Запах Эвиона

Чонгук недовольно смотрит на Ёнбома. Из-за выходки пару дней назад его завалили проверками. Пак Ёнбом пытается что-то найти, но всё предельно чисто, ведь Чон только недавно начал работать. Голова шла кругом. От этого появилось ещё больше проблем. Чонгук, массируя виски, тяжело выдыхает. Сейчас ему отдыхать некогда, ибо совсем скоро должен подойти Тэхён со своим адвокатом для того, чтобы договор был предельно чист. Хотя всё равно. Идея расплачиваться своими биологическими материалами кажется крайне странной. — Надеюсь, вы всё проверили, господин Пак Ёнбом, и не придёте ко мне через полдня на вторую проверку? Мужчина сжимает челюсти до скрипа зубов. Он был зол на Чонгука. Во-первых, за сына, во-вторых, за то, что он полностью чист, и осудить или даже засудить не было бы за что. Но Ёнбом знает и понимает, что это до поры до времени, скоро всё изменится, нужно только подождать месяц или два. Но если и за это время ничего не изменится, то Пак Ёнбом подтолкнет это дело в нужное русло. — Нет, что вы. Мы, точнее я, лично извиняюсь за предоставленные мной неудобства. Просто мой подзащитный недавно работал тут, и мы должны были проверить это место от и до. Чонгук сдерживается, чтобы не закатить глаза от услышанного. Он не верит в то, что у простого парфюмера или кем тот человек работал тут, Чон не знает, есть деньги на такого адвоката, как Ёнбом. Скорее старший Пак просто из принципа взялся за дело простого смертного. Хотя это и неудивительно, ведь Чимин предупреждал. Но чтобы сейчас не происходило, Чонгук не жалеет о том, что всё же согласился на ту авантюру. — Что вы, конечно, я всё понимаю, не волнуйтесь, господин Пак. Раз парад лицемерия начался, Чон в нём поучаствует. В мире бизнеса всегда так. Люди знают, кто и что о них думают, но каждый продолжает улыбаться и, конечно, делать вид, что всё хорошо и ничего не происходит. — Спасибо за понимание, директор Чон. Удачного вам сегодня дня. Чонгук мило и наигранно улыбнулся. Под фразой: «Удачного вам сегодня дня», скрывается смысл: «Надеюсь, сегодня ты облажаешься». Это никак не задевает, максимум вызывает отвращение. И дабы не продолжать разговор и все эти наигранные лести, Чон молчит. Можно было облегчённо выдохнуть, когда незваный и нежеланный гость покинул кабинет. Посмотрев на время, Чонгук недовольно проворчал и лёг на диванчик, спина болела. Альфа снова вчера ночью до последнего работал, пока организм сам не отключился. И то ли сон, то ли обморок прошёл в сидячем, даже на вид неудобном положении. Прикрыв глаза, Чон устало промычал. Спать с каждым разом всё сложнее и сложнее. Чонгук не может, как нормальный человек, лечь и просто дожидаться сна. Таким образом, он уснуть совсем не может, и всё из-за навязчивых мыслей, которые всё время подталкивали на суицид. Но сейчас, что было странно, такие мысли не лезли в голову. Сейчас есть только мысли о том, правильно ли он делает, соглашаясь родиться ребёнку у непонятного омеге. В этот момент Чон начинает уверять себя, что всё будет хорошо и если нужно будет, он поможет человеку, который как-никак, но будет носить его гены. Ребёнок ещё даже не зачат, а альфа уже волнуется о таких вещах. А ещё он боится, что малыш, когда подрастёт, будет ненавидеть его. Хоть Чонгук и понимает, что сейчас о таком думать ещё рано, но перестать не может. Это всё же лучше, чем мысли о самоубийстве. Думая о чём-то менее опасном для собственной жизни, Чонгук засыпает. Хотя с минуты на минуту должен был прийти Тэхён со своим вариантом договора. А потом и нотариус. Своего адвоката альфа пригласил на полчаса позже, ведь хотел обсудить причины такого условия. Ведь было интересно, что может ждать потом будущего ребёнка. Чон не дурак, и он крайне не хочет, чтобы его ребёнок, что на пятьдесят процентов состоит из его биологических данных, страдал или ещё что. Нет желания быть безответственным и пойти по стопам своих биологических родителей. Альфа, живя в детдоме, всегда повторял одно и тоже: «Мои дети не будут страдать». И то обещание, что он дал самому себе тогда, в далёком прошлом, нужно выполнить. В дверь легонько постучали, но ответа не было. Тэхён поджимает губы, он пришёл вовремя, а ему не открывают, это, конечно, напрягает. Омега и так весь на нервах. Он ходил, собирал нужные документы, он консультировался с адвокатами и так далее, а тут, когда он чуть ли не седой приходит к чужому кабинету, ему не открывают. Ким нервно начинает поправлять свой длинный вязаный кардиган, что был до пяток. Широкая оверсайз одежда успокаивает. Так Тэхён знает, что на него никто не смотрит. Внимание кого-либо, в какой-то степени пугало, и на то были свои причины. Неуверенность в себе, в своей внешности и способностях растёт с далёкого прошлого. Школа стала отправным пунктом для полного отторжения себя. Оглядевшись по сторонам, омега на свой страх и риск чуть нажимает на ручку двери. Та поддалась. Если бы хозяин этого кабинета отсутствовал на рабочем месте, то дверь точно была бы заперта. Просунув голову в образовавшуюся щель, Тэхён замечает спящего Чонгука на диване. Альфа приобнимает почему-то себя за плечи, подрагивая. Ким тяжело вздыхает и, посмотрев на место, где должен быть секретарь или ещё кто, быстро заходит в кабинет. Омега ничего плохого не хочет сделать, только укрыть Чонгука, после чего дожидаться, пока тот проснётся. Тэхён снимает с себя кардиган, накрывая им тело альфы. Ким хоть и понимает, что время встречи было назначено Чонгуком, который безответственно уснул. Но также он понимает, что человек мог устать или у него были какие-то проблемы, которые не дают ему отдохнуть. Чон чуть морщится. От чужой одежды идёт непонятный, но приятный запах. Чонгук поворачивается на бок, поджимая ноги. И снова кошмары, и снова одно и тоже. Альфа начинает учащённо дышать, бормоча себе под нос всё те же слова. Один сценарий на долгое и длительное время. — Директор Чон… Омега отложил документы на стол и тут же подошёл к дивану, склоняясь. Аккуратно, чтобы не напугать спящего человека, коснулся его волос. Тэхён не знает, да и знать особо не хочется, чем такое поведение спровоцировано. В такие моменты, когда становится любопытно, Ким повторяет себе одну и ту же фразу: Меньше знаешь — крепче спишь И именно сейчас правдивость этих слов подтверждает чужой неспокойный сон. Чонгук от прикосновения замирает и расслабляется. Тёплые руки, а точнее человеческое тепло, даёт надежду на то, что всё, что приходит в голове — это только сон. Стало слишком спокойно. Непонятные, необъяснимые феромоны омеги и его еле уловимое, но всё же тепло дают надежду на что-то хорошее. Но хорошему длиться долго не суждено, дверь резко открывается. — Директор Чон, здравствуйте. От громкого и неожиданного говора Чонгук подскакивает. От чего ударяется об лоб склонившегося над ним омеги. Тэхён тут же попятился назад, хватаясь за место удара, которое начало тут же краснеть. — Твою мать! Чонгук тут же снова упал на спину, промычав, только уже не от блаженства, а от боли, которая начала распространяться по всей голове. Чон кусает губу, тихо прорычав. — Ой, вы спали, простите, я не хотел… Мужчина застыл в дверном проёме, хлопая глазами, испуганно смотря на развернувшуюся картину. Тэхён садится на корточки, продолжая держать руку на лбу, тихо и недовольно что-то бормоча. Омега явно потерялся немного в пространстве от столкновения головами. Чонгук с тяжёлым вздохом принимает сидячее положение. Он не понял особо, что произошло. Он помнит только то, как прикрыл на пару минут глаза, а потом резко открывает их от громкого и неожиданного возгласа, и ровно через мгновение удар в голову. Этот самый удар просто вывел из сна моментально. Альфа потёр лицо руками. Голова начинает болеть, как от недосыпа. — Что… — Чон смотрит на время большими глазами. — А что… — Вы уснули, а я не хотел вас будить и дал немного времени отдохнуть. Бормочет омега с трудом, но всё же поднимаясь на ноги. Пространство вокруг начало плыть, как после нескольких поворотов вокруг своей оси. Это терпимо, но всё же неприятно. В помещении наступает тишина, Чонгук смотрит на Тэхёна с непониманием. Тэхён смотрит в неопределённое место, а нотариус на то, что происходит в общей картине. — Так, понятно… кхм, прошу прощения, что своей усталостью принёс дискомфорт. Чонгук быстро взял себя в руки и, собравшись с мыслями, встаёт, чтобы пересесть на своё рабочее место. Нужно сохранять лицо, несмотря ни на что. И это Чон продемонстрировал. Тэхён садится на свободное кресло, смотря на свои документы, которые принёс. Ким немного дрожащей рукой протягивает папку, мельком глянув на серьёзное лицо альфы. Нотариус чуть помялся в проходе, но потом подошёл к столу, начиная наблюдать. — Адвокаты где? Не приходили ещё? — Нет, я не видел никого. Бормочет Тэхён, опуская голову, ожидая, когда же альфа прочтёт контракт по его условиям. Ким боялся отказа. Ведь его последний шанс стать более менее нормальным в свои двадцать девять лет — это родить ребёнка. Ребёнка, который станет спасением для омеги, чья сущность медленно умирает. Ким не хочет превращаться в серую массу, которая окончательно потеряет какую-либо ценность. Чонгук с ухмылкой на губах раз за разом перечитывает текст. Его крайне зацепил пятый пункт. После рождения ребёнка, я, Чон Чонгук, не имею на него никаких прав. Это, с одной стороны, показало то, что алименты с него тянуть огромными суммами не будут. Но с другой стороны, это показывало то, что он не сможет даже элементарно поинтересоваться жизнью своего ребёнка. Это не могло не напрягать. Чон откладывает документы, скрещивая руки на груди, вопросительно смотря на омегу. Тэхёну от этого взгляда стало не по себе, но он продолжает молчать, пока ему не зададут вопрос, хотя хотелось прервать тишину. — То есть, вы хотите, чтобы я даже не смог интересоваться своим ребёнком? — Да, так и вам, и мне будет спокойнее. Вы будете уверенным, что я у вас более ничего не попрошу, а я буду уверенным, что вы не заберёте у меня ребёнка. Альфа откидывается на спинку кресла, переводя взгляд на нотариуса, который внимательно за всем следит. — Извините, не могли бы выйти, мне нужно поговорить с глазу на глаз с Тэхёном. Мужчина тут же поправляет галстук и кивает. У него не входило в планы выходить на конфликт с человеком, у которого есть связи. Да и какой смысл. У него задача просто подтвердить договор и всё. Как только третий лишний покинул кабинет, Чонгук посмотрел на омегу уже более серьёзно. — Что? Что-то не так? Тэхён нервно начал смотреть по сторонам. Без своего кардигана он чувствует себя менее уверенным. Такое ощущение, будто он остался без брони. — Мне просто интересно, зачем вам ребёнок от меня. Почему же вы не попросите своего партнёра зачать вам малыша естественным способом. Тэхён тяжело выдыхает, опустив голову, смотря себе на колени. — У меня нет альфы. В больницу я не обращаюсь, потому что биологических данных доминантных альф там очень мало. А также я хочу присутствовать на обследованиях и знать при этом отца ребёнка в лицо. Чон кивнул. Ему понравилась эта честность, это говорит о том, что Ким навряд ли что-либо учудит. — Но зачем такая спешка? Отвечайте, только честно. Не люблю, когда врут. Омега нахмурился, но потом его выражение лица стало более спокойнее. Он обдумывал свой ответ так, чтобы преподнести его грамотно и правильно. Не хотелось, чтобы его начали жалеть и чтобы его слова не показались как жалоба. — Я, точнее мой внутренний омега умирает. И врачи сказали, что мне лучше всего родить ребёнка, и желательно от альфы с доминантными генами. Чон тихо засмеялся, теперь ему понятно, к чему весь этот цирк. Альфа кивает, он готов подписать контракт. — Я готов подписать контракт, только если вы разрешите лично видеться с ребёнком и наблюдать издалека. Потому что ребёнок — это вам не собачка. И поэтому я хочу быть уверенным в том, что с ним всё будет хорошо. Омега поджимает губы, он испугался этого предложения. Он не хочет, чтобы его будущего малыша забрали. — Я не знаю… вы же можете его забрать. — Нет, я не могу его забрать. По документам я не имею никакого права на него, я просто хочу иногда видеться с этим ребёнком. Позволишь? Тэхён закрывает лицо руками, неуверенно, но всё же кивает. Если по документам и по договору этот альфа не имеет прав на ребёнка, то и забрать он его не сможет, по крайне мере, так думает Ким. — Что ж, раз так, то давайте подпишем договор, и вы начнёте работу. Вас проведут в кабинет, где вы спокойно сможете заняться разработкой коллекции. — А как же адвокаты? Мы их не дождёмся? — Нет. У нас есть нотариус, этого хватит. А этих безответственных и непунктуальных людей нет смысла ждать. Я перечитал всё от и до, и не вижу ничего подозрительного. Чонгук встал и пошёл за нотариусом, чтобы тот поставил потом свою печать и дело завершилось. Всего лишь подписать и пойти отдыхать. Чон уже мечтает просто выйти на улицу, позвонить другу и пойти с ним в ту самую кофейню. Лишь бы только отвлечься от нагнетающих мыслей. Сейчас почему-то всё кажется обманом, всё кажется нереальным, иллюзией. Альфа улыбнулся и пошёл в сторону нотариуса, который стоит у кофейного аппарата. — Вы можете возвращаться. Мы сейчас подпишем договор и вы можете идти. Мужчина отпивает кофе, кивая. — Конечно, директор Чон. Надеюсь, ваша сделка закончится хорошо. — Я тоже на это надеюсь. Чонгук быстро тыкает по кнопкам аппарата, который тут же тихо загудел, наливая кофе в стаканчик. Это, конечно, был невкусный напиток, но всё же на данный момент пойдёт. Альфа пошёл обратно в кабинет, где сидит омега одетый уже в кардиган. Чонгук сел на своё место и быстро подписал документ, отдавая Тэхёну бумагу, чтобы он сделал то же самое. Последние минуты подписей и так далее проходят для альфы как в тумане. Буквально только тридцать секунд назад он сидел в кабинете с посторонними людьми, а теперь он снова один. Тишина начала давить на мозг, заставляя морщиться. Чон промычал, доставая из внутреннего кармана телефон, и быстро написал другу о встрече. Работать нужно было, но эту работу можно оставить на ночь, чтобы оттянуть свой сон как можно дальше. Чимин был и сам не против встретиться, ибо постоянные звонки и точно такие же, как и у Чонгука проверки, раздражают не на шутку. Пак понимал, что хороших последствий можно не ждать от того, что он сделал. Но сожалений нет, от слова совсем. Уж лучше так, чем бы ему ел мозг ещё какой-то японец. Чимин выходит из машины, смотря на любимое кафе, которое прям в самом сердечке засело. Общение с Юнги пошло на ура, и с каждым днём он всё ближе и ближе к человеку, с которым хочется быть по-настоящему рядом. От этого общения Пак получает только положительные эмоции и чувства, которых было слишком много. Погода была пасмурная. На когда-то голубом небе появились густые, чуть ли не чёрные тучи. Прохладный ветерок начал гонять листья, что не удержались на деревьях. За этой суетой было приятно наблюдать. Да и вообще, приход осени — самое приятное время. Чимин поднимает голову к небу, прикрывая глаза. Перед дождём всегда был странный запах сырости. Альфа любит стоять в такие моменты на улице или же просто у окна, чтобы зафиксировать первые капли. Пак переводит взгляд на панорамные окна кофейни, замечая, как Юнги ходит мимо столиков, стараясь случайно не задеть не один. Эти движения были идеальны, да для Чимина именно этот человек воплощение идеала. Он не знает никого, кто мог бы выглядеть хорошо в любой ситуации. — Опять на него глазеешь издалека? Чон сравнялся с другом, смотря на его профиль и на его глупую влюблённую улыбку. — Я смотрю на него отсюда, потому что тебя ждал. — Мог бы зайти. Думаешь, я вход бы сам не нашёл? Чимин тихо посмеялся, облизывая пухлые губы. Он и правда не понял сам, почему же он смотрит отсюда на фигуру официанта. — Кто знает, кто знает. Пак пожал плечами и начал идти в сторону кофейни. Сердце начало быстро колотиться, как в первый раз. — Вот, ты же знаешь, как я не люблю вот этот вот твой ответ. — Да, знаю. — И всё равно продолжаешь говорить его. — Ага. Чимин с ухмылкой посмотрел на Чонгука, после чего зашёл в кофейню. Приятный запах тут же ударяет в нос. Аромат кофе и свежеиспеченных булочек вызывают приятное желание съесть, как можно быстрее сладкого. А что самое главное, тут есть привкус ферамон Юнги, от которых просто голова кругом. Было только одно желание: вцепиться в этого официанта и носом уткнуться в его шею, жадно вдыхая запах холодной мяты. От воспоминания того, как эти самые феромоны приятно морозят дыхательные пути, по телу бегут мурашки. — Мда, на удивление, я сегодня не хочу ничего мясного, а наоборот, сладенького. Чонгук садится за свободный столик и берёт в руки меню, начиная выбирать. В этом заведении кофе был неплох, даже, наоборот, прекрасным. Поэтому Чон для себя отмечает то, что здесь точно нужно закупаться этим напитком. — Вы уже выбрали? Юнги подходит к столику с лёгкой нежной улыбкой на губах, которая была направлена именно Чимину. А Чимин, в свою очередь, снова замер, как кролик перед удавом. — Мне как обычно. Бормочет Пак, облизывая губы. Он снова начал представлять то, как он касается этих губ, как он обнимает Юнги, ощущая при этом его тело. Чонгук хмыкнул и поднял взгляд на официанта, чуть промычав. — Мне латте и что-нибудь к нему на твой вкус. Мин довольно улыбнулся, кивая. Юнги не сдержался и потрепал и так разлохмаченные красные волосы Чимина. От этого Пак смущённо улыбнулся и кивнул, как будто самому себе отвечая на собственный вопрос. — Сейчас ваш заказ будет перед вами. Юнги ушёл отдавать и собирать заказ. Чонгук скрещивает руки на груди, довольно хмыкнув. — Ты ему явно нравишься. Вон он как тебя обслуживает. Улыбается, касается тебя… — Тебе показалось. Чонгук громко начал смеяться, хотя в таких местах это не принято делать. Чон подпер щёку рукой, смотря на Чимина с некой усмешкой. — Тогда мне о-ой как кажется. Чимин наклонился чуть ближе через стол к другу. — Ты правда считаешь, что я ему нравлюсь? Пак это спросил шёпотом, совсем тихо, так, чтобы никто не услышал этого. Ему и правда было жизненно необходимо знать, как это выглядит со стороны. — Я не считаю. Я это прекрасно вижу. Глаза Чимина как будто загорелись счастьем, в них появляется огонёк надежды, ко всему происходящему. У Пака никогда не было настоящих длительных отношений. Он никогда ни на кого не смотрел так же, как смотрит на этого официанта. Он никогда не искал встречи настолько же сильно, как он ищет это с Юнги. Чимин откидывается на спинку стула, смотря куда-то в пустоту. Но Чонгук прекрасно видел, что тот улыбался одними уголками губ. Пак погрузился в свои размышления, и явно в этих размышлениях присутствовал официант. — Я сегодня подписал договор с тем омегой. Чимин встрепенулся и сразу же переключился на друга. Ему стало интересно, что же теперь произошло у Чона. — Та-ак и что? — Да ничего. Условия были адекватными, я перечитал всё несколько раз. Мы с ним договорились о том, что я по документам не имею прав на будущего ребёнка, а он мне позволяет хотя бы наблюдать за малышом. Пак задумался, потирая подбородок кончиками пальцев. Он обдумывает всё, что услышал, и делает логический расклад. — Если этот ребёнок ещё будет. Я же правильно понимаю, что ты выполняешь свою часть договора, только тогда, когда этот омега выполнит свою. Чон кивает. Он не дурачок какой-то, чтобы делать всё и сразу. Нет желания потом сидеть ни с чем, так ещё и с ребёнком за спиной, который оказался оплатой за халатную и плохую работу. Юнги вернулся через несколько минут, ставя на столик заказ. — Приятного аппетита. Чимин хотел было сказать официанту что-либо, но замолчал, когда ему в руки вложили бумажечку. Больше ничего не говоря, Юнги пошёл работать дальше. — И что там он тебе вручил? Романтик гоп-стопа. Пак насупился от шутки друга, посмотрев на него исподлобья. Ему крайне понравилась эта глупая шутка, от которой хотелось влепить Чонгуку затрещину. — Рот закрой, пока не врезал тебе. Чонгук засмеялся, поднимая руки в жесте «Сдаюсь». Шутить он, конечно, любит, но когда на шутки такая реакция, он понимает, что перегнул палку, поэтому дальше и не продолжает. Чимин смотрит на бумажку и на красивые, чуть ли не идеально ровные буквы. Сегодня я заканчиваю работу, надеюсь, ты заберёшь меня на своей машине, и мы сможем снова весело провести время. Ничего лишнего, всё по делу, и от этого у Чимина сердце заколотилось чаще. Он готов был идти хоть на край света, вот только бы, чтобы рядом был Юнги. — И что же твой принц на байке или что у него там… Не важно. Что он пишет? — А вот это не твоего ума дела. Что мне пишет романтик гоп-стопа. Последние слова Пак выделяет слишком отчетливо, чтобы друг понял, что он на него обижен. — Да ладно тебе. Я же это сказал, чтобы разрядить эту обстановку. Я не хотел тебя обижать. Чонгук отпивает кофе, начиная медленно есть булочку с корицей. Хоть альфа и не любит этот продукт, но здесь и сейчас вкус корицы совсем не вызывал отвращение. Было вкусно, даже очень. Странно, в последнее время Чон выходил из зоны комфорта очень часто. Ему это вроде нравилось, а вроде и нет. — Не важно. Встретиться предложил, когда у него смена закончится. Поэтому сейчас быстро перекушу и поеду делать все свои дела, чтобы освободить сегодняшний вечер. Чонгук кивает. После минуты молчания он начал снова рассказывать о том, что сегодня было. Что он сам того не заметил, как уснул. Что ему снился тот же кошмар, что и всегда, а также, что этот сон резко прервался и наступило странное, как будто ненастоящие спокойствие. Чимин знает о проблеме Чона, отчего был рад за него, когда узнал новость о том, что сон резко прервался и дальше было всё спокойно до резкого пробуждения. Пак заплатил за лёгкий и сладкий перекус, оставив, как обычно, хорошие чаевые. Чимин знал, что это, конечно, раздражает Юнги, но по другому он не может. Пак мог догадаться о том, что этому официанту нужны деньги. Хотя кому они сейчас не нужны. Чимин заходит в свой кабинет, тут же хватаясь за проверку отчётов. Расходы в этом месяцы были минимальны, а вырученные деньги, наоборот. Это не могло не радовать. В отличие от Чонгука, у Пака всё прекрасно с бизнесом, который медленно, но верно поднимается вверх. Большая сумма на счету поможет не только Чимину, но брошенным детям, что живут в детдомах или же в хосписе. Пак понимал этих детей, хотя у него и есть родители, но он, можно сказать, жил без них. Те, кто должны были любить, не любили. Они только давали денег на какие-либо нужды. А что эти деньги значат для ребёнка, который просто хочет любви и ласки? Правильно, ничего. Ничего, кроме понимания того, что его родители в нём незаинтересованны. Чимин хотел бы сделать так, чтобы как меньше детей страдали. И своими такими желаниями и поступками, Пак никогда не хвастался. О том, что Чимин помогает и спонсирует детдома и хосписы, не знает никто, даже Чонгук. Пак много раз приезжает к этим детям, которые чуть ли не зовут его отцом. Именно эти дети принимают его, несмотря ни на что. Именно эти дети дарят уверенность в самом себе и придают силы. Ведь смотреть, как совсем неокрепший организм борется с болезнью, с которой не всякий взрослый справится, было и страшно, и интересно. Больные онкологией дети были невероятно светлыми и в то же время сильными. Этот свет пробирает до самых костей, и показывает то, что всегда есть выход. Показывает то, что нужно бороться, чтобы выжить. И Чимин борется. Старается не сдаться и не упасть на колени. Закончив свою работу. Пак быстро собрался и накинул на себя вязаную кофту, чтобы не замёрзнуть, пока он будет идти до парковки. На улице разбушевался ветер, и теперь Чимин волнуется о Юнги. Пак искренне надеется на то, что и у официанта есть что-нибудь, чтобы накинуть на себя. Чимин включает дворники, ибо капли дождя начали падать на стекло, мешая нормальному обзору. Попасть в аварию никакого желания нет. Ведь его ждёт Юнги, с которым он намерен встретиться. Остановившись на светофоре, Пак поправляет зеркало заднего вида. Включив радио, Чимин разбавляет стук дождя и звук дорог весёлой музыкой, от которой так и тянет танцевать. Пак улыбнулся, смотря на ту самую кофейню, к которой осталось только свернуть. Под козырьком, сжимаясь от холода, стоит Юнги. Официант смотрит по сторонам, переминаясь с ноги на ногу. — Дурачок… кто же так легко одевается в такую-то погоду? Чимин недовольно бурчит себе под нос, выворачивая руль в нужную сторону. Громкий сигнал заставляет вздрогнуть, от чего Пак замер, поворачивая голову в сторону звука. Машина, петляющая по скользкому асфальту, направлялась с бешеной скоростью прямо на него. Чимин нажимает на педаль газа, только чтобы уйти от столкновения, но всё было слишком быстро. Резкий удар и громкий скрежет металла об металл. Пак не успел что-либо сделать, как его машина переворачивается. Боли совсем нет, то ли Чимин её не чувствует, то ли её и правда нет. Теплая масляная кровь потекла из носа, заставляя открывать и закрывать рот, чтобы только сделать нормальный глоток воздуха. Лобовое стекло покрылось плотной паутиной трещин, альфа смотрит перед собой, а вокруг всё плывет. — Чимин! Юнги срывается с места. Холод его больше не волновал, так же, как и холодный дождь. Мин подбегает к машине, из которой начал медленно подниматься чёрный густой дым. Двери со стороны водителя были смяты вовнутрь. И открыть их будет проблематично. Юнги с трудом, чуть ли не выдирает дверь со стороны пассажирского сиденья. Он не хочет, чтобы этот странный и при этом комфортный альфа погиб в этой машине. Нет, такого Мин не допустит, ни за что. Юнги залезает наполовину в перевёрнутую машину, уже готовый вытягивать Чимина, но тот был пристёгнут ремнем безопасности. Отцепить эту страховку совсем несложно, но вот что было сложнее всего — это освободить ногу Пака. От удара дверь вмялась вовнутрь, зажав ногу, из которой теперь сочится кровь. — Твою мать! Так, Пак Чимин, потерпи, я придумаю что-нибудь и вытащу тебя отсюда… Юнги целует в лоб Чимина, который явно не понимает, что происходит. Глаза Пака были словно стеклянными, а дышал он крайне пугающе. Мин придерживает голову альфы, пока тот медленно закрывает глаза, обмякая в руках того, к кому он ехал. Юнги испугался, он не знает, как помочь и вытащить Чимина. Не знает, помогут ли ему спасти человека, который имеет огромную ценность в его жизни.