Запах Эвиона

Лёгкие порывы ветра растрепали красные волосы. Причёска Чимина выглядит теперь ещё более небрежной, но ему так даже нравится. Ему так комфортнее, ведь в этом вызывающем и запоминающем образе, никто не подумает, что у него есть деньги. Пак поправляет широкие длинные рукава, улыбаясь от воспоминаний об официанте. Шум машин и спешащих домой или по делам людей был странным и довольно тихим. Как будто все знают, какой сейчас важный и волнительный момент для Чимина. Сердце отбивает бешеный ритм. Пак повернулся к окну своей среднестатистической машины, проверяя свой внешний вид. Нет ли чего на лице, не размазалась ли тушь или ровно ли лежит тон. Только с косметикой Пак может воспринимать своё лицо, воспринимать то, кем он является и смириться с этим. Жить жизнью того, кем не хочется быть, конечно, тяжело и невыносимо. Большая сумма на счету ничего, к сожалению, не упрощает, а, наоборот, даже усложнят. — Зачем прихорашиваешься? Вроде и так хорошо выглядишь. Пак вздрагивает, резко поворачиваясь в сторону говорящего. Внутри всё снова сжимается от волнения. Официант из простой светлой кофейни вызывает странные чувства и эмоции, которые раньше было нельзя ощутить в полной мере. Чимин с интересом начал разглядывать образ Юнги. Джинсы, в которые заправлена белая рубашка, и которая была на три пуговицы расстегнута и от каждого порыва ветра ткань либо приподнимается, либо же насовсем загибается, открывая вид на подтянутую мужскую грудь, которая была полностью усыпана татуировками. — Кхм, просто хотел посмотреть немного на себя. Мин склоняет голову на бок, с прищуром смотря на альфу с ярко-красными волосами. В это время Чимин продолжает с интересом разглядывать тело официанта. Руки Мина большие, на них отчётливо видно вены и продолжение какой-то татуировки. Пак в голове начинает рисовать себе образ Юнги без одежды. И от одного только представления мурашки пробегают по спине. — Твоё? Мин кивает за спину Чимина, как бы указывая на машину. Юнги этим вопросом просто хотел начать разговор. — А? Машина? — Пак тут же поворачивается в сторону автомобиля, смотря на него так, как будто впервые в жизни видит что-то подобное. — Да… моя. Я её в кредит взял, вот и выплачиваю потихоньку. Всё, чем Чимин пользуется из мира мажоров, так это только дорогая и изысканная еда. Но в последний месяц даже это ушло из списка «тупая привычка». Как только Пак увидел случайно Юнги, он каждый день следовал за ним во все заведения и, так сказать, на открытые вечеринки. Чимин хотел и хочет узнать Мина как человека. Хочет узнать его как индивидуальную личность. И пока всё, что он смог узнать, что странный официант любит шумные места, курить и простые забегаловки. Это, конечно, не много за месяц преследования, но всё же лучше, чем ничего. — Вот оно как. — Юнги хрипло засмеялся, оглядываясь по сторонам. — Пошли, оставим твою клячу и покатаемся на нормальном транспорте. Чимин удивленно выпучил глаза, он не ожидал того, что его машину так назовут, ведь она неплохая и ездить на ней на работу или ещё куда-нибудь можно. Так почему он услышал странный комментарий по поводу автомобиля? Мин идёт за здание, где был припаркован байк. Мотоцикл чёрного цвета с оранжевыми полосками. Чимин сощурился, скрещивая руки на груди. — Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на этом? — Есть проблемы? Думал, ты хотел немного провести время вместе, так давай. — Ну ты же понимаешь, что это опасно? Юнги закатывает глаза, тяжело выдыхая. Он выглядит расстроенным из-за этого глупого вопроса, поэтому не отвечает. Мин садиться на мотоцикл, убирая подножку. Официант надевает на себя шлем и перчатки. Страх перед скоростью затормаживает решение Чимина, который продолжает стоять и смотреть на Мина так, как баран смотрит на новые ворота. — Ну и чего ты стоишь? Боишься что ли? Юнги усмехается, проверяя что-то в телефоне. — Ну, немного. Просто скорость и… Чимин не успевает договорить, Мин бесцеремонно его перебивает. — Не нужно бояться скорости, ведь погибают от резкой остановки. Так что давай садись, или я уеду один. Пак посмотрел на свою белую обувь. Не хочется разочаровать Юнги, путь к которому разделяет небольшая, но глубокая яма страха. Нужно всего лишь перешагнуть её и идти уже дальше. Юнги ждёт, он заводит мотоцикл. — Как мне держаться? — Можешь за меня. Не волнуйся, я хорошо вожу, так что кроме удовольствия ты ничего не получишь. Запрыгивай давай. Пак поджимает губы и всё же неуверенно залезает на мотоцикл. Руки Чимин размещает на плечах Юнги. Тело официанта оказалось как будто каменным. Можно было почувствовать каждую мышцу на плечах. Этот факт заставил отвлечься от страха. — Эй, мандаринка! Как мне тебя звать? Мин не знает чужого имени, от чего прозвище придумал по феромонами своего спутника. — Что? Пак совсем отвлёкся от внешнего мира, на раздумья и рассматривание широкой спины официанта. — Имя твоё какое? — А, Пак… кхм Пак Чимин. Пак Чимин меня зовут. Юнги засмеялся, перемещая руки странного альфы себе на торс. — Ну хорошо, Пак Чимин. Тут держись, а то улетишь. Чимин подавился воздухом, неуверенно обнимая крепче торс Юнги. Мин тихо посмеялся, и не предупреждая, просто выкрутил газ, от чего Пак от неожиданности чуть не слетел с мотоцикла. — Ты чего творишь?! Я чуть не улетел! Чимин старается перекричать рёв транспорта, но это, видимо, не получилось, ведь вопрос остался без ответа. Мотоцикл, словно стрела, разрезает воздух и пространства между машин. Ветер просто оглушает своим шумом. Сейчас Чимин всем телом прижимается к спине Юнги, который как будто совсем не нервничает. В этой страшной и опасной ситуации, есть и хороший момент, например, пресс Мина, который можно, как показалось Паку, незаметно потрогать и прощупать каждый кубик. Правильно говорят, что человек может привыкнуть ко всему. Страшные и на вид невыполнимые вещи, выглядят потом после их исполнения, как обычные, повседневные. Чимин хоть уже и не сильно боялся, но всё же продолжает прижиматься к доминантному альфе, разглядывая силуэты машин, которые мелькали перед глазами. Скорость была настолько высокой, что зрение не успевало фиксировать что-либо полностью. Чимин прикрыл глаза, представляя, что он летит, что он птица, которую, наконец, выпустили из золотой клетки. Мин выкручивает всё больше и больше газа, заставляя работать мотор на полной мощности. Уши заложило, все звуки стали приглушёнными. Появилось такое ощущение, что одежда сейчас просто слетит к чёртовой матери, а небольшие матовые пуговицы рассыпятся по дороге. Чимин сжимает рубашку Юнги так, будто она сможет удержать в случае падения. «Умирают не от скорости, а от внезапной остановки» Пак начал думать над этими словами, и параллельно надеяться, что этой остановки не случится. Чимин носом утыкается между лопаток Юнги. Хотелось распробовать чужой запах, понять, чем тот пахнет. Мин это почувствовал и начал сильнее выделять свои феромоны. Чимину в нос тут же ударил запах холодной мяты. Дыхательные пути обжог холодок так же, как бы это сделал зимний воздух. Всё, что сейчас было в голове, так это одна мысль. «Хорошо» Думая о своём, Чимин совсем не замечает то, как мотоцикл останавливается у поля. Пак удивлённо смотрит на огромное количество людей, что ходят, разговаривают компаниями и распивают алкогольные напитки. Пак совсем не заметил, как его просто вывезли из города на какую-то вечеринку. Юнги снимает шлем, распуская волосы, которые были чуть длиннее плеч. Длинные, узловатые пальцы начали поправлять угольные пряди, которые наэлектризовались. — Ого… куда ты меня привёз? Мин посмеялся, слезая с мотоцикла, и поставил его на подножку. Улыбка официанта была хитрой, это немного напугало. — Не строй из себя дурочка, ты же знаешь, какие места мне нравятся. Чимин слезает на землю, поправляя свои обтягивающие джинсы. Пак поднимает взгляд, делая вид, что не понимает, о чем говорит Мин. — О чём ты? — Я? — Юнги скрещивает руки на груди. — Думал, я не замечу твою мордашку, которая меня преследовала? Мин потрепал пышные волосы своего спутника и улыбнулся. Чимин покраснел, отводя взгляд. — Я хотел заговорить, но честно… я очень боялся. Ты доминантный альфа, а я… — Что ты? Чимин, то, что ты просто альфа, не делает тебя хуже. Запомни, для кого-то ты ещё та картинка, а для кого-то просто раздражающий объект, как и я. Так что давай повеселимся. Пак еле улыбнулся и пошёл следом за Мином, которому хотелось доверять, за которым хотелось следовать. Чимин начал оглядываться по сторонам. Хорошая музыка и люди на вид тоже были неплохие. Это, конечно, отличается от того, куда Чимин ходит почти каждые выходные. Банкеты отталкивают от себя, их можно назвать «Парад лицемерия». Все эти благотворительные вечеринки и так далее, всего лишь показ своих денег. Сейчас все бизнесмены бегут за огромными богатствами, а пока они бегут, за ними следует их жизнь, которая медленно устаёт и останавливается. Здесь и сейчас, вроде бы на некультурной вечеринки, люди настоящие. Они показывают себя, не боясь осуждения. И это нравилось Чимину. — А, Юнги, ты будешь пить? Как мы поедем обратно? Мин резко останавливается, от чего Чимин врезается в его широкую спину и падает на затоптанный газон. Юнги тяжело выдохнул, помогая подняться Паку на ноги. — Мандаринка, не волнуйся, если бы я был один, я бы выпил. Но сейчас я несу ответственность не только за себя, но и за тебя. Так что ни одна капля алкоголя не попадёт сегодня ко мне в рот. — Ты ездишь пьяным?! Громкая музыка заглушает повышенный тон Чимина, который перепугался. — Почему нет? Давай мы с тобой будем о хорошем. Я привез тебя, чтобы повеселиться. Юнги потащил Пака в центр веселья, где танцевали люди. — Перестань! Это не шутки! — Танцуй! Мин начал двигаться в такт музыки, дёргая за руку Чимина, заставляя подойти. Юнги резким движением поворачивает Пака так, что он прокрутился вокруг своей оси. — Эй! — Давай, покажи себя! Юнги продолжил помогать двигаться Чимину, пока тот хотел отстраниться и отойти куда-нибудь подальше, чтобы прекратить этот позор. Но, посмотрев по сторонам, Пак понимает, что всем плевать. — Хорошо! Хорошо! Раз ты так хочешь, я сейчас тебе покажу мастер класс! Мин перестал того дёргать и с усмешкой посмотрел прямо в глаза. — Ну покажи! Давай! Музыка как будто набирает обороты и становится всё громче и громче, от чего спокойно говорить никак не получается. Чимин прикрывает глаза, выдыхая. Сначала нужно было прочувствовать сам темп, только потом двигаться. Первые движения были неуверенными, но потом Пак просто растворился, совсем не замечая то, что он вытворял. Лёгкие движения бёдрами. Руки двигаются плавно и в то же время быстро и резко. Мин смотрит с неким восхищением, когда Чимин, кажется, погрузился в свой мир и начал привлекать внимание танцующих. Широкая рубашка сейчас так правильно смотрелась, она задиралась, когда Пак поднимал руки вверх, когда уходил в сторону и когда просто подпрыгивал. Вокруг Чимина образовалось свободной поле. Люди хотели посмотреть на загадочного танцора. А Пак совсем не замечал изменений, делая резкое движение бёдрами вперёд, вызывая восторг у публики. Которая громко завизжала, аплодируя. Чимин приложил одну руку к груди и резко дёрнул. Пак совсем не ожидал того, что его рубашка порвётся, а точнее, пуговицы не выдержат. И сейчас каждый мог увидеть оголённую грудь и торс яркого альфы. Но даже эта деталь не остановила. Пак двигался так, будто весь месяц ставил хореографию под эту музыку. Сознание вернулось, только тогда, когда всё резко затихло. Чимин проморгался, останавливаясь, с ужасом оглядываясь по сторонам. Юнги замечает, как новый знакомый сжимается, от чего он, не задумываясь, начал аплодировать. — Чимин, молодец! Толпа подхватила аплодисменты и тоже начала кричать хорошие комментарии по поводу танца и техники. Пак, тяжело дыша, смотрит на Юнги с улыбкой, которая медленно превращается в самодовольную. Чимин не хочет показывать то, что он был напуган, поэтому подошёл, вздёрнув подбородок. — Доволен? — Чимин, а ты неплох. Значит, ты у нас на танцы ходишь. Предположения Мин выдвигает по тому, что он увидел. — Что? Нет. Я никогда не ходил на танцы. Сейчас это была правда, Чимин никогда не посещал профессиональные уроки танцев. Уж слишком его родители были строгими. Хотя где-то в глубине души хотелось стать популярным танцоров. Хотелось быть тем, кто когда-то в детстве вызывал восхищения. Но что тогда, что сейчас, руки и ноги были связаны, как и крылья, поэтому о своей мечте пришлось забыть. — Вот врёшь же. Ходил, ещё как. — Нет! Я серьёзно, никогда не ходил на танцы. Мин с подозрением смотрит на нового знакомого. Спорить с тем не хочется, поэтому Юнги кивнул и повёл Чимина к бару, пока движения на танцполе снова оживают. Пак морщится от прохладного ветра, который начал касаться оголённого тела. Это заставляет закутаться в чёртову рубашку, которая с этой минуты, просто тряпка. — Ну, ты дал жару. Был похож на омегу. Там, я заметил, некоторые альфы на тебя слюни пускали, — Юнги садится на стул, смотря на бармена. — Налей какой-нибудь коктейль, и просто стакан газированной воды. Чимин садится, поправляя свою рубашку. От этого странного и неожиданного танца, стало как будто легче. Вчера Пак даже подумать бы побоялся о том, что сегодня он станцует так, будто рядом совсем никого нет. Атмосфера этого места просто расслабляла, и люди тут тоже были светлыми и приятными. Раньше, когда Чимин ходил за Юнги, он не чувствовал себя комфортно. Видимо, нужно было ходить не за Юнги, а с ним. Этот на вид пугающий человек оказался на самом деле добродушным и очень даже понимающим. Чимин сел рядом, еле заметно улыбаясь. — Спасибо, что не смеялся надо мной, ты хороший. — Ум, мандаринка, о чём ты? Мы же ещё и дня не знакомы, а ты меня тут хорошеньким выставляешь. Это вызывает смущение у рыжего, который только тяжело вздыхает, ведь он понимает, насколько же глупо звучала его фраза. Стало стыдно. Раньше Пак не мог показать себя настоящего, точнее, мог, но всегда после этого были насмешки и упрёки. — Прости. Я точно схожу с ума. Юнги протягивает коктейль, довольно усмехаясь. Это стеснение и неуверенность в чужом поведении немного напрягает, но этого показывать нельзя. — Расслабься. Давай выпьем и пойдём сыграем во что-нибудь. Во что умеешь? Ну, или хочешь попробовать? — Не знаю. Я точно для этого не подхожу, да и моя рубашка… — У тебя красивое и эластичное тело. Почему ты не ходил на танцы? Мин резко перевёл тему, сам того не понимая. — Родители были против. Мои родители оба доминанты, а тут я уродился. Ни дать ни взять. Они расстроились, особенно когда узнали, что их сын хочет заниматься танцами, а не тем, чем они хотят. Юнги достаёт из кармана пачку сигарет, закуривая. Мина поражает Чимин, ведь тот без страха начал говорить о себе, начал рассказывать то, что он сам бы никогда не рассказал. — Мандаринчик, ты каждому встречному рассказываешь о своём прошлом? Пак одним глотком отпивает пол стакана коктейля, в котором явно присутствовал алкоголь. — Нет. Просто… ты меня спросил, я ответил… и-и, — Подняв взгляд, Чимин понимает, что на него смотрят крайне серьёзно. — Нет, только тебе почему-то. — Неужели ты так хочешь произвести на меня впечатление, что готов выложить о себе всё, что только можно и нельзя? Какой может быть ответ на этот вопрос? Чимин обманывает себя всегда, везде, и это ему нравится. Это ему нравится, потому что так можно облегчить ношу. Как можно ответить правдой после огромного провала лжи? Что вообще правильно, а что нет? Как понять эту чёртову мораль? Как просто жить и не бояться себя же. — Нет. Я не знаю. Это всё слишком сложно, прости, что просто вываливаю на тебя такое в первый же день. Прости, я, наверное, пойду. Ты веселись, а мне просто нужно подумать. Пак хочет просто убежать от проблемы, которая, как кажется ему, начинает нарастать. Начав рассказывать о себе, Чимин хотел получить хоть каплю поддержки от человека, который ему нравится, но его «хочу» осталось без желанного исхода событий. — Ты хочешь уйти отсюда? Чимин смотрит на Юнги совсем неуверенными и в какой-то степени напуганными глазами. Всё сразу стало ясно. Нет, ответа не нужно. Больше не нужно. Слова — это просто звук, который может никто не услышать. Лучше показывать то, что ты чувствуешь. Танцевать. Писать. Рисовать. Петь. Столько способов показать себя, столько способов выплеснуть всю боль, но Чимин закрылся в себе, боясь осуждения. Спрятался, как маленький ребёнок под одеяло. — Я не знаю. Принять решение чего-либо, для Пака было слишком сложно. Он привык, что всё решали за него, вот и сейчас он не может дать конкретный ответ. Чимин только понимал, что нужно делать, а не то, что он хочет. — Поехали? Я привёз тебя, я и отвезу. Покатаемся по ночному городу. Чимин еле заметно улыбается. Ведь всё же, несмотря ни на что, можно было снова обнять широкую спину и просто почувствовать себя защищённым. Это место запомнится на очень долгое время. Чимин понимает, что возможно, он когда-то рискнёт и вернётся в такое место, чтобы снова увидеть настоящих и чистых людей. Пак снова садится на мотоцикл и без капли опасения обнимает Юнги, прижимаясь к его широкой спине. Приятные феромоны оседают в лёгких. Это тепло просто сводит с ума. Чимин не знает, не понимает, почему именно к этому человеку так сильно тянет. Рёв мотоцикла оглушил, но потом, буквально через пару минут, этот звук потерял какой-либо смысл. Чимин прикрывает глаза, сильнее прижимаясь к Юнги. Страх снова ударил под рёбра. Теперь Пак боится, что официант с ним не захочет больше общаться, что прервет эту тонкую линию контакта. Чимин прикусил губу, лицом утыкаясь в чужую спину. Если опасения и правда сбудутся, то сейчас нужно просто насладиться этим моментом, чтобы потом ни о чём не жалеть. Жить в страхе — гиблое дело, нельзя давать этому чувству овладеть тобой. Нельзя идти на поводу собственных сомнений. Нельзя, но Чимин делает. Делает то, что категорически запрещено. Пальцами Пак сжал рубашку официанта. Не хочется отпускать его. В моменты радости, эйфории и спокойствия, время просто пролетает. Совсем непонятно как и когда закончилось то, чего так долго ждал. Мотоцикл останавливается у кофейни, с которой, можно сказать, всё началось. Это незаметный круговорот. Радость. Стеснение. Адреналин. Грусть. Стыд. Страх. Это всё закружилось в бешеном танце. Все эти чувства и эмоции не дадут уснуть нормально. — Мандаринка, ты сегодня выпил. Давай завтра машину заберёшь? Скажи адрес дома. Я отвезу. — Я не пьян. Я всего полстакана выпил. Юнги поджимает губы, положив руки поверх рук Чимина, которые продолжают сжимать его рубашку. — Я волнуюсь. Ты себя плохо чувствуешь. Пак сильнее прижимается лицом к спине официанта. Хочется ещё побыть рядом с тем, кто пах холодной мятой. Чимин тихо пробормотал адрес своего дома. Точнее, квартиры, в которой он прячется, когда его маска ломается. «Ты был похож на омегу» Эти слова просто как пощечина для Чимина. Не то чтобы это его как-то оскорбило или ещё что. Просто больше всего в жизни Пак хочет быть омегой, а не быть похожим на него. Мотоцикл снова остановился, теперь только у этажей. Сейчас будет прощание, которое возможно решит все последующее общение. Чимин слезает на землю. Ноги немного дрожали из-за такой поездки. — Спасибо… Юнги улыбнулся, снимая шлем с головы. — Не за что. Отдохни хорошо. — Спасибо, ты тоже отдохни. Пак криво улыбнулся и пошёл к подъездной двери. Настроение упало ещё ниже. Нужно было перестать принимать наркотические вещества, а то эмоции стали совсем неконтролируемые. — Чимин! — Мин выкрикивает чужое имя, и как только Пак повернулся, Юнги продолжил. — Я завтра тоже работаю. Надеюсь, ты придёшь. Хочу тебя увидеть снова. Чимин проглотил ком в горле, не зная, что и ответить на чужие слова. Всё, что мог Пак, так это открывать и закрывать рот в непонимании. Сердце начало быстро колотиться, готовое проломить грудную клетку, чтобы прыгнуть в руки официанту. Юнги не стал дожидаться ответа и просто уехал, довольный хоть и коротким, но все же весельем.

***

Чонгук массирует свою переносицу, ворча что-то себе под нос. Плохой сон равно плохое настроение. Если у Чона плохой день, то значит, так должно быть у всех. Плевать хочется на чужие чувства. Ведь есть понимания того, что его чувства никто не пожалеет. Идти по головам было нелегко, нужно держать равновесие, чтобы не свалиться под ноги кому-то. Жить без отдыха равносильно смертному приговору. Разум начал просто отказываться от хороших моментов. Чонгук редко был искренен с кем-то, кроме Чимина. Довериться постороннему человеку — это то же самое, что вручить ему пистолет, дуло которого будет направленно прямо в голову. Жить хочется всем, даже тем, кто говорит обратное. Семья, дети, любимый муж или любимая жена. Где-то в глубине своей души Чонгук думает о том, как бы сложилась его жизнь, если он начнёт меньше работать. Нет. Чон не готов отказаться от своей работы. Ведь это его единственное спасение. Альфа смотрит на время, ожидая, когда придёт Ким Тэхён. Было сильное желание узнать, что же из себя представляет этот новый парфюмер, о котором крайне мало информации. Ночью Чонгук не мог найти себе места, поэтому решил узнать чуть больше о потенциальном работнике. Ничего, кроме базовой информации по типу: Имя. Возраст. Дата рождения. Место проживания и работы. И то работа, как понял Чон, непостоянная и за копейки. Это, конечно, вызвало сомнения по поводу этого человека, но делать нечего. Порой жизнь — крайне неожиданная штука, и резкий поворот можно ожидать в любом месте и в любое время. Поэтому Чонгук решил, что прежде чем судить, он познакомится лично с этим человеком. Возможно, и в прошлые разы, когда приходили эти «лучшие из лучших», нужно было провести беседу лично, а не доверять это дело тому, кто даже прийти вовремя не может. Чонгук взял пустой лист, начиная просто чертить линии, чтобы немного, но всё же успокоиться. Нужно было привести нервы в порядок. Воспоминание о кошмаре вызывает дрожь в пальцах. Было сложно в такие моменты просто контролировать свой гнев, который был направлен на всех, в том числе и на себя. Лёгкий стук в дверь заставил поднять взгляд на деревянную ограду. Посмотрев на время, альфа увидел, как стрелки часов быстро шагнули, указывая ровно на два часа. — Войдите. Чон смотрит на дверь, которая приоткрылась, и показалась светловолосая макушка. Светло-медовые глаза тут же уставились на хозяина этого помещения. — Здравствуйте… — Чего встал? Заходи, я не люблю тянуть и ходить вокруг да около. Омега поджал губы, кивнув как будто самому себе, после чего открыл шире дверь, выпрямляясь, расправляя плечи, показывая свою уверенность. Это только вызывает усмешку у Чонгука, который облокотился локтями на стол, подпирая сплетёнными пальцами подбородок. Наигранная уверенность, что может быть смешнее и интереснее? Альфа чуть прищурился, сканируя не только внешний вид пришедшего, но и его движения, которые выглядели резкими и рваными. — Я Ким Тэхён. Вы мне вчера звонили… — Я помню, присаживайтесь. И хватит трястись, я вас не сожру. Омега криво улыбнулся, после чего медленно уселся на свободное кресло. Ким начал поправлять свой широкий свитер, который скрывал под собой фигуру. «Низкая самооценка?» Чонгук молчал, смотря в ожидании на омегу. В нос ударил непонятный запах чужих феромон. Альфа хмыкает, он не знал названия, или же то, с чем может ассоциироваться этот странный запах. — Вот вам моё резюме… Омега протянул документы. Чон устало выдыхает, взяв папку в руки, альфа начал быстро проходить по тексту взглядом. Нужно было проверить всё очень тщательно, чтобы не допустить ошибки. Хотя предвидеть будущее невозможно. Можно лишь предположить, но даже так сделать выбор крайне сложно. — Что ж. Значит, пора обсудить условия. Омега смахнул русые пряди с лица, кивая. — Д-да… Альфа отложил чужие документы, снова начиная рассматривать Тэхёна с неким интересом и скептицизмом. — Мне нужна коллекция парфюма, которая хотя бы немного, но поднимет это производство. Омега кивает, натягивая на свои ладони длинные вязаные рукава свитера. Чонгук замечает эту деталь, но пока молчит по поводу чужой нервозности. — Хорошо, я понял. Но можно ли мне будет обустроить отдельный кабинет? Такая просьба немного удивила Чонгука. Чон и думать не стал о том, чтобы кому-то выделять личный кабинет. Особенно, если этот «кто-то» только пришёл устраиваться на работу. Чонгук прочистил горло и хотел уже произнести «нет», но вовремя замолчал. Воспоминания о чужой работе, а точнее о парфюмах, которые делал этот человек, вызвали сомнения в своём отказе. Сейчас не тот случай, где можно воротить носом от всего. — Кхм. Ким Тэхён, у меня вопрос. Могу ли я его озвучить? — Конечно. Омега быстро закивал. — Я имел возможность послушать ваши работы. Они были интересными. Так вот, почему такой, как вы, до сих пор не нашли постоянную работу? Тэхён подавился воздухом, посмотрев на альфу из-под отросшей чёлки. Хотя такой вопрос был стандартный. — Я хороший парфюмер, но плохой коллега, я не могу найти общий язык с персоналом, вот и ухожу, часто меняю места работы. Чонгук усмехнулся, склонив голову на бок. Вот это было, конечно, интересно. — Что ж, теперь мне понятно. Тогда я выделю вам личный кабинет. Но тогда и вы должны пойти мне навстречу. — В каком смысле? Тэхён выпрямился, сейчас он нервничал ещё сильнее. Омега ждёт, когда дело дойдёт до оплаты. — Вы оплату получите только после проделанной работы. Ну и сумма будет зависеть от того, как будет расходиться продукт. Ким удивлённо похлопал глазами от такого, он даже забыл, с каким предложением пришёл сюда. — То есть, если моя коллекция парфюма не будет продаваться, то… — То вы получите небольшую сумму за проделанную работу. Тэхён усмехнулся, прикусывая губу. Ладошки вспотели ещё больше. В глазах от волнения потемнело. — Хорошо, но… — Сейчас компания находится в критическом состоянии, я не могу раздавать деньги направо и налево кому попало. Понимаете, о чём я говорю? — Д-да, но… Тэхён прикрыл лицо руками, пытаясь собраться с мыслью. Омега пришёл сюда с особой целью. Пришёл сюда, чтобы получить контракт, который решит его жизнь. Но озвучить свои же условия было слишком волнительно. Что подумают? Что скажут? Как отреагируют? — Что «но»? Чонгук откинулся на спинку стула, смотря вопросительно на омегу, который пытался решиться на что-то. Но было крайне непонятно, на что именно. — Просто… ну… Голос Тэхёна начал дрожать. Как и кончики пальцев. Это было прекрасно видно из-за того, что омега продолжал закрывать лицо руками. — Говорите как есть. — Мне не нужны деньги. — Та-ак… Чонгук тут же заинтересованно смотрит на Тэхёна. Альфа локтями опирается о поверхность стола, сцепляя между собой пальцы. «Мне не нужны деньги» Эта фраза как будто сняла всю усталость. Чон не знал, что же ещё нужно человеку за работу, кроме денег. — Что же вам нужно, Ким Тэхён? Омега убирает от лица руки, смотря своими медовыми глазами на Чонгука. — Ребёнок. Альфа закашлялся от неожиданности. Глаза увеличились в два раза. — Ребёнок? Чонгук хочет уже смеяться, посчитав чужие слова шуткой. Ведь сейчас слово «ребёнок» в этой-то обстановке звучало очень глупо. Ким поджал губы, понимая, что его слова не воспринимают всерьёз. Но как бы то ни было, именно за этим предложением омега явился сюда. Ведь он так мечтает о малыше. Сделав глубокий вдох и выдох и как-никак успокоив свои нервы, Ким отвечает на вопрос: — Да, ребёнок. — Тэхён заглянул в чужие глаза и твёрдо сказал. — Мне нужен ребёнок. От вас. — Это шутка? — Нет. Мне нужен ребёнок. С вашими генами.