Капитанская дочка

***

      Мэй ехала в город на место встречи. Ей нужно было это. Она не может никак это оставить уж точно. В последнее время присутствие еë биологической матери стало необходимым. Иначе не могла. Ей это снилось, она это вспоминала. Нужно было просто увидеть хотя бы. Надоело такое поганое ощущение. Жалко выглядит. Ещё и с папой поругались так впервые.       Приехав по адресу, Аккерман отвела лошадь в стойло, которое здесь было, и выдохнув пошла в сторону дома. На ней были брюки и рубашка чёрного цвета. Вообщем формы не было. Постучав в дверь, ей открыла через пару минут девушка. Волосы были её расплетены, а она в платье. Белое, приталенное платье, видно что она проснулась только, но оставалась так же красивой. Она в целом всегда выглядела молодо и красиво. —Мэй, милая десять утра. Мы на три договаривались. Соскучилась чтоль или по делу?       С усмешкой спросила Миллс, открывая дверь сильнее, а Мэй прошла в дом. Богато. Большой двух этажный дом. Хорошо живет, ничего не сказать. —Пошли. Кофе будешь? Или ты как твой отец… —Буду, при мне делай.       Нори усмехнулась, и убрав волосы за спину, пошла на кухню, за ней Мэй. —Ты садись, чего как не дома. Чего без Левика? —Левика? —Ага. Так где он?       Мэй немного смутилась от того, как она его назвала. Странно конечно. И диалог такой странный, простой идёт. Аж не по себе стало. Хотя чего она удивляется это ведь Нори.       Поставив две кружки кофе на столе, печенье и приожки с вишней, она села рядом с дочерью. —Чего так рано, мелкая? —Днём занята буду. Спасибо.       Она махнула головой на чашку кофе и сделал небольшой глоток. Чего говорить она не знала. И не собиралась. Сама ведь приехала просто потому, что договорилась. Нори больше ничего говорить не стала тоже. Дел и у неё по горло потом, но ради дочери почему бы и не оставить. Когда она ещë может прийти к ней? Так что терять такую возможность не хочется совсем. —Снова эти ваши документы. Поэтому Левик не приехал? А я и на него готовилась.       Сказала девушка, что убирала третью тарелку для него. Обещал приехать, ну и ладно. Им и вдвоем будет очень хорошо, так они смогут побольше личных вещей обсудить. —Да. У него есть явно дела по важнее. —Для тебя тоже раньше были дела важнее всего, а теперь что изменилось?       На губах девушки появилась ухмылка, что с интересом наблюдала за ней. Что она в этот раз скажет? —Дела и сейчас стоят на первом месте. С чего ты вообще решила, что речь идёт о документах, когда я говорила про папу.       Аккерман сразу поняла к чему был вопрос у матери, но знала как спокойно выпутаться из него. Такое слишком легко было обойти ей, особенно когда часть из этого правда. Нори улыбнулась и перевела взгляд на дочь. Вот как. Явно уходит от ответа. И что у них там на этот раз? —Неужели? И какие же? Вы не приезжали не один, и не показывались тут после нашего давнего разговора. Я думала на этом наши пути расходятся, но каждый раз вы притягиваетесь обратно. Так в чем причина?       Вздохнув, и сложив руки домиком, Миллс положила голову на них. —Ну чего молчишь, мелкая?       Мэй не знала ничего что ответить. Почему опять при разговоре с матерью она перестаёт сдерживаться и быть такой же холодной как обычно. Хочет она наладить с ней отношения, очень хочет, ей это надо. Ребёнку который хоть и умер в ней давно, искал мать. —Эй.       Сказала тихим голосом с ухмылкой на лице девушка, и двумя пальцами перевернула её голову на себя. Мэй ничего не говорила, лишь немного отодвинула голову назад. Нори всë ждала слов дочери. Когда же она начнёт говорить? Задумалась о ней и не разговаривает по этому поводу. —Долго я буду на тебя смотреть как на стенку? Не кажется, что легче сказать о том, как скучала и не выдумывать хрень всякую?       Миллс окинула дочь взглядом с закатанными глазами. Враньё на вранье. Она молодец конечно. Будь она не матерью, а знакомой, то никогда бы не отличила правду ото лжи, но для неё это читается как открытая книга. —О чëм ты говоришь?       Тем же ровным тоном ответила Мэй. Видит же и впрямь еë насквозь. Дерьмо. И почему она с ней и впрямь как открытая книга? Почему? Как будто чувства снова включаются. Даже при отце такого иногда нет. —Сама подумай, дурочка.       Нори отпила кофе, поставив перед собой, а взгляд так и был направлен в еë сторону. Сознается, нет? Интересно будет узнать. Мэй сжала руку в кулак. Сильнейший воин человечества, будущий командир развед корпуса, и не может признаться в том, что скучала по матери которая её бросила. —Долго будете меня дурной называть, вместе с папой?       Нори издала тихий смешок. Леви тоже? Оно и не удивительно. У неё явно проблема в том чтобы принимать свои чувства. Эмоции и мысли. Она приехала сюда явно без цели, и без вопросов. Ей правда интересно, пересилит ли она свои принципы и себя. —Ты ведь приехала сюда просто потому что захотела? Не по делу. —Даже если и так. Что изменится ма…Нори? Что? Ты меня бросила и выкинула как мусор. Не появлялась и за всё это время даже не сделала попытки, пойти на встречу нам, мне. Я не вижу смысла здесь и сейчас говорить об этом. У тебя другая семья. Дочь.       Хмыкнула Аккерман, отводя взгляд в сторону картины. Она, Найл и их маленькая дочка. Прекрасная семейка.       Нори сразу заметила этот взгляд направленный на картину. Ей тоже этого хотелось. Вот она теперь и выглядит такой угрюмой и поникшей. А как ещë может выглядеть раздавленное сердце ребенка, что просто хотел быть с матерью и отцом? —Ты знаешь, что варианта у меня не было. Сейчас он может и появился, но не раньше. —Какая разница? У тебя есть семья, ребёнок. Мне уже твоя забота, как ты видишь не нужна. Раньше возможно, но не теперь.       Очередное враньё. Сколько это будет ещë продолжаться? Сама Мэй тоже не знает. И почему она не может задавать вопросы никак не связанные с ней и прошлым. Сколько они не встречаются каждый раз одно и тоже. Надоедает. —Если бы было всë равно, не спрашивала.       Интересно сколько их этот спор на этот раз протянет? Кто всë же выйдет вперед и выиграет? Признается ли кто-то в виновности, не правоте, или это будет продолжаться до того самого момента, пока ей не нужно будет уезжать. Мэй молчала, а после отодвинула кружку с кофе и поднялась на ноги, поворачиваясь к ней спиной. —Нори, хорошо. Я знаю прекрасно что любой ребёнок, росший без матери, всю жизнь задавался вопросом. Почему? Я не исключение. Я тоже задавалась, тоже думала, тоже не понимала. И знаешь, я была готова даже простить то, что ты нас бросила. Всё равно уже так обстоятельства сложились. Но после того, как это все закончилось. Ты палец о палец не ударила чтобы что-то поменять. Даже когда мы с отцом тебя позвали. Ты можешь меня видить насквозь лишь когда речь заходит о тебе. Что ты знаешь обо мне? Ничего. Я не буду сидеть, говоря о том как хочу восстановить семью, которой никогда нет и не будет. Не в моём детстве, не в моём возрасте, не в старости. Прекрасно знаю, что когда-то с этой разведкой в могилу завалюсь. А тебе, Нори. Плевать, тебе доставляет это удовольствие, смотреть и вот эти свои колкие фразочки кидать. Достаточно. Хочешь знать где папа? Поругались, психанула сюда уехала. За мои двадцать два года, это первый раз. И мы это решим. Сегодня же я уверена. Так что не думай, что я не выживу без твоей материнской любви. Зря я видимо в этот дом пришла.       Девушка направилась в сторону выхода из комнаты. Чёрт. Слёзы. Вот не сейчас, ну пожалуйста. Она не может так. Почти выйдя из комнаты, она столкнулась с оцтом который наоборот вбежал почти сюда. Они столкнулись и почти даже упала. Он её удержал, но они сразу отошли друг от друга. Напряжении у них всё ещё было после той ситуации. Он глянул на девушку, видя красные её глаза, а затем глянул на бывшую. Леви сразу не понравилось то, что здесь происходит. Да ситуацию это не изменит, но сам факт того, что она обидела его дочь, раздражал. —И куда ты? Не видишь, что ребёнку одному надо побыть?       Леви встал прямо перед Нори, преграждая ей путь, когда та хотела пойти за Мэй в другую комнату. В какой бы ссоре они ни были, он никогда не оставит еë, тем более когда в этом причастна Нори. Он знает, чего она может наговорить, особенно сейчас. До этого сам наслушался еë постоянных недовольств, хотя она ничего не сделала для того, чтобы изменить это. —Не лезь сюда, Леви. Будь там где был. Этот разговор между нами. —Интересно, где я по твоему был, если сейчас стою здесь? За дурной этой мчался. —В курсе. Я не утверждаю что ты ужасный отец и бросаешь её. Дай мы решим вопрос. Уже раз и навсегда.       Она оттолкнула его в сторону и прошла в комнату дочери. Мэй сидела на диване, поджав колени к груди, слёзы текли. Выговорилась и стало хуже. Хотя должно становиться легче. Поэтому она не показывает никогда свои чувства и эмоции, она слишком может быть эмоциональной если выпустили их. —Иди сюда.       Она махнула рукой когда села рядом с Мэй. Девушка держалась, долго, но в конце концов рухнула на грудь матери, обняв и зарыдав. И в этот момент и у Нори в сердце кольнуло. Взгляд она опустила на Аккерман и одной рукой обняла, коснувшись её макушки. Леви стоял в проходе. Они его как он понял не видели и не надо. Он прсто смотрел на эту картину. —Я…я.       Мэй поджала губы и продолжала плакать. Не знала даже почему, может это её присутствие так влияет на неё?Она не знает. Скорее всего накопилось. Потери, раны, бессонницы, предстоящая битва. Мать…ссора с отцом. С мамой. Как же тепло и хорошо. Но в то же время как же больно. Сколько она боли принесла и ей, и отцу. Но тем не менее это тепло доставляло ей неимоверное удовольствие, умиротворение. —Молчи. Просто поплачь. Слишком многое накопилось.       Мэй больше не смогла держать в себе все эмоции. Достало уже. Сколько лет она терпит, прямо смотрит ей в глаза, а потом как только отворачивается сдерживает слëзы на глазах, что уже покраснели. Сколько она терпит это уже? —С чего ты заботишься?       Спросила шёпотом Мэй в перерывах между тем, как она успокоилась. Тяжело было собраться с мыслями ответить что-то, но нужно было. Молчать тоже не вариант. Так она больше проявит слабость нежели силу и стойкость перед ней. Она не прогнется под еë словами уж точно. Сколько бы не пыталась, каким бы образом не добивалась. Нори опустила взгляд на Аккерман, продолжая держать дочь на руках, понимает что ей нужна поддержка именно сейчас от неё. Она не могла сказать и описать что чувствует к ней, но она старалась делать вид что ей плевать хотя на деле не плевать. Всю жизнь не было. Она поглядывала, интересовалась. Будь возможность вернуться в прошлое, она не стала бы её рожать. Слишком много она несёт на себе.       Леви подошёл ближе, присаживаясь рядом, косо поглядывая в их сторону. Не нравилось ему то, что она так к ней близка. Да, понятно, сейчас уже просто не осталось сил ни на что. Пусть выплеснет все эмоции, а потом даже смотреть в её сторону не будет. Один раз сдастся, больше не станет. Ему казалось что это порыв слабости. Поплачет, а потом забудет о Нори. Только для Мэй, на самом деле очень многое значил этот человек.       А Нори всë водила рукой по волосам девушки, не говоря и слова. Ей хотелось, чтобы это продолжалось ещë какое-то время, но только без этих слёз, без усталости в глазах, без боли, а просто посидеть вместе с ней в обнимку. Леви окинул Нори взглядом полный недовольства. Он уже давно понял, что без причин она ничего не станет делать. Это уже стало для него, как и для дочери понятно. Может чувства у неë и есть, но даже когда она стала свободна, она не отпускает прошлое, не пытается ничего изменить. Мэй молча, перевела на него взгляд, уставший задумчивый, Леви не говорит не слова. Надо собраться сейчас. Слёзы перестали течь, но она осталась лежать на груди матери. —Нори, отпусти её. —Зачем? Захочет встанет. Успокойся, Леви. —Перестань себя вести как лицемерка. Тебе плевать. —Перестаньте…       Тихо проговорила Мэй, смотря на диван. О чём она может думать, и мечтать в губине души? Что они смогли бы быть вместе если бы у них не было пар? Бред. Не смогли бы. Судя по тому как они друг к другу относятся, нет. Их характеры совершенно разные, слишком большая ненависть отца в еë сторону. Так что выйти ничего тоже не сможет, даже если бы она вымаливала, тем более теперь когда отец только обрёл своë счастье. —Я сама во всём разберусь, вам не обязательно спорить и решать за меня.       Девушка еле поднялась на ноги, и отошла от них. Сейчас она ничего не хочет решать, просто уйти и не думать ни о чём, забыться, как и всегда. —С ней нет смысла разговаривать, Мэй.       Леви ушёл в другую сторону от них, понимая, что родные притягиваются, какие бы поступки раньше не сделали, боль в любом случае не пройдет никогда, особенно что была нанесена несколько раз, без попытки изменить всë. —А может, тебе стоит перестать ей пудрить мозги? —Если кто и пудрит так это ты, Нори.       Мэй наблюдала за обоими родителями, не зная, что ей делать. Что здесь происходит вообще? Она уже даже понять не может, как ей поступить. —Перестань, папа! Это я хотела поговорить, это я пришла сюда, это у нас завязался диалог, это я легла на неё. Ты занят был. И я не выгораживаю Нори. Это я хотела. Мне никто мозги не пудрит, и этого не сделает, ты сам знаешь. Так что перестаньте…       Говорила она, говоря с каждым предложением все тише, тише и тише. Надоели честное слово. Нори глянула на Леви, а затем они услышали шаги. В комнату вошла сонная девочка лет десяти, потерев глаза. —Мам что тут… Капитна Леви! Мэй Аккерман! Вы… вы тут? Вам надо помочь? Вы устали явно, мама ты им кофе сделала.       Мэй и Леви смотрели на девочку, вспоминая как она восхвалила их на на балу. Она восхищалась ими. Дочь Нори подошла, беря мать за руку. Мэй чуть сжалась и отвела взгляд в сторону. Сестра её значит. Она тоже такого хотела. Подойти к матери, взять за руку и чтобы это было всегда, а не только в какие-то маленькие моменты, что никак почти ни на что не повлияют. —Мы уже выпили. Спасибо за беспокойство.       Ответила тихо Мэй, с грустью посматривая в еë сторону. Больно осознавать, что она никогда не сможет быть с сестрой одной семьей. Она еë видела пару раз, не знает ничего, как и она тоже о ней. —Вы наверняка устали, так что по будьте тут еще, отдохните.       Леви вместе с Мэй повернулись удивленно в еë сторону. Она слишком добрая. Слишком, по сравнению с Нори. Она слишком маленькая, чтобы надевать какую-то маску. Так что больше это похоже на правду, да и с еë то детством притворяться незачем. Мэй приложила руку к своему локтю и немного улыбнулась. —Спасибо, но у нас много дел. Проговорила тихо девушка и направилась в сторону выхода. —Лилит, подожди я прийду сейчас.       Сказала Нори, отходя от младшей дочери и пошла быстрым шагом за Мэй, а за Нори, Леви. —Мэй. Я к тебе смогу приехать на следующей неделе?       Та остановилась в проходе, не зная что ей отвечать. Не сейчас, не на эмоциях. Она не хотела чтобы так прошла их встреча. —Не знаю. Посмотрим.       Холодно сказала Аккерман, и вышла из квартиры. Леви тоже пошёл за ней, чтобы не наговорить ничего лишнего.       Сейчас уже Мэй мчалась на своей лошади очень быстро Леви ехал довольно близко к ней, но всё равно на расстоянии. У них явно присутствовало напряжении, навалилась ещё и та небольшая ругачка с Нори. Мэй не собиралась начинать говорить с ним первая или извиняться. Она будет молчать. Она не считала, что в чём-то виновата.       Леви думал точно также. А чём его вина? Он пытался понять, почему Мэй так относится к Ханджи. Да, она часто лезет не в своё дело, но как ему кажется. в этой ситуации она тоже виновна, как минимум перед девушкой за своё отношение к ней. Напряжение нарастало и чувство это было не самым приятным. Понимать, что их с отцом отношения становятся хуже и хуже, не делало ситуацию лучше. Но ей вообще не нравилось то, как складывается в конечном итоге у них ситуация. Да, он сейчас заступился можно за неë, пытался, хотя скорее больше лез не в своё дело, но всë же ему было не всë равно, а теперь, словно это в самом деле так. —Ты ничего не станешь говорить?       Всё же Леви спросил это у Мэй. Он не мог держаться дольше. Было слишком интересно что именно она ему скажет и сделает ли. Да может кажется словно он не задал конкретный вопрос, но ей наверняка станет понятно, чего именно он добивается. Он никакого ответа другого и не ждёт кроме того самого, связанного с Ханджи.       Мэй всё скакала на лошади. Серьёзно? Это она должна начать говорить с ним по его мнению? О чём? О том что виновата? Да никогда в жизни в этой ситуации она не признает свою вину. —Нет. Почему я должна говорить? Я не буду менять свою позицию, ясно? Я веду себя так, как считаю нужным.       Голос был сдержан и холоден, как и прошлые разы, но ехать она стала чуть медленнее, уже просто держась на уровне с ним. —Мэй, ты не хочешь чтобы мы были вместе, из-за Нори?       Проговорил свою догадку Леви, понимая что виноватого искать бесполезно, нужно понять причину. Когда Мэй закусила губу и на её глазах навернулись слёзы, он понял что был прав. Дело в Нори. Значит из-за неë это всё? Неужели она хочет, чтобы он был с ней? С той, кто бросил их, а не с тем, с кем ему хорошо на самом деле. Да он понимает еë позицию, но эта девушка ужасна. Он просто не сможет быть с ней. Это выше его сил. —Я так понимаю, это да.       Леви обогнал еë лошадь и был теперь спереди из-за чего ей тоже пришлось остановиться. —Даже если и так, что изменится? Я знаю, что ничего, поэтому к чему вопрос?       Она специально отвернула голову от отца, чтобы он не видел слёз. Было больно, но Мэй держалась, чтобы не разрыдаться.       Леви не мог ничего ответить ей. А что ему сказать? Она сама всë прекрасно понимает и сказала это. Ещё больше растраивать еë его словами он не хочет. И так явно от этого всего не в восторге. Будь у него такой шанс, он бы тоже наверное хотел, чтобы были вместе он и его родители. —Дело даже…Даже не в том, что Ханджи плохая, нет замечательная. Я вижу что вам хорошо вместе, вы счастливы. Для меня это важнее, что ты нашёл того, с кем счастлив. Я сама не хотела этого признавать, но…Сколько дней я ходила, думала, лежала по ночам и думала, а что если бы у вас не было других пар, смогли бы вы простить друг друга? А если бы могли у меня бы хоть и поздно, но появилась мать. Тупые мысли знаю. Эту женщину очень сложно понять и простить. Но она моя мама, какой бы ужасной она не была. Забудь….       Проговорила та тихим голосом, слёзы перестали течь, а взгляд был прежний, сдержанный, уверенный, спокойный. Но глаза были красные. Мэй понимала, мысли глупые они не будут вместе. Глупо в таком возрасте с её положением и должностью, думать о семье и матери, которая её кинула. Она не имеет право на такие эмоции, на такие мысли. Не должна.       Пока Леви, слушая еë, понимал все еë чувства. Оно и так понятно. Он сам был таким ребенком, готов бы был простить отцу всë, что он сделал лишь бы мать была жива и они были вместе. Чтобы вообще ощутить родительскую любовь. Он ведь до последнего хотел верить, что и Кенни не плохой, хотел получить его заботу. Так можно ли еë ругать за чувства, что часто посещали и его? —Я бы тоже этого хотел будь мои родные живы. Но ты сама понимаешь, что она натворила. Попытайся она исправить, в дружеских отношениях мы могли остаться, но всë, что она сделала так это показала какой может быть лицемерной.       Леви спустился с лошади, смотрел снизу вверх на дочь, показывал, чтобы она спустилась и поговорила, спокойно. Может мнения у них и разные, но она понимает ведь, что его слова имеют смысл. Мэй остановила лошадь и спустилась. —Пап если насчёт Ханджи… —Плевать, сама разберёшься. Не маленькая. Не сейчас уже учить как с людьми общаться. Иди сюда.       Он притянул дочь к себе и обнял. Та опустила голову и сделала тоже самое. Хоть и трудно из-за такой разницы в росте. Не удобно обнимать. Но приятно, хорошо она соскучилась по этим касается и объятиям отца. Правда очень хорошо было. Особенно без ссор и недопониманий.

***

      Мэй спускаясь по лестнице, смотря на то, как отец разнял драку Жана и Эрена, и усмехнулась. —Идите спать. И приберите за особой здесь всё.       Затем направился на выход. Мэй какое-то время посматривала на ребят, понимая что после завтрашней битвы многие не вернуться, а если и вернуться то их жизни, их взгляды на жизнь поменяются кардинально.       Выходя на улицу, она увидела отца сидящего на земле. И чего это он?Подходя ближе к нему, и остановившись напротив, она облокотилось на стену, понимая что много из-за чего у него такая реакция может быть. Предчувствие плохое, волнение, переживает за отряд. —Чего уселся?       Леви чуть усмехнулся поднимая взгляд на дочь. Прямолинейна сдержана и холодная девушка. Как же сложно вспоминать как маленькая девочка прибегала в коридор, когда он приходил домой, вешалась не шею и кричал о том что соскучилась. Сейчас, кроме как о работе они не говорили не о чём. И дело было даже не в том, что они отдалились друг от друга. Нет. Не о чем было говорить. Не о чем. Мэй погрязал в делах. В её жизни больше не было ничего. Так что и общение их осталось таким же. —С Эрвином говорила? Не хочется разве тебе оставить его тут? —У меня был вариант сломать ему обе ноги. —Иронично. У меня тоже.       Чуть усмехнулся капитан, поднимаясь на ноги, смотря на дочь. Ей ещё сложнее отпускать Эрвина. Он больше всех понимает что только с Эрвином, она чувствует хоть что-то. —Я не посмею отговаривать его. Хотя и понимаю что шансы выжить минимальны, если что-то пойдёт не так…Я его решение понимаю. У каждого есть свои принципы и своя мечта. Так что я не посмею останавливать его от того, ради чего он пошёл в развед корпус.       Говорила та спокойно, а Леви молчал. Они стояли слушая диалог ребят. О море. Какое оно? Есть ли вообще? А если и есть, удасться ли увидеть его? Или оно умрут завтра все?

***

—Эй четырёхглазая, не смей помирать завтра.       Сказал Аккерман заходя в комнату, и закрывая за собой дверь. Ханджи стояла, на удивление переодевшись. Обычно засыпала в рабочей одежде, причём, сидя за столом. Видимо тоже решила выспаться.       На губах Зое появилась улыбка. Переживает. Ложась на кровать, она пододвигаясь на вторую половину, поворачивая на него голову. —Ну коротышка, чего как чужой встал, ложись.       Он хмыкнул, подошёл к шкафу, достав свою ночную одежду которую специально оставлял всегда у неё на подобные случаи, и переодевшись, лёг рядом. Рука легал на талию, а он уткнулся в её волосы. Искупалась не давно, чистая бошка. Он не знал никогда, как их отношения продвинулись на подобный уровень, но понимал что многое связывало их. —Возможно это наша последняя спокойная ночь. —Не неси ерунды, Ханджи. И не думай об этом. Спи. —Сплю, сплю, не ворчи.

***

      Мэй зашла к Эрвину. Он сидел на кровати и поднял взгляд на девушку. Единственный человек которого он пустил не позволительно близко. Так же как и она сама. Он никогда не привязался к людям. Но с Мэй их связывало много общего. Цели, ум, многое другое. Она была лучше его, он это понимал ещё когда увидел те умные глазки маленькой девочки в подземном городе. Он уж как никто знает как Мэй поменялась. Он больше всего времени проводил с ней, так что их отношения и завязались наверное на этом. На работе и общих интересах. Она открывалась лишь ему, что делал и он. —Уверен в своём решении? Ноги ещё можно поломать.       На губах появилась усмешка, пока она подходила ближе.э —Будешь отговаривать ?       Она подошла ближе к нему и совершенно спокойно опустилась на его колени, пока его рука легла ей на талию. Мэй качнула головой отрицательно. —Не буду, я понимаю прекрасно тебя. —Мэй, послушай. Когда всё закончится, если нам удасться выжить, обоим. Я откажусь от места главнокомандующего и передам тебе. Если выживу. Я мало чего стою с одной рукой. Сама понимаешь, да и дела и так все почти на себя взвалила. От меня проку в развед корпусе не будут. Но если умру, ты тоже станешь главнокомандующей. Мы оба понимаем, что если там будут титаны, не только обычные но и Бронированный с Колоссальным. Вряд ли кто-то вообще вернётся домой. Но вернёшься ты сюда точно главнокомандующей уже. Если выживешь.       Девушка сглотнула, плечи немного опустились, как и взгляд, потому что понимала что разрыдается если будет смотреть на него, а делать ей это нельзя. Но зато она опять чувствует. Чувствует как в сердце колит, как больно становится. Обида, боль, страх. —Мэй…       Он убрал руку с талии и приподнял её подбородок, заглядывая в красные глаза девушки , та не выдержав схватилась за его рубашку и с глаз стекло пару слезинок. Не сможет она без него, не сможет. И понимает что шанса у него вернуться нет. Тот обнял её и поглаживал рукой по спине. Понимал её чувства и переживания. Он тоже волнуется за неё. И понимает причину слез девушки, слез которые видит только он. —Останься сегодня.       Та шмыгнула носом, кивнула, поднимаясь с колен мужчина. Она нашла так же в шкафу своё ночное платье и надела его, расплетая пучок, и отложив всё, легла на кровать, уже отбросив всю свою сдержанность. Обняла Эрвина и уткнулась носом в его грудь. Последняя ночь.

***

      Ночь. Все уже, держа в руках фонари, двигались пешком по лесу. Эрвин, Мэй и Ханджи с Леви шли спереди всех. Сзади ребята о чём-то говорили, пока они в четвёртом были в мыслях и переживаниях. —Мэй, дурында, не сдохни, пожалуйста.       Шепнул тихо Леви так что слышала лишь она. Она понимала что её будет больше остальных, если на неё ляжет весь развед корпус. А после неё будет Ханджи. После неё кто-то другой. Они все меняются местами. —Ты тоже.       Мэй шла смотря на стену к корой они двигались, совсем немного и все начнётся, когда те поднялись на стену, Мэй осматривала одна обстановку вокруг. В целом занималась в одиночку тем, что делала раньше с отрядом. Думала, предполагала все возможные варианты того, как всё может выйти, взгляд упал на три кружки и чайник, она подошла, коснувшись его, чувствуя что он горячий повернула голову в сторону Эрвина, он отдавала приказы отрядам, а сама заметила Армина рядом. —Они горячие верно? —Верно, что думаешь? Райнер Бартольд и ещё кто? —Не знаю, возможно. —Мэй, Армин!       Крикнул Эрвин, а та подняла кружки. —Тут кто-то был, минут так десять назад.       Они подошли к ним, пока ребята заделывали ту дыру. Эрвин молча смотрел в сторону леса. Думая что сделать. Кружки… мысли пришли поздно. Он услышал рядом с собой выстрел.       Мэй выстрелила красным сигнальным дымом, показывая чтобы ребята которые занимались дырой в стене, остановились. Многие разведчики уставились на неё. Леви с Эрвином в том числе. —Вы все, ищите в стенах вмятину или что-то похожее на проход. Это приказ, исполнять.       Все новобранцы без вопросов принялись это исполнять. Уж очень боялись Мэй. Отца её побаивались многие и беспрекословно подчинялись, а ей так тем более.       Леви с большим непониманием смотрел на дочь. Что она делает? Что поняла? Он который раз убедился в том что она очень умна. Глупо было считать когда-то что она не будет дотягивать до того, чтобы служить в корпусе. Она поумнее Смита. Сейчас тоже сама отдала приказы, как его правая рука, у неё было подобное право конечно…или Эрвин и Мэй о чём то не договаривают? Эрвин ведь не останавливает её не отменяет приказы значит, та делает всё правильно. —Зачем стены осматривать ?       Спросил Эрвин? Глянув на Мэй, но за неё успел ответить Армин. —Думаете, что там могут быть Райнер или Бертольд? Я тоже про это думал…       Мэй чуть усмехнулась, и вытащив клинки подошла к краю стены. —Я всегда знала что ты умный мальчик.       И спутались точно так же ко всем. Помогая осматривать стены.

***

      Мэй устало слушала речь отца. Звероподобный титан бросается камнями, часть умерла. Что за стеной происходит не ясно. Был взрыв, возможно Ханджи и весь её отряд мёртв, как и отряд Леви. Там Колоссальный и Бронированный, вряд ли ребята смогут справиться с ними. Облокотившись о дерево думала, думала что им черт возьми делать. Кто-то должен сделать так чтобы лошади хотя бы часть из, была жива, чтобы у них был хоть какой-то шанс выжить и уйти домой. Хотя бы у нескольких. Надо чтобы выжил хоть один и помог ребятам. Пошёл и помог с титанами. У Леви ко всему этому находится все ещё инеъекция. Кому-то да ему надо будет ее вколоть. Чёрт.       А если им…отвлечь его? Отвлечь звероподобного, чтобы один опытный его убил. Просто так новобранцы не пойдут, их должен кто-то повести. Кто-то, иронично. Она и Эрвин. У них выбора нет. Если идти на пролом то обоим. Она умрет так? Да пожалуй. И будет рада. Может будет шанс встретится с Изабель и Фарланом с её отрядом, Эрвин тоже уйдёт. Она могла бы сказать Эрвину ехать самому, что от неё пользы здесь, а что ей делать здесь? Её ничего не держит. Отец справится с этой потерей, поймёт её. Она с двенадцати лет знала что ее смерть на поле. И жажда когда наконец этот момент будет, ведь понимала, что в пасти тупого титана она не погибнет. Если они поведут народ, Леви сможет пробраться, они будут выпускать сигнальный дам так что его будет не видно. Он убьёт звероподобного. А затем отправиться к ребятам. —Мэй?       Тихо спросил Леви, замечая как взгляд девушки потух. И эта улыбка грустная словно она прощается с ним. —Эрвин, ты ведь о том же думаешь я знаю, вижу по глазам твоим. Скажу сразу, чтобы даже не думал бросить всё и отправиться в этот чёртов подвал. Не суждено нам, Эрвин. Пап, молчи и не отговаривай. Сейчас я капитан развед корпуса и это приказ. Есть у меня план. Скорее всего мы все сдохнем, но у тебя будет шанс убить звероподобного и помочь ребятам. Мы с Эрвином поведём отряд на звероподобного, отвлекая того взрывами, ты по титанам доберёшься до него. И поклянись мне, пообещай что убьешь его, убьёшь его и сразу пойдёшь помогать ребятам. Почему не я, а ты будешь убивать звероподобного? Потому что ты должен остаться жить. У тебя есть ради чего, ради кого. У тебя есть Ханджи, которая я уверена что жива, отряд твой отряд и Эрен которого ты обязан сберечь. И ты когда убьешь звероподобного, должен быть там с ними, помогать им. И напомню что у тебя инъекция, кому-то может и выйдет вколоть её. Можешь даже не думать чтобы мне сразу её вколоть, если у вас выйдет поймать кого-то из них. Даже того же самого звероподобного, не ищи меня, не пытайся, даже не думай об этом. Я и так по своей крови титан, им я не становлюсь. Не стану даже если вколешь. Не трать попросту силу титана и не теряй чью-то жизнь. Я не становлюсь титанам. Как и все Аккерманы скорее всего. Да помору я тоже скорее всего после первого же полёта камней. Так надо. Это не выбор, у нас его нет. Можем остаться здесь все и сдохнуть. И никто уже отсюда не уйдёт. И тайну никто не раскроет. Пообещай мне просто, убить звероподобноог, сохранить чью-то жизнь, раскрыть ту тайна подвала, и я уйду спокойно.       На губах была улыбка, глаза стали стеклянные, Эрвин ушёл уже сразу Говорить речь ребятам развед корпуса. Они стояли вдвоём. Близки друг к другу. У Леви уже не было выбора, Эрвин уже говорит с ними. Мэй коснулась руки отца, ощущая как он моментально сжал её в ответ до побеленния. —Папа, обещай…и не смей меня отговаривать и пытаться мне что либо сломать. В любом видел поеду с ними. —Не говори этого, дурында.       Он похлопал по еë плечу, а его ноги на секунду подкосились от таких мыслей. Не может это быть. Он не верит в это. Даже если что и случится, он не сможет принять это. Она так спокойно это говорит, пусть и глаза показывают явно иначе. Он не может пустить её. Неужели он даже дочь не убережёт? —Папа, надо принять тот факт, что это может случиться. Мэй сглотнула ком в горле, замечая этот взгляд у отца. По нему видно как он не может поверить в это. Но она всë сказала. А шанс выжить равен нулю.       Но ответом было только покачивание головой, понимая, что принять это тяжелее всего. Вот так вот взять и отпустить самого близкого ему человека? Она единственная, кто остался с ним после всего этого, кто до сих пор напоминает ему о прошлом в подземном городе, как бы там ни было плохо, это определённый период жизни, что очень важен. Он там вырос с матерью, встретил ребят, Нори. Растил Мэй —Может…       Руки Леви легли на оба плеча дочери, а сам он затем прижал её к своему телу. С глаз скатилась одна слеза. Он пытался долго держаться, но не сейчас. Особенно когда понимаешь, что возможно это последние объятия, последние их слова, воспоминания, а он столько еще не успел сделать для неё. Чёрт и почему эти мысли приходят именно сейчас? И так херово, а теперь это. Сколько же времени утратилось на не нужные ссоры? Раньше они этого не понимали, но, смотря в глаза смерти, всë стало предельно ясно. Сколько же люди терт времени, на глупые ссоры? Не говорят из-за страха поговорить? Сколько упускают? —Улыбнись хотя бы сейчас.       С его губ сорвался тихий смешок. Хотелось правда увидеть еë перед смертью. Он тогда хотя бы запомнить еë лицо именно таким. Мэй, что прекрасно поняла это, расслабилась, губы приподнялись в улыбке, искренней, несколько грустной. —Так намного лучше. Мэй… —Не нужно. Соберись.       Он чуть кивнул и похлопал ещë раз по еë плечу, а затем отошёл и выдохнул, показывая всем что готов. Он просто поверить не может, что Эрвин, Мэй, новобранцы, все умрут. Лишь бы Ханджи жива была. Иначе что ему здесь делать? И как бы смешно не звучало, но тогда останется из всех близких ему людей, только Нори.       Зачем я нас сюда завёл? Это я виноват. Я ее не уберёг. Ещё не поздно. Я могу ее остановить, так почему не делаю этого? Я должен был отгородить тебя от этого. Я виноват. Я принял не то решение. Из-за меня пострадали все. Изабель, Фарлан, Мэй…       Подумал Леви, обращая свой взор на небо. Сейчас за ними возможно смотрят все. Он должен победить звероподобного ради них, ради Эрвина, Мэй, новобранцев и тех кто в стенах сейчас сражаются с Бронированным и Колоссальным. —Не смотри на нас пока будешь лететь. Главная твоя цель — убить его. Главное не оборачивайся и отключи голову. И чувства. Спасибо, Леви. За всё.       Сказал уже Эрвин, собираясь уже вместе со всеми ехать. Леви кивнул и снова вздохнул. Надо собраться с мыслями. Это самое главное. Но каким образом? Как не думать о дочери которая несётся на смерть?

***

(Леви)       Сколько я уже лечу, не знаю, сколько титанов убил тоже, но главное одно — исполнить просьбу дочери и главнокомандующего. Иначе я просто не смогу жить дальше. Да, может я и кажусь сильным, но на первый взгляд. Всë, что связано с ней — моя слабость. Поэтому я обязан закончить всё, раз и навсегда. Осталось совсем немного и он уже будет почти передо мной. Даже не догадывается, что я здесь сейчас убью его. Как там остальные? Может посмотреть? Или станет только хуже? Трудно сказать. С одной стороны возможно ничего и не видно из-за дыма, но это даже к лучшему если мой взгляд случайно упадёт в их сторону. Так я просто потеряю самообладание.       Мой взгляд бросился за стену, где лежали все новобранцы, в том числе среди них Мэй и Эрвин. Что я ощущал? Боль, одиночество, пустоту. Не было бы у меня ещё обязанностей, я бы просто упал от бессилия на пол, но не могу. Я должен сохранять спокойствие и верить, что все остальные живы, что они там. Только как я должен сказать о смерти остальных и при этом держать себя в руках? Я сейчас уже не вижу смысла идти дальше. Чёрт, как же больно. Я никогда не чувствовал себя так отвратно, даже после смерти Фарлана и Изабель мне было легче, возможно от понимания того, что есть рядом дочь? Только теперь и еë нет. Умереть хочется. —И как ты мне предлагала держаться? Спросил он сам у себя, всматриваясь в сторону погибших людей. Потом вернётся, заберёт еë, сейчас надо помочь остальным, иначе и их потеряет. Хотя ему больше нечего терять. Весь смысл жизни ушёл именно на неё, ведь большую часть своей жизни я пробыл с ней. Сколько у нас было счастливых воспоминаний? Да даже отвратительных, плевать. Лишь бы я мог ещë раз обнять дочь, как ни крути для меня, как родителя, намного важнее именно это. Я готов подставить спину, чтобы умереть, но лишь бы жила она. И зачем я только позволил ей? Не противился. Какой из меня отец? Она не достойна такой жизни, сначала в подземном городе, потом в разведкорпусе, где каждый день мы можем умереть. Да, может такая смерть еë и устраивает, умереть на поле битвы, защищая своих товарищей, он бы тоже не прочь именно так умереть, а не просто быть съеденным титаном, но не она…Не моя дуранда. Я должен выполнить сейчас последние обещания данные тебе, Мэй. И взяв клинки, я направился в сторону стен.