Devotion

      Пока провожали гостей, пока принимали соболезнования и подарки от тех, кто не успел их подарить до произошедшего, пока врачи занимались Сокджином и отцом (вернее, трупом отца), на часах стрелка перевалила уже за половину четвёртого утра. Уставший, принявший душ и переодевшийся в домашнее Тэхён пришёл к брату в левое крыло, в кабинет отца.       Воспоминания об этом месте не самые хорошие: несколько лет назад именно здесь ссорился с Сеунгом насчёт слишком раннего задания для волчонка. Всё те же коричневые кресла, стеклянный столик, какой-то дорогущий ковёр, стеллажи с папками и декоративными статуэтками, рабочий стол и мини-бар. В целом, ничего не изменилось. — Я хочу забрать Чонгука с собой, — заявляет он Сокджину, стоя по центру комнаты. — Только его. — Хорошо. Он всё равно защитил именно тебя на инстинктах. Раз не подчинялся отцу, то мне и подавно не будет, — брат отрывается от документов, снимает очки и трёт переносицу. Уже сменил классический костюм на более удобную одежду, только отдыхать пока, похоже, не собирается. Задрав низ чёрной футболки, поправляет повязку на животе. Пуля прошла по касательной, но крови было много. Самое то для придания зрелищности. В коридоре раздаются знакомые шаги, они переглядываются. Сокджин бросает первое, что приходит в голову и не вызовет никаких подозрений у матери: — Упущение в дрессировке, как сказал бы отец. — Дело не в дрессуре, — Хаын заходит без стука и вальяжно садится в кресло. Уже не ревёт, взяла себя в руки. — Думается мне, Чонгук запечатлился на тебе неосознанно, будучи ещё несмышлёным волчонком. Поэтому не позволил надеть ошейник.       Выглядит раздражённой, но тщательно пытается раздражение скрыть. Эти завуалированные речи, произносимые надменным тоном, так бесят. — К чему ты клонишь? — Каким бы способным телохранителем Чонгук ни был, от тебя мне нужны, как минимум, два внука, зачатых и рождённых в крепком выгодном браке, — особенным тоном выделяет «способным», намекая, видимо, на секс.       Он не мог противостоять ей раньше, поскольку Хаын действовала через отца. Через того, кого Тэхён откровенно боялся и которому ничего не мог сказать против. Теперь всё иначе. Во-первых, глава теперь Сокджин. Переход власти в новые руки означает перемены: будут введены новые порядки, будет выстроена новая внутриклановая структура взаимоотношений. Действовать брат будет осторожно, поэтапно и чутко. Во-вторых, Тэхён работает в созданной ею самой крупной военно-промышленной компании Кореи вот уже пятый год, два из которых — на посту генерального директора. Все связи, которые выстраивала мать, теперь завязаны на нём. Дёргать за ниточки не получится: со сменой статуса «супруга главы клана Ким» на «вдова бывшего главы клана Ким» власть Хаын уменьшилась в несколько раз.       Как же она, наверное, бесится. — Я подумаю над твоим предложением. Всем доброй ночи.       Искренне надеется, что в интонации Хаын всё-таки распознала скользящую насмешку. Больше он подчиняться не намерен, как и не намерен больше играть по чужим правилам. Эта женщина всю жизнь относилась к нему не как к сыну, которому желает счастья, а как к проекту по расширению своей власти и приумножению богатства.       Спускается этажом ниже, спрашивает у дежурящих сегодня ночью двух оборотней, где комната Чонгука. Терять время тоже больше не хочется.       Доступ во все комнаты разрешён, но всё равно коротко стучится в нужную дверь. Таким образом хочет показать своё уважение к бытовым порядкам волков: защита личного пространства является одним из основных инстинктов. Может, эта мелочь настроит Чонгука быть с ним помягче. Услышав шаги, глубоко вздыхает, готовясь к худшему. Волчонок взбесится, точно же взбесится. Проблема в том, как не прогнуться перед таким доминантно-агрессивным с виду самцом. — Завтра ты уезжаешь со мной, — проговаривает Тэхён быстро и строго, как только Чонгук возникает на пороге.       Концентрация злости во взгляде зашкаливает. От былой сдержанности, которую наблюдал несколькими часами ранее, не осталось и следа. Волчонок сверкает красной радужкой, рычит «Иди к чёрту» и хлопает дверью перед носом так, что в ушах звенит.       Что-то внутри надламывается с треском. Его ненавидят, кажется, сильнее всех в этом ёбаном мире. Ждёт минуту, две, три, но шагов не слышно, и ручка двери не проворачивается. Чонгук явно не хочет сейчас разговаривать по-нормальному, поэтому Тэхён идёт к себе в правое крыло. В лифте сталкивается с Тэмином, устало интересующимся: — Как разговор с малым? Судя по Вашему кислому лицу, не очень. — Когда я держал Сноу на руках, стоя перед отцом, Вы сказали: «Его преданность в благодарность за спасение будет безусловной». Только вот речь шла не о службе клану, а о его запечатлении на меня. С самого начала знали, да? — поворачивается, смотря прямо на оборотня.       Тыкает на кнопку первого этажа. Двери лифта закрываются, формальности временно можно опустить, пока никто не видит. Тэмин тяжело вздыхает, зевает, прикрывая рот ладонью. Эта ночь утомила всех. — Знал. — Но не сказал ни мне, ни моему отцу. Почему? Знаешь ли, весьма неприятно получать подтверждение своих догадок от Хаын. — Господин Сеунг никогда не отличался уважительным отношением к нашему виду. С течением времени мудрее он так и не стал, к сожалению. А ты был ещё совсем сопляком. Не знал, как управлять своей собственной жизнью, куда тебе было до познания этой связи.       Кабина останавливается на первом этаже, они замолкают ненадолго, ожидая, пока двери откроются и снова закроются. Тэхён жмёт на кнопку с цифрой четыре. Переходить в правое крыло удобнее через этот этаж, да и разговор необходимо продолжить. — Что мне делать сейчас, когда я всё ещё не знаю? Вернее, я не уверен, надо ли ему это. — Ты хочешь его любить или использовать? Если первое, то забери с собой, куда бы ни хотел уехать, излечи его раненую душу и никогда больше не оставляй. Если второе, позволь ему дальше учиться жить без тебя рядом. Это будет больно и мучительно, но он справится. — Завтра я хочу увезти его к себе. Устрою охранником в компанию, чтобы был на виду.       Очередная остановка, уже на нужном этаже. — Хороший план. Первое время Чонгук будет беситься. Готовься проявить титаническое терпение. — Спасибо. — До встречи, младший господин Ким.