Мгновения жизни

Между ними произошло нечто неотвратимое. В одну секунду они стоят и обмениваются тёплыми улыбками и нежными взглядами, а в другую руки Юджи обнимают Годжо за шею, а его собственные нашли пристанище на талии. Они сливаются в поцелуе — это ощущается таким правильным, будто мир наконец-то встал на место. Сатору склоняется вниз, а Итадори тянется вверх. Как же коротит от этой разницы в росте. Ему всегда это нравилось. Маг сминает податливые мягкие губы своими. Потом чужой рот приоткрывается шире, и мужчина принимает приглашение — язык ловко проскальзывает между зубов и оглаживает настойчиво и искусно. Парень отвечает немного неопытно, но компенсирует всё усердием. Синхронность находится удивительно быстро, они инстинктивно подстраиваются друг под друга. Годжо наклоняет голову чуть в бок и делает поцелуй максимально глубоким. Юджи мычит в рот, и дрожащие пальцы зарываются в волосы. Огонь белого фосфора разгорается всё сильнее. Сатору становится всё более напористым и пылким. Ладони скользят под футболку и жадно стискивают бока, с нажимом гладя спину. Он тянет и прижимает плотнее к себе так, что между телами не остается ни сантиметра. Как же они исступлённо и дико целуются, со стороны это явно выглядит плотоядно. Влажные чмокающие звуки, тяжёлое рваное дыхание и шорох одежды, разносится по округе. И этого мало. Очень. Сатору ощущает тянущий голод. Укус как удар тока поражает все нервные окончания. Годжо отстраняется, облизывая пострадавшую нижнюю губу, и встречается с таким ранее не виданным выражением лица... "Красный и синий соединяются, разрушая всё на своём пути." Он подхватывает парня под бёдра и заносит в комнату. Юджи ахает от неожиданности, когда его бросают на постель, матрас прогибается под весом тела. "Одна секунда". Спасибо случаю, что Мегуми живёт в другом корпусе, потому что он не уверен, что Фушигуро не вызвал бы Махорага, увидев картину маслом устроенную им... Створка окна закрывается, глухо ударившись об раму — слишком много сил было приложено в порыве торопливости. Яркий диск луны прячется за покрывалом из облаков. Его тянут за воротник, он даже развернуться толком не успел. Сатору падает на Юджи, упираясь руками по обе стороны от него и расположившись между ног. Рука на затылке тянет вниз, чтобы в Годжо впились губы голодно и развязно. Они целуются глубоко и влажно, будто действительно желают поглотить друг друга. Языки то давят, грубовато проникая в рот, то сталкиваются в поглаживаниях. Итадори хаотично и алчно водит по плечам. Пальцы переместились на стриженный затылок Годжо и погрузились в волосы. Шумное прерывистое дыхание и громкие мокрые звуки заполняют пустую комнату. Запах цветущей весны танцует в пространстве. Годжо делает неловкое движение вниз и проезжается по паху Юджи своим. Дрожащий выдох на грани стона вырывается изо рта парня, а его самого будто прошибает электричеством. У них обоих стоит и это трение просто невыносимо. Мужчина прижимается плотнее и повторяет движение, вырывая ещё один сладкий полустон. Глаза ученика закрыты, а голова запрокинута, открывая доступ к беззащитной шее. Маг пользуется возможностью, припав и укусив её в районе кивательной мышцы. Итадори вздрагивает, и высокое "ах" сотрясает воздух. Годжо пробирает от этого, внутри растекается раскаленная лава. Укус на коже совсем не сильный, но на первое время останется след от зубов. Он виновато зализывает это место, будто кровоточащую рану. А дальше... а дальше не может прекратить целовать и оставлять красные отметины, кусаясь при каждом движении бедёр. Прелестные тихие стоны и частые вздохи — музыка для ушей. Хочется пометить и попробовать везде, заявить о том, что... "Что?" Он просто помогает мальчику утолить потребность в близости, кто-кто, а маг в курсе, как это нестерпимо. Такое не редко практикуется у альф и омег во время гона и течек. Годжо не исключение. Ничего личного, только сухая техничность. "Тебе снесло крышу". "Отвали". — Я тебе помогу, — низко шепчет шаман на ухо. "Что ты творишь!?" Годжо перемещает своё тело. Ложится рядом и приподнимается на локте. Разочарованный всхлип, печально изломленные брови и распахнутые карие глаза служат ответом на его резкое отстранение. "Я сейчас всё компенсирую". Ладонь скользит под майку и задирает её до груди. Открывается вид на торс с красивыми линиями косых мышц живота и пресса. Годжо любуется поджарым телом, слепленным упорством и безрассудной храбростью. Оно выдерживает такие нагрузки, хочется обцеловать с ног до головы и подарить заслуженную ласку. Пальцы спускаются к кромке шорт и приспускает их, достаточно, чтобы обнажить напряжённый член. Маг берет его в руку, отчего парнишка заметно вздрагивает. Большой палец гладит розовую головку, размазывая каплю смазки на кончике, задевает уздечку, от чего член дёргается, а на плече оказывается отчаянная хватка Юджи, по телу проходится дрожь. Сатору внутренне трепещет от такой отзывчивости. Пальцы обхватывают ствол и начинают движение. Несдержанный стон проносится по помещению. Его накрывает мощная волна похоти, от которой разум грозится отключиться окончательно и оставить наедине с инстинктами, давно похороненными в веках. "Контролируй себя и не усугубляй". Блядь, как же у него стоит, до боли от отсутствия должного внимания. Брюки неприятно давят, проступившее влажное пятно смазки члена холодит головку, ткань некомфортно натирает. Необходимо тепло. Очень. Но он не смеет его требовать. Годжо двигает рукой мучительно медленно, наблюдая за реакцией (и, может быть, немного дразня) и она прекрасна — от его действий, будто тают, раслабляются и отдаются (ему) на волю судьбы. Веки опущены и реснички трогательно дрожат, рот приоткрыт и из него вырывается надсадное дыхание, розовые волосы взъерошены, голова всё так же запрокинута и, боже, на шее и плечах укусы и засосы Сатору... "Чёрт, какой же ты потрясающий". Маг наращивает интенсивность, а у Итадори брови мило изогнулись "домиком" и рука взметнулась ко рту, заглушая громкие стоны. "Хочу слышать тебя. Если бы мы были у меня... Я бы заставил тебя стонать ещё громче, я бы заставил тебя кричать". Он жадно ловит каждое исступлённое микровыражение и эмоцию, характерные звуки трения кожи о кожу эхом раздаются в ушах. Годжо быстро водит по горячему твёрдому члену вверх вниз и намерен увидеть искаженное оргазмом личико Юджи. "Какое оно будет? Хочу узнать. Хочу, хочу, хочу". — Я... Я сейчас... — звучит сбивчивое бормотание, рука сминает ткань на плече. — Давай, Юджи, сделай это. Я знаю, ты сможешь, — низко выдыхает он. Юношу сотрясает волна оргазма, она явственной дрожью прокатывается по мышцам, спину выгибает дугой, а ткань на плече чуть ли не рвётся. Сатору не убирает руку пока сперма брызгает, выливаясь на живот. Он честно готов кончить от одного только вида, но, нет, этого будет недостаточно... Итадори убирает ладонь со рта, плечо Годжо отпускают. Грудь часто вздымается и у него всё ещё блаженно закрыты глаза. Маг отворачивается от него, ложась на спину и расфокусировано смотря в потолок. Он боится, что с ним будет, если встретится взглядом с человеком рядом — его дорогим и ненаглядным учеником. "Что ты наделал..." Пиздец. Ему так хочется трахнуть Юджи. Усадить на себя и заставить скакать на нём как в последний раз. Или оттрахать до криков удовольствия лицом к лицу или поставить... "Успокойся!" Окей, то что они совершили выходит за рамки дружбы и отношений "учитель ученик", но всё ещё вписывается в законы мира альф и омег. С натяжкой, но вписывается. Это как секс по пьяни, только вместо алкоголя гон и течка. Такое случается. Тебя просто переполняет похоть, и долбанное возбуждение не даёт спокойно спать и думать. Но ты можешь себя сдерживать, только последние мудаки оправдывают себя и своё насилие инстинктами. Это всё такое же желание, и ты либо удовлетворяешь его, либо нет — не безусловный инстинкт. Туман из головы постепенно отступает. Надо придумать, что делать дальше. План таков: отвести Юджи к нему в комнату, уложить в кроватку, накрыть своей курткой и пожелать спокойного сна. Все разговоры потом. Ну а он... отправится к себе и от души подрочит и не один раз. Тяжесть появляется на бёдрах. Над ним склоняется, смотря прямо в глубину зрачков, его ученик. Всё ещё часто дышащий, со сквозящей решимостью в глазах. Годжо шипит от этого нежданного-негаданного выпада, потому что, дьявол, он прижался к его стояку. Всё ещё недостаточно, но сладким предвкушением простреливает. — Я хочу, чтобы и ты тоже... — сглатывает парень, от чего кадык двинулся под кожей, — чтобы тебе тоже было приятно. Ему приятно, охренеть как приятно, но... катастрофа уже свершилась, и усугублять её нет никакого желания... Есть другое желание. Мужчина поднимается, принимая положения сидя, да, всё ещё с розоволосым весом на коленях очень близко находящемуся к его колом стоящему члену. — Какой альтруизм — очень в твоём стиле, но откажусь от такого доброго жеста. — Но ты же хочешь... Быстрый взгляд на красноречиво топорщащиеся брюки, и вот рука уже тянется к его груди. Она не достигает цели, быстро схваченная за запястье. — Это не одно и тоже, Юджи, — строго говорит шаман. Он никогда не разговаривал с ним подобным тоном... Голова с чудесными волосами в цвет цветущего персика опускается вниз, а губы на которых всегда яркая жизнерадостная улыбка поджимаются. — Извини, мне просто... "Недостаточно, да? Ох, я знаю, что это так". — Меня просто занесло, — пристыжено заканчивает студент и тянет зафиксированную кисть к себе в знак поражения, её благополучно отпускают. После чего ладони взметнулись к лицу потерли пару раз, будто в попытке взбодриться после сна. Тяжёлый приглушённый вздох и лицо вновь предстаёт миру. — Окей, дай мне минутку и я уйду. Я просто подышу тобой, то есть твоим запахом, ну ты понял. "Что ты делаешь со мной?" Молчаливый кивок и руки прошмыгнули по бокам Сатору и обняли поперёк туловища тоскливо и бережно. Голова утыкается в сгиб между плечом и шеей. Навевает воспоминания. Выдалась долгая командировка. Годжо прыгал по Японии как кузнечик с травинки на травинку. Недобросовестные маги, собирающие деньги с ими же проклятых людей. Блуждающее множественное проклятье в лесу самоубийц. Пропажа людей на пляже Татадогама. Короче, пришлось поиграть в Шерлока Холмса с хитрыми засранцами. И вот, когда он наконец-то припёрся в Токийскую академию, его встретили именно такие объятия. Он думал, что Итадори набросится на него и обнимет до хруста костей, но нет... Здесь таилось нечто хрупкое и уязвимое. Больно ёкнуло сердце, в нём разрослась вина за то, что Сатору так долго отсутствовал. Да, они продолжительно болтали по телефону, но это не заменит реального присутствия рядом. В первый же день разлуки он соскучился по прикосновениям Юджи. Или... Юджи тяжело вздыхает и неловко потирает затылок, смотря в сторону. — Я немножечко покоцал стену и теперь директор заставил меня мыть полы во всём техникуме... Опять. Яга-сенсей уже прочитал мне лекцию о том, как важно оценивать свои силы, возможности и просто думать башкой... — Ого, а "немножечко" это как? — Пара трещин... — Она что пробита насквозь? Парень отвечает кивком. — Ха-ха! Твои преуменьшения очаровательны, — смеётся мужчина. — Я даже не знаю, что хуже: уборка или лекция от Масамичи. Словосочетание "личное пространство" не существует в лексиконе Годжо, с чем Итадори смирился. Но отрицать, что мальчик довольно тактилен, подобно ему — нельзя, так что этап принятия настал быстро. Они стоят близко-близко друг к другу, на расстоянии ладони, парнишке приходится задирать голову, чтобы смотреть на него. И вот так голова ложится на плечо Сатору, очередной несчастный вздох касается кожи. Он сейчас в "гражданской" одежде, лёгкий белый джемпер с v-образным вырезом открывает шею и ключицы. От теплоты дыхания бегут мурашки и волосы встают дыбом на загривке. "Волнительно". — Худшее — это то, что за моей уборкой будет следить та жуткая игрушка кота-циклопа. — Ой-ой, тебя напугала игрушечка? — Отвали, она реально пугает и будет снится мне в кошмарах! — недолгое молчание. — Ну, так что иди без меня в кино... — Пфф, не-а. Во-первых, это неинтересно. Во-вторых, я действую ради твоего блага. Надо прививать хороший вкус, я до сих пор в шоке от "Мужика-червяка 4". — "Человек-червяк 4" вообще-то. — Это важно? Он от этого меньше червяком становится? — Дай ему шанс, у пятой части будет другой режиссёр. — Чего? Я думал они провалились в прокате на четвёртой части! — Истории любви наперекор судьбе популярны. Юджи отстраняется, что вызывает разочарование и потребность притянуть обратно. — Безвкусица, — выделяя каждую букву интонацией, выносит вердикт Годжо. — План таков: заканчиваешь генеральную уборку и мы глянем что-нибудь у меня. Что-то внутри ломается. Деталей не подобрать и заменить невозможно. "У нас должно было быть больше времени, — думает Сатору, — и плавнее развитие, не так резко и насильственно". — Спасибо, что помог, — тихо произносит Юджи. Это добивает окончательно. Объятия завершаются, на плече более не покоится голова, теплота чужого тела исчезла. Юджи отстраняется, но ему не позволяют уйти — руки ложатся на талию и удерживают на месте. — Ты правда хочешь зайти дальше? — серьёзно спрашивает маг. Собеседник потупил взгляд, уголки губ опущены, а брови напряжены. — Мне не нужна твоя жалость, — твердость отдаёт в каждом слове. Карие глаза блестят сталью и... грустью. Как будто они говорят о чём-то большем, чем просто ночь на двоих. — Вспомни хоть один случай, когда я проявлял жалость к тебе. — Сейчас, например. — Юджи. — Годжо-сан, я пойду. Сатору кладёт руку на щёку парня, тем самым обращая на себя внимание. Его ученик смотрит в ожидании, но всё с такой же грустью. — Я не против. Просто ты ещё так молод, к тому же мой ученик и я не хочу причинить тебе боль. — Совсем чуть-чуть, не надолго и я крепче, чем ты думаешь, — парирует парень. "Ты не менее упрямый чем я". Большой палец поглаживает кожу, нежная улыбка поселяется на лице. — Убедил, — кокетничает маг, — тогда... — Мы же не перестанем общаться после этого? Ты мне важен. Я уйду и всё забуду. Не хочу продолжения такой ценой... — раздаётся резко и встревоженно. — Нет, не перестанем, никогда. Ты тоже мне очень дорог и важен. Не уходи. Я хочу продолжения. Больше не надо слов. Луна выплывает из под тёмных облаков, вновь озаряя мир бледным таинственным светом. Поцелуи томные и тягучие, от них вестибулярный аппарат выходит из строя. Годжо то мягко сминает губы, двигаясь осторожно и медленно, то отстраняется, касаясь их лишь дыханием. Простые целомудренные прикосновения чередуются с более контактными, когда языки легко прикасаются друг другу, но не проникают в рот. Сатору отрывается от Юджи, уделяя внимание и другим частям тела. Целует скулы с еле заметными веснушками, вздёрнутый нос, надбровные дуги и лоб. На майке у парнишки влажное пятно от семени, так что самое время её снять. Руки ныряют под ткань и задирают одежду, Итадори покорно позволяет себя раздеть. Но это ещё не конец. Быстро спустившись к линии шорт и успешно преодолев её, Сатору сжимает ягодицы, потому что не может не. Его ученик чудесно краснеет, что видно даже под покровом ночи в серебряном свете луны, и смотрит в сторону, избегая зрительного контакта. "И это учитывая, что я совсем недавно дрочил тебе", — внутренне хихикает маг — Кажется, на тебе что-то лишнее, — говорит он в самые губы, намекая на очевидное. И от одежды быстро избавляются. Юджи вновь усаживается на него уже совершенно обнажённый. У него всё ещё стоит, эрекция прижимается к животу. "Ты такой красивый", — фраза произносится в слух с чистым и неподдельным восхищением. — Не смущай меня ещё больше несносный Годжо-сенсей! И вообще, нечестно, что ты всё ещё в одежде, а я нет, — больше со стеснением, чем обидой слетает с губ. — Так исправь эту несправедливость. Молния звучно бежит вниз под рукой, верх формы стягивается с плеч и летит куда-то в сторону, в темноту. Он поддевает край чёрной футболки и поднимает вверх, Годжо помогает снять её полностью. Длинный шрам на туловище от ключицы до выступа тазовой кости. История оного известна, от чего на лице Юджи проступает скорбь. Он ведёт по шраму вниз, почти не касаясь его, очень осторожно, будто увечье совсем свежее, только-только заживающее. Сатору берёт его ладонь в свою и целует тыльную сторону кисти. — Эй, не отвлекайся. На штанах произошла заминка. — Робеешь перед самым интересным? На это лишь фыркают. Юноша растегивает ширинку — треморно, но уверено — спускает бельё, наконец-то освобождая изнывающий и пульсирующий член от оков раздражающей ткани. Вздох облегчения сотрясает тишину. А тем временем, Юджи долго смотрит с широко раскрытыми глазами и поднятыми бровями одну, две, три, четыре секунды, при этом не прекращая густо краснеть. Годжо ухмыляется, наблюдая за реакцией. Очень хочется сказать, что-то похабное, а-ля: "он обязательно поместится, я постараюсь" или вообще что-нибудь про "Расширение территории". Но пока ему хватает силы воли держать язык за зубами. Пока. — Хей, мои глаза выше. — Да, я помню... Мужчина смеётся, но потом замирает, потому что подушечки пальцев массируют чувствительную головку, размазывая влажность по ней. Спускаются ниже. Ладонь плотно смыкается на стволе, ведя вниз, оттягивая кожу. Маг резко выдыхает через нос, закрывает глаза и плотно сжимает зубы, желваки проступают на челюсти. Его немного ведёт, приятные ощущения расползаются под кожей. Смазка снова проступает на кончике и растекается больше и гуще. Кое-кто не продолжает и, видимо, не планирует дальше ему дрочить (очень жестоко с твоей стороны) и гладит низ живота. "Не проверяй мою выдержку на прочность". Язык развязывается, слова вылетают сами собой. Он никогда не умел и не хотел учиться следить за речью. — Как ты хочешь это сделать? Мне уложить тебя на живот или на бок? А может ты хочешь быть на спине и видеть меня над собой? — голос ушёл в низы от возбуждения, на несколько октав ниже обычного. Он уже ожидает: застенчивость, робость и смущение, но вместо этого большой палец поддевает выступивший предэякулят. — Ты сверху. Лицом к лицу. Юджи подносит палец к губам и, смотря прямо в глаза, лижет, будто на это место просто случайно капнуло мороженое. И, чтобы наверняка, запускает в рот, будто стараясь собрать всю сладость. Годжо сглатывает скопившуюся слюну и прилагает все усилия, чтобы не наброситься прямо сейчас. — Отличный выбор, — хрипло комментирует он. Блядь, он очень-очень-очень хочет быстрее вставить и трахаться до потери сознания его и его партнёра. Но не так быстро. Хоть парень и находится на том этапе цикла, где подготовка по сути своей не нужна. Он уже скользкий и эластичный... Однако, как показывает опыт, для обхвата Годжо она лишней не будет... Психологическая составляющая в работе пальцами тоже присутствует. Пусть привыкнет к постороннему телу рядом с собой. Итадори на спине, а сам маг располагается рядом под боком. Затяжные поцелуи так и следуют один за одним, пока мужчина любовно гладит восхитительное тело. Рука прокладывает путь от ключиц к солнечному сплетению по рельефному прессу к бедру и задерживается на нём. — Годжо-сенсей, — начинает Юджи, красными зацелованными губами, — ты такой классный, самый-самый лучший. Предложение скачет на каждом слове и перемежается с неровным свистящим дыханием. Слова выпадают словно из горячечного бреда, настолько спонтанные и неуправляемые. — Мне с тобой так хорошо, — признания продолжают литься рекой, сквозя сильными сбивающими с ног эмоциями. Такое невозможно подделать. У Годжо, кажется, фейерверк взорвался в груди, искрящийся во все стороны ослепительно и разноцветно. — Юджи, мой Юджи... Рука трогается с бедра к промежности, обходя член и достигая отверстия. Первый палец осторожно входит внутрь. Прелестное лицо немного напряглось. Сатору отвлекает его от физического и, возможно, морального дискомфорта словами. — Мой самый милый, — поцелуй, — мой дорогой, — поцелуй, — моя драгоценность, — поцелуй. Он настойчиво, но аккуратно разминает кольцо мышц и подключает второй палец. — Я никому тебя не отдам, никому. — Ты мне нужен, — проникновенно говорит Итадори. Непонятные чувства, тёплые и пушистые, раздуваются в диафрагме, давя на лёгкие и сердце, от чего скачет пульс и трудно дышать. — Я здесь, рядом. Я никуда не уйду. Пальцы гладят упругие стенки. Тепло и влажно. Проходят дальше фаланга за фалангой, потирая и не слишком сильно нажимая. Пальцы полностью погрузились и, когда он повторяет нажатие, Юджи сильно вздрагивает, будто от резкого удара хлыстом. Закрытые глаза вдруг ошеломлённо распахиваются. Сатору уже собирается спросить о самочувствии, но его опережают. — Сделай это. Всё ясно. Два раза повторять не нужно. Низкая подушка под поясницу Юджи, потом Годжо перемещается, устраиваясь между ног, чуть разведя их в стороны. Он нависает над ним. Одна рука на матрасе рядом с парнем, а другая направляет член ко входу, кончиком по кромке размазывая смазку свою и чужую. Согласие в виде кивка, когда маг бросает внимательный взгляд на Итадори, и головка втискивается внутрь. На это цыкают и шипят, брови сведены, а губы изогнуты, обнажая зубы в подобии оскала. — Юджи, Юджи, тебе больно? Прости меня. Потерпи чуть-чуть, я обещаю тебе будет хорошо. — Всё нормально... Я не хрустальный. — Для меня хрустальный. Маленькая добрая усмешка, так только он может. — Дурацкий Годжо-сенсей, продолжай. Он повинуется. Устраивается над ним удобнее и начинает медленно сантиметр за сантиметром входить. Хочется вонзиться полностью. У него едет крыша от того факта, что он проталкивается в глубину его Юджи. И это такое плотское единение... Если бы у него сейчас был гон, он бы завя... "Заткнись". Годжо предельно плавно и мягко продвигается, долго и методично растягивает и разрабатывает давящие стенки внутри. Он доходит до середины члена, потом остаётся четверть. — Ммм, приятно. Ты такой приятный. Сатору немного срывается с цепи и преодолевает эту четверть одним махом. Теперь он полноценно может чувствовать всё, что получает. Тепло согревает, влажность ощущается приятной гладкой скользкостью, а узость гостеприимной и истосковавшейся по его плоти. — Охренеть! Так глубоко... Ты реально очень большой, Годжо-сан. — В самом деле? — член скользит назад, а потом подаётся вперёд, — рад что ты заметил. — Ох... Да... Продолжай. Язык мужчины широко и влажно проходится по искусанной шее от ключицы до угла челюсти в каком-то голодно-любовном порыве, зубы несильно прикусывают мочку уха в конце. Итадори хватает воздух ртом. — Как скажешь, — мурлыкает напоследок. Он трахает основательно и интенсивно, при каждом толчке раздаётся шлепок о кожу, тело под ним скользит по кровати вперёд-назад. Сатору сочетает и меняет ритмы. То мерно двигается, не слишком отводят член назад из горячего нутра и не глубоко погружаясь вновь. Это похоже на взаимное массирование всего его члена и простаты парня. Вздохи уходят во всхлипы и скулёж. То выходя, оставляя лишь кончик, а потом быстро вонзаясь обратно. Звук удара тел был особенно оглушительным. Юджи проезжался по матрасу особенно далеко вперёд. От резкости мышцы юноши сокращались, давя на Годжо, который чувствовал это каждым миллиметром кожи. В такие моменты, высокие вскрики вылетали изо рта Итадори, который начал с силой закусывать губы до крови, пытаясь быть менее непристойно голосистым. Но в гортани всё равно вибрировали сдерживаемые крики. "Маленький непокорный негодник. Провоцируешь меня?" — Тебе нравится? — Да, хах.. очень. — Что именно? Скажи мне. — Что ты... Он толкается прямо во время его ответа, сбивая речь напрочь. — Ах... — забывается юноша. — Используй слова. Ему нравится видеть, как Итадори теряется, когда он входит в него. — Что ты в... во мне, — выпаливает лихорадочно и сбивчиво. Развратные откровения раззадоривают — плескают бензин в костёр, разгорающийся всё сильнее и беспощадней. — А тебе? — последнее связное и он вновь растворяется в ритмичных движения Годжо. — Ммм, конечно, да. Ты такой горячий, — толчок, — мокрый, — толчок, — и узкий, — толчок. Последний получается особенно сильным, и, совместно со сладким стоном Юджи, его короткие ногти болезненно проходятся по спине, точно царапая до крови. О-о-о, он не будет залечивать эти раны. А потом пальцы сжимают волосы, совсем неделикатно, Годжо останавливается и натыкается на, нет, не просьбу, а на требование в глазах. — Сильнее,— говорит с нажимом. Перед ним предстаёт неизвестно откуда появившаяся... Хищность? Он расплывается в острой улыбке, восторг и азарт вспыхивает в нём. Высокий костёр сожрал всю канистру бензина и перебросился на сухую траву, вызывая обширный пожар. — Назови меня по имени и хорошенько попроси ещё раз. Маг отстраняется, оставляя его пустым, на что получает недовольный и обиженный взгляд. "Уже скучаешь по мне?" — Сатору, пожалуйста, сильнее. Годжо зачёсывает назад влажные, прилипшие ко лбу волосы, закидывает стройные ноги себе на плечи, целует голень и берёт свой член в руку, прикладывая к отверстию вновь. — И как я могу отказать, когда ты так просишь? Он вгоняет себя полностью быстро и грубо до основания. С ногами на своих плечах Сатору склонился к парню, нависая и упираясь руками по обе стороны от него. Лица были напротив друг друга. Итадори согнулся пополам под давлением тела, бёдра и колени сильно опустились к туловищу почти касаясь его. Гибкость позволяла легко выдержать эту позу. Юджи взял всю длину. Мышцы из-за иной позиции напряглись, он плотнее сжимал член внутри, а новый угол позволял испытывать больше трения и целенаправленных толчков в нужную точку. Он крупно вздрагивает и пронзительно стонет с придыханием, совсем забывая о самообладании. Закусывает нижнюю губу и ведёт головой, будто смакует ощущения, закрывая глаза. — Хах, — кротко смеётся маг довольный реакцией, — ты этого хотел? — Не останавливайся, Сатору, — охрипло просит он. И там есть: "Пожалуйста, я тебя умоляю" и "Сделай это и покажи на что ты способен". Его ничто и никто не остановит. Годжо врезается быстро и на всю длину. Хлёсткие звуки шлепков и влажное хлюпанье пошло разносятся по небольшому помещению, отражаясь от голых стен. Он буквально втрахивает в кровать, которая ходит ходуном, доски скрипят от раскачивания. Юджи приходится упереться рукой в подголовник настолько его уводит вперёд, а другой схватиться за несчастный матрас. Итадори потерял самоконтроль и открыто стонет, каждый толчок сбивает дыхание, воздух из лёгких выходит резко и шумно. "Ты меня не забудешь. Я сделаю так, чтобы ты никогда не забыл меня". Сатору припадает к шее Юджи и дышит этим превосходным божественным ароматом, который со временем становится всё притягательнее. Темп замедлился, теперь он входит так, чтобы юноша чётко запомнил его тело. Как ширина члена туго проходит внутрь и заполняет всё, как длина заходит максимально глубоко, а правильный изгиб идеально давит на всю площадь. Как ощущается форма и рельеф от кончика до основания, скорость рывков и пульсация под кожей. "Запомни меня всего, как я тебя сейчас". Складывается ощущение, что обратная техника, которая непрерывно восстанавливает мозг Годжо, сбойнула. Творится какой-то перегруз осязания, обоняния и отдела, отвечающего за эмоции. Запах цветов заполняет разум волшебными образами. Они будто трахаются не в пустой пыльной комнате на голом матрасе, а на траве под плотной розовеющей кроной, расцветающей по весне вишни. И дождь из маленьких лепесточков обрушивается на их головы, а солнце тепло согревает послезимний воздух. Во рту скапливается слюна точно от голода, язык лижет шею, а потом зубы вонзаются в кожу и не отпускают, при этом Годжо не прекращает трахать. Юджи шипит, но позволяет мужчине быть плотоядным. Ладонь ложится на затылок и ласково гладит, поднимается выше и пальцы вплетаются в волосы Сатору, мягко массажируя кожу головы. Мурашки пробегают от этих манипуляций, хочется мурлыкать и прильнуть к ладони, требуя больше внимания. Он разжимает зубы и целует прекрасные губы, ему молниеносно отвечают. Честно, в этих поцелуях мало человеческого, они слишком хаотичные и неряшливые. Вкус в кровь искусанных губ Итадори оседает во рту мага. Это пробирает до костей. — Годжо-сан... Сатору... — сумбурно и обрывочно роняет парень. — Юджи, мой Юджи, — вторит мужчина, потому что не может иначе. Он снова становится жёстче в своих толчках, будто хочет причинить боль, но это не так. Итадори чуть ли не плачет от переизбытка всего и на вздохе всхлипывает совсем плаксиво, но не прекращает бормотать имя Сатору, прося продолжать и не останавливаться. Такой агрессивный натиск и безумие у Годжо бывает только в период гона. Он теряет голову, любовь выходит безрассудной и яростной. Словно это последнее, что он делает в своей жизни перед смертью и вкладывает всего себя в процесс. И "смерть" действительно близка, он чувствует неумолимую поступь оргазма. Хочется кончить внутрь. Заполнить полностью внутренности, излиться досуха. О-о-о, он не будет вытаскивать член как можно дольше, чтобы его старания не вышли так просто. Блядь, чтобы они впитались и стали чем-то большим. Он так сильно желает этого животного первобытного соединения, до боли в каждой клетке. Осталось совсем немного — пара сильных толчков. Мужчина ощущает, как дрожит Юджи и как сильнее он стал сжиматься. А голос стал таким отчаянно-развратным. Хах, они закончат вместе. Мысль простреливает мозг словно пуля висок. Нельзя. Этого нельзя делать, иначе могут возникнуть проблемы охренительного масштаба, и дело в том, что не только у него одного. Его дорогой Юджи не заслуживает ещё больше проблем на свою голову. Годжо не законченный мудак, который гонится за своим удовольствием наплевав на всё и всех. Слова Сёко не выходили из головы весь день, и поэтому тоже он не смог уйти из техникума. Чтобы случайные эгоистичные равнодушные люди не тронули его любимого ученика и не испортили жизнь ещё больше, подло и грязно. Это была паранойя? Может быть. Но у него так сильно кололо в груди, словно тысяча раскаленных добела лезвий пронзают его, при одной только мысли, о брошенности и одиночестве его Юджи. "Мне и правда снесло крышу". Сатору покидает тёплое уютное тело. — Нет-нет, вернись! Годжо поступит по-другому, но за свой грязный язык не ручается. Юджи приподнимается на локтях, тянясь к нему, но его припечатывают обратно к постели. Сатору берёт в руку оба их члена, прижимая друг к другу, и начинает быстро дрочить. Грубая дрочка, чтобы довести их до пика максимально скоро. — Юджи, ты хотел бы, чтобы я кончил в тебя и залил горячей спермой всё твоё нутро? Ты обязательно почувствуешь, как она плещется внутри. Ах, я наполню тебя до краёв, обещаю. Она будет стекать по твоим красивым бёдрам долго и много. Блядь, я сделаю это так глубоко, чтобы она вытекала из тебя несколько дней подряд. Утрамбую всё до последней капли. Парень не может ответить словесно на столь заманчивое предложение, его рот занят прерывистым дыханием и стенаниями удовольствия. Тем не менее, это самый лучший ответ из всех существующих сразу после: "Да, сделай это прямо сейчас, Сатору". Засчитано, Юджи-кун. Его очаровательный ученик закусывает в кровь истерзанные губы, в очередной тщетной попытке быть тише и сдержанней. Громкий стон со всхлипом, прозвучавший сейчас является тому подтверждением. Ах, снова безуспешно. — Ты так хорошо принимаешь мой член и отлично на нём смотришься. Горячий, скользкий и тугой. Ммм, в тебе очень приятно быть. Матрасу явно конец, потому что звук разрываемой ткани был слишком отчётливым. В плечо вонзились пальцы, ох, какой же его мальчик сильный. Здесь будут кровавые росчерки и синяк. — Са...тору... Глаза приоткрываются, пьяные и будто обдолбанные наркотой. Бровки изгибаются жалобно-трогательно. Рот открывается широко, будто от острой нехватки кислорода. Лицо румяное и блестящее от испарины, как после марафона. Розовые волосы влажные и всклокоченные, капли пота стекают по вискам, где волосы гораздо темнее. Годжо ловит себя на мысли, что хочет видеть подобного разморённого сексом Юджи почаще. Не в его привычке лгать самому себе. — Ох, как же ты сильно сдавливаешь меня. Так не хочешь выпускать из себя? Тебе нравится быть заполненным моим членом? Потому что я это обожаю, — агрессивно-возбужденно цедит он сквозь зубы, наблюдая как под ним мечутся от наслаждения. Голова запрокидывается назад, шея вся в укусах и засосах, спина отрывается от кровати, выгибаясь навстречу резким ласкам. — А теперь, кончи для меня ещё раз, — приказывает Сатору безапелляционно. И ему подчиняются. Юджи закусывает ладонь блокируя протяжный крик, переходящий в глухое горловое рычание. Пара движений и Годжо накрывает следом волной чистейшего концентрированного экстаза. Глаза закрываются сами собой, стон уничтожает тишину ночи. Тело содрогается от удовольствия, мышцы приятно сводит. Всё из чего он состоит тонет в эйфории и на этот краткий миг мира вокруг просто не существует. Сперма всё ещё изливается из него, смешиваясь со спермой Юджи. Весь живот и грудь которого запачканы. Сатору отпускает ноги Итадори и ложится на него полностью, тот с готовностью заключает его в объятия. Запах весны, мяты и секса стоит в воздухе. "Моя весна". Отдышавшись, они пересекаются взглядами и одновременно тянутся друг к другу, забываясь в очередном долгом поцелуе. Что ж, это катастрофа вселенского масштаба, зато какая.