Hunter x Hunter Yandere Profiles

Привычки

Говоря в целом, секс никогда не был частью жизни Иллуми. Суровые тренировки с детства сделали его отстраненным и сосредоточенным исключительно на убийствах и выполнении заказов самым тщательным и эффективным способом. И хотя он знает, что такое секс, что он собой представляет, его идеи и концепции, Иллуми никогда не рассматривал его как нечто большее, чем естественную часть жизни и способ создания семьи — вокруг секса нет волнения или таинственности, нет желания попробовать, нет страха. Скорее, это просто средство для создания ребенка, и Иллуми это полностью устраивает. Он знает, что его долг как старшего сына Золдиков — произвести наследника, чтобы продолжить род, но он не слишком задумывается об этом или о том, каково быть внутри чужого тела. И правда, как только ты входишь в его жизнь, мало что меняется — по крайней мере, поначалу. Сначала ты просто привлекаешь его внимание. Ты пробудила в нем интерес, которого раньше никогда не было, за тобой хочется наблюдать, изучать. Иллуми ловит себя на том, что чаще всего наблюдает за тобой, и хотя довольно часто ловит тебя за мастурбацией, у него нет никакой особой реакции на вид девушки с раздвинутыми ногами, закрытыми глазами и приоткрытыми губами, когда ты закусываешь пальцы. Дело не в том, что ему все равно, просто он не понимает, почему это должно его волновать, почему он должен вкладывать какие-то эмоции в то, чтобы смотреть, как ты стонешь и дрожишь, когда доводишь себя пальцами до того, что, как он предполагает, является оргазмом. (Хотя он не совсем помнит, чтобы его мать упоминала что-либо о том, что женщины способны испытывать оргазм — только о том, что мужчина испытывает это внутри женщины, и в последствии это приводит к беременности и появлению ребенка). Поначалу все максимально серо, но по мере того, как его чувства начинают трансформироваться во что-то, что, даже ему приходится признать, не является чистым любопытством, а чем-то более глубоким, постепенно Иллуми начинает рассматривать идею секса с тобой как нечто, что станет реальностью и произойдет несмотря ни на что. Ты должна стать его женой, матерью его детей, и в результате он тебя возьмет. Полностью наполнит тебя спермой и оплодотворит, надеясь, что трех-четырех раз будет достаточно, чтобы произвести здоровое, обильное потомство. И хотя по большей части все это лишь в теории, требуется лишь небольшой поддразнивающий укол от Хисоки, чтобы Иллуми передумал. Шут будет говорить о том, что Золдик такой напряженный. Может, ему стоит поближе познакомиться с рукой? «В конце концов, как ты произведешь на свет наследника, не зная, как нужно трахаться, м?» Иллуми ничего не отвечает на его слова, но по мере того, как семя сомнений медленно прорастает в его сознании, он с небольшим удивлением осознаёт, что его друг, возможно, был прав. После этого момента все начинает меняться. В его штанах становится странно тесно, когда Золдик наблюдает, как ты стонешь и выгибаешь спину на кровати. Замечает, что в этом чувстве есть отчетливый оттенок удовольствия. От неожиданного ощущения у него слегка подгибаются колени. Странное пульсирующее ощущение нарастает в паху, когда его широко раскрытые глаза наблюдают за тем, как ты отчаянно потираешь свой клитор, как ты умоляешь о большем, «еще, еще, пожалуйста!». Мысленно отмечает, что это ощущение усиливается, когда он замечает, как подрагивают твои бедра и от резких движений слегка подпрыгивает грудь. Когда он слышит твои сдавленные стоны, это странно, но когда возвращается домой, готовясь к работе, запланированной на следующее утро, то ловит себя на мысли, что, возможно, Хисока прав. Как он узнает, чего ожидать, когда перед ним и вправду окажется твое обнаженное и податливое тело, готовое к тому, чтобы его взяли и оплодотворили? Иллуми удивлен удовольствием, которое это приносит ему. Странное, ошеломляющее тепло ощущается в каждом нерве тела — от пальцев ног до кончиков пальцев рук. Он решает, что ему это нравится, и кивает сам себе. И вот когда прикасаться к себе становится делом обычным, Иллуми все больше привыкает к идее секса с тобой. Даже заходит так далеко, что понимает, что раз ему так хорошо, то, может, и тебе тоже? Твои стоны говорят сами за себя, и когда позже той ночью мужчина проваливается в сон без сновидений, то понимает, что, возможно, секс с тобой нужен не только ради беременности. Может, дело в том, чтобы еще и чувствовать удовольствие. Это всего лишь догадка, что-то далекое и мечтательное в его подсознании, но постепенно его сексуальная жизнь с рукой налаживается. Мелкие идеи и мысли о том, каково было бы быть с тобой, затуманивают его разум. Представляя тебя, его тело реагирует странным образом — бедра подрагивают, когда он проводит пальцами по члену, а чувствительность словно улучшается в десять раз, когда твое лицо мелькает в мыслях. Но Иллуми это не особо волнует. В конце концов, ты заставляешь его замерзшее сердце чуть-чуть оттаять, так почему бы ему не принять и некоторые другие потребности, которые с этим пришли? Другие, более первобытные и естественные, которые ты в нем пробуждаешь? Он в любом случае до тебя доберется, так что по максимуму ожидает, что ты будешь так же стонать для него, как только вы окажетесь обнаженными перед друг другом. Будешь такой же громкой и бесстыжей, как тогда, когда трогала себя — настолько ожидает, что не остановится, пока ты не начнешь стонать, умолять и кричать. А ты это умеешь — уж он-то в курсе. Ты — его прелестная женушка, и, хоть он в в любом случае будет пользовать тебя как шлюху, было бы намного лучше, если бы ты притворилась, что тебе это нравится. Поскольку Иллуми очень поздно начинает заниматься мастурбацией, у него не вырабатывается никаких особых привычек. К сожалению, за годы работы он был свидетелем, как многие другие мастурбировали. (Одного Золдик даже убил посреди процесса, хотя и не совсем понял, как человек не услышал его приближения, несмотря на то, что он оступился и наступил на слегка скрипучую половицу.) Он никогда не тратил время на то, чтобы по-настоящему рационально обдумать, почему они это делали, почему рычали, стонали и двигали кулаком так быстро, что выглядело почти болезненно. Иллуми не слишком уверен, но когда слова Хисоки звучат у него в голове, и он смотрит на твое уязвимое, беззащитное спящее тело, остается только моргать и размышлять, вспоминая, как ты выглядела сегодня днем. Он вспоминает, как ты трахала себя чем-то длинным, силиконовым и громким, звучащим так, словно оно вибрировало. И хотя он никогда не был человеком, который обращал внимание на красоту или внешность, ему стоит признать, что твои свободные стоны и искаженное от удовольствия лицо показались ему красивыми. Странный вид привлекательности, который он точно не может определить. Его ночные визиты не особо богаты на события: он стоит на страже в изножье твоей кровати, глядя на тебя сверху вниз немигающими глазами, его руки крепко прижаты по бокам, пока минуты складываются в часы. Мужчина не двигается ни на сантиметр, наблюдая, как ты невинно спишь. Твое дыхание почему-то успокаивает его и вводит в странное состояние умиротворения, которое обычно его нервирует, но если это ты, то он не против. Итак, хоть его ночные визиты сопровождаются чистыми намерениями (помимо желания держать тебя взаперти и навсегда сделать его собственностью), постепенно Иллуми начинает проявлять все больше любопытства, все больше поддаваться искушению последовать совету Хисоки, потому что, может быть — только может быть! — шут прав, и Иллуми сможет лучше подготовиться, и, следовательно, будет больше шансов, что ты забеременеешь. Логика не идеальна, но по прошествии времени убийца понимает, что ему все равно — и когда часы громко тикают и переваливают за отметку трех часов ночи, Иллуми медленно моргает. Его правая рука подтягивается, когда перед глазами возникают образы твоей головы, откинутой на подушки, твоих подрагивающих бедер и стонов, — всё словно отпечаталось у него на веках. В этот момент решение принимается мгновенно — его рука стягивает переднюю часть брюк, чтобы вытащить все еще мягкий член. Он бледный, как и все остальное в его теле, и когда Иллуми смотрит вниз на свою плоть, то чуть наклоняет голову — он никогда целенаправленно не пытался возбудиться. Его эрекция появлялась и исчезала на протяжении всего периода полового созревания, и ничего больше. Его брови чуть хмурятся, а пристальный взгляд возвращается к твоему лицу, любуясь твоими мягкими ресницами, гладкостью губ и тем, как разлетевшиеся волосы идеально обрамляют твою кожу. Он прослеживает глазами форму твоего носа, изгиб шеи и, прежде чем сам осознаёт, протягивает руку. Холодные пальцы касаются твоей щеки. Мужчина тихонько втягивает воздух при соприкосновении. Ощущение твоего теплого, мягкого тела, совсем слегка прижатого к его, вызывает незнакомую дрожь по спине, и тут Золдик замечает странное ощущение, нарастающее между ног. Взгляд вниз говорит, что цель достигнута. Его член медленно, но верно твердеет, пока сам Иллуми продолжает слегка касаться твоего тела, лаская твои изгибы через простыни, отделяющие твою прелестную кожу от его. Он никогда не ощущал чего-то настолько мягкого — твоя кожа теплая, гладкая, приятная на ощупь. Пусть простыни останутся на месте сегодня ночью, но они слишком быстро выводят мужчину из себя, и он откидывает их, открывая вид на твою ночную сорочку — или, если ты предпочитаешь естественность, на твое обнаженное тело. Иллуми сразу же представляет твой живот с его ребенком внутри. Твое тело округлившееся, зрелое и такое плодовитое, и все для него. И от этой мысли его член наконец полностью встает — его кончик нежно-розового цвета, толстая вена проходит от основания до самого верха. Иллуми смотрит на тебя сверху вниз, медленно убирая руку, которой трогал тебя, и проводит пальцами по собственной коже. Его кадык резко дергается, когда мужчина вздрагивает. Странное ощущение ударяет его прямо в грудь, когда он проводит пальцами по всей длине, вскоре обхватывая основание кулаком. Это приятно, с отстраненным чувством удивления отмечает Золдик — его мать никогда не упоминала о том, что секс доставляет удовольствие. И хотя твои крики и стоны, которые он видел и слышал так много раз, явно говорили о твоих чувствах, он все же не может не удивиться. Начинает двигать кулаком вверх-вниз, темный взгляд возвращается к твоему спящему, умиротворенному лицу. Предэякулят сочится из уретры, прозрачная липкая жидкость размазывается по всей длине, когда он двигает рукой в устойчивом темпе, заставляя тихую в остальном комнату наполняться глухими ударами его кулака по лобку и легкими хлюпающими звуками от смазки. Его дыхание становится чуть более прерывистым, странное ощущение в теле становится все сильнее и сильнее по мере того, как он продолжает двигать рукой. На самом деле он вообще не думает, когда подходит ближе к кровати, вставая так, что его ноги прижимаются к матрасу, а кулак безжалостно стимулирует член прямо над твоей головой. Словно инстинкты взяли верх — теперь его рука движется быстрее. Подсознательно Иллуми стремится придвинуться все ближе и сократить расстояние между вашими телами. Темные волосы развеваются волнами вокруг него, когда Золдик наклоняется. Ощущения нарастают и нарастают. Боже, почему это так приятно? Почему возбуждение становится все сильнее? Это оргазм? Он не уверен, но не останавливается — пальцы снова и снова трут набухшую, чувствительную головку, напряжение в яйцах становится все сильнее и сильнее, пока внезапно удовольствие не достигает пика, и странное чувство легкости пронзает Золдика. Его член подрагивает, из него вырываются густые струи спермы, попадая прямо на твое спокойное, спящее лицо, окрашивая твою кожу грязно-белым. Иллуми тяжело дышит, и хотя стоны не вырываются, он тихо бормочет твое имя, глядя на тебя сверху вниз. Его сперма покрывает твое лицо струями и каплями. Зрелище выглядит таким странно правильным, неописуемо естественным, что Иллуми на мгновение теряется. И внезапно он понимает, что Хисока, наверное, был прав — если ему так приятно от руки, то каково будет внутри тебя? Если бы он проскользнул в тебя, впервые почувствовал тебя вокруг своего члена, то кончил бы он слишком рано, излившись внутрь еще до того, как ты по-настоящему расслабилась и созрела для зачатия? Иллуми не уверен. Его рука перестает двигаться и снова опускается на бок, его теперь уже опавший член все еще торчит из брюк, и следующий час или около того мужчина проводит в наблюдении за твоим лицом, запечатлевая в памяти вид тебя, покрытой его спермой. В конце концов, Золдик решает, что салфетка на твоем туалетном столике поможет стереть все следы его деятельности, хотя, глядя на пропитанный спермой материал, он внезапно принимает решение не тратить ее впустую. Будет обидно не использовать каждую каплю, верно? Это ценный, полезный ресурс для будущего — и, конечно, ты создана для его хранения. Твое тело практически создано для того, чтобы носить в себе все, что Иллуми может тебе дать. И вот, с этой мыслью в голове, он чуть откидывает твое одеяло и сдвигает твое белье в сторону, с отстраненным чувством удивления отмечая, какая ты теплая, особенно здесь. Он понимает, что его взгляд блуждает по твоей частично обнаженной промежности — это странно выглядит, думает он, и все же в глубине сознания возникает странное и неуместное желание проникнуть между складочек, провести пальцем по влажности, которую он едва видит, понять, насколько ты теплая внутри. Однако он борется с желанием. Это подождет. И когда его пальцы размазывают белую жидкость по твоим половым губам, Иллуми не может сдержать удовлетворенный вздох и укладывает тебя обратно. Теперь ты полностью целая. Его сперма окрашивает твою прелестную кожу, и хотя она не спрятана глубоко в твоем чреве, где ей действительно следует быть, Золдика это устраивает. Пока что. И когда он снова возвращается в твою комнату следующий ночью, Иллуми гадает, а не нужно ли ему больше практиковаться? Чтобы убедиться, что он будет правильно ласкать тебя, когда придет время, ему нужно как можно лучше привыкнуть к своей руке, чтобы не так удивляться. Иллуми не знает, но по мере того, как дни сменяются ночами, и он проводит все больше и больше часов со своим членом в руке, добиваясь оргазма за оргазмом, пока не начинает «стрелять холостыми». Убийца не может найти в себе сил задуматься, действительно ли он неправильно поступает, вдруг он зря тратит время. Но как что-то может быть неправильно, если это касается вашего будущего потомства, его детей, которых тебе за неимением выбора придется выносить? Он хочет, чтобы у вас были максимальные шансы на зачатие, и если ежедневная (еженочная) мастурбация — лучший способ этого достичь, Иллуми не будет жаловаться. В конце концов, Хисока не врал, когда говорил, что это божественно, а для Золдика рай — это ты.

Любимые части тела

Твои руки Иллуми не совсем уверен почему, но что-то в твоих руках ему постепенно начинает нравиться. Они намного мягче его собственных; теплее, меньше и нежнее, без множества мозолей, которыми усеяны его ладони и пальцы. Ты просто такая хрупкая по сравнению с ним, независимо от твоего размера или роста, и он чувствует, что это больше всего отражается в твоих руках. Золдик любит свою семью странной, больной любовью, но вырос по определению изголодавшимся по прикосновениям — его никогда по-настоящему не обнимали, не прикасались, и хотя он никогда не задумывался об этом и не расстраивался из-за этого, даже он может признать, что, хоть это и чуждо, ощущение твоей ладони в его греет ему душу. Это заставляет Иллуми опустить взгляд на твою руку. Внутри возникает замешательство от осознания того, что это на самом деле приятно, когда ты прикасаешься к нему, когда твоя ладонь прижимается к его бицепсу. Убийца открыто о ласке не просит, но со временем начинает страстно желать, чтобы ты прикасалась к нему, особенно руками. Когда ты легонько хватаешь его за руку, переплетая свои маленькие пальчики с его костлявыми, его сердце странно быстро бьется, пока Иллуми соображает, как должен отреагировать и что рекомендуется на этот случай в прочитанной им книге по физическим проявлениям привязанности. Когда позже, в плену ты нежно касаешься его щеки, смирившись с тем фактом, что никогда не покинешь его и станешь его женой, Иллуми смотрит на тебя сверху вниз широко раскрытыми глазами. Тепло твоей руки проникает под его холодную кожу и заставляет его таять, вывернутого наизнанку и неуверенного в том, что делать с таким странно нежным жестом. И, конечно, его любовь к твоим рукам и прикосновениям распространяется не только на невинные действия — нет, Иллуми обожает твои руки в постели. Ему нравится, когда ты трогаешь его, когда проводишь ладонями по его плоской груди, обводишь четкие линии пресса, ореолы кончиками пальцев. Нравится, когда ты ласкаешь его. Твой большой палец дразнит кончик члена, размазывал предэякулят по всей длине, пока ты проводишь органом между своих складочек. В такие моменты он чувствует себя странно желанным, понимая, что ты хочешь касаться его, хочешь, чтобы он смотрел на тебя с благоговением и восхищением, пока ты упорно доводишь его до оргазма. Твои пальцы намного приятнее его, и когда ты слегка царапаешь его спину, пока мужчина берет тебя, когда путаешься пальцами в его волосах, когда он целует тебя (все еще очень холодно, механически, но в какой-то момент ты так изголодаешься по элементарной человеческой ласке, что даже его холодные, потрескавшиеся губы лучше, чем ничего), Иллуми не может удержаться от желания поцеловать тебя еще крепче. Он ничего не может поделать с собой, но хочет, чтобы ты кончила так сильно, чтобы сознание на несколько секунд тебя покинуло. Как только Золдик задумывает что-то сделать, он добьется этого любой ценой. Так что будь готова: один рывок за его длинные, шелковистые черные локоны — и тебе подарят как минимум три оргазма. Он вырвет их из твоего сопротивляющегося тела. Его член Иллуми никогда не задумывался о таком понятии как «любимая часть тела». Его тело просто… есть. Годы упорных тренировок сделали его практически неуязвимым ко всему, что могли сделать враги, и никогда не было случая, чтобы он посмотрел в зеркало и ощутил что-то от отражения, смотрящего в ответ. У него нет никаких комплексов по поводу внешности, но он и не особо ее любит — внешность не имеет никакого значения в его работе, и Иллуми это не волнует. Но в ту минуту, когда тебе удается завладеть его разумом, телом и душой, Золдик постепенно открывает для себя, что есть в нем части, которые ему нравятся, а именно член. Убийца осведомлен о мужских ожиданиях относительно размера, обхвата и формы, но Иллуми предпочитает эту часть тела по другой причине — это средство, с помощью которого ты сможешь забеременеть. Твоя беременность была планом с самого начала, с того момента, как он понял, что означают чувства, бурлящие внутри него. И в принципе невозможно, чтобы ты забеременела без его члена, без спермы, которая сочится, когда он думает о твоем теле, когда прикасается к тебе. Конечно, это естественно, за исключением того, что это не совсем так — как бы сильно Иллуми ни осознавал свою цель в том, чтобы ты забеременела, частично ему нравится просто находиться внутри твоего тела, быть связанным с тобой на таком интимном уровне. Он так изголодался по прикосновениям, был лишен физической привязанности так долго, что даже не осознаёт этого. И хотя секс — это не совсем держание за руки или объятия (однако и то, и другое он заставляет тебя делать во время и после секса), это помогает заполнить пустоту в его сердце. В такие моменты он чувствует себя странно по-домашнему, его сердце совершает странные вещи в груди, пока Иллуми наблюдает, как твоя прелестная вагина снова и снова заглатывает его член, пока мужчина бормочет, какая ты красивая и «ты так хорошо принимаешь меня, дорогая». И он совершенно серьезен. Ему нравится, как ты извиваешься и стонешь, как естественно ты реагируешь на эту его часть, как твое тело словно взывает к нему и его члену, а ты ведь даже не осознаёшь этого. Иллуми испытывает эйфорию, и, учитывая эмоциональный и биологический аспект, нет ничего удивительного в том, что если Иллуми спросить, что ему больше всего нравится в себе, то он склонил бы голову и спросил «а что?», но в итоге с невозмутимым видом ответил бы — «мой пенис». Мужчине нравится быть внутри тебя, нравится быть связанным с тобой, и когда через несколько недель оказывается, что ты беременна, Иллуми вне себя от радости — потому что серьезно, ну разве ты не прекрасна с его ребенком, растущим внутри?

Либидо

Честно говоря, до тебя либидо Иллуми не существовало. Конечно, он знал, что такое секс и чем он полезен, но никогда не испытывал желания заниматься им или исследовать эту область в любом смысле слова. Для него это в значительной степени то, что просто существует и в будущем послужит ему как средство воспроизведения наследников. Иллуми никогда не был заядлым поклонником прикосновений, не представлял себе участия в каком-нибудь сексуальном сценарии или ситуации, и был без этого вполне счастлив — ну, в его версии счастья. В его сознании это просто инструмент для размножения — вот почему, когда ты появляешься и предстаёшь (осознанно или нет) в качестве его будущей жены, он приветствует идею продолжения рода с тобой, фактически вливая в тебя свою сперму снова и снова, пока твой живот не округлится и не отяжелеет от появившегося в нем ребенка. Его дитя отмечает тебя как постоянную собственность Иллуми. В основном Золдик по-прежнему рассматривает секс как способ заставить тебя забеременеть, и так он считает вплоть до того момента, когда проталкивается сквозь твои мягкие, влажные складочки в объятия липких, теплых стенок. Внезапно не может сдержать резкий удивленный вдох. Множество эмоций клубится в бездонных глубинах его глаз, когда он дико смотрит на тебя сверху вниз, шокированный и изумленный тем, как туго, тепло и влажно у тебя внутри. Иллуми так сильно взволнован, узнав, что прелюбодеяние на самом деле приятно, что ошеломляющее удовольствие, которое охватывает его с каждой каплей спермы, отправленной прямо в твою матку, является побочным продуктом попытки тебя оплодотворить. Что ж, первый секс порождает в нем монстра — осознание приходит нелегко, но Иллуми это не особо беспокоит. В конце концов, ты его милая женушка, разве это не нормально — хотеть быть внутри тебя все время? Разве это не нормально — брать тебя ежедневно, отказываясь заканчивать без лужицы белоснежной спермы, стекающей на простыни между твоих бедер. В тебе слишком мало места, чтобы вместить все, что он может дать? Иллуми искренне не видит проблемы, почему он должен снизить частоту занятий сексом, почему ты всегда говоришь, что тебе «слишком больно после прошлой ночи, Иллуми, пожалуйста, я не выдержу это снова сегодня». Он сочувствует или, по крайней мере, настолько, насколько это возможно, но твои просьбы удостоят лишь наклоном головы и совершенно серьезным вопросом: «разве ты не хочешь забеременеть? Это ведь единственный способ, да?» А затем возится со своими брюками, стягивая их вниз по подтянутым бледным ногам. Его либидо с ничтожного взлетает до самых небес, и все благодаря тебе. Ну серьезно, разве это не повод для гордости? Разве тебе не льстит, что Иллуми Золдик, бесчувственный убийца, так сильно хочет тебя трахать и заполнять своей спермой снова и снова, пока ты не сможешь ходить, пока по твоим бедрам не начнет течь, потому что внутри просто нет места от того, как много он кончил? Разве тебе не повезло, что ты возбуждаешь его, что ты вызываешь у него внутри отчаянное желание тебя присвоить? Как и во многих вещах в ваших отношениях с Иллуми, у него нет абсолютно никакого понятия о сексуальных границах, которые он не должен пересекать с твоим телом. Он искренне верит, что ты принадлежишь ему, что ты его жена, будущая мать его детей, и поэтому твое тело принадлежит исключительно ему — каждый волосок, родинка, растяжка, шрам, родимое пятно, всё только его. Только он может прикасаться к тебе, любить и трахать. И вполне естественно, что он сразу же начнет пытаться это сделать, как только доберется до тебя, верно? Для него также вполне естественно прижать тебя к себе в брачную ночь твоего вынужденного замужества, раздвинуть твои ноги и методично трахать тебя так глубоко, как он только может, чтобы обеспечить наилучшие шансы на зачатие. Хоть ему и не особо нравится видеть тебя в слезах, твои рыдания заполняют воздух между вами, это не удержит Иллуми от его цели. Он будет кончать внутрь, будет заполнять тебя снова и снова до тех пор, пока из тебя не начнет течь, нравится тебе это или нет. Хотя в ту секунду, когда он впервые полностью погружается внутрь, мужчина слегка колеблется — хотя бы потому, что не ожидал, что в тебе будет так хорошо, что ты будешь такой теплой, влажной, тугой и чертовски идеальной вокруг его члена. Он застывает на несколько секунд, его худощавая фигура над тобой напрягается, когда он двигает бедрами. Мужчина заламывает брови и приоткрывает губы с тихим стоном твоего имени. В течение этих нескольких секунд его темные, широко раскрытые глаза смотрят прямо в твои, ища в твоем взгляде что-то, в чем не уверен даже Иллуми. Просто в тебе так хорошо, и хотя обычно его самоконтроль безупречен, мужчина не может удержаться от резких движений, врезаясь в тебя как сумасшедший с такой силой, что еще несколько дней у тебя внизу все будет болеть. Он берет тебя, словно животное, ритмичные шлепки его бедер о твои убаюкивают тебя, по мере того как боль медленно превращается в удовольствие. Пристальный взгляд не отрывается от тебя — мужчина следит за каждым твоим движением, прислушивается к каждому звуку, срывающемуся с твоих губ, и по мере приближение оргазма он внезапно становится грубее. Решимость кончить внутрь бьет ему прямо в грудь и вызывает жар. Его лицо чуть краснеет, когда он смотрит на тебя, губы приоткрыты. Несколько капель слюны падают на твою подпрыгивающую грудь, и внезапно пик достигает максимума, напряжения в яйцах становится слишком сильным, слишком невыносимым, слишком… Он кончает в тебя с тихим стоном, дрожа всем телом, пока белесая сперма заполняет твое истерзанное нутро. Иллуми потрясен тем, как в тебе хорошо, и в момент, когда он впервые в тебя проникает, твоя судьба решена. Ты станешь его персональным спермоприемником. Он будет трахать тебя ежедневно в обязательном порядке, хотя ему нравится думать о тебе, как о ком-то большем, нежели о дырке, в которую можно засунуть член. Ты — будущая мать его детей, женщина, с которой он планирует остаться рядом до конца своих дней. Иллуми быстро привыкает к ощущению твоих стенок, обхватывающих его. И, к счастью, у него для тебя всегда наготове свежая порция теплой, липкой спермы, которую в тебя вливают с таким рвением, которого ты никогда не видела у столь бесчувственного мужчины. — Я люблю тебя, — мужской голос чуть срывается, когда его захлестывает оргазм. — Скажи, что любишь меня, скажи, что хочешь меня так же сильно, как я тебя.

Кинки

Оплодотворение Честно говоря, это ожидаемо. Иллуми всю жизнь промывали мозги и ожидали, что он в конечном итоге произведет наследника для семьи Золдиков, что он продлит их род, зачав несколько детей, и сам он намерен последовать этой идее. Ты понесешь от него. Иллуми будет трахать тебя постоянно, заполняя спермой так сильно, как сможет, хотя потому, что хочет быть абсолютно уверен, что через девять коротких месяцев ты будешь держать на руках маленький сверток. Иллуми будет стоять рядом и наблюдать, как мать его первенца с любовью заботится о малыше. Все начинается с преданности семье, обещании исполнить долг, в котором он не видит ничего такого, но в ваш первый раз, когда твои мягкие, теплые стенки обнимают его, обхватывают так, что у него перехватывает дыхание, Иллуми внезапно начинает беспокоиться. Твоя беременность становится важнее на гораздо более личном уровне. Все воспоминание о семейном долге улетучиваются, когда он погружается в тебя снова и снова. Темные волосы волнами спадают по бокам, пока он смотрит на тебя так пристально, что ты дрожишь от неловкости. Такое усердие заставляет извиваться, словно Иллуми пытается приспособить твое нутро к форме своего члена хотя бы на время. Он быстро понимает, что на него давит не только долг тебя оплодотворить, он и сам этого искренне хочет, и это бесконечно озадачивает убийцу. Иллуми никогда не испытывал желания. Но каждый раз, когда он заставляет тебя лечь на вашу кровать, твое тело полностью обнажено, а сама ты послушно подхватываешь свои ноги под коленями и подтягиваешь бедра, прижимая их к животу и груди, даже Золдик не может отрицать волну похоти, прокатывающуюся по его телу. Плотское желание размножаться вспыхивает и заставляет его нетерпеливо подставлять текущий кончик к твоему входу, проталкиваясь внутрь и не теряя ни минуты. Не особо шумный во время секса, вместо этого предпочитает, чтобы твои звуки и крики наполняли комнату. Но по мере того, как он все ближе и ближе к оргазму, начинает медленно терять самообладание, потому что, черт возьми, как что-то может быть настолько приятным? Примерно за минуту до оргазма с его губ может сорваться несколько грязных слов — рычание о том, как ты забеременеешь от него, как округлится твой живот и набухнет грудь, «чтобы все знали, что ты моя». Его слова сами по себе не особо сексуальны. Возможно, ты все еще борешься с ним каждый раз, когда он прижимает тебя к поверхности и трахает так сильно, что ты плачешь. Хотя есть что-то привлекательное в том, что такие слова исходят от такого стойкого и эмоционально отстраненного мужчины, его голос слегка надрывается, а бедра сбиваются с темпа, слова отрывистые и мешаются с рычанием и парой стонов, особенно если это второй или третий раунд. Ненавидишь себя за это и за странное чувство гордости, которое приходит от осознания того, что ты способна влиять на печально известного Иллуми Золдика так, что он превращается в дикое животное, потому что в тебе слишком хорошо, и его стремление заполнить тебя спермой только подстегивает его вырывать из тебя оргазм за оргазмом. И убийца ни перед чем не остановится, чтобы убедиться, что его фантазия о твоей беременности сбудется, что его тяжелая работа и старания увенчаются успехом. А в момент когда ты поймешь, что ждешь ребенка… Что ж, Иллуми хочет, чтобы ты вообще не двигалась, чтобы ребенок оставался здоровым и сильным. Хотя со временем, по мере того, как твой живот становится круглее, а грудь тяжелеет и начинает сочиться молоком, ему становится очень трудно игнорировать желание прижать тебя к себе и брать-брать-брать, пока ты не начнешь кричать о том, что ты и ребенок принадлежите ему, что никто никогда больше не прикоснется к тебе. Ты пробуждаешь в нем такие собственнические, ненасытные чувства, и хотя он обычно чуть более незаметен в своих желаниях (если можно так назвать наблюдение за тобой из угла комнаты и постоянные прикосновения), в тот момент, когда он внутри тебя, когда ты выдаиваешь его досуха, каждую каплю, которую он может тебе дать, как можно сдерживаться, если только он может доставить тебе такое удовольствие? Маска оцепенения и стоицизма сползает, когда Иллуми кончает в тебя, струю за струей отправляя сперму прямо тебе в матку, оставаясь как можно глубже и смотря напряженным темным взглядом прямо в твои глаза. Мужчина тяжело дышит, стонет и шепчет, какой «ты будешь хорошей матерью, моя жена». Этот звук звенит в ушах, играет словно заезженная пластинка, когда тебе под поясницу и ягодицы подкладывают подушку. Иллуми осторожно приподнимает твои бедра, чтобы всё оставалось внутри, заставляет тебя лежать в таком положении часами, пока его сперма медленно просачивается в каждый уголок твоего тела, покрывая все тонким белым слоем, пленкой абсолютной принадлежности ему, и от этого внизу живота только больше проступает бугорок. Похвала В постели Иллуми не особо разговорчив. (В первые несколько раз тишина была почти невыносимой — лишь звук его яиц, шлепающих о твои ягодицы, хлюпающие звуки, пока он двигался в тебе, тихие всхлипы и вздохи, исходящие от тебя, когда его темные волосы касались твоих плеч, а его лицо было всего в нескольких сантиметрах от твоего). Он молчит, за исключением несколько мгновений прямо перед оргазмом, и хотя Иллуми понимает, что тишина — это прекрасно, и он не чувствует ни следа неловкости, которая практически съедает тебя заживо, но в тот момент, когда ты начинаешь стонать… Когда начинаешь тихонько хныкать, произнося его имя, когда твои глаза закрываются, а губы приоткрываются в прелестном «о», Иллуми на мгновение замирает, немного сбитый с толку тем, почему ты издаешь звуки. Дело не в том, что ему не нравится — напротив, он любит видеть, как влияет на тебя, знать, что это все из-за него: из-за него ты плачешь, скулишь и прикусываешь губу так сильно, что она распухает. Однажды мужчина прижимает твои колени едва ли не к ушам и двигается достаточно быстро, чтобы твоя грудь подпрыгивала, как вдруг ты выстанываешь: «да, Иллуми, здесь, пожалуйста! Мне так хорошо!», и его словно переклинивает. Золдика внезапно съедает желание услышать еще, еще, еще, потому что к черту все, если ты не звучишь так идеально, выкрикивая его имя. Ему нравится знать, что то, что он делает с тобой, доставляет тебе удовольствие, что он ублажает тебя как следует, что ты счастлива с ним. Эта идея такая чуждая, но только из-за того, что эмоции, которые он испытывает — те немногие, что есть — переполняют его. Любовь, обожание, вожделение к тебе настолько сильны, что ощущаются физически. Иллуми понимает, что ему все равно на все, он сосредоточен лишь на том, чтобы ты кончила на его член, пальцы, язык. Иллуми быстро полюбил слышать твою похвалу, слышать, как ты подбадриваешь его, твои сдавленные стоны и мольбы, чтобы он двигался сильнее, быстрее, глубже, да что угодно. И хотя обычно он помешан на контроле над тобой, отчаянно желая быть ответственным за каждую возможную мелочь, убийца не может сдержаться, когда ты так мило просишь, когда смотришь на него заплаканными, затуманенными глазами, с открытым ртом, хватая отчаянно воздух. Не может удержаться от желания увидеть, как удовольствие охватывает твое лицо во время оргазма, как бьется твое тело в конвульсиях, а стеночки трепещут вокруг его члена. И когда ты повторяешь бессвязное «да-да-да» и другие подтверждения, как хорошо тебе с ним, как ему сдерживать чувство гордости от того, что он превратил тебя едва ли не в желе? Это связано с тем, что на протяжении всего детства и жизни вплоть до того, как ты появилась — он не привык к тому, чтобы ему говорили, что он хорошо справился, не привык получать одобрение за свои усилия и мастерство. И как только ты начинаешь регулярно хвалить его, особенно во время столь интимного занятия, как секс, Иллуми подсаживается на это. Когда ты говоришь ему, что «мне так приятно, Луми, я скоро кончу», это отдается не только в его член, но и в сердце. Золдик чувствует себя наиболее любимым в такие моменты — когда ясно видно, как хорошо он заботится о тебе, и он будет использовать твою склонность его хвалить в своих собственных интересах. Ведешь себя дерзко и устраиваешь истерику из-за того, что он не выпускал тебя на улицу несколько месяцев? — Ну, разве ты забыла, кто умолял прошлой ночью, словно последняя шлюха, кто сказал, что мой член — это все, что тебе понадобится? Бросает твои слова в ответ, убеждаясь, что ты понимаешь, что каждая похвала, каждое подтверждение, что тебе хорошо с ним, интерпретируется как нечто гораздо большее, чем просто слова в пылу страсти. Очевидно, что ты говоришь ему, что тоже любишь и счастлива с ним, вот только в своей упрямой манере. И на самом деле, в глубине души, это то, чего хочет Иллуми — владеть тобой и делать тебя такой чертовски счастливой. Метки Он собственник. Иллуми твердо и всем сердцем верит, что ты только его, что ты — его собственность и он может делать с тобой все, что пожелает. И хотя он уверен, что его семья это признает и — по большей части — будет уважать, ему нужно быть абсолютно уверенным, что никто никогда не ошибется в своем мнении, что никто никогда не примет тебя за кого-то другого, кроме его жены, его возлюбленной, его-его-его. И хотя он будет показывать этот другими способами, один из его любимых — оставить тебя полностью покрытой его следами в спальне. Он никогда по-настоящему не понимал смысла поцелуев. (И, честно говоря, в основное он делает это, чтобы тебя побаловать, несмотря на то, что ты ни разу не заявила, что хочешь этого — а кто бы захотел, чтобы холодные, замерзшие губы прижимались к твоим почти две минуты, пока широко раскрытые темные глаза сверлят тебя?) И в засосах тоже не видит смысла, но в первый раз, когда он начинает целовать твою шею и случайно засасывает кожу слишком сильно, у него кружится голова. Вид синяков от его губ и языка помогает подавить собственнический огонь, бушующий у него внутри каждый раз, когда он думает о том, что тебя может увидеть другой мужчина, и то, как ты дрожишь и задыхаешься, когда он целует твою шею и плечи — поразительное сочетание холодных губ и теплого языка. Иллуми обычно не из тех, кого волнуют желания и реакции других, но есть в нем какое-то первобытное побуждение, с которым он не может бороться, которое велит ему продолжать дальше вытягивать из тебя больше всхлипов и сладостной дрожи, продолжать отмечать тебя как его территорию, как-то, что полностью и единолично принадлежит ему, Иллуми Золдику. Каждый квадратный сантиметр твоего тела усеян засосами разного размера и интенсивности, просто чтобы мужчина был уверен, что не будет никаких шансов на то, что их неправильно истолкуют. И после получения нескольких советов о том, как заставить тебя еще больше наслаждаться сексом (тема, которую Иллуми удивительно, но затронул, хотя бы потому, что слышал, что женское удовольствие помогает добиться успешного зачатия), убийца решает, что ему нужно почаще целовать тебя, пока он внутри твоего тела. Решает, что нужно посасывать твою шею, пока его член растягивает тугие стенки, прижимаясь к ним, чтобы ты ощущала каждый бугорок и вену. А момент, когда Иллуми найдет самое уязвимое место? Что ж, для тебя все кончено — в ту секунду, когда твоя дыхание станет тяжелее, а с губ слетит одобрительное мычание, Иллуми немедленно безжалостно атакует это место, оставляя на твоей коже фиолетовые следы, поскольку хватка на тебе становится все крепче, и его отчаянное желание довести тебя до разрядки почти осязаемо. Иллуми — собственник. И если хочешь, чтобы он был счастлив и удовлетворен, то позволь ему пометить тебя — позволь оставить запасы на твоей коже, потерпи отвратительное прикосновение его языка к тебе, его губы на нежном теле. Это странное поведение, которое ты никогда бы не ожидала от Золдика, но если ты когда-нибудь спросишь, почему ему это так нравится, то он просто повернется к тебе: «разве не всем нравится отмечать то, что им принадлежит?».

Остальные заметные кинки

Оральный секс Иллуми никогда не понимал оральный секс. Для него это просто немыслимо: разве смысл близости и секса не в размножении? Рот не играет никакой роли в оплодотворении, так почему же люди делают это? Это приводит Иллуми в замешательство. Он считает это бесполезным и не стоящим времени, но когда ты опускаешься перед ним на колени и хватаешься за его брюки, мужчина решает дать шанс и просто посмотреть, что в этом такого приятного. Не то чтобы ты хочешь ему отсосать — ты просто так боишься его, так нервничаешь, чтобы не разочаровать его (и от иголок, которые он носит на себе большую часть дня, легче не становится), что это вынуждает тебя стянуть с него брюки и белье, сделав несколько движений рукой на пробу. Сама ты мысленно готовишься к тому, что, скорее всего, подавишься его членом. А в ту секунду, когда твой язык обводит венку на его члене, следуя по всей длине?.. Иллуми не может удержаться от резкого вдоха, на мгновение прикрыв глаза, чтобы не позволить новому ощущению захлестнуть его. Но когда ты берешь в рот кончик, нежно обхватываешь головку губами и языком облизываешь уретру, ловя каждую каплю предэякулята… Что ж, Иллуми не из тех, кто легко теряет контроль, но когда с тихим рыком двигает бедрами, то ничего не может поделать с тем, как его член погружается в твой рот, ударяясь кончиком о заднюю стенку твоего горла, пока ты давишься, а на глаза наворачиваются слезы. Чужая рука хватает тебя за волосы и заставляет оставаться на месте, пока Золдик двигает бедрами, с каждым движением ударяясь яйцами о твой подбородок. Потребность дышать становится непреодолимой, пока мужчина запрокидывает голову и шепчет твое имя. Ему начинают нравиться оральные ласки (хотя по большей части он просто насилует твой рот, а не ты ублажаешь его), но Иллуми никогда не кончит тебе в рот или в глотку — как он может потратить порцию отличной спермы куда-то, кроме твоей матки? Каждая капля должна оказаться у тебя между ног, поэтому, когда он резко выходит из твоего рта, оставляя тебя отплевываться и кашлять, тебя толкают вперед и становятся сзади, прежде чем погрузиться в твое тело и заполнить белой вязкой жидкостью. Это вызывает у него эйфорию, и поэтому, запаниковав и сделав ему то, что, как ты думала, будет одноразовым минетом, ты своим ртом выпустила на волю монстра. Как можно бороться с этим, когда ты выглядишь так блядски красиво, обхватив губами его возбужденный член, твои глаза полны слез, а рука обхватывает остальную длину, которую ты не можешь уместить во рту? Никак. Перевозбуждение Иллуми не хочет тебя перевозбуждать, но это часто происходит у вас в постели. Он — обученный убийца, человек с невероятным либидо и сосредоточенностью, а когда его огромная выносливость сочетается с одержимым желанием тебя поиметь… Что ж, это рецепт как минимум двухчасового непрерывного секса, и Иллуми очень быстро узнаёт, как именно доставить тебе удовольствие. (Хотя в основном это происходит через расспросы его отца, потому что «это может увеличить шансы на зачатие — итак, что же такое клитор, отец?») Его пальцы постоянно описывают круги вокруг твоего клитора, губы атакуют твою шеи и плечи, он даже опускается, чтобы пососать твой сосок, если только Иллуми не слишком потерян в моменте. Странно видеть, что он так хорошо осведомлен о твоем удовольствии, учитывая его явное безразличие к большинству других эмоций, которые ты испытываешь, но Иллуми хочет быть уверен, что до каждого его оргазма ты кончила как минимум раз. Естественно, это приводит к пяти, шести, семи оргазмам за ночь для тебя. Поток удовольствия никогда не заканчивается и граничит с болью, а Иллуми все продолжает и продолжает. Доходит до того, что ты рыдаешь, царапаешь его спину, слишком затраханная, чтобы произнести хоть что-то, кроме его имени, и тихонько всхлипываешь, когда его натиск на твое тело не прекращается. Лужица спермы на простынях под тобой становится все больше и больше по мере того, как он пытается затолкнуть ее обратно в твое нутро. И хотя ему не очень нравится, когда ты хнычешь: «пожалуйста, пожалуйста, Иллуми, не надо больше, я не могу!», желание увидеть тебя беременной его ребенком слишком велико, чтобы игнорировать, слишком сильно, чтобы он подумал вытащить. И, конечно, твое лицо во время секса — то, что он никогда не устанет видеть: экстаз, написанный на твоих чертах, приоткрытые губы, заломанные брови и запрокинутая голова… Осознание, что это все из-за него, что он — единственный, кто в твоих мыслях… Просто загляденье, и Иллуми планирует видеть это как минимум пять раз в день — просто он так сильно тебя любит. Разве это не видно по его преданности делу, желанию заставлять тебя кончать и выкрикивать его имя на весь особняк Золдиков?

Самая большая фантазия

Иллуми очень, очень хочет, чтобы ты забеременела. Это смесь семейного долга, давящего на него, и его отчаянного желания заполнить тебя своим семенем, насаживать тебя на член так часто, чтобы твое тело зрело, округлялось и все из-за него. Иллуми хочет видеть, как ты будешь меняться, как увеличится твой живот, отяжелеет грудь, как ты будешь становиться все более и более зависимой от него, пока не придется соблюдать постельный режим, когда срок родов подойдет, и ничего не сможешь без его помощи. Это просто мечта, то, чего Иллуми на самом деле хочет, как бы странно это не звучало. И его семья разделяет его желание — Иллуми знает это по ежедневным комментариям отца о том, ждешь ли ты ребенка. «Ты правильно оплодотворяешь её, Иллу? Ты должен создать атмосферу, более чем ясно дающую понять, каковы именно твои ожидания». А Иллуми хочет, чтобы его отец гордился им, чтобы его семья была довольна его успехами с тобой — вот почему Иллуми очень-очень хочет взять тебя у них на глазах. Хочет показать им, как именно наполняет тебя спермой каждую ночь, медленно и неуклонно прижимаясь бедрами к твоим, чтобы каждая капля попала как можно глубже в тебя. Хочет показать, как ты течешь на простыни, как струйка белого стекает у тебя между ног, когда он механически прижимает тебя к своей груди. Хочет показать, как твое тело бьется в конвульсиях, когда ты кончаешь, как подергиваются твои мышцы, как искажается в удовольствии лицо, как ты отчаянно и пронзительно кричишь, и всё это для него. Для него это предел мечтаний, и Иллуми заставит тебя пойти на это, хочешь ты или нет. Это так романтично, да? Когда самые близкие ему люди наблюдают за тем, как он помещает ребенка в девушку, которую любит больше всего на свете? — Помни, Иллу, это не гонка. Требуется время, — голос Сильвы разносится по комнате, заставляя тебя вздрогнуть и в замешательстве уставиться на Иллуми, наблюдая, как он кивает своему отцу и разворачивается к тебе. Ты не знала, чего ожидать, когда твой муж привел тебя в огромную спальню на ночь. Его слова прозвучали зловеще: «у меня запланировано кое-что новенькое», но точно не ожидала увидеть всех присутствующих Золдиков, за исключением Аллуки и Киллуа, сидящих на мягких креслах. Большая кровать с балдахином стояла в центре полукруга, образованного креслами. Атласные темно-бордовые простыни были тщательно выглажены и заправлены, чтобы все выглядело безупречно — если бы ты не была так взволнована и напугана, то сочла бы этот вид странно приятным. — Вперед, у нас не весь день в запасе, старший брат. Миллуки закатил глаза, нетерпеливо постукивая пальцем по черным кожаным подушкам диванчика, на котором сидел. Ты нахмурила брови, прижала руки к груди, глазами умоляя Иллуми объясниться. В качестве ответа он просто подошел к тебе, положив холодную руку на плечо, сокрытое тонкой тканью. Его губы чуть изогнулись, когда он прошептал тебе: «Ну, любимая, чего ты ждешь? Почему бы тебе не раздеться, и мы покажем моей семье, как я тебя оплодотворяю? Казалось, воздух вышибли из твоих легких, а глаза расширились от смысла его слов. Вы должны заняться сексом, в то время как его родители и братья наблюдают за этим с такого ничтожного расстояния?! Все для того, чтобы убедиться, что он достаточно тщательно подходит к этому вопросу?! Желчь подступила к горлу. От вида твоей застывшей фигуры улыбка Иллуми чуть померкла, пальцы крепче сжали твое плечо. — Не волнуйся, моя дорогая, просто притворись, что их здесь нет. А теперь раздевайся. И если месяцы плена и брызги крови, которые ты видела на его одежде, чему-то тебя научили, так это в точности следовать тому, что говорит Иллуми, независимо от того, насколько сильно хочется плакать. Ловкими пальцами стаскиваешь с себя рубашку, требование Иллуми, чтобы ты никогда не надевала лифчик в поместье Золдиков (для удобства, сказал он, и ты должна привыкнуть, чтобы был быстрый доступ, когда наконец появится ваш ребенок), отчего твои соски затвердели и набухли в прохладном воздухе спальни. Краем глаза ты заметила, как Миллуки облизал губы, и сразу после этого твои ресницы задрожали, и глаза закрылись, сдерживая грозящие навернуться слезы. Следом твои брюки, за ними быстро последовали трусики, которые Иллуми настаивает, чтобы ты носила (в основном шелковые, разных оттенков драгоценных тонов с милым бантиком спереди — ты словно подарок, который он может открыть, по словам Иллуми), оставляя тебя полностью обнаженной. Твой муж одобрительно промычал. — На кровать, дорогая, ты знаешь, как мне нравится. Его слова спокойны, но ты достаточно долго знаешь его, чтобы понять, что это небольшое затишье выдает его возбуждение, словно его штаны и напряженный член, выпирающий из них, были недостаточной подсказкой. Сглотнув, под мысленную мантру «просто сделай это, не сопротивляйся» ты забираешься на кровать, садишься рядом с подушками и подтягиваешь колени к груди, наблюдая, как Иллуми быстро раздевается догола. Глаза Каллуто бегло скользят по телу брата с явным любопытством — ты его не винишь. Твердая, как скала, эрекция, упирающаяся в его живот, с ярко-красным сочащимся кончиком и выступающей венкой, бросается в глаза даже тебе. Темные волосы Иллуми струятся по плечам, когда он подходит и встает у края кровати, стимулируя член рукой и смотря вниз на твою сидящую фигуру. — Ты знаешь, я не это имел в виду. А теперь будь паинькой для своей семьи и покажи им, как я тебя трахаю. С тихим шипением выдохнув сквозь зубы, ты неохотно слушаешься, — ложишься на спину, откидываешь голову на подушки и медленно просовываешь руки под колени, поднимая их и прижимая к дрожащей груди. В такой позе ты выставлена на обозрение всем членам его семьи. Ракурс одновременно унизительный и отвратительный, когда ты слышишь, как Сильва одобрительно хмыкает. — О, Иллуми, дорогой, почему ты не заставишь ее побриться? Отвратительно — только посмотри! Позор! Ты не должен был прикасаться к такой грязи… — бесится Кикё, с отвращением размахивая руками, но Зено одним взглядом заставляет ее немедленно закрыть рот, нахмуриться и скрестить руки на груди. — Пусть мальчик делает, что хочет. Если ему нравится так, твое бессмысленное мнение не должно его волновать. Ты съёживаешься от того, как Иллуми нависает над тобой, и от того, как его семья разговаривает, словно тебя здесь нет, словно ты просто домашнее животное. Холодная ладонь прижимается к твоей щеке, заставляя тебя приоткрыть глаза и посмотреть в темные глаза Иллуми всего в нескольких сантиметрах от твоего лица. — Ты готова, любовь моя? — спрашивает он, заставляя тебя мысленно усмехнуться. Как будто ему не плевать на твою готовность — не тогда, когда взгляды его семьи тяжелым грузом давят на вас обоих. Сглотнув, ты кивнула, двигаясь, чтобы крепче обхватить себя за колени, когда Иллуми направил кончик органа к сжимающемуся отверстию. — Не торопись, Иллуми. Дай ей сначала привыкнуть к тебе, — раздается ровный и спокойный голос Сильвы, но тут же ему вторит слишком уж взволнованный и нетерпеливый голос Миллуки. — К черту это, пусть кричит! Хочу увидеть, как она плачет! От этих слов лицо Иллуми заметно каменеет, в его глазах появляется гнев, и он мягко толкается внутрь, выбивая воздух из твоих легких от растяжения. Он не прям большой, но ты чувствуешь себя так, словно тебя разрывает на части от того, как он прижимается к твоим стенкам, и кажется, что его член никогда не кончится, потому что он продолжает проникать все глубже и глубже. Тихий вздох срывается с его губ, как каждый раз при первом проникновении. И ты смотришь на него сквозь полуприкрытые глаза, видя, как его брови чуть сходятся, а губы приоткрываются, пока он смотрит на тебя сверху вниз. Мужчина замирает, когда достигает предела, несмотря на раздраженные комментарии своего младшего брата, и пользуется моментом, чтобы еще раз обхватить твою щеку и запечатлеть целомудренный поцелуй на твоих губах. — Давай начнем. Прости, любовь моя, потому что сегодня ночью мне нужно быть особенно агрессивным — надеюсь, ты понимаешь. И с этими словами внезапно его бедра начинают двигаться с такой молниеносной скоростью, врезаясь в тебя с таким пылом, что шлепки о твои ягодицы, кажется, никогда не прекратятся. Непристойные хлюпающие звуки наполняют воздух, когда ты извиваешься и кричишь, твое тело медленно привыкает к ошеломительному темпу, когда Иллуми издает стон и зарывается лицом тебе в шею. Кикё подбадривает, хлопает в ладоши и поет дифирамбы, какой ее старшенький «способный, идеальный пример Золдика», Зено просто молча наблюдает, а Сильва время от времени отпускает комментарии, подсказывая Иллуми стимулировать твой клитор, чтобы убедиться, что ты тоже кончишь, потому что так вероятность зачатия увеличится. Каллуто в основном молчит, просто смотрит широко раскрытыми глазами, а Миллуки изрыгает комментарии и команды о том, что Иллуми должен быть быстрее и жестче, чтобы твоя грудь подпрыгивала и ты кончила сквиртом. Все это время бедра Иллуми снова и снова прижимаются к твоим. темп постоянен, поскольку он следует совету отца и активно ласкает твой клитор, шепча твое имя и посасывая кожу на твоей шее и плече. Мужские руки раздвигают твои ноги таким образом, что его семье, стоящей позади него, прекрасно видно, как его член скользит внутрь, как его яйца безжалостно хлопают по твоим ягодицам, пока ты неуклонно приближаешься к оргазму, несмотря на острое ощущение наблюдения. И пока Иллуми стонет и сжимает в кулаке подушку у тебя под головой, Миллуки внезапно вскакивает, а за ним и Сильва, и они подходят к кровати с обеих сторон. Холодные глаза наблюдают за тем, как его сын трахает тебя с такой силой, что тебе больно, а в голове пусто. Его руки скрещены на груди, а эмоций на лице нет. Бедра Иллуми слегка сбиваются с ритма, и по затрудненному дыханию возле уха ты понимаешь, что он близко. Миллуки наклоняется так близко, как может, прищуривая темные глаза и смотря за тем, как твоя грудь подпрыгивает от силы толчков, как твой рот приоткрывается, когда ты стонешь и кончаешь на член его брата. Миллуки просто отвратителен — его рука опускается и сжимает напряженный член сквозь ткань, но тебе плевать, ведь Иллуми по-прежнему яростно берет тебя, несмотря на твою сверхчувствительность. — И-иллуми, я… м-м-м… боже… — бормочешь ты, выгибая спину, когда твой муж делает последние несколько толчков с резким выдохом, и внезапно тебя заполняет теплом. Его член так глубоко, как только возможно, и убийца отстраняется, чтобы посмотреть на тебя. Его широко раскрытые глаза отражают странное отчаяние. Ты тяжело дышишь, грудь вздымается под его пристальным взором, но внезапный звук хлопков выводит тебя из этого состояния. Напуганный взгляд бросается в сторону, видя, что Зено присоединяется к Сильве, с ухмылкой глядя на вас обоих. Иллуми даже голову не поворачивает, но ты чувствуешь, как напрягается его тело. Мужской кулак опасно близко к тому, чтобы раздавить тебя вместе с подушкой в его руке. — Молодец, молодец. Уверен, мы можем ожидать появления нового наследника через девять месяцев, — хвалит мужчина, и ты наблюдаешь, как Иллуми слегка расслабляется, поднося палец к твоему носу. Моргаешь от его внезапной нежности. — А теперь сделай это еще раз, — приказывает Зено, наблюдая, как расширяются твои глаза, а Иллуми выпрямляет спину, готовясь превратить тебя в ничто. Но когда его бедра снова начинают двигаться, Золдик склоняется к твоему уху и шепчет: «ты молодец, я горжусь тобой, любовь моя. Я тоже надеюсь, что этот раунд наконец подарит тебе моего ребенка.» И по мере того, как проходят часы, критика и советы от членов его семьи доносятся до твоих ушей, все, что ты можешь сделать, это сосредоточиться на немигающем напряженном взгляде Иллуми. Сперма, заполняющая влагалище, капает на простыни под тобой, бедра ноют, их сводит судорогой, но ты не можешь найти в себе сил побеспокоиться об этом, когда снова и снова кончаешь на его член. И Иллуми не может удержаться от мыслей, что ты абсолютно прекрасна такая — затраханная, опьяненная его членом, заполненная его спермой, и все это на глазах его семьи. Он гордится тобой, по-настоящему — гордится, какая ты хорошая женушка, и уверен, что скоро в тебе будет расти его ребенок. В конце концов, он так же заполнит тебя завтра ночью, и следующей ночью тоже, и следующей… Все, что угодно, чтобы доказать, что ты его, и он может оплодотворять тебя, как истинный Золдик.