Маниакальный синдром

Состояние «ущипните меня и разбудите» преследовало Вики последние двадцать четыре часа. Она была уверена, что в самый неожиданный момент Маль с усмешкой посмотрит на нее и объявит о розыгрыше. Или признается в своей внезапной шизофрении, иначе как еще объяснить происходящее, напоминающее Вики развлекательное ток-шоу, которые крутят целыми днями на каналах для домохозяек. Однако Маль не спешил опускать ее с небес на землю и ничего не сказал ни в аэропорту, пока они проходили регистрацию и все проверки, ни на борту самолета, пока с удобством располагались в бизнес-классе. Точнее, он вполне охотно говорил с Вики, но темы розыгрыша не касался. Пришлось окончательно поверить, что все происходящее вполне реально, а не очередная фантазия воспаленного мозга. Практически весь полет Вики проспала, уютно устроив голову на плече Маля. Усталость и общее выгорание взяли свое. Вики проснулась лишь пару раз, чтобы поесть и сходить в туалет, а потом с удовольствием вернулась в уже насиженное кресло и снова практически разлеглась на Мале. Тот не возражал. Читал какую-то потрепанную книгу, а свободной рукой, приобняв, поглаживал Вики по плечу. Уют и забота, мать их. Настолько дикие и непривычные, что Уокер начинала чувствовать себя параноиком. Аэропорт Неаполя встретил их общим шумом и людской суетой. Все куда-то спешили со своим багажом, болтали на самых разных языках и мельтешили так быстро, что Вики, растерявшись, вновь едва не словила паническую атаку, но в этот раз рядом был Маль. Он нес свою сумку с вещами и тащил розовый чемодан Вики с таким расслабленным и умиротворенным лицом, словно перелет и весь этот людской хаос вовсе его не утомили. Вики, как маленький ребенок, цеплялась за его предплечье и спешно шла рядом, боясь отстать и потеряться в толпе туристов. Маль без труда поймал им такси, помог седовласому приятному на вид мужчине уложить их сумки в багажник, а затем уселся рядом с Вики на заднее сиденье. Машина тронулась и покатила по оживленным старым улицам, которые будто сошли со страниц самых ярких и красочных туристических буклетов. Вики буквально приклеилась носом к стеклу, во все глаза таращась на виды Неаполя, который просто покорил ее с первых же минут. Ей всегда нравились города со своей историей и уникальным колоритом. Она бывала в Европе не так часто, а Италию вовсе посещала впервые, но уже догадывалась, что эта поездка станет для нее особенной. И не только потому, что ей нравились окружающие виды, состоящие из старинных улочек, хранящих древнюю историю, и длинной синей полосы северной бухты Неаполитанского залива. Просто рядом сидел человек, который в очередной раз смог удивить ее и подарить незабываемые эмоции. А ведь они даже еще не доехали до нужного места. Вики со светящимися глазами повернулась и посмотрела на Маля. Тот по-прежнему выглядел расслабленным, откинувшись головой на спинку сиденья и вытянув ноги настолько, насколько позволял салон не самой просторной машины. Маль лениво переговаривался с болтливым таксистом на итальянском. Еще одно внезапное открытие, повергшее Вики в культурный шок. Она с любопытством вслушивалась в голос Маля, наслаждаясь мягкими протяжными нотками, которых в привычной его речи никогда не было. Он говорил медленнее, чем обычно, потому что, в отличие от родного языка, на итальянском ему явно приходилось вспоминать и подбирать слова, параллельно выстраивая из них более-менее адекватные предложения. Заметный акцент ничуть не портил звучание в целом, и Вики, не скрывая своего интереса, продолжала прислушиваться, хотя абсолютно ничего не понимала.       — Что? — он повернулся и посмотрел на нее, застав врасплох. Вики смущенно улыбнулась и пожала плечами.       — Просто нравится тебя слушать. Ты никогда не говорил, что владеешь итальянским, — Вики подвинулась к нему ближе, не обращая внимания на заинтересованный взгляд водителя в зеркале.       — Я полон сюрпризов, Виктория, — с усмешкой сказал Маль и слегка шлепнул указательным пальцем по кончику ее носа. Вики забавно поморщилась, но улыбаться не перестала. Полон сюрпризов, действительно. Вики все еще пыталась свыкнуться с тем фактом, что Маль временно отказался от своих излюбленных черных вещей и раздобыл светлую одежду, которая, внезапно, ему тоже очень шла. Льняная рубашка с закатанными рукавами, обнажающими крепкие смуглые предплечья, и свободные брюки из того же материала придавали Малю вид типичного богатого туриста, который ненадолго вырвался из своей рабочей суеты и приложит максимум усилий, чтобы отпуск прошел успешно и с комфортом. Его бежевые замшевые лоферы Loro Piana вовсе приводили Вики в легкий ступор. После грубых ботинок, которыми легко можно переломать хребет, если наступить под правильным углом, такая обувь на Мале смотрелась дико неправильно.       — Н-да, мне придется к этому привыкнуть, — пробормотала Вики себе под нос. А еще придется привыкнуть к жаркому средиземноморскому климату, шумным активным итальянцам и жизни под одной крышей с матерью Маля. При мысли об этом настроение Вики слегка подпортилось, а беспокойство вновь замаячило на краю сознания. Она не была готова к этой встрече. Вики жутко волновалась и совершенно не знала, как ей себя вести и что вообще говорить. Ей нужно произвести впечатление? Нужно понравиться? Или достаточно просто не выставить себя заикающейся идиоткой? Черт, как все сложно.       — Мы ведь это обсуждали, — Маль почувствовал перемены в ее настроении и наклонился к ней ближе, взяв за руку. Ладонь Вики была влажной и холодной, и Маль начал массировать ее пальцами, разгоняя по коже приятную дрожь. — Тебе не о чем волноваться, все пройдет нормально.       — Легко говорить. Я никогда раньше не знакомилась с родителями своих бойфрендов. Не то чтобы их в принципе было много, — пробухтела Вики и натянуто улыбнулась. Ладно, это не самое худшее, что может произойти. Гораздо страшнее теоретическая ситуация, если бы Вики пришлось присутствовать при встрече Маля и Ребекки. В этом случае нужно бежать как можно дальше от эпицентра взрыва.       — Не то чтобы этот факт меня не радовал, — в тон ей сказал Маль и криво улыбнулся. Легкая тень раздражения пробежала по его лицу, но быстро исчезла. Его нельзя было назвать ревнивым собственником, но, кажется, личная жизнь Вики до знакомства с ним все-таки немного его подбешивала. Они никогда об этом не говорили и, тем более, не обсуждали своих бывших, но Вики и сама иногда думала, со сколькими девушками Маль успел побывать до нее. Дальнейший путь прошел в убаюкивающей тишине. Даже назойливый таксист угомонился и дал им время, чтобы побыть наедине со своими мыслями. Дорога из Неаполя в Салерно заняла не больше часа, и то они задержались на вечерних пробках на въезде в город. Атмосфера вокруг немного изменилась. Салерно был оживленным приморским городом с яркими вечерними огнями и центральными улицами с мостовыми площадями. Он казался более современным из-за светящихся неоном витрин винных баров и вывесок кафешек, но средневековые церквушки и ароматные траттории вносили баланс. Вики нетерпеливо ерзала, уже в красках представляя, как будет гулять по всем этим живописным улочкам и наслаждаться атмосферой. Вскоре машина свернула с туристических улиц и поехала в сторону жилых районов, где людей было заметно меньше. Высокие каменные здания с темно-красной черепицей постепенно сменялись небольшими домами, которые даже с виду казались очень уютными.       — Приехали, — оповестил Маль, и это подействовало на Вики, как ушат ледяной воды посреди знойного дня. Она испуганно захлопала глазами и так и осталась сидеть на месте, когда Маль вышел, чтобы облегчить водителю разгрузку их багажа. Машина затряслась, громко хлопнул багажник, а Вики продолжала сидеть и нервно мять пальцами края джинсового комбинезона. Возможно, это было не лучшей идеей — надевать его с коротким топом и кедами. Какое впечатление она произведет на мать близнецов? Маль заглянул внутрь и, заметив испуганное лицо Вики, мягко улыбнулся, как уже часто делал за последнее время, чтобы успокоить ее.       — Давай, не бойся, она тебя не укусит, — он взял Вики за руку и настойчиво потянул наружу. Пришлось вылезти, хотя ноги дрожали так, что Уокер не была уверена, не свалится ли прямо на нагретый за день асфальт. Таксист что-то сказал напоследок и уехал. Вики ни слова не разобрала, но хотелось верить, что он пожелал ей удачи. Они с Малем так и стояли напротив двухэтажного небольшого дома из бежевого кирпича, к которому вела узкая дорожка, выложенная терракотовой плиткой. Вокруг участка тянулся кованый забор, кое-где увитый декоративным плющом. Из окон со внешними типично итальянскими ставнями лился мягкий свет, окрашивающий в золотистый оттенок газон возле дома. Маль подхватил свою сумку и чемодан Вики и двинулся вперед. Он открыл калитку и зашел внутрь, но не успел добраться до двери. Та распахнулась сама, и на пороге появилась женщина. Вики сама толком не понимала, что именно она ожидала, но увиденное все равно ее удивило. Хорошо зная характер Маля и неплохо изучив спокойный нрав Бонта, она никак не ожидала, что их мать окажется их полной противоположностью. Высокая стройная женщина издала звуки, больше напоминающие радостный писк, и бегом спустилась по ступенькам, буквально налетая на Маля. Ее комплекции было недостаточно, чтобы сдвинуть его с места, но Маль все равно вздрогнул, уронил сумку, набитую вещами, на землю и заключил мать в крепкие объятия. Вики почувствовала, как внутри нее что-то больно кольнуло. Кажется, то зависть подняла голову и заинтересованно прищурилась, наблюдая за проявлением чувств, которое в ее семье считалось редкостью. Точнее, с отцом-то она вела себя так же, а иногда визжала еще громче и едва не запрыгивала на него, когда приезжала домой. Но с Ребеккой с — человеком, которого Вики называла мамой — у нее такого никогда не было.       — Почему ты заранее не предупредил, что приедешь? Написал в самый последний момент! — женский голос, пропитанный нотками возмущения, нарушил тишину вечера. Отстранившись, она посмотрела на Малю снизу вверх и потрясла указательным пальцем перед его носом. — Нельзя так делать! А если бы меня не было дома?       — Тогда бы нам пришлось сидеть на пороге и со смирением ждать твоего возвращения, — без капли сожаления сказал Маль и усмехнулся. Его слова вывели женщину из воинственного состояния и она окончательно отстранилась от сына и обошла его, направляясь в сторону застывшей неподалеку Уокер.       — Ох, этот поганец опять выставляет меня в дурном свете, — запричитала она, однако широкая приветливая улыбка на ее губах красноречивее любых слов говорила о том, что на самом деле она радуется этому спонтанному приезду. — Я так счастлива, что наконец могу с тобой познакомиться, Вики! Меня зовут Анабель, — судя по горящему взгляду, она хотела проделать с Вики тот же трюк, что и с сыном, но решила немного придержать свой пыл и лишь слегка приобняла ее, обдав пряным ароматом духов. Запах, как в пекарне — уютный и теплый.       — Здравствуйте, — испытывая неловкость, тихо сказала Вики. Она надеялась, что ее щеки не покрылись смущенным румянцем. — Я тоже рада с вами познакомиться. И это являлось правдой. Потому что Вики видела Анабель впервые, провела в ее компании буквально пару минут, но уже ощущала согревающую энергию, исходящую от нее. Мягкую и умиротворяющую. Нечто подобное Вики всегда испытывала в присутствии Бонта, который, как оказалось, являлся точной копией своей матери. Тот же бледный оттенок кожи, светлые, практические пепельные волосы, острые скулы и, самое главное — глаза цвета грозового неба. Однако стоило Анабель широко улыбнуться, как на ее щеках появились аккуратные ямочки. Те же, что Вики обожала рассматривать на лице Маля, когда тот дарил ей редкие улыбки.       — Ты еще более очаровательная, чем я представляла. Мой сын прожужжал мне все уши о тебе, — проворковала Анабель, но, заметив скептичный взгляд Вики, рассмеялась и поспешила исправиться. — Не этот, не волнуйся, — она со смешком махнула рукой в сторону Маля и покачала головой. — Я про Бонта.       — Он любит все приукрашивать, — внес свою лепту Маль и закатил глаза.       — Хочешь сказать, что он мне соврал, и Вики вовсе не очаровательная? — Анабель прищурилась.       — Этого я не говорил, — Маль скользнул по Вики оценивающим взглядом, словно видел ее впервые, и чуть дольше необходимого задержался на голых ногах, которые едва прикрывала джинсовая ткань. Вики смущенно прокашлялась.       — Вот и помалкивай. И возьми вещи, нечего тут больше стоять. Я и так чувствую, как донна Карлоччи навела на нас свои окуляры. Пойдемте скорее в дом, — Анабель взяла Вики за руку и повела за собой по дорожке. Кустарник с обратной стороны забора зашелестел, словно в нем кто-то действительно сидел, а теперь в спешке пытался скрыться с места преступления.       — Она продолжает доставать тебя? — Маль зыркнул взглядом в сторону соседского участка, но там уже никого не было. Кем бы не являлась эта донна Карлоччи, двигалась она очень быстро и бесшумно.       — Если не считать ее непрошенных советов и мнения на любую ситуацию в моей жизни, то нет — почти не достает, — Анабель завела Вики в просторную прихожую и остановилась. — Но ее наглые гуси продолжают пролезать на мой участок и гадят в клумбы. Надо преподать им урок: ощипать и зажарить парочку.       — Какая ты кровожадная, — с сарказмом протянул Маль, на что Анабель вновь пригрозила ему пальцем.       — Поживете здесь и сами поймете, сколько от них проблем. Так, а теперь поднимайтесь наверх и располагайтесь, вам нужно отдохнуть после перелета. Маль, помоги Вики обустроиться и покажи ей все, а я пока накрою на стол. Если бы ты предупредил меня заранее, я бы приготовила ужин, а не мчалась сюда через весь город.       — И где ты была?       — Наслаждалась превосходным вином десятилетней выдержки.       — С кем?       — Не твое дело. Все, давай, не болтай, поднимай вещи, — Анабель замахала на него руками, как на назойливого комара. Напоследок наградив Вики доброжелательной улыбкой, она умчалась на кухню, продолжая громко причитать.       — Челюсть с пола помочь подобрать или сама справишься? — голос с издевательскими нотками просочился в сознание, выводя Вики из затяжного ступора.       — Не смей надо мной смеяться! — прошипела Уокер и пошла вслед за Малем. Они поднимались по деревянной лестнице, ведущей на второй этаж. — Она совсем не такая, какой я ее представляла.       — В плане чего? — с любопытством спросил Маль, без какого-либо труда затаскивая их вещи наверх.       — Не такая отмороженная, как ты.       — Ты ранила меня в самое сердце, Виктория.       — Прекрати притворяться, что оно у тебя есть, — парировала Вики и ухмыльнулась. Наконец они поднялись наверх, и Маль повел ее дальше по коридору. Вики вертела головой, пытаясь в мельчайших деталях рассмотреть интерьер дома. На полу под ногами приятно хрустели циновки, добавляющие атмосфере еще больше уюта. А на стенах, выкрашенных в светлый оттенок, висели картины самых разных размеров. Судя по всему, написаны они все были хозяйкой дома. Одного взгляда на них было достаточно, чтобы понять, от кого Бонт получил свой талант. Вики нравился его стиль и подход, однако на фоне произведений Анабель он явно проигрывал. Все ее работы буквально дышали жизнью, и совсем не важно, что именно было изображено на холсте — морской пейзаж или самый банальный натюрморт.       — Как красиво! — с восхищением сказала Вики, разглядывая картину с изображением скалистого побережья. Яркие цвета и проработанные детали создавали ощущение, словно волны сейчас выплеснутся за пределы деревянной рамы и окатят Вики солеными брызгами.       — Это дикий пляж недалеко от бухты, туристы туда редко забредают. Если хочешь, я отведу тебя, — предложил Маль, с любопытством наблюдая за Вики. Такого энтузиазма и восхищения на ее лице он не замечал давно.       — Конечно, хочу! Я должна все здесь посмотреть, — она прошла дальше по коридору, продолжая с интересом разглядывать картины, пока Маль мягко не подтолкнул ее в сторону двери, которую придерживал для нее открытой. Вики зашла в просторную светлую комнату, сразу сообразив, что находится в одной из хозяйских спален. Двухместная широкая кровать не оставляла особых просторов для фантазии, но кроме нее мебели в помещении практически не было, если не считать вещевой шкаф. Подобная аскетичная обстановка вызывала у Вики ассоциации с другой комнатой, в которой раньше она часто оставалась на ночь и так же часто просыпалась. По ощущениям, прошло уже очень много времени, но на деле всего несколько месяцев.       — Это твоя комната? — с сомнением спросила Вики.       — Что тебя удивляет?       — Слишком светло, нет ощущения, что я спустилась в преисподнюю.       — Мама не оценила бы, устрой я в ее доме портал в Ад, — со смешком ответил Маль, опуская на пол возле шкафа свою сумку и чемодан Вики. — Соседняя комната пустует, ее можно использовать как гостевую, если хочешь.       — Ты что-то часто начал интересоваться моими желаниями, это почти пугает, — Вики фыркнула, не в силах промолчать. Несмотря на приподнятое настроение, она все еще была обижена и злилась на Маля по понятным причинам. — Я плохо сплю в незнакомых местах, мне комфортнее, когда рядом кто-то есть. Поэтому, лучше я останусь с тобой. Маль смотрел на нее пристально несколько секунд, не говоря ни слова, но затем кивнул, принимая такую версию. И плевать, что они оба понимали, что Вики слукавила. Если она хотела остаться наедине с ним, значит, по-прежнему доверяла ему.       — Маме потребуется время, чтобы накрыть на стол. Она хочет произвести на тебя впечатление, поэтому нам лучше немного подождать.       — Не то чтобы твоя мама нуждалась в этом, ей достаточно просто улыбнуться и впечатление обеспечено на всю жизнь, — Вики хмыкнула, но решила принять правила игры. Тем более, ей было чем заняться после десятичасового перелета. — Я пока приму душ. Разбирать чемодан желания не было, поэтому Вики раскрыла его и не самым аккуратным образом вытащила простое хлопковое платье и сменное белье. Логически предположив, что раз в спальне никаких дополнительных дверей нет, значит ванная находится в другом месте, Вики пошла искать ее. Щелчок двери дальше по коридору оповестил Маля о том, что ее поиски увенчались успехом. С усталым вздохом он опустился на край кровати и откинулся назад. Свежий запах постельного белья приятно пощекотал ноздри. Маль мог бы уснуть вот так — даже не раздеваясь и не улегшись по-человечески, позволяя ногам свисать с кровати. Но мыслей в голове было слишком много. Они толпились и наслаивались друг на друга, как тараканы, почуявшие запах гниющей еды. Маль крепко зажмурился, а когда вновь открыл глаза и устремил пустой взгляд в белый потолок над головой, стало немного легче. Еще год назад он не мог представить ситуацию, в которой привел бы в этот дом постороннего человека. Это место всегда было личным и слишком значимым, как последний оплот спокойствия на краю цивилизации, где можно переждать бушующий шторм. Рядом с Анабель Малю на физическом уровне становилось лучше, потому что она единственная уравновешивала его, протягивала ему руку, пока он барахтался в море неконтролируемой злобы и ненависти, что плотным непроницаемым дегтем бултыхались вокруг. А потом в его жизни появилась Вики. Девушка, способная как успокоить его, так и вывести из себя буквально за две секунды. Но со временем ему это начало нравиться. Он не услышал тихие звуки ее шагов, скорее ощутил присутствие, как и всегда. От Вики исходило тепло, накрывающее и Маля защитным куполом. Он повернул голову, наталкиваясь на внимательный взгляд светло-карих глаз. Вики стояла, скрестив руки на груди и плечом прислонившись к косяку двери. Поза, которую она точно позаимствовала у него. Подол ее белого платья чуть задрался, обнажая кожу бедер. Гладкая и нежная, сплошное удовольствие проводить по ней пальцами и замечать, как она покрывается мурашками.       — Готова? — охрипшим голосом спросил Маль, принимая вертикальное положение. Стоило ему подняться, как он сразу оказался выше Вики почти на две головы. Когда она не носила каблуки, их разница в росте ощущалась особенно сильно и вызывала у Маля чересчур ненормальную реакцию. Он словно хотел нависать над ней скалой, скрывая собой от всего мира.       — Да, — Вики улыбнулась краешком губ, когда он подошел ближе и пальцами подхватил влажную прядь волос, свисающую ей на лоб. Она вытерла их полотенцем и собрала в высокий пучок, но ее непослушные кудри редко спрашивали разрешения, чтобы вот так вылезти из общей массы. Маль покрутил прядку между пальцами, а затем аккуратно заправил ее назад и закрепил заколкой. Они спустились вниз, сохраняя молчание, но оно не было напряженным. Вики пока не очень понимала, с чем связаны такие изменения, но буквально кожей чувствовала, как что-то между ними сдвигается с мертвой точки и неспешными шагами движется дальше. С момента, как они сели в самолет, Маль преобразился. Казался более спокойным и расслабленным, чем когда-либо, и Вики не могло это не нравиться. Гостиная была такой же уютной, как и весь дом. Заставленная множеством комнатных растений и украшений в стиле бохо, она произвела на Вики особое впечатление. Ей всегда нравились такие интерьеры и когда-нибудь в будущем она хотела обставить свой дом так же. В квартире пока не получалось, шум и хаос мегаполиса не давали ей возможности погрузиться в атмосферу. Плетеные ротанговые кресла и диван, заставленные подушками, сразу запали Вики в сердце. Она провела пальцами по гладкой поверхности древесного материала и довольно зажмурилась. Эко-активист внутри Вики подавал сигналы бедствия из-за такого использования несчастных пальм, но Уокер быстро его заткнула. Она прошла дальше, продолжая рассматривать картины, которые висели на стенах, пока внимание не привлекла одна из них. При ближайшем рассмотрении это оказалось вовсе не картиной, а фотографией. Вики прикусила губу, чувствуя, как ее пульс подскочил и забился быстрее. На снимке, заключенным в простую деревянную раму, были запечатлены три человека. Двоих из них Вики знала, третьего — нет. У нее просто не было шанса когда-либо с ним познакомиться. Бонт и Маль, которым на вид было лет восемь, выглядели крайне недовольными и растрепанными, словно секунду назад, до того, как щелкнула камера, они дрались и пытались намять друг другу бока. В руках Маль держал странный предмет, напоминающий игрушечный паровоз, но покоцанный настолько, что явно не справлялся со своей задачей, чтобы скользить по рельсам. На губах Маля застыла торжествующая ухмылка и, несмотря на недовольство в глазах, он все равно казался вполне счастливым. Возможно, он просто расстроился, что ему запретили надрать задницу брату. Бонт, к слову, стоял, уперев руки в бока, напоминая маленький разгневанный кувшин. Его волосы были гораздо темнее, не такими угольно-черными, как у Маля, но и совсем не те пепельные, что сейчас.       — Я чувствую себя обманутой, — сказала Вики и вздрогнула, когда прямо над ее ухом прозвучал смешок. Она даже не заметила, как Маль подошел и встал к ней совсем близко.       — Он их осветляет и всем врет, что с рождения такой гребаный альбинос, — в его голосе сквозила откровенная насмешка, смягченная чем-то теплым. Его будто забавляли причуды брата.       — Никому нельзя верить в этой жизни, — Вики показательно цокнула и покачала головой. Ее внимание переключилось на третьего человека на фотографии, и, даже не зная его лично, ей не составило труда понять, кем он приходился близнецам. — Ты похож на него, — прошептала Вики, всматриваясь в черты лица мужчины, которые были практически в точности такими же, как у сына. Резкие и острые, почти грубые, но смягченные улыбкой и теплотой во взгляде, направленном на близнецов. Вики снова ощутила острое чувство вины. Здравый смысл вопил во всю, что она не имеет к этому никакого отношения и не сделала ничего, за что ей должно быть стыдно, но факт оставался фактом. Она смотрела на этого человека, являющегося важной частью жизни Маля, и ничего не могла сделать, чтобы повернуть время вспять и позволить им вновь вот так быть вместе. Она хотела сказать, что ей жаль. Что она искренне сочувствует ему, но Маль не позволил. Обхватив Вики за плечи, он приобнял ее и потянул в сторону, уводя из гостиной. Лицо его оставалось по-прежнему умиротворенным, но Вики все равно заметила, как между бровей проступила небольшая складка, а губы поджались.       — Я сама удивилась, но что поделать, — тихий голос Анабель раздался со стороны кухни, когда они прошли мимо. Вики думала, что Маль заведет ее внутрь, но вместо этого он толкнул стеклянные двери, ведущие наружу, и они оказались на просторной веранде. — Сегодня не смогу, сам понимаешь… знаю, я тоже. Давай вернемся к этому разговору через пару дней, хорошо? — Анабель старалась говорить шепотом, но ее слова все равно долетали наружу сквозь приоткрытые двери. Маль нахмурился, но не стал ничего комментировать. Отодвинув один из таких же плетеных стульев, он помог Вики устроиться за столом и сам уселся рядом. Поверхность, застеленная белоснежной скатертью, уже была заставлена тарелками и бокалами. Вики боялась представить, как разошлась бы Анабель, узнай она о их приезде заранее, если даже сейчас стол был заставлен едой так, что разбегались глаза. В центре стояла большая сырная тарелка с разными соусами и орехами, на плоском деревянном подносе красиво поблескивали хрустящими боками брускетты с вялеными томатами, авокадо, красной рыбой и прошутто. Два вида салатов со свежими овощами и моцареллой, бутылка открытого вина и графин с лимончелло. А когда Анабель вышла и водрузила на деревянную подставку горячий противень, доверху набитый каннеллони, у Вики и вовсе отвалилась челюсть.       — Если ты думаешь, что мы голодали месяц, вынужден тебя огорчить, — протянул Маль, поглядывая на Анабель с любопытством. Она сунула телефон в карман и уселась за стол.       — Повезло, что у меня был готовый фарш, иначе пришлось бы вам есть одни салаты, — Анабель, словно что-то внезапно вспомнив, всплеснула руками и посмотрела на Вики. — Я ведь даже не спросила, ешь ли ты мясо. Если что, я могу приготовить для тебя что-нибудь другое.       — Нет-нет, не нужно, все в порядке! — Вики едва не подпрыгнула на месте, спеша скорее убедить Анабель. Не хватало, чтобы бедная женщина еще больше проторчала на кухне из-за нее. — Все выглядит очень аппетитно, спасибо большое. Не стоило так утруждаться.       — Для меня это в радость, Вики, я не так часто готовлю. Только если кто-то из них приезжает, — Анабель бросила быстрый взгляд на сына, который разливал вино по бокалам. Себе он налил безалкогольный лимончелло. — Попробуй обязательно каннеллони, сливочный соус должен был получиться вкусным. Вики аккуратно положила себе на тарелку пару жирных макаронин-переростков, заполненных фаршем и запеченных с соусом и сыром. Ей нравилась итальянская кухня, но, несмотря на количество разнообразных кулинарных заведений в Нью-Йорке, по-настоящему вкусно готовили буквально в парочке мест. Вики отрезала небольшой кусок и, положив его в рот, едва удержалась от стона удовольствия. Ей показалось, что она не ела целую вечность, хотя их вполне сытно накормили в самолете.       — Это божественно! — с искренним восхищением сказала она, на что Анабель издала вздох облегчения и улыбнулась. Пододвинув в сторону Уокер глубокую миску с салатом, она сама принялась за еду.       — Как обстоят дела в Нью-Йорке? — ее вопрос, обращенный к Малю, ненадолго застыл в воздухе, создавая напряжение, но тут же был сметен с пути ленивым пожатием плеч.       — Ничего нового, — Маль откусил внушительный кусок брускетты с вялеными томатами и моцареллой и начал пережевывать, тем самым показывая, что не настроен на разговоры.       — Красноречие во всей красе, ничего с годами не меняется, — Анабель закатила глаза и демонстративно повернулась в сторону Вики. Протянув бокал, она легонько чокнулась с Уокер и сделала несколько глотков. — За знакомство. Надеюсь, тебе понравится в Салерно. Это чудесный город.       — Я еще толком ничего не видела, но уже в восторге. Пока мы ехали, архитектура показалась мне очень красивой.       — Да, это правда. В Италии в принципе каждый город кажется произведением искусства. Можно изучать их годами и все равно каждый раз обнаруживать что-то новое, — Анабель широко улыбалась и казалась искренней. В уголках ее глаз скапливались небольшие морщинки, выдающие ее возраст, но на самом деле она выглядела гораздо моложе и точно не производила впечатление женщины, которая может быть матерью двух огромных лбов. — С момента переезда сюда, я ни разу не пожалела о своем решении. Замечательное место. Вики не стала спрашивать, чем был обусловлен переезд. Догадывалась, что ни к чему хорошему этот разговор не приведет. Было проще делать вид, что течение вокруг них мирное и нет никаких подводных камней. Маль, молча уплетающий свою порцию салата, тоже не предпринимал попыток углубиться в темы, которые не стоит обсуждать.       — Как вы познакомились?       — Неужели остались хоть какие-то подробности, которые Бонт тебе не растрепал? — Маль приподнял брови, на что Анабель только фыркнула.       — Ты слишком плохого мнения о своем брате.       — Я слишком хорошо знаю, что он не умеет держать язык за зубами.       — На благотворительном вечере, — поспешила встрять Вики. Заметив удивление во взгляде Анабель, она добавила: — Я была там с другом в качестве гостей, а Маль выполнял свою работу. Его ребята очень вежливо уложили меня лицом в пол.       — Какой кошмар!       — Да ладно, Виктории даже понравилось, — этому засранцу хватило наглости подмигнуть и выглядеть крайне довольным. Вики с трудом сдержалась, чтобы не кинуть в него лист салата.       — Конечно, понравилось, я была в полном восторге, пока лежала на холодном полу в вечернем платье.       — Которое очень тебе шло. Вики замерла, так и не донеся вилку до рта. Сначала ей показалось, что он откровенно над ней издевается, но во взгляде Маля не было насмешки. Он выглядел вполне искренним, когда смотрел на нее. Щеки покрылись предательским румянцем, и Вики поспешила опустить взгляд на свою тарелку. Слышать от него комплименты до сих пор было немного непривычно.       — Уровень романтики зашкаливает, — с сарказмом протянула Анабель и рассмеялась. Откинувшись на спинку стула, она подхватила бокал, отпила немного вина и теперь переводила любопытный взгляд с Вики на Маля и обратно, словно не до конца понимала, какие именно отношения их связывают. Вики все еще чувствовала себя неловко, но постепенно расслаблялась. То ли из-за выпитого вина, то ли компания Анабель располагала к приятной беседе. Это знакомство не было похоже на те карикатурные встречи с родителями, которые обычно показывают в фильмах и сериалах. Никакого давления, граничащего с грубостью. Анабель вела себя приветливо, и это не было притворством.       — Чем ты занимаешься, Вики?       — Работаю в филиале Международного движения «Живая планета». Мы разрабатываем программы и различные проекты по улучшению экологии, это… важное сейчас направление, — чуть неуверенно сказала Вики, пытаясь предугадать реакцию Анабель. Многие люди, в том числе и Маль, считали работу Вики довольно посредственной и пустяковой. Это давно перестало задевать, но все еще ощущалось чем-то неприятным. Словно все вокруг были заняты решением проблем мирового масштаба, а Вики страдала откровенной фигней и попусту тратила время и ресурсы.       — Правда? Это так здорово! — Анабель подалась вперед, опираясь локтями о стол, и посмотрела так, словно Вики только что заработала еще несколько десятков очков в ее глазах. — Похвальное и очень благородное стремление. Немногие в наше время осознают важность сохранения природы. Всем кажется, что если сейчас все нормально, то и через десять, и через пятьдесят лет будет так же. Но это бред и нежелание заботиться о будущем. Мы умрем, а нашим потомкам потом разгребать весь этот бардак, что мы наворотили.       — Вы действительно так думаете? — тихо спросила Вики.       — Конечно. Я не так погружена в эту тему из-за банальной нехватки времени и возможностей, но я плотно сотрудничаю с благотворительными фондами, которые этим занимаются. Я ежемесячно жертвую часть выручки от галереи.       — У вас есть галерея? — любопытство подтолкнуло Вики вперед, и теперь их с Анабель разделяло совсем маленькое расстояние. Вблизи ее серые глаза оказались еще красивее, будто окрашенные перламутром лунного света, что освещал не только веранду под открытым небом, но и все пространство вокруг.       — Да, я продала ту, что раньше была в Нью-Йорке, и после переезда сюда открыла новую в Риме. Сперва было трудно, но у меня оказалось много терпения и свободного времени, чтобы добиться нужного признания. Итальянцы разбалованы искусством, их сложно удивить, но вполне реально, если постараться, — Анабель улыбалась, когда рассказывала о своем детище. Не затрагивая причины переезда и поспешного бегства из Штатов, она умело обходила острые углы, сосредоточившись на том, что действительно было для нее важно. — Со временем дела пошли в гору. В первые годы я торчала там безвылазно, приходилось решать все проблемы самой, но теперь у меня есть персонал, которому я доверяю. Я езжу в Рим пару раз в месяц, проверяю, все ли в порядке.       — Вам действительно нравится этим заниматься, — Вики не смогла сдержать ответную улыбку.       — Да, это то, что помогает мне удерживаться на плаву, когда бывает слишком трудно, — на миг на лицо Анабель тенью упала та же грусть, что Вики иногда замечала у Бонта. Но это продлилось всего мгновение, прежде чем она взяла себя в руки и вновь улыбнулась. — У нас выставляются молодые художники. Кто знает, может быть через несколько лет они станут знаменитыми на весь мир. Или не станут. В любом случае, им нужно давать шанс. Каждый человек этого заслуживает. Вики кивнула, соглашаясь с ней. Рядом раздался тихий вздох. Она испуганно обернулась, внезапно осознав, что даже успела позабыть о присутствии Маля. Тот никак не влезал в их разговор и позволил им болтать, словно они были знакомы уже долгое время. Он по-прежнему казался лучшей версией себя — настолько расслабленный и умиротворенный, что становилось немного не по себе. Вики не привыкла видеть его таким. Даже в те месяцы, что они официально были вместе, она перманентно ощущала напряжение, исходящее от него. Будто Маль постоянно готовился к чему-то и держал руку на пульсе, чтобы молниеносно отреагировать. Кто знает, может это время, которое они собирались провести в Салерно, он действительно рассматривал как отпуск. Когда можно снять все маски и позволить себе ненадолго побыть нормальным человеком. Без тяжкого груза забот на плечах. Вики хотелось стать его тихой гаванью. Хотя бы на короткое время. Чтобы он был с ней настоящим. Чтобы не скрывал от нее свои эмоции и чувства.       — Какие планы на завтра? — Анабель подцепила зубьями вилки кусочек мяса и задумчиво повертела его перед лицом, проверяя степень прожарки.       — Погуляем, покажу Виктории город, — Маль со стуком отставил в сторону стакан и пододвинул к себе ближе брускетты. Кажется, они занимали все его внимание.       — Посетите места, не отмеченные на туристических маршрутах, можете поспрашивать у местных, они вам подскажут. Я живу тут седьмой год, но до сих пор не увидела и половины того, что скрывает город. Съездите в Неаполь или в Палермо, хоть это и далековато. Но Сицилия в это время прекрасна.       — Мы разберемся, мам. Анабель зыркнула на него, но дальше давить не стала. Вместо этого она вновь переключилась на разговор с Вики. Они проболтали еще около часа на самые разные темы, начиная с политики и заканчивая обсуждением отгремевшего весной Каннского фестиваля. С Анабель было легко, и если бы не постепенно наваливающаяся усталость, Вики могла бы проговорить с ней хоть всю ночь. Несмотря на то, что ей удалось поспать в самолете, Вики чувствовала, как подкрадывается джетлаг. Смена часовых поясов не прошла даром. После пятого зевка за последние десять минут Маль взял ее за руку и чуть потянул на себя, намекая, что им уже пора спать.       — Мы поможем убрать со стола, — слабо возразила Вики, но Анабель возмущенно замахала на нее руками.       — Не нужно, я сама справлюсь быстрее. А вам надо выспаться.       — Но…       — Пойдем, мы только мешать ей будем, — прошептал Маль, теплым дыханием обжигая Вики ухо. Она вздрогнула, но спорить не стала. Спать с каждой минутой хотелось все больше. Они пожелали Анабель доброй ночи и поднялись наверх. Маль придерживал Вики, пока она, спотыкаясь, перебирала ногами, преодолевая ступени лестницы. Лишь оказавшись в комнате, он отпустил ее, и Уокер с блаженным стоном плюхнулась на кровать, раскинув руки в стороны.       — Божечки, давно я не чувствовала себя такой уставшей и в то же время довольной, — промурлыкала она, ощущая легкий хмель в голове из-за выпитого вина. Кое-как разомкнув веки, она посмотрела на Маля, стоящего возле кровати. — У тебя замечательная мама.       — Она от тебя тоже в восторге, — Маль наклонился и коснулся пальцами щеки Вики. В этом не было практической необходимости, просто секундное желание. Вики издала тихий смешок и, как кошка, выпрашивающая хозяйскую ласку, поднырнула под прикосновение.       — Я рада, что согласилась полететь с тобой. Ну, не то чтобы у меня был выбор. Когда ты включаешь этот свой режим доминантного альфы, с тобой невозможно спорить.       — Режим доминантного альфы? — с усмешкой переспросил Маль, продолжая поглаживать ее по щеке.       — Ага, такой весь суровый и неприступный и… ой, все, я слишком много болтаю, вино развязало мне язык, — Вики недовольно цокнула и отвернулась, на что Маль только шире улыбнулся. Она была забавной в таком состоянии. Оставив ее валяться на кровати, он вытащил из своей сумки сменное белье и пижамные штаны и ушел в ванную. Вики пробыла в позе морской звезды еще немного времени и с огромным трудом заставила себя встать, чтобы не отрубиться прямо так. Она распустила все еще немного влажные волосы и сняла платье, аккуратно повесив его в шкаф. Древесный аромат парфюма, смешанный с запахом самого Маля, обжег рецепторы. Кажется, он проводил в этом доме куда больше времени, чем казалось изначально. Вики кое-как натянула свою любимую ночную сорочку нежно-розового цвета и залезла в кровать. В комнате было довольно жарко, но не душно. Из приоткрытых окон в помещение проникал спасительный прохладный воздух и долетали тихие ночные звуки. Вики практически провалилась в сон, когда почувствовала, как кровать за ней прогнулась и вскоре что-то твердое и теплое коснулось ее спины. Она улыбнулась, когда рука Маля легла ей на талию и потянула назад, заключая в подобие объятия. Она скучала по этому ощущению. Ей всегда нравилось засыпать с ним, ощущая его горячее дыхание, щекочущее шею. Чувствуя, как он надежно окутывает ее своим телом, защищая от всего мира. В такие моменты она по-настоящему осознавала, насколько сильно любит его.

***

Вики проснулась от ощущения тяжести, давящей ей на грудь и затрудняющей дыхание. С трудом разлепив глаза и поморщившись от яркого солнечного света, она на мгновение пожалела, что находится сейчас не в своей спальне с черными шторами, защищающими от назойливых лучей солнца. Однако осознание, свалившееся на нее следом, уничтожило все ростки сожаления и заставило Вики улыбнуться. Тяжесть на груди объяснялась просто: в какой-то момент Маль решил, что она идеально подходит ему в роли подушки, и разлегся на ней практически целиком, придавив своим весом. Он прижимал ее к себе, обхватив рукой и устроив голову у Вики на стыке плеча и шеи. Его теплое размеренное дыхание щекотало кожу и шевелило пряди женских волос, которые назойливо лезли ему в нос, но он их игнорировал. Закинув бедро на ноги Вики, Маль тем самым заключил ее в подобие клетки, из которой при всем желании выбраться было затруднительно. Вики чуть напрягла свободную руку и пошевелила пальцами, разгоняя кровоток. Ей, вообще-то, нравилось так лежать, чувствуя близость Маля каждой фиброй тела, но мышцы затекли и неприятно ныли, подавая сигналы бедствия. Вики попыталась чуть отстраниться, но стоило ей пошевелиться, как медвежья хватка Маля стала еще крепче, удерживая ее на месте.       — Нашел себе дакимакуру… — едва слышно прошипела Уокер, не прекращая попыток выбраться из этого теплого и уютного капкана. Мочевой пузырь очень некстати напомнил о себе, и теперь у Вики просто не было права валяться так дальше. Счет пошел на минуты. — Маль, — тихо позвала она и провела рукой по его лбу, смахивая темные пряди волос. Он никак не отреагировал. — Я дышать не могу. И мне нужно в туалет. И вообще ты тяжелый. Тихий бубнеж Вики разбивался о безмятежное расслабленное лицо, которое в такие редкие моменты казалось еще более красивым. Без привычной и свойственной ему резкости. Вики вздохнула и снова попробовала высвободиться, но резко замерла и чуть не вскрикнула, когда теплая мужская ладонь с ее живота скользнула ниже, задевая пах и нагло опускаясь на бедро. Пальцы сжались и слегка поскребли по тонкой ткани сорочки, собирая ее в складки.       — Не притворяйся, что спишь! Твои шаловливые руки сдали тебя, — пробурчала Вики, но по смешливым ноткам в голосе было понятно, что она притворяется. На самом деле все происходящее очень даже ей нравилось.       — Невозможно спать под звуки, которые ты издаешь, Уокер. Пыхтишь и сопишь, как английский бульдог, — Маль лениво приоткрыл один глаз, окинул Вики скептичным взглядом и снова зажмурился. С протяжным стоном разочарования он перевернулся на спину и откинулся назад, наконец освобождая Вики.       — А ты весишь, как огромный сенбернар, чуть не задавил меня, — Вики резво подскочила с кровати, пока эта тонна мышц не свалилась на нее обратно, и отошла к окну. Закинув руки над головой, она сладко потянулась, с удовольствием разминая затекшие мышцы. — Вау, я впервые за долгое время чувствую себя реально выспавшейся. Вики повернулась и посмотрела на Маля. Тот продолжал лежать на спине, раскинув конечности в стороны, и, судя по закрытым глазам, вставать пока не собирался. Резинка его пижамных штанов сползла так низко, что при желании Вики могла проследить взглядом за восхитительными косыми мышцами живота, которые ей так нравилось трогать не только руками, но зачастую и языком. Она не делала этого уже давно, но кончики пальцев до сих пор помнили гладкость кожи и твердость мышц.       — Я быстро приму душ, а потом мы пойдем завтракать. Ты же не забыл, что обещал сводить меня на настоящий итальянский завтрак?       — Угу. Приняв мычание за согласие, Вики направилась в ванную, шлепая босыми ногами по полам, заставленным шершавой циновкой. Ощущения были необычные, но приятные. Судя по тишине во всем доме, Анабель либо еще не проснулась, либо просто не выходила из своей комнаты на первом этаже. Рядом с ее спальней располагалась мастерская, которую Вики вчера видела мельком и собиралась наведаться туда позже, когда будет время. Душ занял у нее не больше пятнадцати минут. От кожи исходил приятный земляничный запах геля, когда Вики вытиралась пушистым махровым полотенцем. Надевать обратно сорочку не хотелось, а всю сменную одежду она оставила в спальне. Пришлось обмотаться полотенцем и молиться всем богам, чтобы в коридоре не столкнуться с Анабель. Вряд ли она оценит, что Вики гуляет полуголой по ее дому. Уокер тихо прикрыла за собой дверь и на цыпочках прокралась внутрь, тщетно надеясь, что Маль все еще дремлет. Реальность рывком опустила ее с небес на землю, когда пристальный взгляд темных глаз прошелся по ней с головы до ног, не оставив ни одного крошечного участка тела без внимания. Вики застыла, чувствуя себя неловко. Маль уже десятки и сотни раз видел ее голой, иногда в куда более компрометирующих позах, она давно перестала его стесняться, но проблемы и недомолвки последних месяцев сыграли свою роль. Теперь Вики не знала, как ей стоит себя вести. Спать вместе в кровати — это одно. Устраивать перед ним голое дефиле — совсем другое. Маль по-своему понял ее молчание и легкий румянец на щеках. Он опустил ноги на пол и сел на краю кровати, не сводя с нее внимательного взгляда. При желании, он мог протянуть руку и коснуться ее, но пока ничего не делал, предпочитая скользить по ее телу только глазами. Вики смущенно прикусила нижнюю губу и еще крепче сжала ткань полотенца в руке, прижимая его к груди.       — Ты все еще меня стесняешься? — его голос, хриплый из-за недавнего пробуждения, колючей проволокой обвился вокруг тела и царапнул нежную кожу. Вики вздрогнула и посмотрела на него растерянно.       — Иногда.       — Почему?       — Из-за твоего взгляда, — быстро пробормотала она, заметив, как губы Маля растянулись в улыбке, больше смахивающей на оскал. Он медленно протянул руку и пальцами подцепил край полотенца, потянув на себя. Вики пришлось подойти к нему, иначе предательская ткань сползла бы вниз.       — А какой у меня взгляд? — он откровенно издевался над ней и, судя по блеску в глубине глаз, наслаждался этим. Его ладони легли на бедра Вики и погладили, рассылая по коже знакомую дрожь.       — Как будто… — Вики не смогла договорить, потому что нахальные руки поползли выше и нырнули под полотенце, накрывая ягодицы. Чуть сжали и помассировали, срывая с губ Вики чересчур громкий вздох.       — Как будто… что? — Маль продолжал давить, смотря на нее снизу вверх, но даже в таком положении умудряясь казаться выше. Он вдавливал пальцы в упругие ягодицы, которые точно попадали в десятку вещей, которые ему нравились в Вики больше всего — неважно голые или обтянутые тканью платьев.       — Как будто ты хочешь меня съесть, — ответила Уокер и чуть не отшатнулась, когда Маль чересчур быстро встал. Он продолжал улыбаться, наклонившись к ней и слегка касаясь ее приоткрытых губ.       — Это было бы слишком просто. Где я потом найду такую же? — он поцеловал ее — быстро и почти целомудренно, а потом отстранился, напоследок сжав задницу, которая любила попадать в неприятности. — Переодевайся, через тридцать минут выходим.       — Засранец, — фыркнула Вики, когда дверь за ним закрылась. Ей понадобится время, чтобы привыкнуть к этому. Его игривое настроение и новая версия, не включающая вечно нахмуренные брови и недовольно поджатые губы, Вики нравились, но пока вводили ее в ступор. Словно больше года она встречалась с одной версией человека, а потом внезапно оказалось, что он умеет быть и другим. Более… нормальным? Обычным? Без этой своей загадочной ауры темного рыцаря? Вики улыбнулась собственным мыслям и начала собираться. Чемодан все еще осуждающе смотрел на нее распахнутой пастью, поэтому она дала себе слово, что обязательно разберет вещи вечером. Пока что ей удалось вытащить из общей кучи узкую джинсовую юбку и вязаный топ с бахромой, который держался на завязках на шее и полностью обнажал спину. Макияж Вики наносить не стала, подозревая, что из-за климата уже через час все это добро некрасиво потечет, оставляя на лице разводы. Ей нравилась местная погода и покалывающее горячее ощущение лета на коже, но после ветреного сухого Нью-Йорка предстояло привыкнуть к новому климату. Когда Маль зашел, уже полностью одетый, Вики затягивала ремешки сандалий на щиколотках. Она моргнула и удивленно приоткрыла рот.       — Скажи честно, на самом деле вас не двое, а трое, и я только сейчас познакомилась с еще одним близнецом? Бежевые брюки карго и свободная белая рубашка, конечно, смотрелись на Мале просто восхитительно, подчеркивая его природный смуглый оттенок кожи, но до того чужеродно и непривычно, что Вики никак не могла удержаться от язвительных комментариев.       — Предпочитаешь, чтобы я в сорокоградусную жару разгуливал в своей форме? — он лениво приподнял бровь       — Не надо, а то еще тебя примут за какого-нибудь мафиози, — они вместе вышли из комнаты. — Чего ты улыбаешься? Разве в Италии мафии не осталось?       — Мафия есть везде, но не в том виде, как ты представляешь, — Маль говорил, продолжая усмехаться, пока они спускались по лестнице. — Это не мужики в военной форме или, тем более, в строгих костюмах с пафосными лицами и охренеть какими претенциозными разговорами.       — Ты разрушаешь мои фантазии. Я представляла, как поеду на Сицилию, найду себе какого-нибудь важного мужика с плантациями марихуаны и миллиардами на счету и заживу свою лучшую жизнь.       — Не наткнись на извращенца, а то запрет тебя в подвале своего замка и будет пытать без должного уважения. Вики заговорщицки подмигнула ему и, прокашлявшись, постаралась придать голосу мужское звучание:       — Передай Майклу, что это был только бизнес. Я всегда любил его.       — Он знает, — ответил Маль, и они оба рассмеялись. Вики вдруг почувствовала себя такой счастливой, словно к этому моменту она долгое время шла, но даже не догадывалась об этом. А теперь, оказавшись в чужой стране, в доме женщины, с которой познакомилась только вчера, и просто перебрасываясь взаимными подколками с ее сыном, она поняла, что находится на своем месте. И пускай это лишь временно, но Вики собиралась выжать из этих недель максимум, чтобы потом, когда все снова покатится по наклонной, ей было, что вспоминать.       — Ой, я шляпу забыла, подожди меня, я быстро! — Вики оставила Маля на подъездной дорожке, а сама умчалась обратно в дом. Не зря ведь она потратила целый час в торговом центре, пока выбирала себе головной убор. Шляпа была плетеная, с широкими полами и кокетливым бантиком сбоку. Вики надела ее, пригладила волосы и помчалась обратно вниз, перепрыгивая ступени лестницы. Возле дома Маля не оказалось. Он обнаружился дальше у соседского забора и, облокотившись на него локтем, о чем-то разговаривал на итальянском с молодой темноволосой девушкой. Вики остановилась, рассматривая эту умилительную картину. Незнакомка светилась, как начищенный пятак, и смеялась так громко, словно Маль по уровню юмора переплюнул Джорджа Карлина. И этому засранцу тоже хватило наглости светить ровным рядом зубов и заигрывать с ней. У Вики едва пар из ушей не повалил, но она быстро взяла эмоции под контроль и натянула на лицо одну из тех дружелюбных масок, что помогали ей выбивать из спонсоров деньги на нужды фонда.       — Милый, я тебя заждалась, — пропела Вики и, как слон в посудной лавке, вторгалась в эту идиллию. Девушка сразу заткнулась и уставилась на нее взглядом тигрицы, защищающей свою собственность. Как ее грудь четвертого размера не выпрыгивала из декольте, по уровню глубины сравнимого с Марианской впадиной, оставалось загадкой. — Мы идем? — Вики кокетливо взмахнула ресницами и взяла Маля за руку, прижимаясь к нему так, чтобы не оставалось сомнений, кому этот мужик принадлежит.       — Конечно, — показалось, что Маль с трудом сдерживается, чтобы не засмеяться. Но в кои-то веки инстинкт самосохранения взял над ним верх и он не стал ничего комментировать, только улыбнулся соседке напоследок. — Еще увидимся, Карла. Вики терпела ровно минуту, пока они не отошли достаточно далеко, чтобы всякие любопытные силиконовые уши их не услышали. Ни на секунду не прекращая улыбаться, он сжала руку Маля крепче, острыми ноготками надавливая на кожу.       — И кто это был?       — Внучка донны Карлоччи, — без запинки ответил Маль, даже не поморщившись, хотя рука побаливала.       — Ну надо же, а у этой женщины не только гуси захаживает на чужой участок, да? Маль промолчал и только покачал головой. Вики еще какое-то время позыркала на него, подозревая, что он просто мысленно над ней потешается, но быстро переключила внимание на окружающие их виды города. Салерно действительно был очень красивым. Типично европейским — с маленькими узкими улочками, сколотой от древности брусчаткой на мостовых и деревянными оконными ставнями, которые являлись неотъемлемым интерьером города. Маль привел Вики в небольшой уютный ресторанчик с видом на залив. Они уселись за круглый столик, с трудом протиснувшись к нему мимо остальных посетителей. Несмотря на довольно раннее утро, людей было много. Пока Маль разговаривал с официанткой, Вики с любопытством осматривалась по сторонам. И с каждой минутой, проведенной в этом месте, она понимала, что совсем не жалеет о своем решении согласиться на эту спонтанную авантюру. Ей давно требовался отдых и просто смена обстановки, чтобы почувствовать себя лучше. Свободнее. Живее во всех смыслах.       — Невероятно красиво, — пробормотала Вики, продолжая всматриваться вдаль прибрежной полосы золотистого пляжа и мягких пенных волн, омывающих берег. Ей хотелось поскорее окунуться в прохладную воду, поплавать и позагорать, но завтрак пока стоял первостепенной задачей.       — Ага, красиво, — голос Маля прозвучал по-странному мягко. Вики повернула голову и столкнулась с его внимательным взглядом. До нее быстро дошло, что пока она любовалась морскими видами, Маль смотрел только на нее. Смущение затопило с головой и покрыло щеки румянцем. Вики резко наклонилась, начав очень увлеченно разглядывать узоры на скатерти, пока шляпа и пряди волос играли роль завесы. Она не могла объяснить это необычное чувство неловкости, которое преследовало ее с момента, как самолет приземлился в аэропорте Неаполя. Словно Маль из хорошо знакомого и близкого ей человека превратился в попутчика, с которым она встретилась только день назад и все еще не знала, как себя вести с ним. Эта новая его версия Вики нравилась, но ее не покидало ощущение нереальности происходящего. Официантка принесла заказ, тем самым освободив Вики из тисков смущения. Пока девушка раскладывала на столе тарелки, Маль что-то спросил у нее, указывая на блюдо, внешне напоминающие простые тосты, но покрытые карамелизованными фруктами. Девушка распелась, как соловей, и начала так активно жестикулировать руками, что едва не сшибла со стола графин с апельсиновым соком. Маль с умным видом покивал, напрочь игнорируя грудь, которая активно подпрыгивала рядом с его лицом. Вики захотелось всадить нож кому-нибудь в глаз.       — Почему ты выглядишь так, словно собираешься убить кого-то? — со смешком спросил Маль, когда они остались одни. Вики опустила взгляд вниз и поняла, что все это время сжимала в руке вилку так сильно, что даже костяшки побелели.       — Кто знает, может я всерьез собираюсь это сделать, — буркнула она и воткнула вилку в омлет пармиджано. Судя по тому, как мелко натертый пармезан полетел во все стороны, она приложила слишком много сил. Маль никак не прокомментировал. Вместо этого ему хватило наглости усмехнуться и покачать головой.       — Не смотри так. Это ты взял отпуск, чтобы отдохнуть от убийств. Я такого не обещала, — Вики отправила в рот кусочек теплого омлета, на вкус оказавшегося очень вкусным. — Этим итальянским женщинам не стоит быть такими прилипчивыми.       — С кем я связался… Не знал, что ты такая кровожадная.       — Скажи еще, что тебя это не возбуждает, — фыркнула Вики. В ответ ее наградили взглядом, из-за которого захотелось залезть под стол, потому что примерно так же Маль смотрел часом ранее, пока лапал ее голые ягодицы. Вики решила не продолжать тему и вместо этого насладилась завтраком. Помимо омлета, она так же съела два рикотта-тоста. Хрустящий обжаренный хлеб, щедро смазанный нежным сыром и сверху покрытый карамелизованными персиками и кусочками груши, сразу попал в топ любимых блюд Вики. Запив их апельсиновым соком, Уокер с довольным лицом и набитым животом откинулась на спинку стула, чувствуя себя Энакином. Тот тоже, объевшись, ложился пузом вверх и, облизываясь, топорщил свои усищи во все стороны. Так для Вики и начала звучать Италия — тихая размеренная музыка с вкраплениями резких хаотичных высот, как темперамент местных жителей. Со вкусной едой, аппетитными запахами, теплом солнечных лучей, нежно ласкающих кожу, и морскими брызгами воды, что блестящей крапинкой оседали на лице и волосах, стоило зайти в море. Уже спустя неделю Вики не смогла бы точно посчитать и сказать, сколько дней они провели в Салерно, потому что время смешалось и превратилось в один нескончаемый поток воспоминаний, вышиваемых разноцветными нитями на полотне, что Вики собиралась потом аккуратно и бережно свернуть, чтобы увести с собой. Они просыпались рано, встречая рассветы, сидя на веранде и попивая кофе, или же валялись до обеда, просто разговаривая и споря обо всем на свете. Много гуляли, поставив перед собой задачу посмотреть все, что тольно можно. Даже Маль, который раньше бывал здесь и уже успел посетить некоторые места, с энтузиазмом изучал их заново вместе с Вики. Они посетили Кафедральный собор, основанный еще в девятом веке и пользующийся большим спросом у туристов. Романская архитектура с элементами готики и барокко покорила Вики своим изяществом и четкостью линий. А замок Ареки, расположенный на самой вершине холма, откуда открывался вид на весь город и залив, вовсе заставил Вики едва не визжать от восторга. Она с большим интересом рассматривала фрески в византийском стиле, восхищалась сторожевыми башнями и высокими резными колоннами в залах. Маль повел Вики в археологический музей, где она несколько часов изучала обширную коллекцию древностей, относящихся к богатой истории региона. Успела достать всех работников музея, но спросила практически о каждом древнеримском и греческом артефакте, выставленном за стеклом. Также они выделили один день и съездили в Амальфи. Побережье с потрясающим ландшафтом, характеризующееся крутыми скалами, изрезанной береговой линией и виноградниками, произвело на Вики большое впечатление. Амальфи славилось колоритными рыбацкими деревушками и очаровательными городками с яркими домами, взбирающимися вверх по склонам. Вики сделала миллион фотографий и щедро посылала их отцу и друзьям. Впрочем, это были те редкие моменты, когда она вспоминала о существовании своего телефона. Увлеченная изучением колоритных мест, она практически забывала о своем гаджете, который разряженным валялся на дне сумки. Ее не интересовали соцсети, мировые новости и бестолковые переписки в мессенджерах, потому что в кои-то веки реальная жизнь оказалась гораздо привлекательнее выдуманной пиксельной реальности. Но несмотря на живописные виды города и средневековую архитектуру, по-настоящему Вики влюбилась в другое место. Дикий пляж, изображенный на картине Анабель, вживую оказался еще сказочнее. Скрытый от любопытных туристов чередой скал, он был надежно защищен и оставался в секрете. Чистый песок, теплое море, ленивыми волнами разбивающееся о побережье и сладковато-соленый привкус, оседающий на языке — Вики казалось, что она попала в самый настоящий рай. И этот восторг не исчез после первого посещения, потому что и во второй, и в третий, и в последующие разы она с таким же искренним воодушевлением стягивала с себя верхнюю одежду, стоило ей ступить на пляж, и бегом неслась к воде. Они с Малем приходили преимущественно вечером, когда море за день нагревалось и становилось ласкающе-теплым, а восхитительные закаты по красоте мало с чем могли сравниться. Вики никогда не любила плавать, городские бассейны с жесткой хлорированной водой напрочь отбивали это желание, но Салерно внес свои коррективы. Она могла часами плескаться у берега, не решаясь заплыть слишком глубоко, но когда к ней присоединялся Маль, Вики чувствовала себя гораздо увереннее. Ей нравилось плавно покачиваться на волнах, наблюдать за последними лучами садящегося солнца, окрашивающего воду в карминовый оттенок, и обниматься с Малем. Прижиматься к нему всем телом, оплетая руками и ногами. И целоваться до умопомрачения, наслаждаясь терпкой солью на языке, пока губы не начнут болеть и покалывать. Вики хотелось, чтобы такие моменты длились вечно. Чтобы они с Малем навсегда остались в этом мгновении — когда впереди только бесконечная ровная полоса воды и ничем не омраченное будущее. Они резвились на берегу, как дети, брызгая друг в друга водой и взбивая ногами рыхлый влажный песок. Вслушиваясь в бархатистые нотки смеха, пока Маль бежал за ней, Вики как никогда ясно понимала, что он всегда мог бы быть таким, если бы обстоятельства сложились иначе. Если бы из-за череды событий ему не пришлось измениться и обрасти непробиваемой стальной броней. Или же, наоборот — он с рождениям был именно тем человеком, каким Вики его узнала и впервые встретила. А редкие моменты его радости и спокойствия — как подтверждение того, что с ней он может меняться. Становиться лучше. Ей не удавалось убежать далеко — он каждый раз догонял ее слишком быстро. Подхватывал, обвив руками за талию, и кружил на весу, срывая с ее губ громкий смех. Вики пихалась и пиналась, пытаясь вырваться из крепкой хватки, но эти жалкие старания были обречены на провал, потому что на самом деле она бы отдала все, чтобы его руки никогда не разжимались. Чтобы она всегда была рядом с ним и могла прижаться к нему, когда захочет, чтобы коснуться горячей смуглой кожи, из-за солнца потемневшей еще больше. Вики и сама покрылась ровным загаром и теперь с удовольствием надевала белые купальники, которые хорошо смотрелись на ней, ярким контрастом выделяясь на коже. Вики была не против, когда Маль снимал их с нее. Бикини, представляющее из себя жалкие кусочки ткани, и так не являлось особой преградой, но Маль все равно избавлялся от них. Ему нравилось смотреть, как кожа Вики покрывается мурашками, а щеки краснеют. В эту часть пляжа редко кто-то забредал, но Вики все равно смущалась, боясь, что их могут застать. Это было своеобразной игрой и проверкой на решительность, щекочущей нервные окончания. Рискнуть и позволить Малю уложить себя на нагретый песок. Под задницей предусмотрено оказывалось либо полотенце, либо что-то из одежды, потому что даже в таких ситуациях Маль сохранял трезвый рассудок и не хотел, чтобы Вики испытывала дискомфорт. Он не всегда действовал медленно и нежно, зачастую срываясь на грубость и поспешность, словно все время мира утекало сквозь пальцы. Но Вики не возражала, ей, наоборот, нравилось это — осознание, что это она виновница его несдержанности. Что она заставляет его глаза гореть, а сердце в груди биться быстрее. Пока он покрывал поцелуями ее кожу везде, где мог дотянуться. Пока впивался пальцами в бедра, раздвигая ноги и раскрывая ее для себя. Пока смотрел так, словно Вики была единственной, заслуживающей его внимания. И дыхание предательски срывалось, кислород застревал в глотке, а четырехкамерное за ребрами начинало колотиться так, будто могло взорваться и разлететься в стороны кровавыми ошметками. Вики бы совсем не удивилась, ведь именно так она себя и чувствовала — оголенным беззащитным органом, что от притока крови может лопнуть в любой момент. Просто перестать функционировать, потому что не выдерживает всех чувств и эмоций, что заполняют изнутри. У этого не было четкого определения. Что они делают? Просто трахаются? Занимаются сексом? Занимаются любовью? Вики бы уверенно ответила — последний вариант. Только он и был и всегда будет. Для нее точно. Но Маль оставался загадкой, даже когда смотрел на нее так, словно она была вселенной, заключенной в его руках. Когда двигался быстро и резко, вжимая Вики в себя, точно хотел вплавить себе куда-то в грудную клетку. Его пальцы оставляли синяки на теле, а губы покрывали гладкую кожу засосами, светящимися подобно клейму. Вики подавалась ему навстречу, ногтями царапала спину и выгибалась, пытаясь усилить контакт тел, чтобы ни дюйма между ними не осталось. Ее громкие стоны подхватывал слабый прибрежный ветер, а соль с ресниц смешивалась с морской, что тонким слоем оседала на коже. Это ведь нормально — плакать от переполняющего счастья? А потом лежать, щекой прижавшись к твердой груди, и чувствовать, как бьется чужое сердце. Пальцами вырисовывать невидимые узоры на смуглой коже, пока дыхание постепенно приходит в норму.       — Ты пахнешь мной, — его голос был таким тихим, что смешивался с ветром, но Вики все равно услышала. Приподняв голову, она посмотрела на него и улыбнулась.       — Правда? — улыбка стала шире, когда Маль подхватил прядь ее волос и намотал на палец, создавая кудряшку. — Я где-то читала, что у некоторых соулмейтов такое бывает. В смысле, пары заимствуют друг у друга не только привычки, вкусовые предпочтения и все такое, но даже ауру. Не знаю, насколько это подтверждено наукой, но… мне бы хотелось, чтобы всяких назойливых женщин отворачивало от тебя, если они решат к тебе приблизиться.       — Звучит по-собственнически, — Маль мягко улыбнулся и коснулся ладонью ее щеки, поглаживая.       — Может быть. Я просто не хочу тебя ни с кем делить.       — Я твой, Виктория. С самого первого дня. У нас просто не было шансов, забыла? Обычно он говорил о их первой встрече с толикой раздражения, потому что его бесила сама мысль, что что-то в этом мире не поддается его контролю. Однако теперь в каждом слове Маля сквозила такая откровенная нежность, что Вики ему поверила. Да, у них не было шансов, но это не значит, что они об этом жалели.       — Почему ты продолжаешь так меня называть? — тихо спросила она. Сколько раз Вики повторяла и просила, чтобы Маль избавился от этой раздражающей привычки, но он настаивал на своем.       — Потому что это твое имя. Оно красивое и идеально тебе подходит. И мне плевать, кто называл тебя так раньше, — в его глазах на мгновение вспыхнула знакомая злость, но так же быстро исчезла. — Я буду повторять твое имя так часто, как потребуется, пока ты и сама его не полюбишь. Значило ли это, что Маль любит ее имя? Только имя? Вики не стала давить. Молча потянулась к нему и поцеловала, тем самым выражая благодарность за то, что он помогал ей бороться с призраками прошлого.

***

Не считая дикого пляжа, было еще одно место, в котором Вики нравилось проводить время. Домашняя мастерская Анабель казалась Вики самой настоящей сокровищницей. Пропахшая запахом скипидара и масляных красок, эта просторная и светлая комната оказывала на Вики умиротворяющий эффект. Каждую свободную минуту Уокер заглядывала в мастерскую и радовалась, когда удавалось застать там Анабель за написанием картины. Та никогда не возражала, а, наоборот, только приветствовала желание Вики составить ей компанию. Мама близнецов оказалась замечательной женщиной, за очень короткое время занявшей особое место в сердце Вики. Грациозная и легкая в каждом движении, с утонченным вкусом и теплой согревающей улыбкой — она напоминала Вики персонажа из детских сказок. Словно фея, которой стоит только взмахнуть волшебной палочкой и все горести и тревоги вокруг разом исчезнут. Вики боялась, что Анабель отнесется к ней негативно, когда узнает, кто ее мать и какую роль она сыграла в истории их семьи. Даже если Бонт и Маль не рассказали ей, догадаться было не сложно, однако… Анабель ни разу не обмолвилась и словом об этом, и вскоре Вики перестала волноваться. Кажется, ее действительно приняли в эту семью. Она помогала Анабель готовить и накрывать на стол. Точнее, старалась не лезть под руку и не мешать, потому что с готовкой у Вики дела все еще обстояли не очень. Но она потихоньку училась и внимательно слушала, когда Анабель объясняла ей рецепты блюд и технологию их приготовления. По правде говоря, мягкий голос Анабель воздействовал на Вики так успокаивающе, что она бы слушала даже технологию варки метамфетамина в домашних условиях. Маль как-то за ужином ляпнул, что Вики тоже рисует, причем довольно неплохо. Уокер на это замахала руками и начала всячески протестовать, что ее вялые попытки — это лишь детский лепет на фоне тех произведений искусства, что создавали Анабель и Бонт. Но с того дня она теперь не просто торчала в мастерской в роли мебели, но и сама под чутким руководством Анабель пыталась перенести на холст свои впечатления от города и окружающей атмосферы. С каждым разом получалось все лучше. Вики даже решила, что заберет с собой пару картин. В один из таких дней, проведя в мастерской больше четырех часов, Вики чувствовала себя максимально уставшей и вымотанной, но все равно чертовски довольной проделанным результатом. Оставив Анабель одну в компании кистей и красок, Вики, потягиваясь и разминая затекшие конечности, вышла на веранду. Уже был поздний вечер, солнце давно село, а ночник никто не включил, поэтому в первое мгновение, увидев за столом чью-то темную фигуру, Вики испуганно вздрогнула. Узнавание пришло быстро. По мере того, как глаза привыкали к скудному освещению, Вики смогла рассмотреть Маля. Одетый в одну из своих светлых рубашек, которое он часто здесь носил, Маль немного смахивал на приведение, удобно устроившееся за столом. Безмолвный и застывший, подобно статуе. Он сидел, откинувшись назад, и задумчиво крутил в руке бокал с прозрачной жидкостью, смотря куда-то в сад. Даже когда Вики подошла ближе и уселась напротив, он не обратил на нее внимания.       — Все нормально? — настороженно спросила она. В воздухе, помимо легкого шлейфа напряжения, чувствовалось что-то еще. Сладковато-пряное, как запах зажженного пучка травы. Вики прищурилась и поняла, что ей не мерещится. Рядом с Малем в воздух поднималась тонкая струйка дыма. — Ты что… куришь? — не веря своим глазам, спросила Вики. За то время, что они были знакомы, он ни разу при ней не притронулся к сигаретам. Впрочем, судя по запаху, это и не было сигаретой. Вики понадобилось несколько секунд, чтобы осознать факт — Маль сидел здесь в одиночестве и курил косяк марихуаны. Обалдеть можно. На столе, помимо тарелки фруктов, стояла бутылка просекко. Анабель иногда пила по бокалу за ужином, но Маль — никогда. Но сейчас в его бокале совершенно точно плескалось что-то алкогольное. Возможно, не игристое вино, но явно содержащее приличный процент градусов.       — Маль? — еще раз позвала она, ощущая себя актрисой в постановочной сцене, которой не дали сценарий. Наконец он медленно повернул голову и посмотрел на нее. Из-за освещения его глаза показались темнее, чем обычно, напоминая Вики две бездонные бездны.       — Пробовала когда-нибудь? — его голос прозвучал по-странному хрипло, как у человека с больным горлом.       — На студенческих вечеринках все пробуют, — Вики пожала плечами. Она помнила свои ощущения после травки. Мозги, напоминающие кашу, и разжиженное сознание — так себе удовольствие.       — Не понравилось?       — Не люблю терять контроль, — заметив, как у него приподнялась бровь, Вики добавила: — С алкоголем не так.       — Похвально, контроль очень важен, — задумчиво сказал Маль и снова отвернулся. Затянувшись, он запрокинул голову и выпустил струйку дыма вверх. Вики засмотрелась, признавая, что он даже курит сексуально. Его профиль с острыми прямыми линиями и дернувшийся кадык действовали на Вики похлеще любой травы, поэтому она поспешила занять себя чем-то, пока не начала пускать слюни. Уокер налила себе немного просекко и сделала пару глотков. Приятный вкус пощекотал рецепторы языка и шипящей массой стек по глотке. Это немного расслабило. Вики последовала примеру Маля и с удобством устроилась в кресле, вытянув ноги.       — Почему ты… — она запнулась и прикусила губу. — Ты же не пьешь. И не куришь.       — Раз в год не считается, — Маль криво усмехнулся и снова сделал затяжку. Красный огонек вспыхнул в ночи и быстро погас. Вики понимала, что происходит что-то не вписывающееся в их обычную жизнь, но пока не знала, с чем связан этот перформанс. Только в очередной раз убедилась, что есть вещи, связанные с Малем, о которых она не знает. Например то, что этот мужчина, целиком и полностью сосредоточенный на здоровом образе жизни, иногда позволяет себе выпить и накуриться. Полный разрыв шаблонов.       — Говоря о студенческих вечеринках… кто был твоим первым? Внезапно прозвучавший вопрос застал Вики врасплох. Она едва не подавилась просекко и, захлопав глазами, уставилась на профиль Маля.       — Что? О… ты об этом, — Вики неловко заерзала на месте. Еще один разрыв шаблонов — они впервые обсуждали нечто подобное. — Ну, был один парень на третьем курсе. Мы вместе ходили на философию, и тогда он казался мне жуть каким умным. Однажды после хэллоуинской вечеринки он пригласил меня к себе, ну и вот…       — Сколько тебе было? Около двадцати? — Маль посмотрел на нее, но из-за полумрака Вики не могла разглядеть выражение его лица. — Тебе не хотелось сделать этого раньше? — услышав, как она недовольно запыхтела, Маль снова усмехнулся. — Что? Я лишился девственности в шестнадцать.       — Ой, ну кто бы сомневался, Мистер Я преуспеваю во всем, — Вики демонстративно закатила глаза и снова отпила просекко. Разговоры о сексе не должны были ее смущать, особенно после того, как еще утром они с Малем потрахались в ванной, пока вместе принимали душ. Ему пришлось зажимать рот Вики рукой, чтобы она не стонала так громко. Минусы проживания в одном доме с родителем — приходится скрываться, как школьникам. — Нет, не хотелось. В смысле, конечно я думала об этом иногда, как и все подростки, но у меня не было такого сильного желания, чтобы заняться сексом с первым встречным. Хвастовство ранней потерей девственности чересчур преувеличенно и мне кажется абсолютной глупостью. А этот парень… ну, он был приятным в общении и нравился мне. Мы даже повстречались пару месяцев и… охренеть.       — Что?       — Я только сейчас поняла, — Вики издала стон разочарования, как человек, которому открылась неприглядная истина. — Охренеть, — повторила она и поморщилась. — Он был очень высоким, темноволосым и с карими глазами. Заметив, как улыбка Маля с каждым ее словом становится все шире, Вики с трудом сдержалась, чтобы не швырнуть в него бананом.       — Не-е-ет, это не считается! Потом мне нравились только голубоглазые блондины. Это был сбой в матрице!       — Или же исключение, подтверждающее правило, — Маль игриво пошевелил бровями, так и напрашиваясь на кожуру банана в свое чересчур самодовольное лицо. Несмотря на то, что Вики успела привыкнуть к его более игривой версии, все равно поведение Маля сейчас ее настораживало. Из-за выкуренной травы и выпивки он превратился в человека, действия и слова которого Вики не могла предугадать. Сохраняющий постоянный контроль над собой и всем происходящим вокруг, сейчас был максимально расслабленным и отстраненным, пребывая в каком-то собственном мирке. Они просидели в тишине несколько минут. Вики дала себе это время, чтобы собраться с мыслями, и наблюдала, как Маль продолжает пить и курить. Когда от косяка осталось совсем немного, она снова заговорила:       — Не расскажешь, почему именно сегодня? — она не стала уточнять, о чем спрашивает, но Маль и так ее понял. Прикрыв глаза и издав громкий вздох, он снова отвернулся. Вики решила, что он ничего ей не расскажет. Как всегда промолчит и унесет свои тайны с собой. Но еще спустя пару минут, когда она уже сдалась и собиралась уйти, он вдруг со стуком поставил свой бокал на стол и передернул плечами, словно пытался избавиться от невидимого груза.       — Много лет назад в этот день я впервые убил человека. Вики затаила дыхание, боясь даже пошевелиться. Крошечные волоски на затылке встали дыбом, а по всем телу пробежал озноб.       — Ограбление со стандартным взятием заложников, — голос Маля напоминал монотонную речь диктора новостей, который зачитывает сухие факты. — Ублюдок прижимал нож к горлу маленькой девочки. Они с отцом покупали подарок матери, очень не вовремя зашли в ювелирный, — Маль задумчиво покрутил между пальцами косяк, а затем затушил его в керамическом изящном блюдце. Анабель бы за такое точно отругала его. Но сейчас ее здесь не было. Была только застывшая в кресле Вики и призраки прошлого. — Он знал, что проебался и живым оттуда не выйдет. Полиция окружила здание, а мы все вошли внутрь и взяли их на прицел. Он собирался убить ее, чтобы продемонстрировать свою готовность идти до конца. Тогда я понял, что иногда выбора как такового нет. Ты либо делаешь это, либо живешь потом с последствиями своих сомнений. Я решил, что жизнь этой девочки важнее справедливого суда и мнения присяжных. Вика пораженно молчала, нарисовав в своей голове очень четкую картину того дня. Совсем еще молодой Маль, впервые столкнувшийся с таким выбором. Могла ли она осуждать его за принятое решение? Разумеется, нет. Люди, осознанно идущие на преступление и подвергающие чужие жизни смертельной опасности, должны быть наказаны. Но является ли такой радикальный способ единственно верным? И что делать в случае, когда убийство продиктовано желанием, а не крайней необходимостью?       — Тогда ты не мог поступить иначе, — тихо сказала Вики, заметив, как он дернулся, но голову так и не повернул. — В прошлом году ты не… — что? Не праздновал? Не отмечал эту знаменательную дату? Вики сама же поморщилась от бредовости вариантов.       — Ты была в Сиэтле, — Маль отмахнулся от ее слов, избавив от необходимости искать подходящие. Пока она была дома, окруженная уютом и заботой родного человека, Маль сидел где-то один, окруженный воспоминаниями. Вспоминая точку невозврата и раз за разом прокручивая ее в голове.       — В ту ночь ты сказал, что… не всегда получаешь удовольствие от убийств, — а потом добавил, что одно конкретное ему точно придется по душе, но об этом Вики решила намеренно не вспоминать. — Ты просто наказываешь людей, которые по твоему мнению заслуживают смерти за то, что сделали. Но… это субъективная оценка. То есть… — Вики запнулась, когда он повернулся и посмотрел на нее, взглядом пришпиливая, как бабочку к доске. — У них тоже есть семьи, друзья и близкие, которые их оплакивают. И, возможно, для них эти люди являются хорошими и идеальными. А ты лишаешь их этого. Каким бы ужасным не был человек, он заслуживает, чтобы его судили по справедливости, взвесив все «за» и «против».       — Как любовь к жене или морскому хомячку оправдывает все то дерьмо, что они творят за пределами своих домов? — в голосе Маля появились угрожающие нотки, обращенные не к Вики конкретно, но все равно заставившие ее напрячься.       — Я не знаю, Маль, просто… черт, я правда не знаю, — ей было так обидно, что она не могла словами выразить все ты мысли, что терзали ее голову с момента, как она узнала правду. Столько оголенных эмоций, которые просто нельзя сформулировать и сказать вслух. — Мне сложно смириться с тем, что у тебя будто две личности. Я не могу это осознать, понимаешь? Со мной ты заботливый и внимательный. Ты любишь своего брата, и я вижу, как ты улыбаешься Анабель. Да даже Ости. Она может быть самым раздражающим человеком на планете, но ты относишься к ней с теплотой и нежностью. А потом ты просто уходишь и убиваешь кого-то. Хладнокровно и расчетливо. Как это возможно? Какая из твоих личностей настоящая? Вики слышала, как дрожал ее голос. Чувствовала, что ее начинает трясти. Она залезла в кресло с ногами и, обхватив их руками, положила подбородок на колени, чтобы немного скрыть свою дрожь. В такой закрытой позе она ощущала себя более защищенной, как устрица, спрятавшаяся в своей раковине. А Маль продолжал молчать и только смотрел на нее, но Вики заметила, какой напряженной стала его поза. Как застыли плечи, превращаясь в камень.       — Зачем ты привез меня сюда? Чтобы я познакомилась с твоей мамой, увидела ваши общие фотографии и поняла, какой замечательной была твоя семья? Я верю, Маль, честное слово — я верю. Твой отец наверняка был хорошим человеком, и то, что с ним случилось — абсолютно несправедливо. Но он не хотел бы для тебя такой жизни.       — Откуда тебе знать? — его голос резал подобно острому ножу. Вики ощутимо вздрогнула и поежилась.       — Ни один родитель не захочет такого для своего ребенка. Нельзя жить ненавистью, рано или поздно она сожрет тебя без остатка и ничего после себя не оставит.       — Тогда ради чего жить? Ради любви? — Маль вложил в это слово столько грубой насмешки и иронии, что Вики показалось, будто на нее опрокинули ведро чего-то липкого и грязного.       — А почему нет? Любовь — это не просто химическая реакция. Это то, что делает нас сильнее, — Вики опустила взгляд на собственные руки, сжимающие колени, не в силах больше смотреть ему в глаза — столько темноты там было. — Твоя семья тебя любит, твои друзья. Я… я тебя люблю. И признаваясь в этом, я не становлюсь слабее. Мне хватит смелости сказать это вслух. Повисло молчание. Напряженное и вязкое, такое легко нащупать, стоить только протянуть руку. Вики продолжала смотреть строго перед собой, но боковым зрением все равно заметила, как Маль налил себе выпить и залпом опустошил бокал. Вряд ли вино было способно исцелить его душевные раны. Вики сомневалась, что вообще существует нечто, способное это сделать.       — Из твоих слов напрашивается вывод: все заслуживают любви. Все моральные уроды, насильники и маньяки — каждого эта гребаная формула счастья может спасти, да? Хорошо, черт с ней, допустим, ты права, — Вики не увидела, а скорее услышала, как он вновь усмехнулся. — Тогда что насчет тебя? Почему ты этой любви была лишена с детства? Почему твоя мать — человек, даровавший тебе жизнь, человек, с которым у тебя должна быть самая крепкая связь — не любил тебя? Почему она ушла и бросила вас? Или твой отец — ее родственная душа, тоже этой любви не заслуживал? Объясни мне, Уокер, какого хрена на некоторых правила не действуют?       — Я не знаю, — Вики даже не стала думать, ответила сразу же. — Я не знаю, почему она ушла. Я размышляла об этом, сколько себя помню, но так и не нашла ответ. Возможно, в нас был какой-то изъян. Или же изъян всегда был в ней и, строя семью, она просто притворялась, а потом устала играть свою роль. Не знаю, Маль. При встрече можешь сам у нее спросить.       — При встрече, — повторил он, вертя эти слова на языке, как кислую конфету. Маль мог бы сказать, что нет в Вики никаких изъянов. И ни в одном брошенном ребенке их не бывает. Просто жизнь — такая сука, которая рано или поздно ставит всех на колени и грубо имеет в рот. — В последний раз я виделся с ней лицом к лицу, когда она пришла на похороны. Вики резко вскинула голову, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Они виделись? Это же просто… катастрофа.       — Тебя это удивляет? — Маль цокнул языком, продолжая улыбаться. — Да, Ребекка Уокер пришла на похороны моего отца. Выразила свои искренние соболезнования и сказала, как ей жаль. Она знала его по работе, и он был достойным человеком. Как печально, что все так сложилось, — чем дольше Маль говорил, тем более дикой и неправильной становилась его улыбка, превращаясь в озлобленный оскал. — Она пожала руку моему брату и обняла маму, похлопывая по спине. А лицо ее оставалось бесстрастным, словно она обсуждала гребаную фондовую биржу или прогноз погоды на неделю. Ноль эмоций. Ребекка и ее дружки сломали жизни сотням людей, одним выстрелом уничтожили мою семью. А ей хватило наглости стоять там и говорить, как ей жаль. И тогда я подумал, что было неплохо убить ее прямо там, — Маль резко отодвинул кресло и встал, бросая на Вики тень. — Придушить голыми руками или свалить на землю и бить ногами до тех пор, пока она не начнет блевать своими внутренностями. Вики не могла пошевелиться, уставившись на Маля. Пока он медленно обходил стол и приближался к ней, продолжая нависать грозной тенью, у нее не возникло мысли о том, чтобы встать и убежать. Хотя инстинкт самосохранения буквально кричал, что сейчас его состояние далеко от нормы, и он может причинить ей вред.       — Ты говоришь, что нельзя питаться одной ненавистью, но ты не учла тот факт, что во мне ее не было. Ты ошибаешься, если думаешь, что я ее ненавидел все эти годы. Нет, никого из них. Ненависть — это чувство, а во мне тогда никаких чувств не осталось. Я даже отца оплакать не смог, — Маль остановился напротив и медленно наклонился, опускаясь на корточки перед Вики. Теперь их лица были на одном уровне. — Мне было некогда скорбеть. Бонт не разговаривал два месяца, а у мамы была депрессия. Она пыталась покончить с собой. Я нашел ее на полу своей ванной, наглотавшуюся таблеток. Врачи едва успели ее откачать. А я даже не испугался, представляешь? Просто действовал на автомате, выполнял все их рекомендации, ухаживал за ней, как за ребенком, пока она неделями пялилась в стену и шептала несвязный бред. Было сложно, но я справился, потому что знал — у меня нет права сломаться. Они нуждались во мне, и я не мог их подвести. Я знал, что рано или поздно это закончится, и просто ждал. У меня была цель и я готов был продержаться, чтобы выполнить ее. Горячие слезы текли по щекам, но Вики не могла пошевелить рукой, чтобы вытереть их. Чужая боль и отчаяние чувствовались как собственные, пропитывая каждую клетку тела. Ей было так обидно за него. Душа разрывалась от невозможности отмотать время назад и найти его такого — одинокого и нуждающегося в поддержке, чтобы просто сказать ему, что он заслуживает всего самого лучшего. Что он не один. Что есть человек, готовый безоговорочно принять его сторону.       — Мама повторяет, что все в прошлом и нужно двигаться дальше. Бонт постоянно талдычит, что я должен забыть и отпустить, но мы с ними изначально не в равных условиях. У них было время поскорбеть и оплакать свое горе. Я же такого права был лишен. И спустя семь лет я чувствую все то же самое, что в тот день, когда мне позвонили и сообщили, что мой отец мертв. Человек, который был моим кумиром. На которого я равнялся с детства и считал идеалом. Который единственный меня понимал и знал, что творится у меня в душе. Вики всхлипнула, и это будто вывело Маля из подобия транса, в котором он находился. Его взгляд снова стал сфокусированным, когда он посмотрел ей в лицо. И вдруг улыбнулся — гораздо мягче и почти знакомо. Не грубый звериный оскал, а самая настоящая улыбка, всегда адресованная лишь ей.       — А потом появилась ты, Виктория. Выскочка, которая минуту спокойно полежать не может, пока люди выполняют свою работу, — Маль тихо фыркнул и протянул руку, кончиками пальцев задевая мокрую щеку. — В своем красном платье и с этим вызовом во взгляде до пиздеца красивых глаз. Ты еще ни о чем не догадывалась, просто таращилась на меня, а я уже знал, что ничего как раньше не будет. Ты сломала все, Вики. Разрушила то, к чему остальные даже не смели прикоснуться. Ты спросила, способен ли я на любовь? Понятия не имею. Знаю только, что ты научила меня ненавидеть.       — Ты… испытываешь это ко мне? — ее голос дрожал, а слезы беспорядочным потоком продолжали катиться по щекам, пока Маль неторопливо смахивал их пальцами, поглаживая теплую кожу.       — Ты уже однажды спрашивала об этом. И я ответил, что нет — я никогда не смогу тебя ненавидеть. Но только встретив тебя, я по-настоящему испытал это чувство к Ребекке. Потому что задолго до того, как разрушить мою жизнь, она испортила и твою. Потому что ты заслуживала гораздо большего, чем мать, которой на тебя плевать. Потому что каждый раз, смотря на тебя, я вижу ее. Вы очень похожи, ты ведь знаешь? И это, блядь, меня убивает.       — Маль, пожалуйста, — тихо прошептала она, срываясь на всхлип.       — Тише, не проси меня ни о чем, — Маль подался вперед и прижался лбом к ее лбу, крепко зажмурившись. — Представь, что этого разговора не было. Мы глупые туристы, которые наслаждаются отдыхом. Никаких драм — только солнце и тепло. Когда вернемся, в Нью-Йорке их уже не будет.       — Маль…       — Тебе нужно солнце, иначе потом ты не сможешь согреться. Эта зима сожрет тебя, Вики. Его речь становилась все более бессвязной, а у Вики не осталось сил, чтобы спрашивать, что он имеет в виду. Она совсем не сопротивлялась, когда Маль поднял ее на руки и, чуть пошатываясь, понес наверх в их комнату. Она молчала и просто делала то, что умела лучше всего — делилась с ним своим теплом, когда он лежал, притянув ее к себе. Вики нравилось быть его тихой гаванью. Зная, что шторм неизбежен. Выкраивая у судьбы еще немного мирного времени.

***

А на следующее утро они сделали вид, что этого разговора действительно не было. Это лишь реалистичный сон, приснившийся обоим. У них оставалось еще две недели украденного времени. Когда раздался стук в дверь, Вики пошла открывать. На пороге стоял Бонт с чемоданом и улыбался так, что у Вики непроизвольно дрогнуло что-то в груди. И весь холод разом исчез. Она обвила его руками, заключая в крепкие объятия, и дала себе слово, что сделает все, от нее зависящее, чтобы эта семья была счастлива. Они заслуживали обрести то, что у них давным-давно отняли.

«…И общение вскружило голову,

Словно напрочь сбило

С ног.

Она смотрела в глаза демона,

Но ей казалось, что это

Бог»©

Шахназ Сайн