Doux

Тав не могла не праздновать. Последние несколько дней были изнурительными. Боги, как же было хорошо наконец-то вернуться в лагерь. Искупавшись в прохладной реке и переодевшись в прелестное платье, подаренное Альфирой, Тав чувствовала себя как заново родившейся. Она так объелась пирогами с сыром и жареной свиной грудинкой, что её чуть не стошнило, а после с драматизмом пересказывала историю убийства гоблинов группе детей, слушающих её с неподдельным интересом. Казалось, с её плеч свалился тяжкий груз — она и её спутники одержали победу, в которой так нуждались. Тифлинги крутились вокруг Тав всю ночь, осыпая её благодарными объятиями. Она отмахивалась от их комплиментов, настаивая на том, что это была командная работа, и призывала остальных тоже получить свою долю признания, потому что в одиночку она бы ни за что не справилась. В конце концов, Тав оказалась на бревне между Шэдоухарт и Карлах. Девушки были пьяны и без стеснения флиртовали друг с другом. Однако Тав самообладания не теряла. Она отпила глоток из кружки с элем, не сводя глаз с Астариона, стоявшего на другом конце лагеря. Его заметно раздражали окружающие дети, которые так и норовили хоть мельком взглянуть на лук, из которого он убивал гоблинов. Среди всего этого хаоса он заметил, как она смотрит на него сквозь танцующих тифлингов. Астарион склонил голову набок, как бы задавая вопрос. Вздрогнув, она поперхнулась своим напитком, нечаянно пролив немного на Карлах. — Упс, — сказала Тав, когда Шэдоухарт наклонилась, чтобы вытереть эль со штанов Карлах, но шипение горящей жидкости заставило её вскрикнуть и быстро убрать руку. — Нам ведь и правда стоит это исправить? — саркастично усмехнулась Шэдоухарт, махая пострадавшей рукой и пытаясь её охладить. — Тогда бросай пить, — саркастично предложила Тав. — Пойду совершу обход. Людям нужен их герой. Она отправилась пообщаться с остальными и почувствовала пронизывающий её взгляд, когда присоединилась к ближайшей болтовне. Точнее, к Лие и Кэлу, которые умоляли Ролана сотворить какой-нибудь фейерверк. Ролан наколдовал довольно скудный фокус, побудив Тав засунуть кружку подмышку и вежливо похлопать после неловкой паузы. Тав ходила по лагерю, разговаривая со всеми подряд; чёрт возьми, даже с Иссохшим, избегая Астариона так, словно от этого зависела её жизнь. С каждым новым встречным в её кружку подливали свежего эля. Ближе к ночи, когда алкоголь разгорячил её щеки, Тав обнаружила, что стала ещё более раскованной. Когда она добралась до Хальсина, то не смогла удержаться от флирта с ним. Да и кто бы её осудил? Огромные мускулы Хальсина так и манили, а сам он был очень добродушен. Друид деликатно отмахнулся от её пьяных ухаживаний — видно, голова у него была занята чем-то другим, и она его в этом не винила. — Здесь много благодарных людей, желающих провести с тобой время, — сказал Хальсин, сверкнув глазами. Тав хотела проследить за его взглядом, но решила этого не делать, зная, куда он ведёт. — Я не должен забирать тебя всю себе. Как бы приятно мне ни было. Согласившись с ним, она пошла к реке, ища успокоения и возможности поразмышлять вдали от песен и танцев.

***

Тав узнала о сущности Астариона, когда случайно заснула возле палатки. Она настояла, чтобы товарищи немного поспали, пока она убирает беспорядок, который они устроили за ужином. Вымыв котёл в реке, она отнесла его обратно к огню и собиралась присесть, чтобы хоть на секунду передохнуть. Она поняла, что задремала, когда проснулась от того, что Астарион навис над ней, оскалив зубы, с выражением лица, которого она никогда раньше не видела. С кинжалом, прижатым к его шее, выражение исчезло, сменившись отчаянной попыткой объяснить, почему он так зловеще навис над ней. Она не могла понять, почему он был напуган; он знал, что её навыки владения ножом были почти такими же слабыми, как у Гейла. Когда он признался, на душе у Тав стало тяжело — тяжело из-за того, как он просил её доверия, нет, даже настаивал, что она может ему доверять. Инстинкты кричали, что это было бы глупо, но она не слушала. Эльфийка твёрдо поставила условие: это был первый и последний раз. После этого он должен был питаться только врагами и животными. Спутники не могли быть пищей. Им, как и ему, требовалась сила и было бы аморально использовать её — или кого-либо из них, если уж на то пошло — для удовлетворения своих потребностей. Не то чтобы кто-то из остальных выстраивался в очередь, чтобы стать пищей… В группе было чувство неловкости по поводу этой правды об Астарионе. Тав была готова к дискомфорту при укусе в лучшем случае (и острой боли в худшем), но она была полностью сбита с толку, когда почувствовала только возбуждение. Неожиданное удовольствие застало её врасплох: казалось, что Астарион погрузил пальцы в глубину её груди и сжал сердце в тиски. Чем больше крови он пил, тем больше она хотела, чтобы Астарион взял всё, что ему было нужно, даже ценой её жизни. На секунду Тав почувствовала, что растворяется в нежном холоде, а шея её так онемела, что она не могла разобрать, где были его клыки. В конце концов, она едва оттолкнула его от себя, усомнившись в его самоконтроле. Тав сразу заметила перемену в Астарионе — его кожа посветлела, глаза заблестели. Перед уходом он пообещал, что не забудет подарок, который она ему сделала. Две недели спустя Тав удивила саму себя, предложив ему свою кровь во второй раз. В лагере было тише обычного. День был долгим, что сказалось на всех. Тётушка Этель не предложила никакого лечения, только доставила неприятности. Шэдоухарт ушла в свою палатку на вечернюю молитву. Гейл рано задул свечи, заявив, что восемь часов сна необходимы для его ума, тела и цвета лица. Остальные сидели у костра, желая немного расслабиться, прежде чем отправиться спать. Лаэзель, Уилл и Карлах были увлечены игрой в карты, в то время как Астарион расположился неподалёку, уткнувшись в книгу, которую он украл из чайного домика карги. Тав увлечённо строчила в своём дневнике, одной рукой роясь в сумке, чтобы найти яблоко для перекуса. Она не могла украдкой не взглянуть на Астариона: тот был необычно молчалив с момента их возвращения в лагерь. Казалось, он был напряжён из-за их столкновения с охотником на монстров ранее в этот день. Она заметила секундную панику, пробежавшую по его лицу, когда Гандрел рассказал, кого он хотел поймать. Охотник на монстров так и не закончил свою работу — благодаря Астариону и его кинжалу. — Если тебе есть что сказать, Тав, дорогая, — заговорил он, не отрывая глаз от книги, — … просто скажи. Пялиться невежливо. Тав повертела яблоко у себя на коленях, размышляя, разумно ли было поднимать эту тему, затем невозмутимо начала: — Не думаю, что ты хочешь обсуждать то, что произошло ранее. — Ты хочешь услышать о Касадоре, — понял Астарион с усталым презрением. — Это мой бывший хозяин. До того, как пожиратели разума забрали меня у него. До этой странной, извращённой свободы. — Он захлопнул книгу одной рукой, а Тав внимательно слушала, мысленно рисуя портрет Касадора. Жестокого, параноидального вампира, который мучил Астариона два столетия. Монстра, одержимого властью. — Как думаешь, почему ты нужен ему живым? — спросила она. Астарион поджал губы. — Может, он хочет сделать из меня пример, чтобы показать, что происходит с беглецами. — Он отвёл глаза в сторону, прежде чем серьёзно взглянуть на неё. — Или, может, он считает, что смерть слишком хороша для меня. Тав всегда знала, что Астарион носит маску, но никогда не подозревала, насколько часто она на нём. Это была удивительно хорошо сделанная маска, но любая маска в какой-то момент может треснуть. С самого первого дня, когда их пути пересеклись, она нашла в нём что-то странное, хотя и не могла понять, что именно. Она считала его высокомерным, немного злобным и эгоистичным. И всё же, в тот момент, когда его взгляд устремился вдаль, к тлеющим углям костра, она увидела кое-что ещё — намёк на страх. — Мне очень жаль, Астарион, — искренне сказала она. Ей больше нечего было сказать, и она сомневалась, что он хотел пустых банальностей. Астарион благодарно кивнул. — Спасибо, но дело не в жалости. Дело в том, чтобы знать, с чем мы можем столкнуться. Пожиратели разума — не единственные монстры, которые охотятся на нас. Всё, о чём я прошу, это держать глаза открытыми и следить за тем, что скрывается в тенях. Её рука медленно приблизилась к его холодным пальцам. Тав хотела сжать их в знак поддержки, но передумала, так как посчитала этот жест слишком интимным для них. — Пока я рядом, я буду прикрывать твою спину, — пообещала она. — Ты никогда не вернёшься к нему. Я не позволю этому случиться. Поза Астариона расслабилась, и он одарил её улыбкой — той, которая никогда не достигала его глаз. — О чём ещё стоит просить? Итак, это всё? Он беспокойно постукивал по книге, в то время, как Тав изучала его лицо. Под его глазами залегли глубокие мешки, а взгляд потемнел до цвета бычьей крови. Она задавалась вопросом, скольких животных ему нужно съесть, чтобы приблизиться к тому яркому состоянию, в котором он был после того, как она поделилась с ним своей кровью. Она представила, как Астарион питается крысами, словно изящно потягивая чай из крошечной чашечки, и это было несколько забавно, но в большей степени вызывало жалость. — Я тут подумала… — она запнулась, опустив взгляд на яблоко у себя на коленях. — О нет. Это плохой знак. Закатив глаза, она продолжила: — … что выглядишь ты более усталым, чем обычно. Может быть, ты не откажешься перекусить? — Его пальцы замедлили постукивание, когда взгляд остановился на её губах. Тав вгрызлась в яблоко и склонила голову набок, глядя на него. — Ну, — ответил Астарион с ноткой приятного удивления в голосе. — Если уж ты предлагаешь угощение, то кто я такой, чтобы отказываться? — Не пойми меня неправильно, — сказала Тав, подчёркнуто сурово произнося слова. — У нас это не войдёт в привычку. Просто ты нужен нам сильным, когда мы доберёмся до лагеря гоблинов. Улыбка Астариона сменилась знакомой ей зловещей ухмылкой. — Как скажешь, — мурлыкнул он, наклоняясь ближе, чтобы прошептать ей на ухо. — Приходи ко мне в палатку, когда остальные уснут. Два часа спустя она проклинала себя за то, что выбрала максимально удалённое от него место для сна. Тав тихонько прокралась через лагерь к Астариону, останавливаясь через каждые пару шагов, чтобы послушать, не слышно ли храпа. Она просто не хотела, чтобы у кого-то возникло неверное представление: как неофициальный лидер группы, кормление Астариона было чисто стратегическим ходом. Пробираться мимо Карлах было нервно — у той была открытая палатка, что объяснялось тем, что в замкнутом пространстве ей слишком жарко. К счастью, варвар спала как убитая. Только Шкряб, дремавший у её ног, заставил Тав задержаться. Она поднесла палец к губам и жестом попросила пса не шуметь; он сонно следил за ней, пока она не дошла до палатки Астариона. Она присела и прислонилась к закрытой ткани. Не зная, что сказать, Тав прошептала: — Ужин готов. — Мило. Входи, дорогая. Тав заглянула в палатку и обнаружила его полулежащим на своём спальнике, обложившись чрезмерным количеством подушек. Он украл их из «Приюта Вокина», ворча о том, что ему не хватает удобной кровати как цивилизованному человеку. Она впервые увидела его палатку изнутри и не смогла удержаться от её осмотра. Внутри было тускло освещено единственной свечой, стоявшей на стопке награбленных книг, а рядом с ними стоял поднос со множеством разноцветных колец и ожерелий, которые он снял как с ничего не подозревающих невинных людей, так и с мёртвых тел. Даже в такой глуши Астарион выглядел роскошно. Он переоделся в свою ночную рубашку и смотрел на неё, приподняв бровь — на ней всё ещё был грязный, испачканный в боях плащ. — Ах, да, — оглядела она себя. — Я вымылась, честно, просто не хотела разгуливать по лагерю в такой поздний час в ночной рубашке. — Она сбросила плащ на землю, демонстрируя обычную одежду для сна. — Не планирую оставаться здесь надолго. — Что ж, располагайся поудобней, — пригласил Астарион, садясь и указывая на уютное пространство, которое они теперь делили. — Просто веди себя очень тихо, и наше маленькое полуночное свидание останется в секрете. — Он поёрзал на подушках, приглашая её подползти ближе. — Мне следовало бы тоже запастись подушками, — заметила Тав. — Ты спишь как принцесска. Астарион усмехнулся. — О, моя дорогая, ты будешь спать довольно крепко, когда я закончу. Подойди, сядь ко мне на колени. — Она заколебалась, делая недовольное лицо. — Ну, не надо, — продолжал он с игривой ухмылкой. — Так тебе будет гораздо удобнее. Не хотелось бы повторения прошлого раза. — Тав медленно приблизилась к нему, стараясь не прикасаться ни к чему, кроме лежанки. Она опустилась на колени и оседлала его, положив руку ему на плечо для поддержки. Внезапная дрожь пробежала по её спине, когда она почувствовала, каким ледяным он был. — Извини, — нарушила тишину Тав, — ты такой холодный. — У меня плохое кровообращение, — сухо ответил Астарион. Тав прижалась к нему всем телом, надеясь, что он не понял, насколько она была потрясена. — Тебе удобно? Он ответил искренним смешком и убрал несколько прядей волос с её лица. — Ты просто очаровательна. — Он мягко повернул её лицо в сторону, расположив шею под идеальным для него углом. — Я знал, что тебе это нравится больше, чем ты думаешь. — Не говори ерунды, — прошипела она, запрокидывая голову, чтобы посмотреть на него. — Я делаю тебе одолжение. Астарион снова повернул её лицо в сторону, его рука теперь более твёрдо сжимала её подбородок. — Не упрямься, — пробормотал он низко и соблазнительно. — Твоё тело честнее. Он наклонился к её шее, вдыхая запах, и провёл губами по обнажённой коже. — Знаешь, я ощутил это в прошлый раз. Твою лёгкую дрожь возбуждения. — Спина Тав напряглась, и она почувствовала желание вскочить и выбежать из палатки, но его другая рука крепче обхватила её бедро. — Тебе понравилось, да? Она ахнула, когда его рот прижался к её коже, мурашки покрыли руки и затылок. — Тебе не нужно ничего говорить. Я и так знаю, что ты чувствуешь. Я тоже это чувствую. И тут он вонзил клыки в шею Тав, а её пальцы впились в его руку. Кожа раздвинулась под его острыми клыками с пугающей лёгкостью. Тав никогда не считала себя хрупкой, но сейчас она чувствовала себя такой же уязвимой, как маленький кролик, которого разрывает на части гончая. Она резко дёрнулась, когда Астарион прижал её сильнее, заставляя бешено бьющееся сердце быстрее перекачивать кровь в его рот. Он издал звук, похожий на облегчение, когда капли крови стекли мимо его губ. Он слизывал их с ранок, как будто убирал небольшой беспорядок, который устроил. Ощущение его языка вызвало электрический разряд, пробежавший по её позвоночнику вниз к паху. Его руки крепче сжали её талию, а он всё сосал, и сосал, и сосал. Чёрные точки заплясали под веками точно далёкие звёзды. Она издала сдавленный стон, её тело дрожало, не поддаваясь контролю. Горящие блаженством алые глаза встретились с её, когда он ненадолго отстранился. Его пристальный взгляд прожигал её, а губы блестели от крови. — Это странное понятие «тишины». Прежде чем она успела ответить, Астарион закрыл ей рот твёрдой ладонью. Когда он оторвался от её шеи, она почувствовала, как кровь стекает по ключицам, собираясь в ложбинке на груди. Он провёл языком по коже, слизывая бордовые ручейки. Она вздрогнула, когда он спустился ниже, к её ночной рубашке, и осторожно стянул ровно настолько, чтобы лениво стереть оставшиеся капли с вершины её грудей. Тав изо всех сил пыталась контролировать своё дыхание, когда почувствовала твёрдость, прижатую к ней. — Ещё чуть-чуть, дорогая, — простонал Астарион. Язык обжигал её кожу, вылизывая остатки, клыки царапали кожу, возвращаясь к следам от проколов. Его глаза закатились, когда очередная струйка тёплой крови попала ему на язык. — Астарион. Его имя вырвалось у неё со стоном, поскольку она с болью ощутила как эрекцию под ней, так и влагу, пропитавшую нижнее бельё. Он ничего не ответил, но перестал сосать её шею. — Остановись. Он с неохотой оторвался от её шеи и она заметила, как его рот и подбородок перепачкались в её крови, что выглядело довольно непристойно. Тав с расширенными глазами и с колотящимся сердцем смотрела на него. — Мы могли бы уединиться, — пробормотал Астарион по прошествии нескольких секунд. Его пальцы провели по её спине, щекоча позвоночник. Она напряглась, не сводя с него глаз, и ответ застрял у неё в горле. — Чтобы насладиться друг другом. Я знаю тихое местечко, недалеко отсюда. — Он легонько вскинул бёдра и прижался к ней, показывая, что он имел в виду. Решимость Тав на мгновение дала трещину, но она быстро взяла себя в руки и попыталась оттолкнуть его, хотя руки на талии удерживали её на месте. — Вообще-то… э-этого достаточно, — ответила она, когда её прерывистое дыхание выровнялось. Она не собиралась отвечать на его предложение. Тав знала, что он играет с ней, считая её наивной. — Для мертвеца ты выглядишь уже лучше, — холодно заметила она. Астарион раздражённо фыркнул и откинулся назад, давая ей возможность встать с его колен. — Твои глаза. Они светятся, когда ты питаешься мной. Человеческая кровь творит с тобой чудеса. Астарион поднёс руку ко рту, вытирая влажную кровь большим пальцем. Он медленно облизал его, не сводя с неё пристального взгляда, от которого ей захотелось убежать куда глаза глядят. — Мягко сказано, моя дорогая. Тав пыталась скрыть то, как дрожали её пальцы, когда она пыталась застегнуть плащ, случайно застёгивая не на те пуговицы. Он пристально наблюдал за ней, пока она прикрывала одеждой его укус. Девушка открыла палатку и, прежде чем уйти, повернулась лицом к Астариону, её голос был твёрд. — Не ожидай, что это повторится. Астарион криво усмехнулся. — Не смею об этом даже и мечтать.