Запах Эвиона

— Да у меня только нога сломана! Не инвалид я! Чимин хотел было встать с инвалидного кресла, но Юнги усадил его обратно, недовольно что-то бормоча себе под нос. — Сиди, пока в лоб не дал. Пак поджимает губы и, подняв голову, посмотрел на Мина, который возвышался над ним. От этого Чимин просто сжимается, сердце бешено стучит от любого прикосновения этого человека. — Это насилие над личностью! Юнги снова встал за спиной Чимина и повёз его дальше, в свою кофейню. В которой, как понял Мин, будет ещё и Чонгук. — Ты личность, тебе нельзя доверять. Вот, вроде на инвалидном кресле, но я уверен, если хоть чуть-чуть отвернусь, ты себе мало того, что вторую ногу сломаешь, так ещё и на этом самом кресле в аварию попадёшь. — Я, наоборот, встать с неё хочу. — Вот именно! Сейчас встанешь и хрен тебе, а не секс со мной. Чимин покраснел от возмущения и скрестил руки на груди. Теперь вставать нет желания. Хотя нет, теперь Пак вообще не встанет с этого кресла, пока не снимут гипс. Он уже представляет, как будет спать сидя, специально, чтобы тот больше не шантажировал его. — Ну и ладно. Будешь меня возить и в туалет, и мыться, понял? Я не встану, пока не снимут гипс. Юнги с этого посмеётся и наклоняется, целуя Пака в макушку. От представления такого времяпрепровождения по телу прошли мурашки. Мин хочет всё то, что перечислил Чимин. Хочет больше с ним проводить время. — Хорошо, буду твоим слугой. Юнги открывает дверь в кофейню и осматривается по сторонам. Как всегда тихо и спокойно. На какое-то время Мин попросил друга тут поработать, конечно, за деньги, но это не так важно. Чимин облизывает губы, он сейчас готов душу продать за простое кофе. — О! Пак наткнулся взглядом на Чонгука, который решил, видимо, тоже присесть в инвалидное кресло. Чимин сначала пристально смотрит на лучшего друга, за спиной которого стоял недовольный омега. Это выглядит смешно. Довольный, как лис Чон, несмотря на гипс, что сковывал его тело, и недовольный омега. Чимин не может сказать, кто точно за спиной друга, но желание выяснить тут же ударило в голову. — А у вас, видимо, парные травмы. Юнги повёз Чимина к столику, за которым сидел Чонгук, улыбка которого, кажется, с каждой секундой растёт все больше и больше. — А с тобой что случилось? Чонгук сдерживает смех, смотря на Пака. Со стороны можно было подумать, что Чимин и Чон не только повредили руки и ноги, но и голову. — Я? В аварию попал. Тут Чонгук не сдерживает смех. Тэхён только закатил глаза и отошел от своего начальника, скрещивая руки на груди. — Дебила кусок. Надеюсь, ребёнок будет похож на меня. Бормочет омега, закрывая глаза. — Чего ржёшь? Сам-то где переломался? — Чимин повернулся к Юнги, насколько это было возможно. — Принеси мне как всегда, пожалуйста. Юнги кивнул и, убедившись, что Паку ничего не грозит, пошёл только в себе известном направлении. — А видишь, вон омега, — Чон кивает в сторону Кима. — Это Тэхён, на него напали, а я защитить его решил… Омега покраснел от возмущения. Так нагло врать, так ещё и при свидетелях. — Не верьте ему, этот идиот решил на лестничном пролёте ступеньки пересчитать телом, а получилось головой. — Эй, что за оскорбления? Я твой начальник. Чимин тихо начинает смеяться, смотря на друга, потом на омегу. — А я твоя нянька, так что молчи. Чонгук скорчил рожицу после снова перевёл взгляд на лучшего друга. — Вот же ж. Я же больной, можно сказать, мог стать инвалидом, а он издевается надо мной. Чон вытирает невидимую слезу здоровой рукой. — О, давай гонки устроим, раз мы в таком прекрасном транспорте. — Эй! У меня вообще-то ещё рука в гипсе, если ты не заметил, это нечестно. Чимин закатил глаза и откинулся на спинку кресла, внимательно смотря на друга. Тэхён, услышав чужой разговор, тяжело вздохнул. — Скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты… Юнги, проходящий мимо омеги, посмотрел на него, тихо посмеявшись. Как не крути, это было правдой. — И не говори. Сейчас Мин мог сложить сходства в штуках двух друзей, а также в поведение. Несмотря на травмы, они улыбались. Возможно, в душе им было не по себе и в какой-то степени страшно, но они всё же держались. Юнги ставит на столик перед двумя «калеками» заказ — то, что они заказывают чаще всего. — Спасибо. Чимин посмотрел на Мина, который только кивнул и пошёл работать дальше. — А Юнги, как я понимаю, твоя нянька? Чонгук с интересом проводил взглядом официанта. Тот как будто изменился. Но что изменилось в малознакомом человеке, Чон сказать не может. — Да, он не хочет, чтобы я даже вставал с этого кресла. Чон выгнул бровь, в непонимании смотря на друга пристально. Чон в голове старался понять, почему же Чимин, обычно своевольный и темпераментный характером, слушает кого-то. Чонгук знал — нет, он даже зубы все свои готов поставить на кон, чтобы точно заявить, что Юнги подкупил его друга чем-то. Но всё же вопрос остаётся: «Чем?». Чон не понимает, что мог предложить официант, у которого доход явно среднестатистический. — Ого… а ты его слушаешь? — Конечно! Он мне условия поставил. Чонгук мысленно начал хлопать себе и говорить, какой он молодец. Только вопросов не стало меньше. — Ну и какое условие? Чимин профырчал что-то под нос и начал есть, явно не собираясь отвечать. И всё, что остаётся Чонгуку — это уповать на свою фантазию или же интуицию. Облизнув губы, Чон хотел было начать есть. Он вполне мог работать двумя руками одинаково. Правая или левая не имела значение. Всё, что могло хоть как-то отличить настоящую рабочую руку — это скорость. Но даже так, Чонгук не хотел даже думать о том, чтобы есть самостоятельно. Он с широкой улыбкой переводит взгляд на молча стоявшего всё это время Тэхёна. Омега, заметив этот взгляд, напрягся и вопросительно уставился на начальника. — Что? — Покорми меня. Тэхён недовольно зарычал, но сел рядом и начал кормить начальника, стараясь сделать как можно неаккуратнее. Губы и подбородок Чонгука были в креме и вытереть омега никак не давал. Чон только недовольно мычит, но всё же он понимал, что так Тэхён хочет выплеснуть свою злость. Чимин тихо посмеялся и начал смотреть на Юнги, который снова влился в свою обыденную жизнь. После того как Пак пришёл в себя после аварии, он стал больше замечать то самое, за что полюбил этого человека. Да, именно полюбил. Чимин готов чётко и громко произнести то, что он любит Юнги. И всё потому, что Мин — это тот человек, на которого можно положиться. И даже просто отдать свою жизнь. Чимин видел то, насколько Юнги добрый и заботливый. Таких людей крайне сложно найти, ведь сейчас есть одна проблема, касающаяся денег. Мин точно не такой, ему плевать на то, сколько у тебя этих бумажек в кошельке или же какие цифры на счету. Было такое ощущение, что Юнги просто живёт одним днём и не заморачивается о чём-либо. Чимин встряхнул головой и повернулся на друга, лицо которого было полностью испачкано в пирожном. В прямом смысле: под носом, сам нос, щёки, подбородок и даже уши. Пак засмеялся. Чонгук же, в свою очередь, сидел красный от злости. Он сверлил Тэхёна пристальным взглядом, а тот, как будто всё хорошо, продолжал «кормить» своего начальника. — Открывай ротик, летит самолётик. — У твоего самолётика проблемы с траекторией движения! Я уже весь испачкался. Хватит. Вытирай меня теперь. Тэхён расплылся в зловещей улыбке и, взяв салфетку, начал разглаживать по лицу весь крем. — Конечно-конечно, сейчас. — Фу, блять, ты ужасный родитель. Как я могу доверять тебе своего ребёнка? Чимин тут же сложил два плюс два и понял, что это тот самый омега, который пришёл с таким странным предложением. Но что-либо говорить по этому поводу Пак не собирается. Да и смысл? — Эй. Я хороший родитель. Был бы плохим, давно задушил тебя подушкой. Чонгук начал фырчать, смотря недовольно на омегу. Сейчас Чон забыл про друга, ведь его привлекло лицо Тэхёна. Красивые, нежные черты лица. А эта улыбка. Внутри всё сжимается. Слишком красиво. Тэхён не был похож на остальных омег. Тот как-то отличался. Но чем именно? Внешность? Поведение? Манера разговора? Нет-нет, это всё не то. Тэхён хранит в себе что-то более значительное. Но что? Чонгук начал метаться в собственных мыслях, наблюдая, как его лицо вытирают от крема. Ким улыбался, что-то говоря своему начальнику. Но тот, в свою очередь, просто завис. Внешние звуки исчезли, остался только шум в ушах. «Что это? Почему так хорошо на душе?» В голове всплыл интересующий вопрос. Альфа смотрит в глаза Тэхёна. Они блестят. Но не так, как во сне. Тело словно погрузилось в параллельную реальность. Все, конечно, были ватными. Все мысли стали липкими, вязкими. Думать о чём-то, кроме Тэхёна, совсем не получалось. Это пугает. Но точно также привлекает. Втянув глубоко воздух, альфа улавливает феромоны Кима. Вот оно! Именно феромоны этого омеги, непонятные, меняющиеся каждый раз, когда меняются эмоции Тэхёна. Это всё ассоциируется именно с радужными цветами. Эвион  Но что это? Что за цветок такой? Чонгук сжимает кулак здоровой рукой. Я схожу с ума… снова…  Чон ловит снова себя на этой мысли. Чимин замечает, как его друг просто смотрит на омегу, от чего тихо посмеялся. Пак узнает этот взгляд, так как сам смотрит на Юнги точно так же. Тэхён и правда красив, Чимин не спорит, но Чонгук редко заглядывался на кого-то. Для Чона отношения сейчас были не главным, так как не оправился от предательства бывшего. Пак думал, что его друг будет ещё долго бегать от всех. А ещё он даже представить не мог, что Чонгук будет сближаться с человеком, которому должен зачать ребёнка. — Так, давай нормально… Бормочет Тэхён и уже стал нормально кормить своего начальника. Шутки шутками, но долго омега не может издеваться над тем, кто сейчас не в состоянии за себя постоять. Чонгук словно выходит из транса, когда слышит чужой голос. Он смотрит по сторонам, тяжело вздохнув. — Так… что-то я наверное устал, давай домой, — Чон посмотрел на Чимина, который только тяжело вздыхает. — Прости, давай встретимся в следующий раз. Что-то и правда не важно себя… — Всё хорошо, иди. Чимин понял, что что-то не так с его другом, и всё же его опустил. Тем более он тут посидит, пока Юнги не уладить дела и его не сменят, потом они пойдут гулять. Пак стал неспешно есть, доставая свой новый телефон. Прошлый где-то потерялся в разбитой машине. Этот телефон подарил ему Юнги. Хоть Чимин и сам в состоянии купить себе что-то, но именно получить что-то от Мина гораздо приятнее. Пак начинает просматривать новостные ленты с интересом и неким азартом. Узнать, что происходит в этом мире, было словно игрой. И с каждой полученной информацией Чимин получает для себя некое достижение. Аварии. Крушение самолётов. Пропавшие без вести. Убийства. Это всё говорит о том, какая жизнь непредсказуемая. Что может оборваться не только по собственному желанию, но и по стечению обстоятельств.

***

Чонгук пересаживается на свою кровать, внимательно посмотрев на Тэхёна, который молча прибирался. Да, пока альфа находился в больнице, полочки, столы, полы — это всё покрылось толстым слоем пыли. Да и факт того, что Чон, можно сказать, редко домой приходил, тоже влияет на чистоту. Здоровой рукой Чонгук снимает с себя кофту. Да, это было сложно, но возможно. Пару махинаций и ткань полетела на пол. Приятная прохлада тут же прилипает к телу. Альфа закрыл в наслаждении глаза и довольно простонал. — У тебя тут вообще кто-нибудь убирается? — Иногда заказываю клининг. А так я редко дома бываю. Тэхён удивлённо уставился на начальника. Было удивительно слышать, что собственный дом посещают редко. Вот сам омега душу готов отдать, только чтобы не вылазить за пределы собственной территории. — Почему же? Чон хотел сказать причину, но потом подавился собственными словами. Он не знает, что сказать: правду или же сослаться на работу. Соврать В голове альфы звучало одно и то же слово и нужно всего-то уклониться либо от ответа, либо же и правда соврать. — Личное. Шепчет Чонгук, опуская голову, как провинившийся ребёнок. Стало так стыдно и противно от самого себя. Вспоминать увиденное обидно и больно. Вспоминать чужие слова — это словно нанести новые раны себе же. Тэхён замечает чужие изменения и садится рядом на кровать, молча обнимая. Ким начинает нежно гладить чёрные волосы альфы. Такие мягкие и пушистые. Омега прижимает к своей груди Чонгука, тяжело вздохнув. — Уверен, что готов оставаться жить в этом месте? — Нет, не хочу. — Тогда почему не переедешь? Чонгук обнимает здоровой рукой омегу. По щекам по непонятной причине покатились слёзы. Отвращение к самому себе возросло ещё больше. — Потому что эту квартиру мне оставили родители. Я не хочу отсюда уезжать, это… их подарок был… Чонгук зажмурился. Прошлое обрывками начинает всплывать в голове, как мусор в океане. Тело накрывает мелкая дрожь. Слабак. Ничтожество. Эмоции душат. Душат настолько сильно, что хочется умереть прямо в эту секунду. Но если умереть, что дальше? Что будет дальше? Кому от этого легче? — В детстве я жил только с дедушкой. Он мне заменил родителей, которые гнались за величием, на уме у них была только работа. В школе я был отличником, за что меня не любили одноклассники. Тэхён продолжает успокаивающе гладить голову альфы, который, как он понимает, тихо плачет. — И… что же? Изменилось что-то в твоей жизни? Тихо спрашивает Чонгук. Он не до конца понимает, зачем ему всё это рассказывают, но всё же было интересно. Любопытство заглушает все эмоции и чувства. Боль, страх, отвращение — всё это уходит на второй план, когда появляется возможность просто узнать что-то из чужой жизни. — Меня травили. Несмотря на то, что одноклассники меня ненавидели, они считали, что я красивый. И альфы, что с других классов, что с моего… Всё старались начать со мной отношения. Но они меня пугали. И я никого к себе не подпускал, так как догадывался об их намерениях. Вот так вот и получил прозвище белая ворона. Чонгук прикрывает глаза. Тело продолжает дрожать, но не так, как несколько минут ранее. Возможно, это всё потому, что осознание того, что не у одного него есть и были проблемы, успокаивает. Чон шмыгает носом и отстраняется, заглядывая в чужие глаза. — Зачем ты мне рассказал о своём детстве? Тэхён беззаботно пожимает плечами, не отводя взгляд от чужих глаз. Это был как некий вызов либо самому себе, либо же альфе. Хотя видеть красные заплаканные глаза кого-то не по себе, но показывать этого нельзя. — Просто, чтобы ты знал, что я тебе доверяю. Не полностью, конечно, но часть себя точно. Да и когда выговариваешь обиды прошлого, становится однозначно легче. Чонгук скептически глянул на омегу и тихо хмыкнул. Он считает глупо кого-либо посвящать в свои проблемы. Но всё же. Правда станет легче, если выговориться? Альфе интересно очень сильно, также страшно. — Я не хочу показаться слабым… — Но говорить о проблемах или же страхах — не слабость. — А что это тогда? Тэхён замирает. Он не ожидал такого вопроса. Омега тяжело вздыхает и смотрит внимательно в стену. — Смелость. Чонгук тихо посмеялся. Он не готов сейчас говорить о проблемах прошлого. Не готов говорить о том, что его тревожит. Оно и понятно. Раньше, кроме Чимина, найти поддержку от кого-либо было невозможно. И сейчас, когда появляется кто-то и спонтанно намекает, что ему можно доверять, хочется просто проглотить язык. Чонгук отстраняется и ложится на спину, закрывая глаза. Слишком сложно довериться кому-либо. Тэхён это понял и продолжил убираться, поглядывая внимательно на альфу. Ким подмечает его подтянутое телосложение. Омега неосознанно облизывает губы, продолжая взглядом скользить по оголённому телу. Грудь Чонгука медленно вздымалась от каждого вздоха. От этого вида ноги Тэхёна задрожали. Хотелось притронуться к коже альфы. Хотелось коснуться пресса, который так и притягивает к себе взгляд. Стараясь больше ни о чём не думать, омега отворачивается, прикусив губу. Чтобы выкинуть свои мысли из головы, Тэхён стал активно убираться в чужой квартире. — Чего смотришь на меня, как на кусок мяса? Спокойно спрашивает Чонгук. Он продолжает лежать с закрытыми глазами, вот только он чувствует чужой взгляд. — Не смотрю я на тебя. — Ну, значит смотрел. Тэхён краснеет от чужого замечания, после чего просто уходит.

***

Чимин внимательно смотрит на Юнги, который завершает работу. Мин начинает вытирать со столов, как обычно, закатывая рукава рубашки. Это выглядит красиво и вызывающе. Пак облизывает губы. И достаёт телефон, начиная делать быстро фотографии. Он хочет и вечером любоваться на Юнги. Мин же, в свою очередь, заметил то, что его фотографируют, от чего улыбнулся. Он, как ни в чём не бывало, начинает расстегивать пару пуговиц на рубашке, оголяя подтянутую грудь. — Так лучше? Чимин вздрогнул, когда ему задали вопрос. — Что? — Ну, ты меня фотаешь. С расстегнутыми пуговицами лучше? Юнги выпрямляется и лицом поворачивается к Чимину, который просто открыл рот и смотрел на официанта. — Однозначно… Чимин улыбнулся. Очень широко. От чего глаза превратились в небольшие щелочки. Мин это замечает, от чего замер. — Ты очень красивый. Твоя улыбка красивая. Пак засмущался, опуская голову. — Спасибо… Юнги подходит к Чимину и садится перед ним на корточки. Он лёгким движением пальцев проводит по чужой щеке. — Мягенькие… — Ну хватит. Я же не маленький… Чимин не успевает возразить, как его губы нежно целуют. Он не ожидал такого от официанта, но было очень приятно. Чужие губы такие горячие и нежные. Пак готов отдать всё, только чтобы этот момент не заканчивался. Дверь в кофейню резко открылась. Юнги недовольно зарычал и отстранился от Чимина, посмотрев на вошедшего. — Заведение закрыто. Поэтому прошу вас выйти. Мин встаёт и инстинктивно закрывает спиной Чимина. — Да мне плевать… я пришёл за ним. Мужчина кивнул за спину Юнги, намекая на Чимина. От этого Мин напрягается и хмурится. — Покиньте заведение. Чимин выглянул из-за спины официанта. Его глаза полезли на лоб. Он не ожидал встретить тут своего отца. — А ты заставь. Мин тихо рыкнул. Его бесила такая напыщенность, от чего, не думая, подошёл вплотную и ударил незваного гостя в живот. — Ещё одно слово. И ты полетишь через окно отсюда.