The Feral Horse

      Долго ждать не пришлось. Йохана и так предполагала, что Кристу сильно задевает тема её девственности, но не думала, что настолько. Едва ли прошла неделя с их разговора, как девушка стала писать. Спрашивать обо всём на свете, интересоваться Люцифером, как у берейтора дела в целом, чем занимается, что предпочитает в еде. Всё оказалось так просто — две встречи, два разговора, два зерна. Две минуты, чтобы ответить на сообщения. Два дня, прежде чем вбросить лёгкий флирт в разговор. Два часа разговора по телефону, якобы в попытке отбиться от надоедливых кавалеров.         Йохана с большим упоением поглощала всё, что предлагала юная Херман, ожидая главного блюда. Она уже представляла, как возьмёт её прямо на той огромной кровати в окружении книг и картин. Как осквернит святую святынь, ложу самой королевы своими грязными действиями и её пошлыми вздохами. У неё уже началась тряска от нетерпения.         Ну когда, когда же она получит свой приз? Два. Две недели. Два дня.         Два часа, две минуты и две секунды. Ровно столько Криста не пишет. Пропала из сети, так и оставив флирт без ответа.         — О чём задумалась? — послышался грудной бас со стороны, вырвавший девушку из размышлений.         Йохана быстро засунула телефон обратно в задний карман и вытащила пачку сигарет. Бертолд никогда не откажется от порции никотина.         — Да так, ни о чём. Держи.         — Спасибо, — протянул широкоплечий парень и быстро прикурил.         Девушка засмотрелась на него, как обычно и бывало в их встречи. Старший брат курил как-то по-особенному. Не так, как Эйва или Карл. Даже не так, как она сама, хотя он её и научил. У него всё получалось слишком естественно и свободно, словно и родился с сигаретой в маленьких пальчиках. Он так чарующе затягивался и выпускал дым, что тот мог немного запутаться в густой бороде. Он уже весь пропах табаком, сроднился с ним настолько, что никого другого от этого запаха и представить нельзя было. И что-то было в том, как грозный Бертолд идёт к дерущимся парням и прикуривает сигаретку. Это усмиряло всех и каждого. Это давало Йохане обманное ощущение защищённости и вседозволенности.         — Ну что, как там твоя дочь мамаши?         — Карл наябедничал?         — Скорее похвастался, — парень выпустил колечко и ткнул девушку в плечо, — И чем тебя так эти Херманы привлекли-то?         — Сама не знаю, — Йохана попыталась выпустить такое же колечко, но вышло плохо. Она никогда не умела, — Со старшей деньги можно стрясти. Да и трахается она неплохо. А младшая… Не знаю, адреналина захотелось, что ли. Задевает она меня своей надменностью. Хочу, чтоб проплакалась по мне.         — Жестокая ты, Клещ. Девчонка-то маленькая совсем — видел её в тот раз. Сломаешь ведь.         — Да похуй. Бесят меня такие высокомерные гадюки, — пальцы самовольно сжались, сломав сигарету. Бауэр злобно выругалась и достала ещё одну, — Пускай не зазнаётся только из-за того, что родилась с серебряной ложкой во рту.         — Ты мстишь ей за Иду?         Йохану передёрнуло от упоминания ненавистного имени. Да, схожести между Кристой и бывшей и вправду были. Обе ходят с высоко вздёрнутым подбородком, смотрят на всех, как на надоедливых мух, у обеих обеспеченные семьи.         Девушку как током бьёт. В сердце зудит старая рана, по коже бегут мурашки. Татуировка на затылке кричит от воспоминания. Красная помада. Действительно. И как сразу не вспомнила? Неудивительно, что она так её триггернула. Знакомый изгиб губ, знакомый цвет. Кровавый. Как на её руках в день смерти матери. Как на шее и ногах после бешеных поцелуев. Как у первой, как у последней.         Крайней. Конечно же крайней.         — Какая разница, — огрызается она, затягиваясь глубже обычного, — Ничего страшного не случится с ней. Затащу один раз в постель, а дальше пусть продолжает грезить об идеальном браке и детях. Ей самой-то от меня ничего больше не нужно будет, кроме опыта.         — Ты знаешь, что ты делаешь?         — Что ты имеешь в виду?         — Прошлое не изменить, — чуть строже обычного шепчет Бартолд и выбрасывает бычок, — Ты должна уже начать двигаться дальше. Я не всегда буду рядом, чтобы прикрыть твою задницу. И в этот раз, если ты вляпаешься — а ты вляпаешься — не приползай ко мне в слезах. Уже взрослая девочка, должна справляться с проблемами сама.         — Да ничего мне не будет. Что она сделает-то? В полицию заяву накатит? Восемнадцать ей есть, принуждать не собираюсь — сама попросится. В чём проблема?         — Мамаша у неё адвокат, не забывай. Подумай ещё раз, стоит оно того или нет. Давай, Клещ, включай мозги.         Йохана проводила старшего брата взглядом, не смея оторвать глаз. В голове всё крутились слова, заевшие пластинкой. А затем они растворились, сменившись чужим голосом. Забытым, давно выкинутым из головы. Но таким чётким, что достаточно было бы закрыть глаза, как из темноты появился бы образ:         — Не надо. Не жаль руку, когда тебе её протягивают, скорпиончик. Однажды ты поймёшь, что произошло. Однажды ты поймёшь, что сделала бы также.       Сигарета снова сминается, оставшись ожоговым колечком на ладони. Однажды не наступило. Она не поняла. Но да, есть кое-что правдивое. Она и вправду сделает также.         Телефон завибрировал в кармане, оповещая о сообщении:         Дочка богатой: «приезь подалуста»         Два ночи, двадцать две минуты. Всё как по таймеру.         Йохана проверяет ключи и решительно идёт к пикапу. Сегодня она получит своё. Сегодня её игры окупятся вдвойне.  

***

      Эйва не очень любила командировки. Аэропорты выводили её из себя, а самолёты приводили в ужас. Но делать было нечего — работа требует. Ещё повезло, что в этот раз не пришлось лететь на другой конец света. И всё же, несмотря на один короткий день за границей, подарки она прикупить успела. Дочери новый планшет для занятий — Криста уже давно жаловалась, что её стал плохо работать. А для Йоханы особенный подарок. Пришлось постараться — женщина прошла множество магазинов в поиске чего-то особенного. Всё ждала, когда же откликнется её сердце, выдавая резкий отказ на дорогую одежду и технику.         А потом наткнулась на него. Золотое колечко в дальнем конце ювелирного магазина, которое никто никак не решался купить. С едва заметной выгравированной надписью «Love u». Украшение идеально село на безымянный палец, значит, и Йохане будет в самый раз. Эйва без долгих раздумий протянула банковскую карту. Она с лёгкой нервозностью думала о том, как девушка воспримет презент. Первое признание в такой форме выглядело странно и непривычно.         Но, сидя в самолёте на высоте десять тысяч метров над уровнем моря, она крутит коробочку с кольцом в пальцах и думает о предстоящей встрече с улыбкой. С подростковым желанием поскорее встретиться с ней и торжественно вручить свою исповедь.