Лепестки белой камелии

Волшебники сидели в гостиной, неспешно потягивая алкоголь. Ровена позволила открыть одну из больших винных бочек по случаю успешно принятого решения. После долгих споров и убеждений маги наконец-то смогли выбрать место для будущей школы: укромный уголок, спрятанный между гор. — Начнем строительство, как только уйдут холода, — произнес Годрик, довольно потерев руки. Вот кому не терпелось поскорее взяться за дело. Впрочем, Хаффлпафф не уступала товарищу по энтузиазму: деятельная особа уже успела спланировать, где организует теплицы. — За нас, господа! За наше общее начинание, — Слизерин обворожительно улыбнулся и одним глотком осушил полбокала. Певерелл громко фыркнула, прикрывшись рукавом длинного платья. — Сопьешься так, Салазар. — Попрошу, мой организм крепче вас всех, вместе взятых, — волшебник погрозил девушке пальцем и налил себе еще немного выдержанного алкоголя. — Ровена, стоит отдать твоему мужу должное: вино восхитительно. Поверь, я знаю в нем толк. Рейвенкло только хмыкнула, снова уткнувшись в расчеты. Она с головой погрузилась в науку и как раз находилась на пороге создания нового артефакта. Морриган заглянула ей через плечо, однако эти формулы были для нее слишком сложны. Над чем бы ни работала девушка, это должно оказаться чем-то поистине грандиозным. — Салли, — пьяно икнул Гриффиндор. — Что на тебе за костюм?.. Уж не тот ли, что ты едва не спалил, когда мы сражались с драконом... — Началось, — мрачно констатировала Хаффлпафф. — А вроде бы не так много выпил. — Ты имеешь в виду, когда мы героически улепетывали от разъяренного ящера? — поправил его Слизерин. — О да, славные были деньки. — Так, — Хаффлпафф подбоченилась. — Годрику больше не наливать. Она закинула его руку себе на плечо и рывком подняла мужчину из-за стола. Морриган спрятала смешок в изящном бокале. Со стороны это смотрелось довольно комично: невысокая Хельга тащила на себе огромного Гриффиндора, который наверняка весил в три раза больше нее. — Наслаждаешься зрелищем? — хмыкнув, произнес Салазар. Певерелл слегка напряглась, не заметив, как он к ней подобрался. — Не знала, что Годрика выносит всего после пары бокалов. — О да, — Слизерин улыбнулся, погружаясь в воспоминания. — Нередко напивается и вытворяет такое, о чем на трезвую голову даже помыслить не может. А мне потом приходится ликвидировать последствия его безобразий. Он говорил о друге с такой теплотой, что Морриган ощутила странную зависть. Возможно, она бы тоже хотела иметь надежных людей, на которых бы могла положиться? В прошлой жизни ей не слишком повезло в этом плане, однако чем Мордред не шутит... Она покосилась на Слизерина. «Я чувствую себя на своем месте», — невольно подумала девушка. — «Словно все случилось так, как должно». Хельга, страшно ругаясь, тащила Годрика в выделенные ему покои. Судя по грохоту, Гриффиндор таки впечатался в доспехи мужа Ровены. Сама Рейвенкло тоже куда-то исчезла; о ее присутствии в комнате напоминали лишь чернильные пятна. — И снова мы остались одни, — произнес Салазар. — Не желаешь прогуляться по замку? — Почему бы и нет, — пожала плечами волшебница. Обитель семьи Рейвенкло была не настолько древней, как родовое гнездо Певереллов, и заметно уступала по площади, но здесь все равно имелась масса всего интересного. Да и замок — не однушка на окраине Лондона, его не осмотришь так быстро. Не говоря о секретных ходах, тайных комнатах и мрачных подвалах, уходящих на ярды под землю. Излишней гуманностью маги этого времени не страдали, а врагов держать где-то нужно. И не только держать, если что. Они поднялись на крытую галерею, откуда открывался обзор на прилегающие территории. Деревня, где жили вассалы, находилась в достаточном удалении, чтобы не мешать жизни лордов. С другой стороны располагалось огромное кладбище... Ладно, до воцарения в этих стенáх Певерелл оно было не таким уж большим, но надо же Морриган куда-то девать кучу трупов? Тем более Ровена не против. Честно сказать, едва ли она что-то заметила... Ох уж эти ученые, да-с. — Признаюсь, я не очень хорошо умею ладить с людьми, — хмыкнув, произнес Слизерин. — И нисколько не жалею об этом. Долгие годы лишь Годрик был моим верным другом, несмотря на все наши различия. Кто-то считает, что противоположностям суждено притягиваться, однако я так не думаю. — И как же вы познакомились? — О, совершенно случайно, — Салазар обернулся к волшебнице, оперевшейся о парапет. — Это произошло где-то близ Шервуда. Тогда я был совсем молод и юн, мне исполнилось только пятнадцать. — Иные в это время уже заводят детей, — не удержавшись, фыркнула Певерелл. — Это так, но Годрик в ту пору являлся еще сущим мальчишкой. Наивным, но добродушным. Он проводил свои дни в пирах и забавах с компанией прихлебателей, не думая, что будет завтра. — Кажется, он не слишком-то изменился. — Только на первый взгляд. Едва ли можно сохранить легкомысленность, потеряв почти всю семью. Годрик был пятым сыном, — пояснил Салазар в ответ на поднятую бровь Певерелл. — Ему светил лишь небольшой земельный участок, но внезапно он оказался один в пустом замке с шестилетней сестрой на руках. Четырех его старших братьев, мать и отца свела в могилу драконья оспа. Они сгорели буквально за месяц. — Вот как... — Морриган устремила взгляд вдаль. — Разумеется, совершенно случайно? Волшебник приподнял уголки тонких губ, но эта улыбка не тронула его глаз. — У его семьи всегда было много врагов. Но Гриффиндор отомстил. Когда укрепил позиции и доказал, что перстень главы ему впору. Певерелл решила не уточнять, что именно сделал волшебник. Вряд ли виновные умерли быстро и безболезненно. — Думаю, по количеству неприятелей ты его обогнал. — К счастью, я единственный сын, а мои владения сокрыты так хорошо, что попасть туда без моего ведома попросту невозможно. Но мы слегка отвлеклись. В тот день, когда мы с Годриком встретились, я искал какой-то образец местной флоры, необходимый мне для зелья икоты. Уже не помню, как именно я пытался его изменить... — мужчина задумался, погрузившись в воспоминания. — Тогда я приметил поляну, на которой росла эта травка. Однако когда я пришел, обнаружил, что материал для исследований безнадежно испорчен. Повсюду были следы от сапог, а посередине стоял их обладатель, внимательно разглядывая примятую землю. И да, это был Гриффиндор. — И как ты его не убил? — О, я почти это сделал. Но посреди нашего спора на поляне появилось еще одно действующее лицо: двурогий вепрь, которого и выслеживал юный Годрик с приятелями. Он не слишком впечатлился дискуссией и попытался проткнуть меня своим рогом, однако Гриффиндор заметил тварь раньше. С этого дня и началась наша дружба, хотя понял я это не сразу. — Неудивительно, — громко хмыкнула девушка. — Мне потребовалось несколько лет, чтобы научиться ему доверять. — Параноик. — В наше время это оправдано. Знаешь, как много людей пыталось залезть ко мне в душу? — Подозреваю, ты был не рад. — Мягко сказано, — маг усмехнулся. — Но я благодарен Годрику, что он есть в моей жизни. Он уберег меня от многих ошибок... Не смотри так скептически, Морриган. Ладно, может, не лично, но его присутствие заставило меня задуматься о разных вещах. И признать, что я был не прав. — Неужели тебе знакомо такое понятие, как самокритичность? — Певерелл недоверчиво хмыкнула, взглянув на волшебника. Слизерин закатил глаза к потолку. — Представь себе, именно так. Возвращаясь к нашему другу, скажу, что его общества хватало мне с головой много лет. Однако в последнее время мой круг общения заметно расширился, — мужчина положил руку на каменный парапет. — Это вызывает... достаточно сложные чувства. — Наверное, я понимаю, — задумчиво ответила Певерелл. — Меня не слишком любили в детстве... Ненавидели, точнее сказать. И вдруг в одиннадцать лет ситуация внезапно сменилась; моего внимания жаждал едва ли не каждый. Все пытались набиться в друзья, любым способом стать ближе ко мне. Но в действительности никого не интересовало, как и где я живу, откуда у меня синяки... Почему я столько времени провожу с мадам Помфри. А я не обращала внимания, просто радуясь, что хоть кто-то относится ко мне, как к человеку. После жизни в чулане это ощущалось, как глоток свежего воздуха. — У тебя были близкие люди? — осторожно спросил Слизерин. — Какое-то время я считала, что да, но... Время многое расставило по местам. Со мной рядом осталась лишь девушка, которую считали безумной, и, можно сказать, бывший враг. Хотя какая вражда в наши годы, — она фыркнула, отвернувшись. — Так, трепали друг другу нервы семь лет. Наверное, только он и воспринимал меня равной. Морриган прикрыла глаза, вспоминая уставшего Малфоя. Интересно, как он сейчас? — А семья? — Пф! Родители умерли, когда мне был всего год. А потом меня подкинули тетке, ненавидящей волшебство. Не лучшее решение, мягко сказать, но если нужно вырастить преданную героиню, готовую перегрызать глотки за мифическое понятие общего блага, то как раз таки самое то... Еще был Сириус, который видел во мне только отца. Нередко даже путал местоимения, но тогда я считала, что это последствия длительного заключения... Это тоже, конечно, а еще факт того, что лишь образ Джеймса помог ему продержаться все эти годы. И сохранить часть рассудка.... Люпин, мистер «я-был-другом-ваших-родителей», который даже не знал, что у Поттеров родилась дочь. Снейп... Пожалуй, единственный взрослый, который действительно пытался помочь, пусть и делал это так, как умел. Разумеется, это не оправдывает его сволочизм, но на контрасте со стариной Дамби я бы выбрала первого. По крайней мере, он не строил на меня планов. Бородатый коз-зел... Певерелл покачнулась, вцепившись в парапет под руками. — Мы все были просто детьми. Детьми, которых отправили в пекло, словно свиней на убой. Разве имелся шанс у подростков, не знающих боевых заклинаний? Но мы вновь победили, послав к чертям планы Дамблдора, чтоб ему икалось в посмертии! Я лично похоронила столько знакомых, что на целый склеп наберется, — глаза слегка увлажнились. Битва за Хогвартс встала перед глазами, заставляя ее вновь переживать тот кошмар. — И чем нам отплатили за это? Так, убрали выживших в бойне в ящик до лучших времен, раз в год стирая с них пыль. Она смотрела вдаль, не видя перед собой ничего. Вспоминала Колина Криви. Лаванду Браун со шрамами от когтей на лице. Мертвого Фреда Уизли. Она слышала их голоса, замечала улыбки сквозь обреченность на дне светлых глаз. «Только не мы. Не сегодня». Ее руки заметно тряслись. Ногти впивались в слишком бледную кожу, помогая пережить этот миг. Кажется, кто-то поддерживал ее за плечо и что-то ей говорил, но она не могла это слышать. Сейчас она снова была просто Гарри. Просто девочкой из чулана. Просто героиней войны. «Кажется, мне нехорошо», — подумала Певерелл и устало прикрыла глаза.