Запах Эвиона

Чонгук истерически засмеялся. Он поправляет одежду и прикрывает глаза. — Ты сейчас шутишь? — Нет. Я хочу остаться здесь. Ким похлопал невинно глазами, прикусив при этом губу. Странный и неопределённый цветочный запах начал пробираться в лёгкие альфы. Чонгук садится на диван, закидывая ногу на ногу. Он внимательно смотрит на омегу, как бы пытаясь понять, шутит тот или же нет. — Хочешь смотреть, как я дрочу? — В ответ был только кивок. — Слушай, Тэхён, я понимаю, что у тебя течка и всё такое, но это вот и называется извращением. Можешь выйти? Ким насупился и зло посмотрел на альфу. По его глазам было видно, что тот крайне недоволен. — А я хочу остаться! Почему ты меня выгоняешь? — Ты совсем от мира отключился? Я не хочу, чтобы ты смотрел на меня. Нет, Чонгук не стеснялся своего тела, но и мастурбировать перед омегой, который будет просто смотреть, не хочет. Чон прикрывает лицо руками, что делать он не знал. Ведь с таким настроем он вряд ли сегодня сдаст биологические материалы. — А я хочу смотреть на тебя. Не унимается Тэхён. Он с таким требовательным видом смотрит на альфу, что тот даже невольно заерзал на диване. — Слушай, может, ты мне тогда и поможешь? Чего это ты будешь сидеть и смотреть? С дуру ляпнул Чон, и через минуту он очень сильно пожалел, ведь увидел блеск в глазах омеги. Тэхён облизнул губы и тут же сел рядом, носом утыкаясь в шею своего начальника. — Ну, раз ты просишь, то конечно. Омега бесстыдно положил руку на пах альфы, начиная тут же массировать его. От такого Чонгук удивлённо выпучил глаза. К нему давно никто не прикасался в обычные дни. Только в гон. Альфа замер на какое-то время. Он не верил в то, что омега, который смущался от любой пошлой шутки, сейчас под давлением течки прикасается к нему. — Ты дурак? — Сам же просил помочь тебе, я помогаю. Тэхён запускает руку уже в чужие брюки, тем самым став ближе к члену альфы. От этого дыхание просто перехватило. Чонгук замер, словно мышь загнанная в угол хищником. Альфа прикусил губу, тяжело и учащённо начиная дышать. Он не знает, не понимает, правильно ли будет согласиться на эту близость. С одной стороны, это больница и рядом омега, который не в себе, с другой — Чонгук давно ни с кем не спал, да и тут явное желание исходит от Тэхёна. Чон прикусил губу, сжимая кулаки. — Ты же потом будешь жалеть. — Не буду. Всё хорошо. Омега сжимает чужой член, требуя от Чонгука сделать хоть что-нибудь. И Чонгук повинуется. Альфа одним лёгким движением усаживает себе на колени Кима, положив руки тому на ягодицы, сжимая сильно, чтобы потом остались следы. — Уверен? Хотелось напугать Тэхёна, чтобы тот, наконец, одумался и выбежал отсюда. Но тот только поддался такому порыву, вытаскивая руку из чужих штанов. — Более чем. — Тэхён смотрит на Чонгука своими большими и наполненными желанием глазами. — Зачем кончать в какую-то банку, если можно сразу в меня? Вот тут уже Чонгук покраснел. Он ожидал всё, странного поведения от Тэхёна, его резкое желание. Да, в общем-то, всё, но точно не такие слова. Запах омеги становится ярким, сладким, манящим. И с каждой секундой становится сложнее держать себя в руках. Чонгук носом уткнулся в чужую грудь, только чтобы одуматься и выставить за дверь Тэхёна. Но всё идёт не так, как хочется. Разум полностью отключается, всё, что движет альфой — это желание. Глупое желание овладеть телом девственного омеги. Чонгук зарычал. Он начал быстро снимать чужую одежду и, оголив грудь, тут же припал к ней, начиная жадно целовать. — Наконец… Шепчет Тэхён и пальцами зарывается в чужие волосы, пропуская томный выдох. Омега облизывает сухие губы и выгибается навстречу чужим касаниям. Чонгук покрывает поцелуями грудь омеги и, дойдя до чужого соска, недолго думая, прикусил его несильно, начиная посасывать. Приятный ласкающий уши стон раздался на всю комнату. Этого мало. Всё внутри Чонгука требует больше приятных звуков. Альфа не сдержался и снова укусил сосок, оттягивая его. Тэхён тихо рыкнул на такие действия и, прижав свою руку к чужому паху, сжал его. — Нежнее давай. Он, опьяненный чужими феромонами, и касаниями совсем забыл, кто он и где он. Альфа перестал быть в этом мире, который сузился до предела этого дивана. Чонгук резким движением кладет омегу на мягкую обивку и стягивает с него одежду. — Боже… Тихо шепчет альфа, смотря завороженно на Тэхёна перед собой. Желание растёт с каждой секундой. Глупое, но такое желанное решение для двоих. Тэхён, ослепленный своим состоянием, и Чонгук, что просто повёлся на поводу. Альфа быстро стягивает с себя рубашку. Одежда сейчас ощущалась такой лишней и ненужной. Руки скользят по рёбрам Тэхёна, каждое прикосновение к этому телу вызывало дрожь. Феромоны стали ещё более требовательными, и Чон стал просто марионеткой. Он не понимает, что снял с себя одежду, полностью оставаясь нагим. Он не понимает, как впился в чужие губы, начиная жадно и требовательно целовать. Омега тихо мычал, прижимался к альфе, ощущая тепло. — Не тяни… Бормочет Тэхён, сжимая чужие плечи. Услышав эти слова, Чонгук полностью отключился от мира. Он медленно входит в омегу. Мир полностью заволок туман. Альфа просто двигался, слушая стоны под собой. С каждой секундой Чон ускорялся. Пошлые шлепки двух оголённых тел и стоны сливаются в одну какофонию. Вскоре резкая вспышка удовольствия накрывает тело Тэхёна, и он с громким протяжным стоном излился себе на живот. Но Чонгук продолжает быстрые и рваные толчки. По его лицу медленно спускается испарина. Всего мгновение и альфа кончил в Тэхёна. Тот только промычал и мир потерял свои краски.

***

Последние пару дней Чонгук был сам не свой. Он закрылся у себя в квартире, не желая оттуда выходить. Мысли о том, что произошло в больнице, не давали покоя. Чон не понимает, как он мог пойти на поводу какого-то омеги, что просто страдал от течки. Альфа даже не помнил того, как он вообще разделся. — Твою ж мать… Чонгук чувствует вину перед Тэхеном, ведь поступил как самый последний мудак. Вспомнив чужие напуганные глаза, Чон стукнул себя по лбу. Он спать спокойно не может. Во входную дверь постучались. Это был Чимин, он всегда так делал, когда приходил в гости. Чонгук, естественно, рассказал всё близкому другу. — У тебя есть ключи! Сам открывай! Чонгук закрывает лицо руками. В квартире наступила на какое-то время тишина, потом раздался щелчок входной двери. Чон ждёт. Молча ждёт. Внешне он был спокоен, но внутренне метался от мысли к мысли. — Ну, как ты тут, горе луковое? Ребёнка хоть зачал? Чимин, прихрамывая, проходит в гостиную с пакетом в руках. Там были закуски, пиво и пачка сигарет. — Тупая шутка. — Да знаю, но как без этого? Чонгук притих. Он стал наблюдать, как друг всё из пакета достаёт. На его губах была легкая улыбка. Видимо, у Пака всё прекрасно, и тот не страдает от собственных родителей. — Так… это, взял, это взял… Осмотрев всё, что купил, Чимин садится на диван и смотрит пристально на Чонгука. — Что? — Да ничего. Просто вот думаю, как тебя занесло в такие дебри? Хозяин квартиры нахмурился, не понимая, о чём говорит Пак. — В каком смысле? — В таком, что не к каждому работодателю приходит омега и просит зачать ему ребёнка вместо денег. А потом не каждый альфа, после того как проведёт течку с этим же омегой, будет себя винить. Чонгук только закатил глаза. Его друг прав, и это неоспоримый факт. — И что мне делать? — А как он отреагировал на вашу близость? Чон губу прикусывает и смотрит в пол. Вспоминая напуганные глаза и дрожащие руки Тэхёна, когда тот собирался, на душе стало гадко. Как будто этот секс был не по согласию. — Испугался и убежал. — М-да, плохи дела. Бормочет Чимин, прикусывая губу. Что можно было сделать в такой ситуации, он пока не знал, но сюда его позвали, чтобы помочь, и Пак поможет. — Да знаю я… что плохи, я не хочу, чтобы он меня избегал. Чонгук признался честно. После прошлых отношений, которые закончились на плохой ноте, Чон и не думал об отношениях от слова совсем. Но сейчас, думая о Тэхёне, хотелось его вернуть. Держать около себя и заботиться об этом странном и в то же время прекрасном цветке. Глупые мечты о любви, которую в этом мире найти, считай, невозможно. Но порой хочется просто придти домой и упасть в тёплые руки человека, который погладит по голове и скажет, что очень скучал. — Ты с ним пытался поговорить? — Да. Я пытался ему позвонить… но он скидывал. Чонгук понимает, что он просто идиот, который, как самый последний подонок в мире, просто воспользовался ситуацией. И нет для него никаких оправданий. — То есть, вы вообще не говорили после этого и не встречались? — Нет. Мне кажется, что он меня не захочет видеть. Чонгук спрятал лицо в ладонях. От собственных слов хочется плакать. Было так больно осознавать, что снова кто-то оставляет его одного. — Ты его точно ни к чему не принуждал? Чонгук подскакивает на ноги и смотрит на Чимина так, будто сейчас его придушит. — Ты за кого меня принимаешь?! Я никогда бы ни с кем такое не сделал. Да и вообще, это он меня принуждал! Залез на меня и требовал… я сначала отказывался, а потом…потом я не понял, что случилось. Последние слова Чонгук произносит шёпотом. — Н-да… Чимин задумчиво уставился в стол, он покусывал губу, пытаясь понять, что нужно делать. — Ну и что предлагаешь делать? — Закажи цветы, ну или что-нибудь доставкой, напиши открытку, чтобы он хоть согласился на встречу. Чонгук поджимает губы. И правда, он даже и не думал о том, чтобы сделать подарок в виде извинений Тэхёну. Тэхёну, который стал очень важен. И не потому, что тот, возможно, будет носить ребёнка под сердцем, а просто потому, что он — это он. — А примет ли он их? Чонгук боялся, что получит отказ или, что ещё хуже, после этого он никогда не увидит Тэхёна. — Если не примет, закажи другие. Чимин открывает баночку пива, спокойно наблюдая за другом, который начинает кусать губу до крови. Пак радовался, что у них с Юнги хоть и не всё понятно, но не так сложно. — И то верно. Чон тяжело вздохнул и тоже потянулся к пиву. — Вот и решена проблема. А ты нервничал. — Да… На самом деле, ничего ещё не было решено, и это знал и Чонгук, и Чимин, но пока оба решили сделать вид, что всё хорошо. — Как закажешь — скажешь его реакцию, если что, будем новое что-то придумывать. — Хорошо. — Сделав глоток холодного пива, Чон посмотрел на колени друга. — Ты хромаешь. Почему? Чимин замер, потом поджимает губы, тяжело вздохнув. — Потому что после перелома ноги, врачи говорят, что хромота может остаться на всю жизнь. Чонгук положил руку на чужое плечо и по-дружески похлопал его. Ему было правда жаль Чимина, ведь помнил его мечту о танцах. Помнил о том, как Пак рассказывал первый вечер, проведённый с Юнги. Как Чимин танцевал, и все хлопали ему. Хоть Чонгук и не видел этого, он представлял, и понимал, что это всё было безумно красиво, ведь его друг очень талантливый человек. Пак опустил голову и посмотрел на свои ноги. Раньше он не мог исполнить свою мечту из-за родителей, а сейчас из-за физического состояния. Душевная боль, и ничего больше. Но всё же, несмотря на это, рядом был Чонгук и Юнги. Два самых близких человека, которые поддержат его. Чимин отпил пиво и тихо промычал. — Что-то мы оба загрустили. Вот только спрашивается зачем, ведь жизнь продолжается. Пак ищет хорошее, чтобы снова не вернуться в прошлую жизнь самоуничтожения. — И то верно… Чонгук постарался улыбнуться, но мысль о том, что где-то в будущем будет его ребёнок, который не будет знать своего отца, потушила улыбку. Прикрыв глаза, Чон откидывается на спинку дивана. В помещении наступила тишина, и только редкие глотки алкоголя нарушали эту идиллию. Но, опомнившись, Чонгук достал телефон, чтобы сделать доставку цветов на адрес Тэхёна.

***

Тэхён сидел в комнате. Он не хотел никого и ничего. Он чувствовал себя глупым ребёнком, который потянулся к чему-то красивому, но потом пожалел об этом. Омега жалел обо всём, что происходит и произошло. Он так боялся интимной близости, что бегал от каждого альфы, а тут сам стал инициатором секса. Это пугает до чёртиков. Ким не может объяснить то, почему же он начал сам приставать к человеку. — Идиот. Вспомнив сам процесс, омега сжимает кулаки так сильно, что на ладонях остаются следы от ногтей.

***

Сильные запахи феромонов смешались воедино. Тэхён открывает тяжёлые веки и смотрит по сторонам. Он не понимает ничего совсем, и страх начинает накрывать с головой. Омега повернул голову и видит спящего рядом Чонгука, который обнимал его. Альфа был спокоен, на его ключицах были ярко-фиолетовые отметины. Метки. Ким прикрывает рот ладонью, чтобы не завопить. Он не знает, что делать, не знает, куда себя деть, да и вообще, как смотреть в глаза начальнику. Они же так не договаривались. Зачатие должно было пройти искусственным путём, но никак не физическим контактом. Тэхён не сдерживает слёзы. Он помнит всё, всё до малейшей детали. Все нежные слова. Все нежные касания. И горячие поцелуи. Тэхён помнит и о том, что сам требовал этой близости, не в состоянии себя контролировать. Стало стыдно. Ведь он в здравом уме и в трезвом рассудке никогда бы не позволил самому себе поступать так. Ким принимает сидячее положения, быстро утирая слёзы, и прикрывая оголённое тело. Чонгук почувствовал то, что омега хочет уйти, и тут же разлепил глаза. Альфа посмотрел на чужую спину, сразу принимая сидячее положение. — Не уходи, давай ещё просто полежим? Тихо шепчет Чонгук, обнимая омегу, начиная гладить чужие растрёпанные волосы. Он совсем не хотел заканчивать этот прекрасный и дарящий столько тепла и нежности момент. Тэхён сжимает кулаки проклятого дивана, на котором все и случилось. — Нет! Не смей трогать меня! Это отвратительно! Всё, что ты делал! Ты… ты воспользовался мной! Омега подскочил, начиная собирать разбросанную одежду, попутно одеваясь. От сказанных слов стало ещё хуже. Услышав это, Чонгук растерялся. Он не знает, что сказать в своё оправдание, ведь ничего против чужой воли не делал. Да и он хотел просто человеческого нормального тепла. Хотел, чтобы хотя бы на какое-то жалкое время он почувствовал себя любимым. Он хотел, чтобы на него смотрели глазами, в которых не будет желания денег. Хотел просто лежать спокойно и слушать чужое размеренное сердцебиение. Но, услышав эти слова, сердце до боли сжалось, а глаза покраснели от подступающих слёз. — Но… — Заткнись! Ты… мы так не договаривались! — Но я… Чонгук хотел сказать, что правда ничего плохого не хотел и не сделал бы. То, что эта близость была только из-за требований Тэхёна. Ким подскочил и со всего размаху ударил по чужому лицу, после открывает дверь и убегает. Чонгук, просто ошарашенный, смотрит на захлопнувшуюся дверь, а по щекам потекли слёзы.

***

Тэхён заплакал. Он совсем не понимает, зачем тогда накричал на Чонгука, почему сказал такие ужасные слова. А тем более поднял руку. Омега сжимает свои волосы. Стыдно. Очень стыдно. Чувство вины душит. Тэхён положил руку на живот, прикусив губу. Что, если всё получилось? Промелькнула в голове мысль. Омега даже и не знает, что делать. Нужно ли будет оповестить Чонгука о том, что всё же ребёнок зачат? Стоит ли вообще теперь встречаться с этим человеком после того, что было ему сказано? В голове столько вопросов и ни одного ответа. Омега просто не знал, не понимал, что нужно сделать в первую очередь. Тэхён понимал, что они рано или поздно встретятся на работе, когда нужно будет сдавать отчёты, ведь работа не окончена до конца. А может, всё бросить и просто сбежать? Чтобы не видеть никогда самого Чонгука и все, что с ним связанно.