Лепестки белой камелии

Когда было закончено строительство центрального помещения, пятерка перебралась в будущий замок. Это произошло постепенно, но в какой-то момент все осознали, что успели перетащить в Хогвартс немало личных вещей. Выбор названия стал отдельным пунктом для споров. Каждый хотел запечатлеть свою частичку в веках, из-за чего волшебники едва не переругались. В конце концов Певерелл надоело. Она заявила, что сама придумает имя для школы, если четверка не в состоянии договориться между особой. Возразить ей никто не решился. Возможно, дело было в некроэнергии, готовой в любой момент вырваться из-под контроля. — Кабанья бородавка? Серьезно? — недоуменно произнес Годрик. — А, по-моему, весьма неплохо звучит. Морриган негромко вздохнула, ностальгически глядя на замок. На свой бывший-будущий дом. Она долго не решалась поговорить со Слизерином. Невольно избегала его, что, разумеется, заметили остальные. И хотя в душу не лезли, Морриган нередко ощущала на себе чей-нибудь пристальный взгляд. В конце концов она решила, что бегать от мага бессмысленно: не убьет же он ее, в самом деле. У него было достаточно времени, чтобы испортить ей жизнь, но Салазар выжидал... Непонятно чего, если честно. Он интриговал и пугал, заставлял держаться настороже. А еще самую чуточку злил. Певерелл не собиралась прощать ему ту выходку с зельем... Интересно, что там был за состав? Морриган отмахнулась от мыслей. О, она ему отомстит! Осталось лишь придумать, как именно, и желательно несмертельно.

***

— Ты пришла. — Это ведь я приглашала тебя, разве нет? Певерелл сидела на каменном парапете, повернутая к магу спиной. Она болтала ногами, разглядывая ночное светило, словно не волновалась, что может упасть со стены. — Я полюбила смотреть на звездное небо, когда умер мой крестный, — невзначай сказала она. — Надеялась отыскать его там... Сириус, как в созвездии Пса. Она скорее ощутила, чем услышала неспешные шаги за собой. Слизерин непривычно молчал, не нарушая дистанцию. — Ты злишься на меня? — Есть за что, — волшебница плотнее запахнула темную мантию. — Я доверяла тебе. Видимо, зря. Похоже, жизнь меня так ничему и не учит. Она говорила это без сожаления, лишь с легкой тенью печали. — Ты должна понять меня, Морриган, — тщательно подбирал слова маг. — Временами ты вела себя очень странно. Я был обязан узнать, не несешь ли ты угрозу для нас. Дочь Певерелла, взявшаяся неизвестно откуда... Не сдержавшись, девушка фыркнула. — И как? — с сарказмом спросила она. — Какие выводы сделал? — О, ты задала мне задачу, — маг насмешливо хмыкнул. — Моя теория, касающаяся тебя, звучит настолько невероятно, что я не раз задумывался, не сошел ли с ума. Я перевернул все доступные записи, однако не нашел ни единого упоминания о путешественниках во времени. — И не найдешь, — она поежилась, вглядываясь в темноту. — Не думаю, что нас таких много. По всем законам я должна была умереть, однако... Похоже, моя Госпожа пока не желает видеть меня в своих пресветлых чертогах. — Госпожа? — ей не нужно было видеть лицо Слизерина, чтобы представить, как тот поднял бровь. — Леди Смерть. Предвечная, если угодно. Они замолчали, погрузившись в собственные размышления. — Я видела Ее уже трижды. Я отмечена Ее хладным перстом. Я предназначена Ей: последняя в роду, избранная пророчеством, и проклятая им же на гибель... Могу лишь гадать, зачем Она отправила меня в это время, но не думаю, что должна здесь задерживаться. — Ты хочешь... Вернуться? — в его голосе звучало искреннее удивление. — Это будет правильным шагом. Находясь здесь сейчас, я уже меняю будущее, каким его помню. Понятия не имею, к лучшему или худшему, и это меня беспокоит. — И как же ты это сделаешь? — Таким же путем, что и пришла. Мне просто нужно чуть больше времени, чтобы со всем разобраться.

***

Почувствовав себя в безопасности, Певерелл заметно расслабилась. В самом деле, что могло с ней случиться? У нее под боком находились целые основатели, а это что-то да значило. Однако неприятности приходят всегда, когда ждешь их меньше всего. Банальное любовное зелье. Она была готова расписаться в собственном кретинизме и поместить это в рамку, повесив на видное место. Морриган приходила в себя крайне медленно. Звуки доносились до нее, словно сквозь вату. Она попробовала пошевелить левой рукой, но пальцы совершенно не слушались; до волшебницы донесся мучительный стон, и лишь спустя какое-то время она поняла, что тот был ее. Она лежала на чем-то твердом и смутно знакомом. Ах, да. Естественно, алтарь рода Блэк. Пазл сложился достаточно быстро. «Никак не успокоятся, драккловы идиоты». Не то чтобы в ее бытность Поттер волшебницу не пытались окольцевать — пытались, причем очень активно. Но она как-то выпустила из поля зрения, что в этом мире Лордов и Леди представляет собой довольно аппетитный кусочек. Расслабились среди таких же редких, как она, экземпляров. Но если на Слизерина и Гриффиндора было откровенно страшно переть, а Ровена и Хельга строили из себя слабосилок, то Певерелл успела показать себя во всей красе. Причем даже несколько раз. На нее уже давно не действовали любовные эликсиры: она их хлестала, как воду. Не специально, конечно, но изредка какой-нибудь идиот умудрялся подлить амортенцию. И абсолютно неудивительно, что у нее выработалась своего рода устойчивость. Не ко всему, разумеется, однако ей повезло. От мысли, что она могла превратиться в пускающий розовые сопли и слюни комок, становилось по-настоящему страшно. А за страхом ожидаемо пришла злость на тех, кто пытался ее подчинить. Ничему они не учатся, да-с.

***

Алтарная комната — само сердце Рода. Попасть туда можно лишь в одном из двух случаев: если ты член семьи (действующий или потенциальный) или возможная жертва. Махровое средневековье во всей его жуткой красе. Впрочем, даже в двадцатом-двадцать первом веках сохранилась кровная месть; другое дело, что это не афишировалось. Министерство могло запрещать что угодно, однако никто не узнает, что творится в ритуальных залах древних родов. А те, кто узнал, не расскажут. Ничего и никому, хе-хе-хе... Учитывая это, было логично, что из алтарного зала попросту нельзя аппарировать. Как и из всего дома в целом, однако здесь существовали нюансы. Во-первых, Морриган была Леди Блэк. Да, в своем будущем-прошлом, но это ничего не меняло. Кровь Певереллов выжигала остальные рода, только магия ведь не исчезла. А волшебница являлась не просто членом семьи, а главой, причем возглавила род в тот момент, когда он едва не погиб. Разумеется, алтарь это чувствовал и был, мягко сказать, удивлен?.. Технически она могла отжать место силы у Блэков. Не факт, что получилось бы, однако чем Мерлин не шутит? Вот только Певерелл это было нафиг не надо: действительно, а для чего? Свой замок есть, и получше. Перед глазами все еще маячил Блэк-хаус: этот могильник, где заживо похоронила себя леди Вальбурга. Так вот, вернемся к нашим баранам. Помимо того, что Морриган являлась главой, род Блэк был ей обязан по гроб. И именно род, а не какой-то его представитель. По сути, она вообще могла положить на чужой алтарь болт, и ничего бы ей за это не сделали: она не наследница по праву рождения и вообще пятый лебедь в третьем ряду. Но тогда еще Поттер взвалила на свои хрупкие плечи ответственность за чужие ошибки. «Кровь надо было смешивать меньше, может, мозги бы остались», — отчаянно плевалась волшебница, пытаясь разобраться в делах. Первый ритуал благодарения Магии выпил ее почти без остатка: алтарь присосался, словно вампир с голодовки. Впрочем, тогда так и было. Маг послабее просто бы умер на месте, пополнив собой коллекцию семейных скелетов в шкафу. Какое отношение это имело к текущему положению Певерелл? Да самое что ни на есть непосредственное. Учитывая все эти вводные, она имела чуть меньше прав, чем сам Лорд, становясь где-то вровень с наследником. Род Блэк умел быть благодарным. Она примерно представляла себе планировку ритуального зала: все-таки тот не сильно менялся. Да, кое-что перестраивали потомки, однако костяк оставался практически неизменным в веках. Наблюдать за ней, вероятно, оставили какие-то чары, но вечно валяться на камне — сомнительное удовольствие. Ей нужно было во что бы то ни стало покинуть нижние уровни, а дальше смотреть по ситуации. Морриган душераздирающе простонала и приоткрыла глаза. Спустя секунд десять-пятнадцать послышались чужие шаги. Волшебница натянула на лицо туповатое выражение, ожидая лорда с компанией. «Хорошо бы понять, что именно мне подлили», — отстраненно подумала девушка. — «Судя по тому факту, что я проснулась не в мягкой постели, меня нехило так жахнуло, хм... Едва ли древнейшие и благороднейшие пожалели денег на нормальное зелье: значит, дело не в качестве. Что из используемых компонентов могло вызвать такую реакцию? Эх, как же жаль, что я все-таки не зельевар». Майло Блэк оказался типичным представителем рода. Бледная кожа, кудрявые черные волосы, хорошо заметные фамильные черты внешности. Больше всего он напоминал Поллукса Блэка, отца матушки Сириуса. Судя по сохранившимся записям, тот еще был интриган. Его, вероятно, супруга, была похожа на сушеную воблу. Или оживленный скелет, сбежавший от коллег-некромантов. Приталенное длинное платье обтягивало ее, как саван; поджатые тонкие губы придавали молодому лицу до ужаса презрительный вид. Певерелл даже почувствовала легкую ностальгию: помнится, на нее точно также смотрела тетя Петуния. Она перевела взгляд на третьего человека, спустившегося в зал последним. Ее глаза распахнулись, и Морриган метнулась к нему. Наследник (а кто еще это мог быть?) слегка ошалел от напора, растерявшись на долю секунды. Этого мгновения хватило волшебнице, чтобы оказаться сзади него и приставить к его горлу кинжал. С намеком так царапая кожу. — Малейшее движение — и я вскрою глотку вашему сыну. Да, Певерелл не могла колдовать в этом зале, но она не беспомощна и без магии. Даже с учетом того, что ее совершенно точно обыскивали — она же не идиотка, чтобы прятать все на виду. Ей выпала честь увидеть крайне редкое зрелище: абсолютно охреневшие Блэки. И первым, как ни странно, пришла в себя ее недожертва. — Кхм, — произнес невольный заложник. — Полагаю, мы сможем разрешить это недоразумение к обоюдному удовольствию. — О, обязательно, — кровожадно оскалилась Морриган. И начала отступать, прикрываясь магом, словно щитом. Ведь лорд здесь колдовать вполне мог, в отличие от всех остальных. Майло едва заметно дернул рукой. Певерелл надавила сильнее; по коже потекла струйка крови. — Ты не посмеешь! — воскликнула бледная женщина. — Желаете это проверить? Волшебница пятилась к лестнице, не сводя взгляда с замерших магов. У нее была единственная возможность выбраться из этого дома. Главное — не облажаться. Что ж, она оказалась права: похоже, Блэки крайне редко перестраивали подземные этажи. Алтарные залы находились в самом низу; выше располагались темницы, мастерские и зельеварни. Взойдя на каменную ступеньку, Певерелл лишила Блэка сознания и отшвырнула его, словно куклу. Придерживая подол длинного платья и отчаянно путаясь в нем, девушка взлетела наверх. У нее была пара минут, пока леди и лорд не поймут, что с сыном все хорошо, и не покинут зал следом за ней. Она бежала, не прислушиваясь к шагам. И не оглядываясь, экономя лишнее время. Лестничные пролеты сменялись один за другим; магические светильники неярко зажигались при ее приближении, освещая волшебнице путь. Певерелл толкнула неприметную дверь, ведущую из подвала. Чтобы в следующую секунду напороться на магический жезл и пристальный взгляд льдистых глаз. — Набегались, леди? Как кстати. Перед ней стоял Майло Блэк. Морриган перекосило. В самом деле, зачем отлавливать ее, тратя силы, если можно спокойно выйти из зала и вызвать домовика? Коротышки не могли попасть лишь к камню рода, не слышали призывов оттуда. Мужчина насмешливо смотрел на нее, словно спрашивая: «И что вы теперь будете делать?» Патовая ситуация. Ну, или он так считал. В тот момент, когда Блэк взмахнул жезлом, Певерелл совершила прыжок, проломив собой все щиты. Шок и изумление Майло согрели ее черную душу. И, конечно, совершенно никто не заметил, как она наложила на него крохотное проклятьице. Из фамильных блэковских чар. То-то лорд удивится! Если успеет, конечно. Живописные картины агонии Майло, рисуемые ее воображением, были последним, что запомнила Морриган перед тем, как снова лишиться сознания. «Опять слила в никуда весь резерв».