Вампирская жажда и желание

Использование врожденных способностей отнимает у Феликса слишком много сил, поэтому он спит допоздна весь следующий день. Когда он просыпается, одевается и идет в столовую в поисках еды, уже наступает поздний вечер. Практически все в поместье герцога спят из-за ночного образа жизни. В доме жутко тихо. «Он полон спящих старомодных вампиров, – размышляет Феликс. – Как в склепе». Только обслуживающий персонал помогает Феликсу и его слуге с поздним обедом перед отъездом. Когда они заканчивают, Асао встает из-за стола с решительным видом. – Давайте убираться отсюда, пока эти чудаки не проснулись. Феликс от всего сердца соглашается. Вскоре после этого они тихо покидают дом герцога. До Лондона они добираются к закату. Пока они едут, Феликс безучастно смотрит в окно, наблюдая за оранжево-розовыми переливами вечернего неба. – Ваша осведомленность об этом чистокровном усиливается по мере приближения? – спрашивает Асао с водительского сиденья. – Надеюсь, адрес правильный. – М-м-м. Герцог сказал, что его предприятие находится в Камден-Лок. Эта информация соответствует моему внутреннему ощущению. – Он владеет баром, верно? – Да. Асао вздыхает. – Хорошо. Нам придется идти пешком, когда мы приблизимся к этому району. Не думаю, что смогу проехать по рыночным улицам. Феликс проводит ладонью по лицу. Идти по улице в холодную зимнюю ночь, где полно людей и вампиров. Боже, помоги мне. * * * Уже стемнело, когда они наконец прибыли в Камден-Лок. Они плутали по узким мощеным улочкам и переулкам и в конце концов оказались перед баром с яркой вывеской. Она сияет белым светом, словно вторая луна на фоне неба цвета глубокого индиго. На ней курсивом написано «Scotch & Amaretto». Феликс протягивает руку, чтобы открыть дверь бара, но останавливается, услышав голос своего слуги. – Итак… а что если этот чистокровный окажется каким-нибудь сумасшедшим извращенцем и нападет на вас? Застыв на месте, Феликс всерьез рассматривает такую возможность. Он может справиться с вампиром низшего ранга в его ослабленном состоянии. Другой чистокровный или даже особенно сильный представитель первого поколения… может стать проблемой. – Большинство чистокровных вампиров обладают исключительным контролем над своей природой, а моя первобытная аура закрыта. Сомневаюсь, что он захочет устроить хаос на своем рабочем месте. – Верно. – Асао кивает. – Мне вдруг вспомнился один очень нахальный чистокровный, которого мы встретили в Монреале. Помните? Какой это был год, восемьдесят третий? Феликс помнит. Он бы предпочел все забыть. Он не раз встречал нахальных, самодовольных и самовлюбленных вампиров. – Почему ты напоминаешь мне об этом именно сейчас? – Лучше быть готовым. Опять. Не помогает. Феликс толкает тяжелую деревянную дверь. Когда он входит внутрь, сразу же напрягается. Приторный запах чистокровного поглощает его. Он чистый, древесный, с нотками чего-то пряного – красного дерева, но почему-то смешанного с корицей. Освещение слабое, и в сочетании с ароматами оно делает пространство теплым и привлекательным. Он оглядывается вокруг, рассматривая детали бара. Несколько больших столов из темного дуба с высокими табуретами предусмотрительно расставлены по всему главному залу. В центре каждого стола стоят подсвечники в форме шара, украшенные драгоценными камнями, рассеивающие мягкий свет по всему помещению. Каменные стены украшены горящими фонарями и бра, создавая общее впечатление романтического и очень современного замка эпохи Возрождения… если такое сочетание может существовать. Но даже несмотря на все эти замечательные элементы, самая дальняя от входа стена, безусловно, является основной точкой помещения. Сам бар мягко светится в темноте. Стена заставлена разноцветными бутылками с алкоголем, перемежающимися яркими подсвечниками и другими диковинными антикварными артефактами. Феликс сравнивает стену с аптекарской кладовой, уставленной экзотическими зельями и таинственными эликсирами. В баре собралось довольно много людей для вечера буднего дня. Естественно, все они замерли и теперь смотрят на него. Харука вздыхает. К черту незаметное появление. Он обводит взглядом бар. Пусто. Чистокровного нет нигде, но Феликс чувствует его энергию. Он точно здесь. – Он приятно пахнет, – четко говорит Асао, стоя позади Феликса. – Я останусь у двери? – Хорошо. Феликс идет вперед, игнорируя любопытные взгляды, которые на него бросают, пока он ловко двигается между столиками, направляясь к бару. Когда он подходит к стойке, мужчина выходит из-за тяжелой бархатной занавески, закрывающей дверной проем на противоположной стороне бара. Их взгляды встречаются. Феликс замирает. Чистокровный тоже замирает, не отрывая взгляда. Узел закрытой ауры Феликса пульсирует внутри его тела. Он непроизвольно двигается, словно пытаясь развязаться от насильственного захвата. Его природа никогда не делала этого раньше. Это забавно. Удивленный, Феликс делает шаг назад и отходит от вампира, глазеющего на него. У Феликса учащенный пульс, но он глубоко вдыхает, чтобы собраться с силами, и снова делает шаг вперед. Вампир за барной стойкой реагирует на действия Феликса и осторожно приближается к преграде между ними. Прежде чем Феликс успевает представиться, чистокровный говорит: – Привет… Феликс, верно? Ли Феликс Феликс снова делает паузу, моргая. – Откуда… Откуда вы знаете мое имя? – Я думаю, каждый вампир в Великобритании знает, кто вы. Вы довольно известны. Но я не знал, что вы так молоды. Чистокровный вампир отводит взгляд своих золотисто-янтарных глаз в сторону, затем запускает пальцы в густые волосы медно-коричневого цвета, подстриженные по последней моде, выбритые по бокам, но длинные на макушке. Его медовая кожа практически сияет в мягком освещении бара. Он оглядывается на Феликса, хмурясь. – У меня какие-то проблемы? Поэтому вы здесь? Феликс смягчает выражение своего лица, желая его успокоить. – Никаких проблем. Можно я присяду? – Конечно, пожалуйста. Хотите выпить? – Мерло, пожалуйста, – говорит Феликс, устраиваясь поудобнее на ближайшем барном стуле. – Без проблем. – Чистокровный отворачивается, затем энергично поворачивается обратно к Феликсу. Впервые он робко улыбается. – Кстати, я Минхо. Приятно познакомиться. – Взаимно. Минхо снова проводит пальцами по волосам, колеблясь, прежде чем занять место за баром. Он достает бутылку с освещенной полки, затем бокалы и штопор из-под барной стойки. Его движения плавные, как у рыбы под водой. – Минхо, как ваше полное имя? Минхо резко останавливается, его ясные глаза расширяются. – Простите? – Твое полное имя, – повторяет Феликс. – Так положено при первом знакомстве, как, например, сейчас. Минхо берет штопор, затем ввинчивает его в пробку и плавно вытаскивает ее из бутылки. – Простите… то есть прости меня, что я не… – Он делает глубокий вдох. – Меня зовут Ли Минхо. – Сколько тебе лет? – спрашивает Феликс. – Сто двенадцать. Минхо сосредоточенно берет в руки бутылку с бордовой жидкостью и щедро наполняет ею оба бокала. Феликс сохраняет спокойное выражение лица, но он удивлен. Манеры Минхо кажутся довольно старомодными, как у вампира, которому далеко за сто. Но ему едва больше века, он старше Феликса на одиннадцать лет. Минхо осторожно поднимает бокал с вином и ставит его перед Феликс ом. – Итак… каков твой возраст? Могу я спросить? – Конечно. – Феликс осторожно держит бокал пальцами. – Мне сто один. Запоминающиеся глаза Минхо светлеют, он улыбается открыто и искренне. – Мы почти одного возраста. Я никогда раньше не встречал чистокровных моего возраста. Там, откуда я родом, они все старые или страшные. – Откуда ты? – Феликс поднимает свой бокал и делает глоток. – Милан, Италия. Клан моего отца до сих пор контролирует город, но все члены клана моей матери были убиты во время Первой мировой войны – во время Циндаоского конфликта. Феликс размышляет, перебирая в памяти факты, хранящиеся в обширной библиотеке его разума. Циндао, где находился немецкий порт в Китае, стал главной ареной конфликта между Японией, Германией и Великобританией. Однако насколько ему было известно, итальянские военные не участвовали в этом сражении. – Я сожалею о твоей утрате… Каким образом клан твоей матери участвовал в осаде? – Они были в командовании японского флота. Мой дед был командиром корабля «Кавачи». Феликс моргает, переваривая информацию. Минхо делает долгий глоток вина и робко улыбается. – Ты думаешь, что я не очень-то похож на японца? – Нет. – Феликс смотрит в пустоту. – Мне трудно вспомнить, когда затонул «Кавачи». Это был 1918 год? – Да, точно. Я удивлен, что ты можешь вспомнить такой малоизвестный факт вот так сразу. – По сути это моя работа – знать много необязательных фактов. Минхо опирается локтями о стойку немного в стороне от Феликса. Он устраивается поудобнее и осторожно крутит бокал с вином, держа его за ножку. – Историк? – спрашивает он. – Верно. – Я так и знал. – Минхо снова улыбается в его открытой, искренней манере. – Моя семья занимается по большей части бизнесом и общественными делами, поэтому я никогда раньше не встречал настоящего вампира-историка… Я всегда представлял их культурными, умными людьми. Похоже, я был прав. Аура Феликса снова шевелится, отчетливое тепло мягко разливается по позвоночнику. Он незаметно разминает поясницу и делает глубокий вдох. Что это, черт возьми, такое? – На скольких языках ты говоришь? – спрашивает Минхо. – Ты полиглот, не так ли? То, что его аура внезапно обрела собственный разум, чрезвычайно отвлекает и напрягает Феликс. Он поднимает бокал к губам: – Какие у тебя есть доказательства, подтверждающие это предположение? – Разве я ошибся? Феликс делает глоток вина, отводя взгляд. – Нет… Минхо смеется, звук теплый и яркий, подчеркивающий энергию, исходящую от его изящно вылепленного тела. В его вампирской ауре есть несомненная целостность – возможно, доброта, – когда он удобно позволяет ей вырваться наружу. Он похож на существо, порожденное солнцем. Феликс осушает свой бокал. Он не может вспомнить, когда в последний раз разговаривал с другим вампиром высшего уровня не о его внешности или связях. Это приятный сюрприз, но он должен перейти к делу. – Минхо, ты получал приглашения на церемонию соединения в следующем месяце? Встав из-за барной стойки, медноволосый вампир выпрямляется. Его спина напрягается. – Я знал, что у меня какие-то неприятности. – Это не неприятности, – заверил его Феликс. – Тем не менее, о твоем присутствии официально попросили, поэтому будет правильно, если ты ответишь согласием. Семья просителя хочет, чтобы мы одобрили церемонию… достаточно архаичную, надо признать. Так ты будешь присутствовать? Минхо шумно выдыхает, избегая взгляда Феликса: – Послушай… если честно, я ничего не знаю о том, как проводится церемония соединения. Я бы предпочел не принимать в ней участия, если это возможно. – Как ты можешь ничего не знать о ней? Ты же стодвенадцатилетний чистокровный вампир… – Я знаю, сколько мне лет и кто я такой, – говорит Минхо, наблюдая за Феликом. – Но я не… Это не то, чем я хочу заниматься. Феликс делает паузу, ошеломленный его словами. Они чистокровные. Часть их жизненного пути – делать то, чего они не хотят. Просто так устроена их культура – особенно по приказу вампиров высшего ранга. Сильные помогают слабым, имущие поддерживают неимущих. Если только вы не сбежите. Никто не может просить вас сделать что-то, если некому будет это делать. Феликс обнаружил лазейку. Однако в свете очевидного поступка своего слуги Феликс больше не может использовать свою лазейку. Ему нужно, чтобы Минхо принял участие. Простое «не хочу» не является приемлемым оправданием. Сохраняя спокойный голос, он обращается к вампиру за стойкой: – Если бы времена были иными и в этой стране было бы больше чистокровных, возможно, ты мог бы снять с себя ответственность. Нас всего трое в Великобритании, и у чистокровного в Эдинбурге есть другие обязанности. Если ты чувствуешь неуверенность в своих знаниях… Феликс колеблется, размышляя, действительно ли он так отчаянно хочет, чтобы в доме присутствовал еще один чистокровный, что готов пустить к себе совершенно незнакомого человека. Да. Да, это так. – У меня есть библиотека в моем поместье в Девоншире, на побережье в Сидмуте, – объясняет Феликс. – В моей коллекции есть книга, в которой подробно описывается процесс соединения. Если хочешь, ты можешь провести несколько дней со мной, пока я готовлюсь к церемонии, а потом мы вместе отправимся туда. Минхо тянет с ответом, давая Феликсу ложную надежду, но затем качает головой. – Мне жаль, Харука. Это… я не могу. Но я ценю твою любезность. Мне действительно жаль. Возмущенный, Феликс встает из-за барной стойки и достает бумажник из кармана пальто. Он делает вдох, чтобы подавить свое недовольство. Это современная эпоха – двадцать первый век. Если этот чистокровный хочет прожить свою жизнь как изгой аристократии, кто такой Феликс, чтобы убеждать его в обратном? Каждому свое. Феликс как-нибудь справится с церемонией в одиночку. Он справляется с каждым разочарованием, которое подбрасывает ему жизнь. Он достает из бумажника двадцатифунтовую купюру и кладет ее на стойку. – Понятно. Я не буду тебя больше беспокоить… Минхо протягивает руку, и его ладонь мягко ложится на руку Феликса. Физический контакт резко меняет ауру Феликса, и он резко вдыхает. Испугавшись, он вырывает руку из хватки Минхо. Минхо совершенно неподвижен. Его плечи опускаются, когда он выдыхает. Он закрывает глаза, проводя ладонью по густым волосам.