Devotion

— Зачем ты так со мной? Я выгрыз для себя седьмое место среди оборотней клана, чтобы быть к тебе ближе. А что сделал для нас ты? Что ты сделал, чтобы мы имели хотя бы один милипиздрический шанс быть вместе? — швыркает, успевая застыдить самого себя за это. Так по-детски, чёрт. Совсем не вяжется с тем, что произошло пару минут назад.       Тэхён смотрит с беспокойством, секундой позже — уже с пониманием. — Исподволь отбирал власть у матери и прикрывал твою задницу вместе с Тэмином, — целует в лоб, стирает все слёзы с пылающих щёк.       Удивительным образом истерика не успевает набрать обороты, желание реветь стихает. — Какое отношение к нам имеет госпожа Хаын? — смущаясь, снимает футболку, вытирает свой живот, ладонь Тэхёна, след на ковре.       Липко всё равно, но можно помыться и позже. Разговор, по всей видимости, назревает серьёзный. — Она поняла раньше всех, почему мы так связаны, и пыталась разрушить это всеми возможными способами, — Тэхён снова тянет на себя, чтобы лёг, а сопротивляться не хочется. — Нагрузить заданиями по делам клана, заставить трахаться с девушками в борделе, отправить меня в столичный вуз, взвалить на плечи компанию, когда я был к этому ещё не готов, — всё это её решения. Потенциально ты мог похерить все её планы на меня, нужно было найти на тебя управу. По её просьбе тебя отправили на бойню так рано, в тринадцать, а не в пятнадцать, как обычно происходит со всеми. Надеялась, что это причинит тебе травму, с которой не справишься. По её просьбе тебе давали столько нагрузки и с её подачи тебе пришлось убить столько людей без срочной на то необходимости. По её просьбе отец заявился тогда, в то утро. Его не волновало происходящее в правом крыле, он даже не знал, какая из комнат на этаже моя. Он всю жизнь лепил из Сокджина лучшую версию себя, на меня ему было откровенно насрать. Так с чего бы он припёрся? Разлучить нас было задачей прежде всего Хаын, а не отца. К сожалению, на тот момент я об этом ещё не знал. — Тэмин говорил, что я труп, если не верну контроль над Сноу. Это тоже связано с ней? — лежать на тэхёновой груди и купаться в любимом запахе безумно приятно, действует, как транквилизаторы. Всё тело ватное, в голове лёгкая дымка. — Да. Неконтролируемая агрессия была главным для этого поводом. Мы с Тэмином просили оставить тебе жизнь, переводя все стрелки на гормональную перестройку организма, заверяли, что ты успокоишься и станешь превосходным охранником. Сеунг поверил, но не Хаын. Поставила два условия: я обрываю любую связь с тобой, и ошейник на тебя наденет она. Если бы усомнилась хоть в чём-то, то отдала бы приказ. Рычагов давления на неё не было почти никаких. Тебе мы рассказать не могли, потому что тогда Сноу контролировал тебя и мог натворить дел, которые нам было бы не по силам исправить. — Когда я свалился с балкона, ты просил Тэмина, чтобы мне всё сошло с рук, а твой отец ни о чём не узнал. Вот зачем. Но как так получилось, что никто не узнал? В каждом корпусе клана у главы есть свои люди. — Потому что к тому моменту все тихо произошедшие изменения в расстановке сил впервые проявили себя. Однако действовать по-прежнему нужно было осторожно. Понимаешь, о чём я? — Не совсем. — Вспомни день рождения Сеунга. Тебе ничего не показалось странным? — звучит аккуратно, явно с намёком. Тэхён вмиг становится серьёзным, кусает губу, внимательно наблюдая за ним. Наверняка все мыслительные процессы отражаются на лице.       Странности были, если подумать. Тэхён не выглядел напуганным, когда в его отца стреляли. Как будто чисто для галочки спросил, в порядке ли он, Чонгук, а увидев дыру в чужой голове, выдохнул облегчённо, на лице совсем не читалось скорби. Сам же планомерно подбирался всё ближе весь вечер, и оказался максимально близко как раз на момент выстрела. «Зачем? На случай чего? Знал, что закрою собой? Знал про выстрел?» — Твою ж мать, — резко садится. Видимо, от догадки взгляд изменяется на ошарашенный настолько, что Тэхён подрывается следом и хватает за руку, просит успокоиться. — Пожалуйста, скажи, что Сокджин с вами заодно. — С нами, волчонок. Не бойся, — придвигается ближе, обхватывает ладонями лицо. — Он в курсе всего и не является угрозой. Но может ею стать, если проболтаешься кому-нибудь. — Вы, блять, организовали смену власти? Всё уже было подготовлено, так? Поэтому после того, как все гости разъехались, в клане было как-то слишком спокойно. Вообще не ощущалось никакого переполоха, будто ничего и не произошло. — Ты пересрался, ринулся меня защищать, и благодаря этому всё выглядело ещё убедительнее для представителей других кланов, — Тэхён обнимает крепко, нежно целует в шею, заставляя прерывисто выдохнуть от чувства признательности и обожания.       «Всё было слишком сложно и опасно, я не мог ничего сделать, чтобы стать ближе тогда», «Только сейчас настало время, когда мы можем попробовать начать сначала», «Так сложились обстоятельства» — это говорил Тэхён, когда они ссорились, но всё звучало как какая-то херня, которая сейчас приобретает смысл.       Чонгук думал, что Тэхён пытался разорвать связь. Думал, что задания, университет и работа были просто отмазками. Только вот те редкие приезды были срывами, похоже. Далеко не попыткой помучить или поиграться с чувствами. Робел, лёжа в тэхёновой кровати, а сам Тэхён в те моменты ходил по лезвию ножа. Думал, что Тэхён пытался забыть обо всём, однако тот не забывал никогда. Впахивал, чтобы обрести как можно больше влияния, оберегал, как мог, рискуя своей собственной жизнью. Лишь один раз попросил помочь, выразив это в просьбе стать сильнее, и даже Тэмина приставил защищать. Кажется, тогда для Тэхёна даже не имело никакого значения, удастся ли Чонгуку это сделать в итоге. Будто это была попытка направить на нужный путь, дать хоть какую-то цель в жизни.       «Боже, как же стыдно. Сколько же всего наговорил в ту ссору. В чём только ни обвинил. Какой же глупый-глупый-глупый. Всё было гораздо серьёзнее, чем простое "не хотел"»       Тэхён гладит по голове, шее, плечам, трогает-трогает-трогает, словно в приступе тактильного голода. Знакомое чувство. Тоже никак не получается насытиться, хочется облизать, до такой степени, чтобы сверкал, как отполированная поверхность. — Почему ты решился на это? — прижимается плотнее, теперь уже сам зарывается носом в область тэхёновой шеи, вдыхает запах жадно, полной грудью. — Оборотни преданы стае больше, чем клану. И так было всегда. Сохранение вида, жизней близких, спокойная и мирная жизнь для вас на первом месте. Пусть это и реализуется за счёт подчинения. Дрессура лишь прикрытие, чтобы хомо-сапиенсы панику не разводили. Традиционно вы не просто служите кланам, но ещё и контролируете передачу власти в нужные руки. Ты на мне запечатлён, значит, я часть твоей стаи. А стаю нужно защищать, и я сделал для этого всё, что требовалось. — Ты же не оставишь меня? — Нет. Никогда больше.       Теперь никто не отберёт, никто не разлучит. Сноу удовлетворённо порыкивает в общем сознании.

Now take me home.

Take me home where I belong.

I can't take it anymore…