Мгновения жизни

— Сенсей, что ты скажешь о моих боевых навыках? Итадори складывает красные нунчаки на место и поворачивается к источнику звука. Годжо стоит в проёме оружейной, осеннее солнце выразительно обрисовывает его высокую фигуру, создавая впечатление чего-то рокового и драматичного. Лучи запутались в белых волосах, подсвечивая их в каком-то ангельском нимбоподобном стиле. — Хорошие, но бдительность никогда не бывает лишней. Обстоятельства всегда могут сыграть с тобой злую шутку, не забывай об этом, — отвечает Юджи нейтрально. Парень кивает, а потом, после небольшой паузы, продолжает. — А что ты скажешь... — Сатору делает шаг вперёд и в помещение, заполненое ароматом разогретой на солнце сосны, вторгается нечто новое, — о моём запахе? Боже правый... вот оно. Сначала наивный Итадори-сенсей думал, что мальчик просто хочет внимания. Неудивительно. Сатору только что вылетел из гнёздышка клана, где к нему наверняка относились как к юному божеству. Но Юджи тоже не пальцем деланный, справился с тысячелетним психопатом, справится и с подростком. Череда унизительных проигрышей на спортплощадке и "маленькое дарование" поубавило свой пыл и несносный характер. Потом, видимо, у студента активизировался подростковый бунт — споры, ссоры и просто непослушание стали обыденостью для Итадори-сенсея. Он тогда решил применить тактику пряника — хвалил за успехи, поощрял за достижения, даже притаскивал сладости собственного приготовления (на войне все средства хороши), потому что знал Годжо — сладкоежка. Так же маг читанул, что тактильная коммуникация очень важна и может положительно сказаться на отношениях — спасибо Мегуми за книги по психологии, правда он чуть не заснул на оглавлении. Ну он и коммуницировал: трепал по волосам, похлопывал по плечу и спине, обнимал. Уже по неоднозначной реакции у Итадори-сенсея в мозгу должно было что-то щёлкнуть, но не щёлкнуло. Всё было списано на робость от внезапного внимания и заботы. «Мило» — подумал маг. Ох, как сильно он ударил бы себя прошлого... После настал период "оттепели": были частые разговоры обо всём, начиная с учебных тем и заканчивая расспросами о семье и хобби, дополнительные тренировки, и "случайные" встречи вне техникума. Боже, его даже начали провожать до дома под предлогом, да под разными предлогами, Сатору был сообразительным малым. Юджи тогда аж воспрял. Его что считают авторитетной фигурой и хотят заслужить признание и одобрение? Подозрения стали закрадываться, когда личное пространство стало нарушаться с завидной регулярностью, а прикосновения "на грани фола" были такими же частыми, как дыхание. Кугисаки была прямолинейным человеком и прямо в лоб сказала, что Юджи хотят трахнуть. Он чуть преждевременно не осуществил собственную казнь, пиво попало не в то горло. Однажды "особый" ученик не пришёл на занятие. Мальчик, конечно, славился опозданиями, но не пропусками. Юджи решил расспросить Гето, что с оболтусом приключилось и где он. «У себя в клане на время гона, учитель, — и после аккуратно добавил, — так что будьте готовы». Ну подумаешь, что мальчик вырос и стал альфой. Юджи мало того что не вырос так ещё и был омегой. Ну и ладно, что Годжо очевидно втрескался в него и не уставал терроризировать Итадори-сенсея каждый день. Хуже уже не будет. Да ведь? Короче, он был нихрена не готов. — Нормальный. — И это всё!? Он подходит вплотную, нависая над Юджи, озон и мята окутывают с ног до головы. Очки сползли с переносицы, так что голубые глаза беспрепятственно прорезают пространство и вонзаются в его собственные. — Вам не нравится? — обиженно и немного грустно спрашивает ученик. — Нет, мне... Говорю же, он нормальный. — "Нормальный" — звучит отстойно, — бурчит недовольно. — Ладно. "Хороший" — звучит лучше? Подросток капризно поджимает губы и оскорбленно выдаёт. — Ещё отстойнее... В радужках Годжо блестят холодные льдинки, мята становится колюче-морозной. Отзывчивость на чужой дискомфорт и неудовлетворённось вырывается сама собой. — Он хороший, правда! — Юджи притрагивается к предплечью студента. — Я люблю дождь и запах грозы — напоминает о доме и лете. А с мятой выходят прекрасные летние напитки, как-нибудь я угощу тебя. Годжо резко выдыхает, лазурь глаз теплеет. «Немного перегнул», — с досадой думает мужчина и убирает руку. Сатору ловит её и соединяет их ладони крепко и надёжно. — Я тоже люблю... мне тоже нравится, как ты пахнешь, сенсей! Шоколад такой вкусный и терпкий, а ваниль такая сладкая-сладкая. Итадори-сенсей сейчас несолидно покраснеет. Слова вызвали внезапное волнение и ускорили пульс. — Ты великолепно пахнешь, — с придыханием произносит парень. Это слишком. Начиная с того, что Юджи стоит тут, держась за руки со своим студентом на расстоянии двух вдохов, и заканчивая тем, что он абсолютно очарован этим. — Пожалуйста, не надо ничем заглушать его, — томный шёпот касается губ. Мелодия телефонного звонка звучит оглушительно. Юджи подпрыгивает на месте и начинает суетливо искать мобильник. — Да-да, ало Кугисаки! — тараторит он. — Ты где шляешься? Или своего ухажёра встретил и тебя уже не ждать? — Нет, ждать! — слишком эмоционально реагирует Итадори. — Значит всё таки встретил, — проницательно говорит подруга. — Просто дай мне пять, нет, десять минут. — Хорошо, главное ты не да... Звонок сбрасывается по инициативе Юджи. — Что ж, было приятно поболтать, Годжо, но мне пора отчаливать. Увидимся в понедельник. Хороших выходных, — улыбается он, внутренне расслабляясь. Необходима передышка от всего. Так что сегодня в планах клуб с Мегуми и Нобарой. Юджи проходит мимо опустившего голову подопечного. От этого зрелища колит в районе сердца. «Извини, пожалуйста, Сатору». — Юджи! Маг рефлекторно оглядывается, чтобы пожурить юношу за очередную и, видит бог, не последнюю фамильярность. — Я говорил не называй ме... Ладони ложатся на щёки, а потом чужие губы прижимаются к его губам. Мужчина отшатывается от такого напора, делая шаг назад. А Сатору, не прекращая целовать, следует за ним. Они упираются в деревянную стену, от столкновения с которой тихо звенят клинки, развешённые по периметру. Раз. Два... Молния расчерчивает темное небо, всполох света озаряет всё вокруг. Воздух пронизан запахом грозы. Три. Четыре... Полянка мяты цветёт совсем неподалёку, от неё веет прохладой и свежестью. Пять. Шесть... Губы такие мягкие и тёплые, на солнце они красиво блестят, изгибаясь в уверенной и наглой улыбке. Ох, блеск пахнет ванилью. Семь. Восемь... Юджи сдаётся на целую минуту или на всего лишь минуту. Забывается в поцелуе, настойчивых движениях губ и языка, осторожно отвечая. «Такой отчаянный и напористый». ...Пятьдесят девять. Шестьдесят. Минута прошла. Грохот грома проносится оглушительно и пугающе. Мужчина отталкивает юношу. — Прости меня. — Нет-нет, не извиняйся! — паникует Сатору. Юджи в ступоре выходит из помещения, с трудом переваривая мысль — он целовался с собственным несовершеннолетним студентом. Потом потерял контроль и забылся в моменте, искренне наслаждаясь им — это, пожалуй, хуже всего. Вина и отвращение к самому себе затапливают с головой. — Это была ошибка. Я и ты позволили себе лишнего. — Это не ошибка! — Прекрати. Ты ещё совсем ребёнок и... — Нет, не ребёнок! — протестует подросток. — Детей не отправляют на задания с потенциально смертельным исходом. — Годжо, — мягко начинает он, — ты правда совсем юн и ещё учишься. Тебе стоит обратить внимание на сверстников, а не на взрослого. Эти чувства пройдут. — Нет, не пройдут, — серьезно говорит Сатору, а потом самодовольная ухмылка расползается по лицу, в голубых глазах блестит хитрость. — Оу, то есть ты говоришь, что когда я "вырасту", — делает кавычки пальцами в воздухе, — и закончу академию, смогу претендовать на тебя? Итадори-сенсей задыхается от возмущения. — Чт.. я не говорил этого! Короче, мы потом договорим, — уже более сдержанно произносит он и топает, по усеянной красными листьями, дорожке прочь. — Сенсей. Мужчина оборачивается, смотря через плечо на удивительно спокойного Сатору. — Я знаю, что нравлюсь тебе. Я это слышу. Ты не сможешь скрыться. Сердце пропускает удар. Золотой листопад обрушивается на землю под порывом по летнему тёплого ветра. Звук качающихся деревьев разносится по лесу. Сорванные листочки клёна бордового и ярко-красного цвета танцуют вокруг Годжо. Всё происходит словно в замедленной съёмке. Если Юджи продолжит вглядываться в яркую голубизну глаз, он никуда не пойдёт, а просто вернётся к Сатору и неизвестно к чему это приведёт. Спешно, будто убегая от опасности, маг уходит. «Увидимся в понедельник».