Запах Эвиона

— Что, прости? Я не ослышался? Чонгук не ожидал, что у него попросят ребёнка вместо денег. Вот она, неизвестность, которая поражала. Сейчас чужие слова звучат как некий стёб. Этот омега как будто знает, что он хочет в глубине души и поэтому давит на больное. — Нет, мне нужен ребёнок. От вас. Чон тихо начал смеяться, закидывая ногу на ногу. — Почему же ваш выбор пал именно на меня? Если вам так нужен ребёнок, то попросите своего альфу это сделать. Если же он бесплоден, то есть много клиник, которые специализируются на таких проблемах. Тэхён отводит взгляд. Ему стыдно за свои слова. Стыдно за то, что ему сейчас нужно унижаться и просить о таком. Страх быть осуждённым сдавливает горло, от чего омега молчит, прокручивая чужие слова в голове. Сейчас Тэхён бы хотел посмотреть на ситуацию со стороны. Хотелось посмеяться над происходящим, но, к сожалению, сейчас это неуместно. Ким сжимает кулаки. Нужно ли было оправдываться? Нужно ли было сказать хоть что-то, чтобы хотя бы чуть-чуть поменять чужое мнение о себе. — Не важно. Я сказал свои условия. Ваше дело либо согласиться, либо отказаться. Чонгук громко засмеялся. Он не дурак и понимал, что, возможно, его так потом будут шантажировать и вытягивать из него деньги. Хотя, какой смысл делать это всё настолько очевидно, и бить прямо в лоб? — А потом будешь клянчить на алименты? — Нет. Говорю, мне не нужны деньги. Если вы согласитесь, то мы можем составить контракт. Чонгук поправляет волосы, пристально смотря на омегу. Это предложение звучит крайне странно и подозрительно. Альфа цокнул языком, обдумывая слова. Насколько должна быть хорошая коллекция парфюма, чтобы согласиться на эту авантюру? Чон не знает, что и сказать на чужие слова. — Мне нужно подумать. Омега быстро начал кивать. Тэхён не против того, чтобы альфа хорошо подумал, ведь условия, которые он предлагает, все же довольно сложные. — Конечно… если ваш ответ будет положительным, то позвоните мне, я приеду и мы обсудим все детали. Чон медленно кивнул, наблюдая за тем, как омега поднялся на ноги и, поклонившись, вышел из кабинета. Чонгук тяжело выдыхает, прикрыв глаза. Хочется узнать детали. Почему же именно его биологические материалы хотят взять для оплодотворения Альфа тут же потерял какое-либо игривое настроение. От слов Тэхёна всё до боли сжалось. Ведь он тоже хочет семью. Чонгук вздрогнул от собственных мыслей. «Семья» — больная тема. Истерический смешок сорвался с губ Чона. Воспоминания начали снова издеваться над ним. Начали подбрасывать страшные картинки во всех красках. Пальцы начинают подрагивать. Снова ощущение того, будто он тот самый ребёнок, который ничего не может сделать. Запах речной воды ударил в нос. Лёгкие как будто перестали выполнять свою функцию. Горло сдавливает от панической атаки, которая готова разрастись. Откинув все мысли куда подальше, Чонгук схватил графин, жадно начиная глотать воду. Нужно было подавить то, что так рвётся наружу. Почувствовав, что становится легче, альфа ставит графин на стол. Успокоительное. От него появилась зависимость, появилось то, от чего так сложно отказаться. Чон закидывает в рот таблетку, тут же её глотая. — Возьми себя в руки… это было давно… очень давно. Чон сел обратно в кресло, стараясь выровнять дыхание. Прикрыв глаза, альфа стал ждать, когда же начнёт работать препарат. Сейчас же мозг старается придумать хоть что-то, чтобы отвлечь себя. Чон тихо хмыкает под нос, облизывая губы. С каждой минутой становилось немного, но легче. Жаль, что снотворное уже так не работает. Снова стук в дверь. Чонгук лениво открывает глаза, смотря внимательно на источник звука. Альфа прежде чем сказать что-то, думает, нужно ли ему сейчас знать какие-либо новости, которые на сто процентов будут плохими. Чон обречённо промычал, потирая лицо руками. И снова раздражающий звук. Чонгук сел поудобнее. — Войдите. В кабинет прошмыгнул зам директора, дрожащими руками доставая что-то из папки. Сонби выглядит напуганным. Быстро бегающие глаза, подрагивающие пальцы и руки, ни о чём хорошем не говорят. — Д-директор Чон… к вам п-пришёл в-ваш брат. Чонгук сжимает кулаки до хруста костей. Альфа шумно выдыхает. Как же его бесит эта личность. Хотелось просто накинуться на этого человека и убить. На столе оказывается бумага, которая содержит в себе приглашение на очередной банкет. — Где он? — Ждёт за дверью… Чонгук тихо засмеялся. Это было удивительно, ведь его брат не ценит личное пространство. Альфа не мог поверить в то, что человек, которому нужно всё и вся, умеет спокойно, ну или не спокойно, но всё же ждать. Чон лениво переводит взгляд на Сонбина. Волнение и страх этого человека понятен. Чонгук бы и сам нервничал, если бы не привык к чужим выходкам. Но даже так, от присутствия названного брата было лёгкое волнение. — Что ж, раз ждёт, зови его. А потом принесёшь мне ежедневные отчёты. Зам директора кивает и нервной походкой выходит из кабинета. Чон в предвкушении ждёт появление ненавистной персоны. Глаза снова опускаются на приглашение. Завтра в 19:00 состоится банкет в честь дня рождения Пак Ёнбома. Чон поджимает губы. Придётся однозначно идти, чтобы поддержать друга. День рождение отца Чимина было одним из грандиозных событий. Все стараются попасть на праздник, чтобы в итоге познакомиться с этим знаменитым адвокатом. У Ёнбома имелась своя юридическая компания, которая может прикрыть от самого жестокого преступления. Дверь открылась, и в помещение вошёл мужчина, что был чуть больше самого Чонгука. — Ну и чего ты припёрся? Чонгук смотрит с неким отвращением на родственника. Воспоминание чужих поступков ничего, кроме отрицательных чувств и эмоций не вызывает. — Как-то ты не радостно меня встречаешь, братец. От последнего слова лицо Чона скривилось. — А что, я должен скакать, как собака, которая дождалась своего непутёвого хозяина? Суён недовольно сверкнул глазами. Ему не нравится тот факт, что его отец передал эту компанию не своему родному сыну, а племяннику. Такое очень сильно бьёт по самолюбию. — Рот закрой. Ты сейчас сидишь на моём месте… — Тем не менее я сижу тут, а ты стоишь. Чонгук хочет как можно больше испортить настроение этому человеку. Суён сделал слишком много плохого, чтобы с ним хоть как-то нормально разговаривать. — Отец должен был мне её переписать! Чон закатывает глаза, поднимаясь на ноги. Воздух между двумя альфами начал сгущаться. Напряжение было на лицо. Первый ненавидит другого, другой ненавидит первого. Борьба и соперничество были с рождения. Чонгук просто хотел жить. А Суён, когда видел, как относятся к младшему, просто бесился, ему нужно было внимание, и без разницы какое. — И всё же эта компания моя. Дядя понимал, что его сын вырос избалованным и неблагодарным. И то, что ты не сможешь никак поднять его дело с колен. Суён подлетел к столу, хватая Чона за грудки. Громкий рык отразился от всех поверхностей кабинета. Это могло напугать кого угодно, но точно не Чонгука. — Ты не забывай кто ты и откуда, кукушонок. Ты никому не нужен, от тебя отказались даже твои биологические родители. И если бы не мой отец, про тебя бы не узнали Анги и Угиль. Чон напрягся. Прозвище «Кукушонок» преследует его с самого детства. Стало неприятно снова ощутить себя бессильным. Чонгук, недолго думая, просто отталкивает от себя двоюродного брата. Суён усмехнулся, выпрямляясь. — Да, я кукушонок. И я жалею только об одном, что когда я попал в гнездо, я не скинул тебя оттуда. Суён зарычал и, замахнувшись, хотел нанести удар в голову. Но Чонгук давно выучил все эти приёмы, поэтому, недолго думая, он перехватывает чужую руку, заламывая. — Ещё раз такое повторится, я тебе сломаю руку. Чонгук начал подавлять своими феромонами брата. Больше он не даст сделать себе больно. Чон отталкивает от себя Суёна, усмехнувшись. Взгляд Чонгука был высокомерный, он смотрит на старшего, как на мусор. — Тварь… Суён, поправив одежду, быстро пошел на выход, хлопая дверьми так, что, кажется, стены задрожали.

***

Ветер неприятно ударил в лицо, заставляя подавиться воздухом. Чонгук кусает губу. Прежде чем идти на чёртов праздник, альфа решил придти туда, куда ему больше всего не хотелось бы возвращаться. Чон прикрыл глаза, опираясь на перила моста. Шум воды, машин. Это был как будто мёртвый шум. В нём не было ничего, что могло бы вызвать мысль: «Вот тут царит жизнь». В нос снова ударяет запах воды. Не просто воды, а именно речной противной. Грустная улыбка появилась на губах Чонгука, который сжал металл сильнее. Смотреть на проклятую реку было страшно. Всего одно мгновение, и жизнь разделяется на до и после. Ноги начали неметь от дикого ужаса и воспоминаний, которые начинают душить. Чонгук тяжело задышал и быстро побежал к машине, что стоит у обочины. Ноги заплетались, вселенная как будто требовала того, чтобы Чон остался тут навсегда. Альфа запрыгнул в авто, тут же закидывал таблетку в рот. — Поехали. Водитель промолчал. Руки начала бить крупная дрожь. Альфа начал делать глубокие вдохи и выдохи, как и говорил психолог. Чон не знает, это с ним что-то не так, или же просто эти дыхательные упражнения не действует. В фильмах показывают, как главный герой или же просто персонаж, когда нервничает, делает просто пару вдохов и выдохов, и он успокаивается. И это раздражает. Ведь такое в жизни не работает. Вроде как не работает. Чонгук прикрывает глаза, которые начали пощипывать от горячих и солёных слёз. Альфа старается не думать о том, где он только что проезжал и вообще, где он находится. Порой жизнь настолько хрупка, что ты не понимаешь, не до конца осознаёшь, что человека, которого ты любил, больше нет. От осознание того, что не будет тёплых слов и точно таких же объятий, становиться больно вдвойне. Физическая боль на период потери родных тебе людей кажется просто смешной. Она больше не внушает страха, ведь её можно заглушить. А вот моральная боль будет с тобой всю жизнь. Но все же она может стать немного слабее. Может, через год, а может, через два. Но это не потому, что время лечит. Это потому, что человек привыкает к ней и чувствует боль не так остро как вначале. Чонгук усмехнулся. Снова в голове начали воспроизводиться слова соболезнования. И кто вообще придумал эти чёртовы фразы, которые совсем не успокаивают. Лучше всех этих сожалений было простое молчание. И не минута, а желательно час, а лучше вообще сутки. Чон выходит из машины, когда водитель открыл ему дверь. Большая адвокатская компания под названием: «Пирамида». Как Ёнбом говорит: «Пирамида — это строение, в которой задействованы все элементы, и если хоть один элемент убрать, то всё рухнет на маленькие кирпичики». Чонгук осматривается по сторонам, замечая Чимина, что был одет как обычно. Не так, как нужно одеваться альфам. Но как бы то ни было, Чону на это всё равно. Внешний вид друга его не смущал и никак не задевал. Недолго думая, альфа подошёл к мирно курящему Чимину. — Я думал, ты бросил. Пак вздрагивает от неожиданности, он явно не думал, что с ним заговорят. Чимин посмотрел на подошедшего красными и уставшими глазами. — Я тоже думал. Но, как видишь. Чимин делает ещё одну затяжку, выдыхая едкий и противный дым с запахом тлеющего табака. — Что-то случилось за эти пару дней? Чонгук засовывает руки в карманы, вопросительно смотря на друга, состояние которого взволновало не на шутку. Машины продолжали приезжать, оставляя своих хозяев, после чего металлические коробки на колёсах уезжали на парковку. — Да… нет, я не знаю. Слишком много всего. — Например? — Например, меня хотят женить на дочке какого-то там японского бизнесмена. Чонгук выпучил глаза. Он знает, как Чимин относится к таким бракам. Знал и боялся, что такая ситуация будет и у него. — Какого хера?! — Вот и я про тоже. Сегодня как раз они приедут, чтобы познакомиться. Чон сжимает кулаки. Как же его бесит то, что ему только что сказали. Распоряжаться кем-то, как простой вещью было неправильно. От таких людей, что решают за всех, было противно, и Пак Ёнбом вызвал к себе ещё больше отвращения. Чимин был подавлен. Хотя как иначе, когда тебя хотят заставить жить и строить семью с человеком, которого ты не любишь. — Вот ублюдок. — Чонгук начал массировать переносицу. — Так, и что ты собираешься делать? Пак делает последнюю затяжку, выкидывая остаток сигареты в мусорный бак. Чимин прикрывает глаза, выдыхая клубок дыма. Нужно было хорошенько так подумать, что может заставить родителей отречься от него. Пак расплылся в ухмылке. Было много вариантов, как это сделать: Притвориться умственно отсталым. Сотворить какую-нибудь неподобающую для места ситуацию. Опозорить родителей. Или… — Чонгук, ты знал, что ты мой самый любимый друг? Чон нахмурился, замечая, как в глазах Чимина проскользнуло что-то детское. Такое, как бывает у ребёнка, который что-то да задумал, и это «что-то» явно какая-то шалость. — Что? Что ты удумал? Не смотри на меня, жучара. Чон хочет сделать шаг назад, но Чимин тут же подошел вплотную, обнимая друга за руку. — Ну куда ты, зая. У нас с тобой сегодня годовщина, как полгода вместе. Чонгук аж подавился воздухом. Но потом осознание того, что хочет сделать Чимин, пришло в голову. И ничего, кроме как согласиться, Чон не может. Не бросит же он друга в такой нужный момент. — Конечно, у меня для тебя есть подарочек. Пак засмеялся и потащил альфу ко входу. Сейчас Чимин настроен сделать отцу самый запоминающийся день рождения. Классическая музыка тут же ударила по ушам. Чимин сморщился. То место, где он был пару дней назад, нравится больше, и Пак намерен посетить такие вечеринки ещё много раз. Чимин взял за руку друга и пошёл вперёд, демонстративно привлекая внимание. Ему плевать, что сейчас о нём думают, Пак сделает всё, чтобы запланированная свадьба не состоялась. Жить с человеком, которого не любишь, противно. И противно не от своего сожителя, а от самого себя. Чимин хоть и альфа, но он верит в глупую крепкую любовь. И единственный человек, с которым Пак сейчас может представить свою совместную жизнь, так это Юнги. Чимин не может выбросить свои мысли об официанте, который полон загадок. Чонгук покорно идёт за другом, не смотря по сторонам. Сейчас он должен играть роль парня Чимина. И эту роль альфа готов выполнить на все сто процентов, ибо нет желания смотреть на полуживого друга. — Ты только не переиграй, — бормочет Чон. Зная друга, если тот что-то захочет сделать, то он сделает это либо хорошо, либо очень хорошо. А это «очень хорошо» не всегда подходит ситуации. Чимин улыбнулся и, заметив родителей, он встаёт на носочки и целует в щёку Чонгука. Чон ничего не сделал, не отшатнулся или что-то в этом роде. Он, наоборот, переместил руку на талию Пака, чтобы все выглядело убедительно. Двое альф, что стоят ближе, чем нужно, вызывали у Ёнбома странную негативную реакцию. И эта реакция не могла не обрадовать. Поэтому Чон остановился и, повернув Чимина к себе лицом, начал поправлять его ярко-красные пряди с нежной улыбкой. После чего Чонгук вдоволь растянув время непутёвого, по его мнению, родителя, поцеловал в нос Пака, и повёл его дальше. Внимание окружающих ждать себя не заставило. Все начали шептаться. Двое альф, что строят отношения, вызывают почему-то сильное удивление и непонимание в обществе. Чимин, как и Чонгук, не видят в этом что-то плохое. Да и почему кто-то должен лезть в чужие отношения? Пак медлит, он не хочет теперь так быстро уходить отсюда. У него есть план, и он просто превосходный. Но как бы Чимин не оттягивал момент разговора, Ёнбом решил сам подойти под руку с матерью, которая смотрела свысока, как обычно. Женщина была хоть и старше пятидесяти, но выглядела она ещё бодро. Ровная осанка, длинные, собранные в строгую причёску чёрные волосы. Некоторые пряди хоть и были тусклыми, но это не портит образ, так же, как и морщины на лице. — Что это значит?! Шипит Ёнбом. Чонгук сдерживает смешок. Ведь покрасневшее от злости и ненависти лицо чужого родителя выглядит забавно. Глава семьи Пак был явно напряжённым. Сжатая чуть ли не до хруста зубов челюсть, вздутая венка на лбу и нервно бегающие глаза, выдавали состояние Ёнбома, хоть он и пытался это скрыть. Чон посмотрел на друга, которому явно нравится состояние родителя. — А что происходит? В недоумении выдаёт Чимин. Актёр из этого человека, в который раз отмечает Чонгук, просто превосходный. — Что происходит?! Ты меня спрашиваешь?! Ёнбом, видимо, хотел улыбнуться, но у него получилось только оскалиться и то кривой. Чимин начал демонстративно оглядываться по сторонам, как бы ища того, кому бы мог он задать этот вопрос. Взгляд падает на мать. Суён только вздёрнула подбородок, показывая своё отвращение к собственному ребёнку. — Мамуль, а что происходит? Женщина закатила глаза, цокая. Так она показала то, что говорить не намерена. Чимин только усмехнулся, если бы ему было лет десять, а не двадцать пять, то он бы сейчас начал плакать и умолять мать поговорить с ним. Но сейчас ему от этого ни холодно, ни жарко. — Господин Пак, не нервничайте, просто мы… — Заткнись, падаль! — Оу, Господин Пак, вы как никто другой должны знать, что оскорбление личности влечёт за собой ответственность. Ёнбом ещё больше краснеет от злости, смотря уже не на сына, а на его спутника. — Не думал, что мой сын сделает мне такой подарочек. Чимин на это только посмеялся и, прочистив горло, продолжил: — Отец, я тоже не ожидал того, что ты захочешь женить меня на дочке жирного и противного старика. Поэтому я решил тебе сказать о том, что у меня уже есть любимый человек, и хочешь ты этого или нет, я останусь с ним. Ёнбом сжимает кулаки, ещё чуть-чуть и у него из ушей пойдёт пар. — Этот жирный старикашка, носит контракт в три миллиарда долларов, а ты… — Как вы меня назвали?! Чонгук не стал сдерживаться и просто засмеялся. Ёнбом тут же повернулся в сторону звука. За его спиной стоял Хвансо, под руку со своей дочерью. — Господин Хва, вы не так всё поняли. Глава семьи Пак старался не выдать свое волнение. — Что я не так мог понять во фразе «жирный старик»?! Это возмутительно! Чимин тут же принял серьёзный вид. Сейчас нужно было как можно скорее решить, что делать. Либо уйти, либо же остаться. — Хва, вы всё не так поняли, я… — Вы омерзителен! Я не намерен отдавать свою дочь за сына человека, который говорит такие ужасные вещи! Чонгук смотрел с наслаждением на эту картину. Ему нравилось то, что происходит. И Чон бы ещё так поглазел, но Чимин его потянул от места конфликта на выход. Пак был рад, что ему сегодня не пришлось знакомиться со своей новой невестой. Но, как бы то ни было, он знает, что это ещё не конец, и его отец что-нибудь да придумает. Чимин не хотел начинать всё это, но защититься как-то нужно было. И как он считал, лучшая защита — это нападение. Чонгук отпустил руку друга только на улице, когда рядом никого не было, кроме охраны. А какая разница этим вышибалам на происходящее, если это не несёт опасности? Чон втягивает громко воздух. Лёгкие как будто расцвели от свежего кислорода. — Пошли пройдёмся. Чимин поправляет свои рукава. Ехать куда-то он совсем не хочет. Не хочет он и просто сидеть в машине и смотреть на жизнь, что движется вместе с жителями этого города. — Пешком? — Да, хочу просто пройтись, чтобы проветрить голову. Чонгук на чужой ответ пожал плечами. Он и сам не хочет покидать улицу. Ведь погода была успокаивающая. Пак не знал, куда идти, поэтому просто пошёл прямо, не говоря больше ни слова. Чимин знал, что Чонгук пойдёт за ним. — Всё в порядке? Чон сравнялся с другом. Его резкая смена настроения немного напрягает. — Да, просто думаю… — О чём? Чимин пожал плечами. Он и сам не особо-то понимает, о чём он точно думал. О произошедшем? Какие последствия будут после сегодняшнего дня? Или же о Юнги? Пака очень волнует этот официант. Ему интересно, думает ли о нём Мин, хочет ли снова встретиться и провести время. Такие детали для Чимина крайне важны. — Наверное, больше всего я думаю о Юнги… Бормочет Пак. Он не может произнести другого ответа, ведь хочется с ним быть рядом и смотреть на его красивые черты лица. На красивое телосложение, которое видно даже сквозь одежду. — Хочешь к нему пойти? Пак отрицательно махает головой. — Сегодня не его смена. Нет смысла туда идти. — Тогда позвони ему, пригласи. — Нет, сегодня он не сможет. Он мне говорил об этом вчера. Чон задумался, начиная потирать подбородок. Если тот альфа делиться с Чимином информацией, занят он или нет, значит, у них пошло общение и это не могло не радовать. Пак в плане отношений, и так далее, был слишком чувствителен. Одно замечание или отказ, и он начинает закрываться в себе. — Кстати, вы же с ним должны были пару дней назад встретиться. Как прошло? Чонгуку и правда интересно, что же могло произойти на этой встрече. — Мы… точнее, он, прокатил меня на мотоцикле… Чимин начал рассказывать все, что произошло в тот вечер, который явно надолго отпечатался в памяти. Пак улыбался, он как ребёнок говорил о том, что пришлось пережить. Чимина прям переполняли эмоции. Он махает руками, восхищённо выкрикивая, рассказывая то, как он танцевал и это всем понравилось. — В общем, ты по уши влюблён теперь? Чимин замолчал и тут же поник. Нужна ли его любовь кому-нибудь? — Да… но я не претендую на отношения. Он альфа. Доминантный альфа. Зачем ему такой, как я? — Что значит «такой как ты»? Чонгук нахмурился. Ему крайне не понравилось то, что сказал друг. Сейчас он не понимает, почему Чимин так к себе относится. Но догадаться было совсем несложно. — Ну, то и значить. Мы можем быть друзьями, но отношения… думаю, об этом даже мечтать глупо. Чон несильно толкнул в плечо Пака. Этот разговор его начал бесить не на шутку. — Ты сначала попробуй, а потом уже делай вывод. Чимин протёр лицо руками. М-да, сейчас снова настроение начало прыгать. Такие перепады высасывают силы. — Не важно. Лучше расскажи, как у тебя там с новым парфюмером? Чонгук рассмеялся. Он совсем забыл об этой ситуации. Но как только прозвучал вопрос, в голове тут же всплыли воспоминания. «Мне нужен ребёнок. С вашими генами». Чон засовывает руки в карманы, цокнув языком. Ему бы и самому узнать, как он там с этим новым парфюмером. — Ну, всё нестандартно. — В каком смысле? Денег много хочет? Чонгук снова громко засмеялся, от чего некоторые прохожие оглядывались, дабы посмотреть, над чем смеются. — Нет, ему деньги не нужны, — Чимин остановился, удивлённо смотря на друга. — Вот и я также ахуел, когда он мне так сказал. — А что тогда ему нужно? Чон зачесал волосы, тихо хмыкнув. Стоит ли вообще говорить о таком? И обдумывать способ оплаты малыша. — Он хочет себе личный кабинет, — Пак хотел что-то сказать, но Чонгук продолжил. — И хочет от меня ребёнка. — Кого?! Чимин слишком громко выкрикнул, от чего большое количество глаз уставилось на него. Но на эту деталь было плевать. — Ребёнка. — Это шутка? Чон закатил глаза. Он тоже изначально думал, что шутка, но омега говорил крайне серьёзно. — Нет, не шутка. Он хочет создать контракт, типа, что он не будет с меня тянуть деньги после родов. Чимин прочищает горло. Для него такая новость — как снег на голову посреди лета. — Так, а ты что ответил? — Сказал, подумаю. Но если он хочет от меня ребёнка, то он получит его только после хорошей коллекции парфюма. — Ну, это само собой. А то ребёнок будет, а с его стороны работы нет. Чимин резко замолчал, смотря на друга, у которого вид был, как будто он решал математическую задачу. Чонгук хотел согласиться, чтобы поднять компанию. Но ребёнок — это же не просто зверёк, которого можно подарить. — Угу… — Ты что, хочешь согласиться? Чон поднимает голову, смотря на друга. Он не был уверен, но с мёртвой точки сдвинуться нужно. А что самое главное. В мире бизнеса нет места долгим размышлениям. — Не знаю. Но, наверное, да. Думать долго нельзя, поэтому нужно попробовать. Да и если Тэхён не сделает что-то стоящее, то и ребёнка ему не видать. — Получается, судьба будущего ребёнка сейчас решена пятьдесят на пятьдесят? — Получается так. Чонгук кивнул, сейчас он сделал решение, пусть и глупое, но всё же лучше, чем ничего.