MOULIN ROUGE!

Тэхён

Адель заперла дверь, прокрутив ключ лишь раз, и раздражающий звук стучащих колёсиков полностью исчез. В номере стало тихо, и я моментально почувствовал себя значительно лучше. Можно было расслабиться и подумать. — Вы знакомы? Или сегодня день корейского языка и я одна недостаточно комильфо для него? — мягкий голос Адель мне ничуть не мешал. Я даже вытянул руки, когда она показалась в гостиной. Хотел, чтобы она всё же присела где-нибудь, и я получил то, ради чего приехал сюда. Она не требовала от меня ответа. Не переспрашивала несколько раз и не дразнила ещё больше, чтобы добраться до истины. Она села ко мне на колени, свешивая ноги с подлокотника, а левой рукой приобняла за плечо. Приятный запах французских духов был способен перебить даже запах минтая, поэтому я уткнулся носом в её шею, вдыхая глубже и слегка вытягивая губы для нежного поцелуя. От новых ощущений она вздрогнула. Адель умела быть сдержанной, а умела сходить с ума вместе со мной. Вдвоём мы не один отельный номер перевернули вверх ногами, и обычно это было настолько хорошо и избавляло от дурных мыслей, что я нуждался в лёгком сумасшествии и сегодня. Она запрокинула голову, тряся кудряшками и тихонько посмеиваясь, пока я старался избежать при поглаживаниях щекотки, но с ней никогда не получалось. Она была чувствительна к такому и ёжилась, даже когда я поглаживал её кисти. — Так щекотно? — полюбопытствовал я, стягивая накидку с её плеч и заводя руку ей за спину, чтобы нащупать застёжку бюстгальтера. — Нет, просто весело, — ответила она, двигая рукой и помогая мне стянуть с неё полупрозрачные рукава и лямки. Её хорошее настроение было достаточно заразительным, чтобы я расслабился ещё больше и улыбнулся. — И что же тебя так веселит? Её тёмные соски моментально затвердели от прохлады номера и возбуждения. Они так и манили, а я не привык отказывать себе в таком. Пока Адель посмеивалась, я наклонил голову, накрывая ртом ареолу, постепенно сжимая губы и посасывая сосок. — То, что ты снова пристаёшь за ужином, — проговорила она, быстро вдыхая и выдыхая. — Твоя дурная привычка, да? Я нехотя отстранился, чтобы ответить, начиная легонько теребить влажный сосок указательным пальцем. Это было так завораживающе и увлекательно. — Во-первых, мы пока не ужинаем, а во-вторых, я и так терпел слишком долго, пока ты расхаживала передо мной в таком виде. Я обхватил другую грудь руками, чуть сжимая и оттягивая в сторону, чтобы и до неё дотянуться губами. Ощущение шелковистой кожи под языком было потрясающим. Я бы вылизал её всю, — каждый миллиметр, — если бы не торопился получить удовольствие до еды. Смешки Адель довольно быстро сменились учащённым дыханием. Я слушал его, пока проводил пальцем дорожку к её пупку, обводил его по кругу и тянул за кружево, заставляя её ёрзать у меня на коленях. В конце она сама немного подвигала ногами, чтобы сбросить последний элемент скучного белья на пол, а я тем временем накрыл ладонью лобок и интимную стрижку. — А если еду привезут раньше? — с придыханием спросила она, крепче сжимая моё плечо и немного раздвигая ноги, чтобы мне было легче добраться до неё. — Ты успеешь. Я поцеловал её за ушком, потёрся носом о её шею, ласково прикусил кожу под быстро пульсирующей жилкой. Правой рукой я поглаживал её по спине, а левой растирал смазку, соскальзывая пальцами вниз. Она тихонько ахнула, когда я чуть-чуть надавил на вход, а через пару секунд начал растягивать её. Я вошёл двумя пальцами и стал разводить их в стороны, имитируя ножницы. Это нам двоим нравилось, в отличие от попыток запихнуть в неё три и больше пальцев. Адель довольно постанывала при каждом новом движении, но больше не смеялась. Чтобы сосредоточиться на ласках, она закрыла глаза, а её пальцы мёртвой хваткой вцепились в мой пиджак, не собираясь отпускать его до тех пор, пока она не кончит. Пришлось испачкать и ладонь, чтобы задевать все самые чувствительные места, но я был вовсе не против. Это стоило выражения «маленькой смерти» на её красивом личике. Она задрожала в моих объятиях, прижимаясь ещё ближе и выгибая спину. Её выдохи обдавали моё лицо теплом, а мышцы быстро сокращались вокруг моих пальцев. Несколько несдержанных стонов прямо на ухо послали табуны мурашек по моей спине. Кончала она, но моё тело тоже пребывало в предэкстазе и словно трепетало от этого. — Тэхён, ты — лучший, — Адель чмокнула меня в щёку, когда всё закончилось. — Не спорю. В ванную? — Да. Её звонкий хохот вновь наполнил отельный номер. Она намеревалась пойти сама, но я сжал её крепче и не позволил уйти. Адель была лёгкой, а ещё забавно дрыгала ногами, совсем как непоседливый ребёнок, и носить её на руках было сплошным удовольствием. К тому же, она вознаграждала меня поцелуями за каждый шаг. — Не забудь помыть руки перед едой, — говорила она, пока я усаживал её на край ванны и в последний раз нарочно щекотал под рёбрами, нарываясь на легонький толчок в плечо. Я в любом случае намеревался помыть руки, но успел только выдавить немного жидкого мыла на ладони, когда в двери постучали. Адель задёрнула шторку, так и не начав мыться, а мне пришлось поторопиться и выйти. Новый заказ привезла НаРа, хотя я до последнего надеялся, что она испугается и сбежит. У них было достаточно других официантов, которые могли бы подменить её. В этот визит на её шее уже красовалась на вид туго затянутая чёрная бабочка. — Ты как раз вовремя, — сказал я, всерьёз умирая от голода. В районе желудка так и сосало. Мы почти одновременно прошли в гостиную, и по дороге к своему креслу я подхватил трусики Адель с пола, засовывая их в нагрудный карман пиджака, туда, где обычно лежал платок-паше. Если НаРа и заметила это, или брошенные за креслом накидку и лифчик, то демонстрировать свою внимательность не стала. Она в основном смотрела на блюда, которые выставляла, и периодически на моё лицо. Она не выглядела потрясённой из-за нашей встречи, но поглядывала на меня с каким-то недоверием. Сомневалась, что я настоящий? — Какая заправка у салата? — спросил я, обращая внимание на кусочки тунца. Их обжаривали с обеих сторон не дольше минуты, благодаря чему каждый розовый кусочек обрамлял белый слой в золотистую полоску. — Фирменная, — ответила НаРа после небольшой паузы. — Я хочу знать ингредиенты. Она присмотрелась к салату внимательнее, прежде чем заговорить: — Горчица, лимонный сок, соль, перец, оливковое масло. — Бальзамический уксус? — Нет. — Мёд? — Нет. — Базилик? Она нарочито тяжело вздохнула. — Я назвала все ингредиенты. — Маловато для фирменной заправки. Она могла думать что угодно, стоя передо мной со сложенными впереди руками, почти незаметно дёргающими немного выправившуюся из брюк рубашку, но капризность не была чертой моего характера, она была неотъемлемой частью моей работы. А я работал практически всякий раз, как трапезничал. Исключением была домашняя еда. — Передать это повару? — спросила она. — Нет, — я чуть качнул головой, вообще-то не в состоянии оторваться от её лица и тела с тех пор, как приказал себе не избегать этого, раз встреча уже состоялась. НаРа практически не изменилась. Лицо немного похудело, благодаря чему скулы стали более выразительными, из-за макияжа глаза казались больше, но в остальном она была всё той же. Эдакая красотка на пару тысяч. Но это не производило впечатления после всех тех красоток на миллион, которых я встречал. Я едва сдерживал себя, чтобы не поинтересоваться, что она здесь забыла. Не столько в отеле, сколько в Париже. У неё никогда не было планов переезжать. Она собиралась стать корейским айдолом, потом утверждала, что поступит в Сеульский. Это и без того смешно звучало, но стало ещё смешнее, когда она предстала передо мной в форме обслуживающего персонала. — Тэхён, — она одна из немногих произносила моё имя с правильной «х». Этот звук был тихий и горловой, он буквально выдыхался, без чрезмерной чёткости. — Ты ведь узнал меня? Странно, что она сомневалась после едких комментариев Сокджина. На её прямой вопрос я солгать не мог — не было смысла. Пришлось кивнуть. — Слава Богу, — сказала она гораздо тише. — Прошло так много времени. Не думала, что мы встретимся вот так… — Можешь не разливать вино, — я перебил её корейские бормотания, надеясь, что на этом мы и закончим. — Мы с остальным разберёмся сами. — Хорошо, — она кивнула. — Как ты поживал всё это время? Как твоя мама? Дверь ванной приоткрылась, и Адель перебила вопросы НаРы своими: — Тэхён, ты уже один? Мне можно выйти? В полотенце или без? — Минута и выходи без полотенца, — ответил я, глядя на НаРу в упор, чтобы как можно скорее ответить и ей: — Как видишь, я немного занят и мне не до твоего любопытства. Она закивала, всё прекрасно понимая, и вдруг достала из кармана ручку. — Тогда оставишь мне свой номер, пожалуйста? Мы можем поговорить как-нибудь позже. Она протянула её мне, придерживая обеими руками и склоняя голову в таком себе поклоне. Она думала, я захочу с ней говорить после всего? С чего бы? Я выдернул у неё ручку чуть резче, чем планировал. Я был немного зол, поэтому цифры скакали по салфетке, а многие из них так и остались лишь вдавленными следами, потому что ручка плохо писала. Закончив, я оставил всё на столе, про себя только и молясь о том, чтобы этого было достаточно и НаРа ушла. — Спасибо, — она аккуратно сложила салфетку и убрала её в карман. — Приятного аппетита. Ухватившись за гладкую ручку передвижного столика, она попятилась вместе с ним к выходу. Я не стал провожать её и закрывать двери. Достаточно было и того, что она их прикрыла после ухода. — Я переживала, что она вообще не уйдёт, — Адель выглянула из ванной с хитрой улыбкой. — Теперь мы, наконец-то, поедим? — Наконец-то, — подтвердил я, снова хлопая по колену. Она послушно выбежала в гостиную, торопясь перескочить с плитки на ковёр. Я любовался ею всё то время, что она шла, а когда она села ко мне на колени, в этот раз лицом к журнальному столику с едой, я опустил подбородок ей на плечо. — Поухаживать за тобой? — предложила она, одной рукой хватая четвертинку лимона, чтобы полить устрицу, а другой берясь за бутылку вина. — Да, пожалуйста. Мне оставалось только придерживать её за бёдра и ждать, пока вкусная еда и вино полностью перебьют послевкусие, что оставила встреча с кем-то, кого я никогда не планировал встречать.

НаРа

— Последняя тарелка, — Юбер закинул полотенце себе на плечо и устало улыбнулся мне. — Мы справились, и всего пять минут до двенадцати. Значит, этот час нам оплатят. — Спасибо, — я подтолкнула тележку с посудой, переставляя её к стене, чтобы никто из коллег не наткнулся на неё и ничего не разбил. — Можешь идти сейчас, я спрячу кастрюли и сковородки сама. — Да так оставляй, повара завтра всё равно растащат. Юбер осторожно сжал мои кисти, оттягивая меня за руки подальше от выставленной на металлической мойке посуды. — Ты ещё и после репетиции, и завтра на репетицию, — он поцокал языком, подталкивая меня в сторону выхода. — Не пытайся прыгнуть выше головы. Я и не пыталась никуда прыгать. Мне всего-то хотелось хорошо выполнять свою работу, чтобы никто не мог на меня пожаловаться или уволить. Я чудом попала в отель на подработку с выборочными часами. Благодаря хорошим людям здесь я могла просить себе только вторые смены или выходить утром на пару часов. Это было редкостью, хоть и с минимальной ставкой. — Когда у тебя следующее выступление? Юбер спрашивал у меня об этом периодически, но я не была уверена, что он запоминает даты и что для него это что-нибудь значит. Он как-то упомянул, что не очень понимает кабаре, и считает его похожим на цирк. «Вместо гимнастов — танцующие до посинения девушки и парни в забавных костюмах, вместо клоунских постановок — театральные, и даже животные мелькают на сцене. Чего только не делают, чтобы развлечь посетителей. Отчаянные, как циркачи, только одежды ещё меньше», — его слова. — Надеялась, что сегодня, но в последний момент девушка пришла и меня убрали. Следующий раз может быть послезавтра или на выходных. В раздевалке Юбер отвернулся к своему шкафчику, я к своему, и мы разговаривали так, пока переодевались. Новую бабочку, что мне выдала Моник в середине смены, я аккуратно сложила и сунула вглубь шкафчика, чтобы никто не смог её подхватить даже в стирку. — Ты ещё ни разу не танцевала все шесть дней подряд? — Один раз танцевала четыре дня. Японка из основного состава уезжала в короткий отпуск, а в номер с азиаткой срочно нужен был кто-то. Фурора я не произвела, и за мной ни один из номеров не закрепился в итоге, но в тот раз зарплата была немного выше. Вообще для того, чтобы комфортно жить в Париже, что-то откладывать и отправлять домой, даже семи дней в неделю в «Moulin Rouge!» было недостаточно. Аренда жилья заоблачная, запросы родственников тоже заоблачные, а даже с уходом за костюмами надбавка не такая уж и большая. Поэтому все мои знакомые с работы ещё подрабатывали где-то или успешно выходили замуж. — Неплохо, — Юбер хмыкнул. Я не могла с ним согласиться. За девять месяцев всего раз я столько работала, а в остальное время мелькала в кабаре два-три раза в неделю на подменах, но бывали и недели, когда во мне вообще не нуждались. — Ты домой на метро? — спросила я, отчасти надеясь, что он будет добираться как-то иначе и мне не придётся напрягаться всю дорогу, чтобы разбирать его французский. — Да. Поедем вместе? Я не хотела, но заставила себя сказать как можно бодрее: — Конечно. Поскольку он переоделся и собрался быстрее, подождал меня на выходе из отеля, а потом мы вместе пошли вдоль подсвеченного десятками жёлтых фонарей фасада. Окна королевского лю.кса выходили на другую сторону, и я никак не могла проверить, лёг ли Тэхён уже спать, но всё равно задирала голову, рассматривая верхние этажи. — НаРа, — Юбер вдруг сжал моё предплечье, — не оглядывайся. За нами кто-то следит. — Следит? Я обернулась на автомате, хотя Юбер просил этого не делать. Вдоль тротуара, по которому мы шли, и правда медленно катила машина. Но утверждать, что за нами следили, было глупо. Очевидно, что автомобиль только выехал с парковки и не спешил на брусчатке. Вот и всё. — С чего ты?.. — начала я с улыбкой, но не успела договорить, так как машина просигналила. Она вырвалась вперёд, обгоняя наш неспешный шаг и останавливаясь на условной велосипедной дорожке; окно пассажирского сидения медленно опустилось, пока я и Юбер удивлённо вглядывались в темноту. Только когда в салоне вспыхнул свет, меня настигло облегчение. — НаРа, — Джин назвал моё имя, наклоняясь вперёд и подставляя лицо под лампу, чтобы я хорошо смогла рассмотреть его кривую улыбку. — Я вспомнил, как тебя зовут. Чи НаРа. — Что он говорит? — нервным полушёпотом спросил Юбер. — Он к тебе пристаёт? Сказать, что я твой парень? — Нет, всё нормально, — я легко высвободилась из его хватки. — Это знакомый моего знакомого. Мы сегодня встретились в отеле. Джин негромко постучал по дверце машины изнутри, привлекая моё внимание. — Ты домой? Подвезти тебя? Или ты хочешь ехать со своим парнем? — его улыбка стала ещё более глумливой. Юбера я однозначно знала лучше сводного брата Тэхёна, но выбирая между метро и машиной, а также между французским и корейским, я особо не колебалась. — Юбер, я поеду с ним, — сказала я. — Спасибо за отличную смену. Увидимся завтра вечером? Мне не нужен был его ответ на вопрос, поэтому я как можно скорее махнула рукой на прощание и пошла к машине, какое-то время осматривая дверцу в поисках ручки. — Ты всегда так поздно заканчиваешь? — спросил Джин. — По-разному, — ответила я, недоуменно наблюдая за тем, как он выхватывает у меня из рук ремень безопасности и сам его затягивает. — Ты специально дожидался меня? — Ты? — он изогнул левую бровь. — Я вообще-то старше тебя. Если бы я не была такой уставшей, сразу же исправилась бы и извинилась, но в данный момент я не видела такой большой проблемы в том, чтобы обращаться к нему неформально. Он первый заговорил со мной на «ты». — И я не дожидался, — он выключил свет и взялся за руль обеими руками, осторожно выворачивая на основную дорогу. — У меня были кое-какие дела поблизости, а возвращаясь, я заметил тебя. Я понимающе кивнула, выглядывая в окно на Юбера, что всё ещё поглядывал нам вслед. Нехорошо получилось с тем, что я заставила его ждать, а потом кинула, но кожаное кресло было в тысячу раз удобнее стены в метро. — Если что, я живу возле парка Бельвиль… — Запиши точный адрес, — попросил Джин, протягивая мне свой мобильный с открытыми картами. Я записала адрес дома и вернула ему телефон. Он глянул лишь одним глазком и сразу включил GPS, точно следуя построенному маршруту. — И каково было увидеться с Тэхёном сегодня? — его прямо-таки распирало от счастья. — Он так удивился тебе, на минуту даже язык засунул в одно место и ничего не мог сказать. Это многого стоит. Если я действительно изумила его своим появлением, вряд ли он потерял дар речи в хорошем смысле. Он вёл себя холодно, даже когда мы остались только вдвоём. — Это было неожиданно, — ответила я, продолжая через окно разглядывать улочки. В это время суток мало что работало, но всё красиво светилось, зазывая вывесками заглянуть к ним хотя бы завтра. Джин рассмеялся. — Верно. Тэхён немного изменился, заметила? Сложно было не заметить. Наверное поэтому я так до конца и не разобралась с тем, что было в номере. Как будто я была и удивлена, и напугана, и восторжена — всё вместе. Пока Тэхён сидел и смотрел так упрямо, допрашивая о заправке для салата, я немножко умирала внутри. Красивый, богатый и высокомерный. Париж сделал его таким? — А ты, кажется, нет, — Джин продолжил, расслабленно развалившись на сиденье. — Всё такая же бедная? Как тебе вообще удалось попасть сюда? Я стиснула зубы, и без того чувствуя себя жалкой. — У меня контракт. — С отелем? — С «Moulin Rouge!» Он наверняка знал о красной мельнице в квартале красных фонарей, но нарочно предположил другое: — Это какое-то кафе? — Кабаре. — А-а, — до него начинало доходить. — Там тоже есть официанты, ну конечно. Что-то внутри меня отчаянно требовало исправить его, уточнить, что я танцовщица, а не официантка там, но Джин наверняка хотел самоутвердиться за мой счёт, показывая, насколько толстая черта разделяет меня и его, а также меня и Тэхёна. У меня всё равно не получилось бы его победить. — И как давно ты тут? Всё ему было интересно. — Почти год. — Надо же. И вы за всё это время ни разу не встретились с Тэхёном? Не думаю, что ему очень хотелось, учитывая причину, по которой вы расстались… Мама Тэхёна вышла во второй раз замуж, и они переехали, вот и вся причина. Мы с начала старшей школы сидели за соседними партами и были хорошими друзьями, а в предпоследний год учёбы начали встречаться, но это не продлилось долго. Он уехал, я осталась. Поддерживать так называемые отношения на расстоянии было трудно, и он был тем, кто предложил расстаться. Мы разошлись без обид. Жаль, что нам не удалось сохранить дружеские отношения после этого, но наша сегодняшняя встреча давала мне кое-какую надежду. Всегда думала, что было бы здорово обзавестись друзьями-корейцами здесь. Чтобы было с кем обсудить тоску по дому и отпраздновать Чхусок. Если мне, конечно, удастся каким-нибудь чудом задержаться в Париже до следующей осени. — Ага, — выпалила я, надеясь, что он скорее заткнётся, если я со всем соглашусь. Я начинала понимать, почему Тэхён его недолюбливал ещё на этапе знакомства. — Вы хоть обменялись номерами? — Да, он оставил мне свой номер, — я сразу пощупала свою сумку, зная, что в наружном кармашке лежит салфетка, и что номер уже в моей телефонной книге, ещё и на всякий случай сохранён на аккаунт Google. — Лучше свернуть тут, чтобы быстрее доехать до дома. Там кафе «Le Moncoeur à Belleville». Можно высадить меня возле него. — GPS говорит мне ехать иначе, — ответил Джин. — Так ты собираешься позвонить Тэхёну? Когда? — Почему это тебя… вас так интересует? — я спросила как можно вежливее, хотя могла бы просто сказать что-то вроде «не твоё дело». У нас с ним не было шанса познакомиться, когда я встречалась с Тэхёном, и отчитываться ему сейчас было бы странно. Даже в качестве платы за проезд. — Просто. За его ответом явно скрывалось нечто большее, но мне необязательно было знать что. Я нуждалась в друге, а не в очередном наглом придурке. Таких было достаточно в моём окружении. — Притормозите здесь, — я села ровнее, нащупывая кнопку ремня безопасности и отстёгиваясь раньше времени. — Это ещё ближе к моему дому, чем от кафе. Он мне вряд ли поверил, но с отстёгнутым ремнём машина пищала, а этот звук мало кому нравился, поэтому он притормозил. — Мой номер не нужен? — спросил он, когда я уже открыла двери. — Нет, спасибо. Я негромко хлопнула дверцей и быстрым шагом направилась к концу дома, чтобы свернуть направо и поскорее скрыться от машины Джина. Позже я перебежала дорогу и пошла к своему подъезду с другой стороны, пусть так и было дольше. Не нравились мне его расспросы, не нравился смех, не нравились взгляды, которые он на меня бросал. Но может я была слишком утомлена, чтобы воспринимать всё это с толикой понимания и юмора, и не считать его слова сплошными попытками задеть меня. В подъезде было ещё свежее, чем на улице. Пахло мокрым цементом и старостью, и сладкий запах ароматизатора для автомобиля полностью выветрился из моей памяти. — НаРа, наконец-то! Не успела я открыть двери, как несколько моих соседок выскочили из небольшой гостиной с бокалами. — Мы чуть не допили вино без тебя! — Пиццы почти не осталось… — Ты должна закинуть деньги за прощальный ужин. Они защебетали все разом, смешивая французский, английский и свои родные языки — от тайского до испанского. Какая жалость, что я всё равно понимала, что они хотят от меня денег. Я оставила обувь на входе, переобуваясь в тапочки и плетясь вместе с девушками к остаткам ужина и полагающемуся мне бокалу красного сухого. Такого терпкого, что челюсти сводило и в горле першило. — Госпожа Курбе просила заменить лампочку в туалете, потому что она «недостаточно ярко светит», — Анна специально заговорила ниже, пародируя хозяйку. — И я переставила туда лампочку с кухни, потому что мы там всё равно никогда не включаем свет. — А зачем, когда фонарь светит прямо в наше окно? — спросила Мали. Все смеялись, и мне приходилось смеяться с ними, подобрав под себя ноги и ютясь в одном из углов дивана. — Обойдётся без новых лампочек. Она всё равно собирается делать ремонт и сдавать квартиру за миллионы евро… — Миллионы — слишком круто для этой дыры. — Париж сам сплошная дыра. — Вот бы в Тулузу… — Лучше в Марсель. — А вы попробуйте ещё там работу нормальную найти. Я прикрыла рот ладонью, зевая дважды подряд. Это были наши последние уютные посиделки перед тем, как все разъедутся, но я была выжата как лимон и не могла поддержать ни один разговор. — Я, наверное, пойду к себе, — понемногу двигаясь к краю дивана, сказала я. — НаРа, посиди ещё. Ты даже ничего не съела. Они заказали только пиццу, прекрасно зная, как легко меня разносит от мучного. Кусок или два не стоят нотаций от костюмера. — Нет, я пойду. Допив остатки вина, я унесла свой бокал на кухню, чтобы вымыть и вытереть его, а потом отправилась в ванную. Смывать макияж было тем ещё мучением, как и растирать ночной крем по лицу, зато упасть на кровать и укутаться в покрывало было лучшей частью этого дня. Я уже закрыла глаза и перебирала мысли, на которых стоит сосредоточиться, чтобы скорее уснуть, но вспомнила, что не проверила будильники. Это было ошибкой. Только я включила телефон, как посыпались сообщения от НаХва. Она писала мне с полуночи. Звала по имени и «сестричкой» больше дюжины раз, а в конце сдалась и призналась, что ей нужно минимум сто евро на маникюр, и что она уже записалась и ей стыдно не пойти. А в конце были плачущие смайлики. Немного злясь на это ребячество, я её набрала, надеясь, что она ещё не в школе. — НаРа! — она простонала моё имя, и я сразу узнала эти клянчащие нотки. — Ты прочитала моё сообщение? — Прочитала. — Так ты скинешь? — Конечно, сейчас только печатающую машинку для денег достану… — Ну НаРа, это не смешно! — Вот именно, — я выдохнула, — это не смешно. У меня переезд через два дня, мне придётся отдать практически все свои сбережения за аренду и сидеть на акционной корзине из Lidle до аванса в середине месяца… — Но это только сто тысяч вон, ну НаРа! — Это почти сто пятьдесят тысяч вон. Я знаю курс. Я хотела сказать ей, что маникюр — не самая важная вещь сейчас. Всего год остался до выпуска, а она или мама вряд ли заработают ей на обучение, а если и заработают, то точно не отложат. Они не умеют копить, только тратить. — Понятно, спасибо, — фыркнула она, прежде чем я заговорила, а затем сбросила вызов. Я пыталась набрать её ещё дважды, но в итоге выключила интернет и отложила телефон. Натянула одеяло по подбородок, мысленно говоря себе, что поступила правильно. Пускай лучше эти деньги останутся, чем будут потрачены на такую ерунду. Но чувство обиды и вины не отпускало. Оно разрасталось от того, что я просто думала о НаХва. Ей было шестнадцать и ей хотелось маникюр. Вряд ли она могла попросить у мамы, потому что денег у той никогда не было. Точно не на нас. — Чёрт, НаРа, вот зачем? — упрекнула я саму себя, морщась от минимальной яркости смартфона. Я зашла в банковское приложение, стараясь не смотреть на свой баланс, чтобы не передумать. После того, как отправила деньги, я скинула НаХва скриншот, где было сказано, что деньги упадут ей на счёт в течение двух дней. Там всегда так писали, но в основном они приходили уже через пару часов. В ответ я получила «спасибо» и сотню смайликов с сердечками, но главное — возможность уснуть с чистой совестью.

***

Моник облокачивалась на мойку, глядя на меня всё то время, что я натирала до блеска кастрюлю из-под супа с креветками. Как только та выехала из посудомойки, и меня обдало горячим воздухом, пропитанным запахом подгоревших морепродуктов, я была уверена, что меня вывернет, но после щётки и моющего с ароматом яблока я немного выдохнула. — Он вроде выглядел довольным, когда я уходила. Попросил оставить вино, потому что сам хотел налить, и только о заправке для салата спросил… Обсуждать Тэхёна два дня подряд было неловко. Сперва его реакцией на ужин интересовались повара, после официанты, даже Юбер, который, как и я, никогда не слышал о нём как о ресторанном критике, а теперь и Моник. — Тогда почему же он до сих пор не опубликовал никакого поста? В истории упомянул только локацию, а ужин проигнорировал. Она так переживала по этому поводу, а я искренне не понимала, почему это достойно стольких обсуждений. Не упомянул — и хорошо. Это ведь лучше, чем получить плохой отзыв. — Возможно, он приехал сюда не по работе, а просто… — я запнулась, не зная, могу ли я рассказывать, грубо говоря, начальнику, что я подсмотрела в номере гостя. — Просто провести время с девушкой. Моник отмахнулась. — Он каждый раз сюда приезжает с девушками. То с одной, то с другой. И летом, из-за того, что балконы и окна открыты, гости на них постоянно жалуются. — Почему? Это был такой глупый вопрос, что у Моник вырвался смешок. — Очевидно ведь, — сказала она. — Они очень шумные во время плотских утех. — Плотских утех? — я повторила за ней, не зная, правильно ли я поняла, что она сказала. — Во время секса, — уточнил Юбер, проходящий мимо с новой партией грязной посуды. — Се-екса. Это слово звучит так же, как и на корейском, или по-другому? Это действительно было очевидно. Его девушка крутилась рядом с ним полуголая, а когда я вернулась с новым заказом, Тэхён демонстративно сунул её нижнее бельё в карман пиджака, и оставил ещё торчать, чтобы я точно заметила. Нашёл чем хвастаться… — Почти, — ответила я, спеша сменить тему и не говорить больше о Тэхёне. Точно не в этом ключе. — Я забыла проверить, поставили ли мне на завтра выходной. — Тебя завтра не будет? — спросил Юбер жалостливо. — Переезд, — напомнила я. — Эта ночь будет буквально на чемоданах. — А в какой округ переезжаешь? — спросила Моник, проверяя в телефоне мой график. — Остаюсь в двадцатом. Новая квартира через пару домов, но мне всё равно многое предстоит сделать. Она кивнула, а затем повернула ко мне свой телефон, показывая, что завтрашний день у меня отмечен звёздочкой. Значит, поставили выходной. — Буду тут совсем один, — заныл Юбер. — Я отойду на кухню, — сообщила Моник. Её силуэт не успел в дверном проёме раствориться, как Юбер выхватил у меня из рук щётку и стал подталкивать правым бедром, отодвигая от мойки. — Иди на обед, — приказал он. — Я поел, а ты всё пропустила. — Я ещё не проголодалась… — Эти полчаса тебе всё равно не оплачивают. Посиди хотя бы в раздевалке, — он одарил меня упрямым взглядом. — Давай, НаРа. Быстро. Я с удовольствием отдохнула бы со всеми на обеде, но Моник прицепилась, и посуды накопилось много, а теперь было как-то неловко просиживать полчаса где-то. Но Юбер настаивал и всё кивал мне на двери. Чтобы не расстраивать его, я ушла. От нечего делать заглянула в переписку с сестрой, чтобы убедиться, что деньги дошли и спросить, когда именно она пойдёт на маникюр. Хотела узнать, какие дизайны ей нравятся и что она собирается себе делать, но уведомление от приложения по поиску жилья отвлекло. Писала владелица новой квартиры. Письмо было крайне коротким. Оповещало о том, что моя кровать уже занята, потому что нашёлся кто-то, кто согласился оплатить до въезда, в отличие от меня. Ещё пару дней назад её номер мобильного был на самом видном месте на странице, но когда я искала его сейчас, он попросту исчез. Должно быть, она скрыла его, чтобы я не названивала и не умоляла. Чувствуя нарастающее волнение, я ухватилась пальцами за бабочку, ослабляя хватку, чтобы не задохнуться от гнева, разочарования и безысходности. Чтобы найти это жильё, мне пришлось перевернуть несколько сайтов. Это был сравнительно удобный, но хороший по цене вариант. Даже лучше, чем на прежнем месте. А теперь я его потеряла, и от этого у меня начинало ныть в животе. Однокомнатная квартира была мне не по карману, а отыскать свободную комнату в квартире для девочек за несколько часов до переезда было тем ещё квестом. Если вдруг не найду, придётся оставаться в хостеле или в гостевом доме, а это совсем недёшево. От страха у меня и впрямь перехватывало дыхание. Точно кто-то держал за горло, сдавливая всё сильнее, пока я устанавливала фильтры на поиск жилья и ставила сортировку от низкой цены к высокой. Такого дешёвого варианта, как тот, уже не было, но самый верхний был дороже только на сто евро. Боясь упустить и его, я сразу набрала номер владельца. — Господин, здравствуйте, — я звучала очень взволнованной, и ничего не могла с этим поделать. — Я по поводу квартиры в девятнадцатом округе. Третий этаж, кровать, общий душ, Wi-Fi… — Да-да, — он перебил, немного успокаивая меня своей неторопливой речью. — Вы иностранка? Как вас зовут? — Да, иностранка. Меня зовут Чи НаРа. — Чи НаРа, — повторил он. — Китаянка? Где работаете? — Кореянка. В отеле и в кабаре. — Танцуете? — Танцую. — Хм, — пока он хмыкал, я скрестила пальцы, чтобы он не был расистом. — У меня осталось всего одно место в комнате с другой девушкой. Думаю, вы могли бы подойти. — Отлично. А как делится оплата коммунальных услуг? Как-то я месяц жила в квартире с родственницами владельца, и они и не думали скидываться на коммуналку, считая, что только съёмщики должны оплачивать воду, свет, интернет и всё остальное. — На всех шестерых, ясное дело. — Когда первый платёж? Какой аванс? — Аванс в размере месячной платы и сразу первый платёж, — это был классический вариант, к которому я была готова. — Это место только освободилось, но у меня уже несколько желающих, понимаете? Я сейчас должен решить между вами и ещё двумя девушками… — он звучал таким важным, словно набивал себе цену. — Я хочу заплатить и въехать как можно раньше. Лучше завтра. — Даже не хотите взглянуть на квартиру сначала? — Нет. Я видела фото. — Хм-м, — он мычал в трубку в течение трёх секунд, — что ж, тогда что насчёт оплаты сегодня? Чтобы я сразу закрепил это место за вами. Я подобного старалась избегать, но владелец буквально говорил, что отдаст кровать кому-то другому. — Оплата через приложение? — Да, я отправлю ссылку через приложение, — сказал он с интонацией, с которой обычно говорят «ну разумеется!» — Спасибо, — у меня даже руки немного тряслись от волнения. — Я оплачу прямо сейчас.