Запах Эвиона

Чимин сразу же покинул палату друга. Он считает, что сейчас он лишний, и в его поддержке никто там не нуждается. Пак тяжело выдыхает и сразу же подходит к Юнги, утыкаясь лицом в его грудь. Помогая другим, он совсем не замечает, как истощает себя. — Всё хорошо? Мин взволновано смотрит на Чимина, целуя того в макушку. — Да, просто немного устал. Юнги кивает и молча обнимает младшего, поглаживая его спину. Он ничего не будет говорить сейчас, пусть Чимин немного отдохнёт от разговоров. Больничная тишина — это когда вокруг все суетятся, занимаются своими делами, а ты просто молчишь, находясь в неком трансе. Вот и Чимин точно также сейчас не слышал ничего, кроме сердцебиения любимого человека. Но как бы ни хотелось остаться в этом мгновение подольше, это невозможно. Время идёт и нужно идти вместе с ним. — Ты говорил, что тебе нужно в больницу. Зачем? Мин хмыкнул и снова поцеловал красную макушку Чимина. — Пойдём, всё узнаешь. — Эй, говори, ты чем-то болен? Юнги… — Сейчас всё узнаешь, пошли. Чимин начал нервничать, ведь голову начали заполнять отвратительные и пугающие мысли. От чего он начинает покусывать губы до мелких ранок на них. Юнги крепко держал чужую руку, ведя Пака только в себе понятном направлении. Лицо Мина было спокойным, но в глазах промелькнуло что-то похожее на волнение. И заметив это, Чимин занервничал ещё сильнее. Поднявшись на пятый этаж, Мин на какое-то время остановился, делая глубокий вдох, поворачиваясь к младшему, чтобы посмотреть в глаза. — Я люблю тебя. Выдавливает из себя Юнги, отводя взгляд. — Не говори так, будто ты прощаешься со мной! Чимин готов уже плакать от не понимая и страха. И заметив это, Юнги тут же прильнул к пухлым и таким желанным губам. Мин целует аккуратно, будто в первый раз. — Нет, я не прощаюсь, не волнуйся. Чимин шмыгнул носом, положив руки на чужие плечи. — Тогда что? Что ты… — Мой мандаринчик, я… — Юнги! Снова ты опоздал! Мин вздрагивает от неожиданности, и как будто подросток, которого застукали, отпрыгивает от Чимина. Пак удивлённо выпучил глаза, не понимая такого поведения. Но как только перед ним оказалась женщина лет пятидесяти, все понял. — Мама, я… тут друг попал в больницу. Ну, мы его проведать сходили… Мин покраснел от смущения, что было совсем несвойственно его образу. Взрослый, широкоплечий, весь в татуировках, альфа краснеет от того, что кто-то увидел, как он кого-то целует. — Да? А этот парень кто? Я его раньше не видела. Чимин растерянно бегает взглядом с Юнги на женщину, совсем не понимая, что происходит. — Ну… это… это, — Мин чешет затылок. — Мой парень… Женщина взвизгнула и тут же подошла ближе к Чимину, улыбаясь широко. — Какой красивый! Юнги, и как ты только смог привлечь внимание такого альфы?! — Сам понятия не имею. Но… — Меня зовут Мунбёль, я мать этого прекрасного альфы. Женщина махает в сторону Юнги. Она была безумно рада тому, что её сын наконец решил познакомить её со своим парнем. И ей было искренне всё равно, что Чимин был альфой. Она всегда считала, что не важно, кого любит человек, главное, чтобы он был счастлив. И сейчас она как раз таки очень рада тому, что её сын нашёл того, кому можно отдавать все свои чувства. — Я Пак Чимин, я… Мимо прошёл врач, отчего Пак сбивается с мысли. Он до сих пор был немного растерян тем, что его решили познакомить с матерью. — Так, знакомиться в коридоре — это плохая затея, поэтому давай, пошлите в палату. Мунбёль взяла за руку Чимина и Юнги и, довольная, будто это она знакомит сына со своим альфой, повела тех в палату. Пак посмотрел на Юнги, недовольно скривившись. Тот только пожал плечами. — Мой сын ничего там не натворил? Всё хорошо у него? Чимин проходит в палату, начиная осматриваться. — Да. Всё хорошо. Пак вспомнил, как Юнги ударил его отца, отчего внутри всё сжалось от волнения. Ведь по сей день от того ничего не было слышно. Нет, это, конечно, хорошо, но Чимин не мог поверить в то, что сам Пак Ёнбом забудет о том, что его кто-то унизил. — Мам, ну я же не маленький… работаю… слежу за твоим кафе… — Я помню, как ты ударил какого-то мужчину примерно месяц назад! Юнги опустил голову, сжимая кулаки. Он понимает, что речь шла об отце Чимина, который очень сильно взбесил тогда. — Мунбёль, не кричите, пожалуйста, на него. Юнги это сделал потому, что тот человек переходил все границы дозволенного. Пак решает вступиться за Юнги, так как был сам инициатором всего, что тогда произошло. — Да. Но всё равно так нельзя. Чимин кивает и берёт за руку Мина. Женщина заметила это и, улыбнувшись, пошла к кровати, усаживаясь на неё, сразу накрывает ноги пледом. — Не спорю. Бормочет Юнги и ведёт Чимина к небольшому диванчику. — Вот и не спорь. Пак смотрит по сторонам. — Вы чем-то болеете? Вам нужна какая-то помощь? Мунбёль прикрыла глаза и отрицательно махнула головой. — Нет, я уже иду на поправку. Скоро вернусь в свою кофейню и займусь любимым делом. Чимин кивает. Теперь всё было понятно, почему такой, как Юнги, работал официантом в миловидной кофейне. — А у вас что-то серьёзное? Нужна какая-то помощь или… — Ох, что ты, нет. У меня была операция на сердце, сейчас уже всё хорошо, не волнуйся. Юнги улыбнулся и поцеловал мать в щёки. Наконец он спокоен, и мысли о том, что в нём снова разочаруются, исчезли. Мин видел, как его мама была рада видеть Чимина и говорить с ним. Да и сам Чимин не прятался и не закрывался от неё. Спустя минут двадцать пришла медсестра и попросила покинуть палату. Юнги не хотел снова оставлять родного человека в стенах больницы, но ничего не поделаешь сейчас. Покинув палату, Чимин тут же стукнул Юнги по плечу. — Да за что? — За то, что напугал меня чуть ли не до потери сознания. — Чимин снова стукнул в то же место. — А это за то, что не сказал, что ведёшь меня знакомиться с твоей матерью. Я же… — Если бы я тебе сказал, ты бы пошёл? Пак замолчал, обдумывая ответ. Он и сам не знает, что сказать. — Не знаю. Но всё равно ты заслужил. Мин тихо засмеялся и кивает. — Не спорю, а ещё, я думаю, что заслужил на вечер прекрасную попу… Чимин покраснел и быстро пошёл по коридору. Было неловко говорить об этом в больнице. Юнги довольно ухмыльнулся и быстро пошёл следом, облизывая губы, как хищный зверь, который нашёл себе жертву. *** Тэхён смотрит на Чонгука, который был покрыт синяками. От этого вида сердце сжималось до боли. — Что же это... Ким медленно подходит и касается кончиками пальцев чужой щёки, на которой тоже был след от удара. Чонгук не поморщился даже от лёгкой неприятной боли. Так как все его мысли и чувства сконцентрировались на одной точке. — Тэхён... — Замолчи! Ты какого чёрта вообще тут делаешь?! Неужели бегать не умеешь?!  Альфа шмыгнул носом, кивая. — Умею. Но не хочу бегать, кроме как за тобой. Тэхён... Омега поднимает дрожащую руку и касается щеки Чонгука так, будто боялся сделать ему ещё больнее. — Береги себя... слышишь? Не позволяй никому делать тебе больно, я же... — Тэхён замолчал, сам пока не понимая, как хотел закончить предложение. Но буквально через мгновение слово само сорвалось с губ. — Волнуюсь.  Чонгук отводит взгляд, берёт чужую руку в свои. Сделав глубокий и болезненный вдох, он решил всё же сказать то, о чём думал. — Тэхён, я понимаю, что поступил глупо, что мне нужно было остановиться, но... но я тогда не хотел и не мог. — Альфа прикусил губу, обдумывая дальнейшие слова, чтобы не напугать Тэхёна. — Тот момент, когда мы заключили контракт, я всё думал, как же я смогу оставить ребёнка... своего ребёнка... с тобой. Я хочу тоже принимать участие в воспитание, хочу тоже его любить так же... как бы любил его ты... а ещё... — Чонгук глотает ком в горле. — Ещё хочу любить тебя. Тэхён слушает молча. Он боялся даже лишний раз вздохнуть. Чужие слова заставляют сердце биться чаще.  Заставляют терять голову и всё же поплыть по течению реки, а не против него. В палате наступила тишина, давящая на слух.  Чонгук мельком лишь глянул на омегу и понял, что ответа ему не видать. Что он не сможет понять даже наполовину, что же чувствует Тэхён. — Почему?  Это всё, что может спросить Ким.  — Потому что ты мне важен. За всё это время ты стал больше, чем просто подопечный на работе, больше, чем друг... я... Тэхён наклоняется вперёд и целует в губы альфу. — Прости меня. Наверное, нам стоит всё же не бегать друг от друга и узнать чуть больше... чтобы понять всё. Ким смущённо отводит взгляд.  Чонгук расплылся в улыбке и потянул омегу к себе, обнимая. Он с нежностью гладит русые волосы, то и дело целуя в висок. — Всё хорошо... мой маленький, как только я встану на ноги, я всё исправлю, и если ты не станешь счастливым со мной, то я... я обеспечу тебе, чтобы ты стал счастливым и без меня...