15
12 февраля 2025 г., 21:24
Вики никогда не страдала приступами лунатизма, однако так не вовремя подающий признаки жизни желудок заставил ее выползти из кровати посреди ночи. Пораскинув головой и справедливо решив, что в полусонном состоянии оттяпает себе пальцы или прольет кипяток, она, как и всякая женщина, решила, что не хочет страдать одна, и настойчиво растолкала Маля. Тот для вида немного поворчал и повздыхал, но ради приличия натянул пижамные штаны и потопал на первый этаж. Вики, довольно улыбаясь, цеплялась за его руку и, едва не приплясывая, шла за ним. Говорить вслух о том, что одной спускаться по лестнице и рыскать на кухне ей было страшно, Уокер не стала. Незачем признаваться, что сильные и независимые женщины иногда боятся темноты.
Ей нравилось, когда они проводили время вместе вот так спонтанно. Пока остальные обитатели дома мирно посапывали в своих кроватях, Вики сидела на кухонной стойке и болтала босыми ногами, наблюдая за действиями Маля. Тот не спеша нарезал помидоры и ветчину для сэндвича, пока разогревалась сковорода. Его движения были плавные и размеренные, как и всегда, и Вики доставляло эстетическое удовольствие просто смотреть на него, пока мягкий свет одинокой потолочной лампы бликами плясал на мужском теле, обрисовывая контуры мышц. Вики непроизвольно улыбнулась и издала хмыкающий звук, когда Маль через нее потянулся за листьями салата, заключая ее в подобие объятий. Его шея, пахнущая восхитительно вкусно, оказалась прямо напротив Вики. Удержаться было невозможно и, действуя нарочно с максимальной провокацией, она прижалась губами к гладкой смуглой коже. Почувствовала, как Маль замер, и, не давая ему времени на размышления, приоткрыла рот и самым кончиком языка пощекотала шею. Громкий выдох послужил ей лучшей реакцией. Вики продолжила свои нехитрые манипуляции, чувствуя, как ладони Маля ложатся ей на бедра и слегка сжимают, надавливая так, чтобы ей пришлось их раздвинуть.
— Сэндвич откладывается? — со смешком спросил он, отстранившись, но лишь для того, чтобы в следующее мгновение настойчиво прижаться к ее губам. Вики послушно открыла рот шире, позволяя горячему влажному языку по-хозяйски скользнуть внутрь. От покалывающих ощущений, разом вспыхнувших во всем теле, стало приятно.
— А разве я не могу получить все и сразу? — Вики нравилось, когда он был с ней игривым. За то время, что они вместе провели в Салерно, она убедилась, что до этого знала о Мале по сути не так много. В этом маленьком уютном мирке он открывался с другой стороны, и Вики эта сторона пришлась по душе.
— Жадность до добра не доведет, Уокер, — он снова поцеловал ее, прижимая к себе так близко, что Вики сквозь тонкую ткань майки чувствовала исходящий от него жар.
— О, нет! Мои глаза! Я сейчас ослепну!
Громкие возгласы, раздававшиеся из-за двери, чуть не довели Вики до сердечного приступа. Она взвизгнула и отодвинулась от Маля так резко, что едва не впечаталась головой в острый край кухонного гарнитура. В полумраке комнаты высокий силуэт, застывший на пороге, выглядел крайне зловеще и был способен напугать до чертиков кого угодно. Кого угодно, кроме Маля, который тихо выругался и бросил на брата такой красноречивый взгляд, что любой здравомыслящий человек предпочел бы убраться от греха подальше. Но инстинкт самосохранения у Бонта был напрочь атрофирован.
— Я думал, что поцелуй дементора — это лишь выдумки, фе, то еще зрелище, — как ни в чем ни бывало, фыркая и морщась, Бонт зашел на кухню и плюхнулся за стол, взирая на замершую парочку так, словно застал их за чем-то совсем уж неприличным. В отличие от брата, Бонт был хотя бы целиком одет. На его голове даже красовался мягкий серый ободок, не позволяющий отросшим светлым прядям лезть в глаза. — Что вы так на меня смотрите? Не только вы можете проголодаться посреди ночи. Приготовь мне тоже.
— Встань и приготовь сам, я к тебе не нанимался, — Маль смерил его недовольным взглядом и, отвернувшись, начал шинковать салат. Орудовал ножом он так быстро и профессионально, что становилось даже страшно, как бы острое лезвие сейчас не полетело в другой конец кухни.
— Ты не можешь дуться на меня бесконечно! — заныл Бонт. Он снова завел шарманку, которая не замолкала с момента, как он приехал. Да, ему поручили следить и заботиться о Матильде, пока хозяин отсутствует, но Бонт ведь не виноват, что ему тоже захотелось позагорать под итальянским солнцем, поплескаться в теплой воде и повидаться с мамой. Собаку пришлось оставить на попечении друзей. Бонт заверял, что ей там будет так же комфортно, как в номере люкс пятизвездочного собачьего отеля. — Они за ней присмотрят, это надежные ребята.
— Твои дружки гребаные хиппи, — прошипел Маль.
— Что ты имеешь против хиппи? Они очень милые и мирные!
— Ага, когда не влезают в чужие дома и не убивают беременных актрис, — вставила свои пять центов Вики, которую эта ситуация в большей степени забавляла, чем бесила, как Маля. Но не поддакнуть из солидарности она не могла.
— А вы перестаньте читать истории про маньяков, и жизнь заиграет новыми красками, вот увидите.
Бонт понял, что никто ему тут прислуживать не будет, поэтому занялся готовкой сам. Покряхтывая и периодически ноя, когда Маль «случайно» слишком сильно пихал его локтем или пинал ногой, он кое-как нарезал овощи и даже умудрился обжарить хлеб на сковороде с двух сторон, чудом не обжегшись. Вики, переместившись за стол, чтобы освободить им больше свободного пространства для маневров на маленькой кухне, наблюдала за их действиями с легкой улыбкой.
С момента, как Бонт приехал, атмосфера в дома изменилась. Стала более легкой и задорной, словно с собой он привез сотни бенгальских огней, которые горели ярко, освещая вокруг себя пространство золотистыми искрами, но не обжигали. Анабель начала улыбаться шире и смеяться гораздо громче, а Маль, хоть и пытался дуться и строить лицо кирпичом, заметно расслаблялся в присутствии брата.
Вики поймала себя на мысли, что раньше никогда не видела их взаимодействия так долго. Они часто пересекались, отмечали праздники в одной компании и проводили время вместе, но это не было чем-то постоянным. А оказавшись в этом пространстве на длительной основе, близнецы словно настроились на одну волну, известную только им двоим. Это не было заметно, если внимательно к ним не присматриваться. То, как они двигались синхронно, говорили одновременно одно и то же, переглядывались, обмениваясь взглядами, и усмехались. За завтраком Бонт мог протянуть Малю соль до того, как он попросит. Или же, как сейчас, когда Бонт забыл закрыть дверцу шкафчика и по всем законам физики должен был вписаться в нее лбом, Маль успел вытянуть руку и, подтолкнув, слегка изменить траекторию движения Бонта.
Это было забавно. То, как они показательно делали вид, что такие разные и непохожие, но на деле же притягивались друг к другу, как магниты. Цельный организм, разделенный на две части, но продолжающий пытаться снова склеиться и срастись воедино.
Вики не знала, каково это — иметь человека, являющегося частью тебя самого на таком примитивном природном уровне. Не имея ни братьев, ни сестер, она не могла оценить степень подобного родства, но понимала, что это должно быть замечательное чувство — знать, что ты не один. И даже если весь мир повернется против тебя, всегда будет человек, выступающий на твоей стороне.
Сэндвич оказался вкусным. Вики ела с удовольствием, запивая куски апельсиновым соком, пока Маль, сидящий рядом, молча цедил свой кофе. Как после этого он собирался лечь обратно спать, Вики не представляла. Впрочем, ложиться не обязательно. Первые лучи подкрадывающегося рассвета начали проникать сквозь окна внутрь, и Уокер подумала, что сегодня можно пойти на пляж пораньше.
— Нет, ну правда, когда ты в последний раз ходил в церковь? — продолжал настаивать Бонт, тыча в сторону брата пальцем. Вики пропустила начало очередного спора, но это не помешало ей тут же в него влиться.
— Его ударит молния, если он перешагнет порог храма, — хмыкнула она, за что тут же была удостоена недовольного взгляда карих глаз.
— А библию когда перечитывал? Да хотя бы в руках держал?
— Мне не нужно ее перечитывать, чтобы помнить наизусть свою любимую часть, — сказал Маль и с громким стуком поставил чашку на стол. Тон, которым это было произнесено, намекал, что пора всем заткнуться. Но на Бонта такие угрозы никогда не воздействовали, отскакивая от него, как горох от стены.
— И какая же твоя любимая часть? — прищурившись, с явным скепсисом спросил он. Даже свой кривой-косой сэндвич отложил.
— Та, в которой Бог сначала дает людям свободу воли, а потом топит их всех за то, что они ведут себя не так, как он хочет.
Маль усмехнулся, заметив, как брат едва не подавился от праведного возмущения.
— Наверное, он тоже был скорпионом, — тихо сказала Вики. Но недостаточно тихо. Теперь уже две пары глаз уставились на нее так, что Уокер поспешила поскорее спрятаться за стаканом с соком.
— Знак зодиака никак не определяет личность. Я — самый добрый и светлый человек на свете, а мой брат — назгул. Какие еще опровержения тебе нужны?
— Ты начинаешь путаться во вселенных, дитя полей, — фыркнул Маль и швырнул в Бонта скомканный кусочек салата, так удачно упавший с тарелки Вики. Снаряд попал прямо в цель, шлепнувшись о лоб художника, задохнувшегося от праведного гнева.
— Бугимен? — подала голос Вики, старательно сдерживая смех, пока Бонт вытирал лоб от липкого соуса. — Тогда Бонт — ледяной Джек. Прическа точно подходит.
— Хватит ему поддакивать, Уокер, или в следующий раз останешься без завтрака.
— Ладно-ладно, ты вовсе не такой злой и страшный, — Вики встала и подошла к Малю со спины. Она обвила его руками и наклонилась так, что их лица оказались на одном уровне, разделяемые лишь парой сантиметров пространства. — Ты пасхальный кролик, — прошептала Вики и улыбнулась, когда Маль вопросительно вскинул бровь — Что? Он брутальный и с боевым бумерангом. Это достаточно круто, — она поцеловала Маля в уголок губ и тут же отстранилась, взглядом намекая, что им пора подняться наверх и продолжить дальнейший диалог с того момента, на котором их прервали.
Под аккомпанемент возмущений Бонта они вышли из кухни, позволив ему одному устранять все следы ранней готовки, пока Анабель не проснулась и не обнаружила беспорядок.
***
Коробки. Очень много коробок. Что можно перевозить в таком огромном количестве коробок — вопрос на миллион. Разве что пятьдесят расчлененных человек, рассованных строго по органам. Или миллион различных пуговиц и наперстков. Или еще какую-угодно кучу хлама, которым, судя по всему, соседский дом был забит под завязку. Скрестив руки на груди и плечом прислонившись к косяку двери, Вики вот уже около получаса наблюдала, как ее мужчина помогает абсолютно чужой и наглой женщине таскать коробки из дома, загружая их в припаркованный на подъездной дорожке грузовик. Точнее, таскал коробки в основном Маль, пока эта, по мнению Вики, пигалица просто ходила туда-сюда с ним рядом, что-то громко лопоча на итальянском и заливаясь таким неискренним смехом, что звук пенопласта по стеклу был бы куда приятнее для слуха. Маль проявлял удивительную снисходительность к этой девчонке. Вряд ли она была интересным собеседником, судя по полному отсутствию интеллекта на ее глупом загорелом личике. Но десятый размер грудей, выпрыгивающих из глубокого декольте сарафана, явно компенсировал все недостатки. Справедливости ради, Маль туда ни разу толком и не посмотрел, больше занятый физическим трудом, но Вики это волновало не особо. Она уже мысленно точила пики и в красках представляла, как насадит на них эту соседскую вертихвостку. — Какой замечательный день сегодня, не правда ли? — над ухом прозвучал слащавый голос, насквозь пропитанный карамельным сиропом и откровенной издевкой. Вики резко повернула голову, посмотрев на Бонта с такой злобой, что от него должны были остаться только обгоревшие угольки. Но этот засранец стоял совершенно целый и, более того, с наглой улыбкой выпустил Вики прямо в лицо пар с арбузным привкусом. Уокер слегка поморщилась и, чуть отодвинувшись подальше от химических испражнений вейпа, вновь вернулась к своему наблюдательному пункту. — Какая ты вредная, оказывается. — Угу, — промычала она недовольно, продолжая внимательно следить, как пигалица подкатывает несуществующие шары к чужому соулмейту. И ведь знала, сука, что он занят и приехал со своей девушкой. Обломать бы ей все ноги и повыдергивать волосы, чтобы на улицу выходить боялась. — И кто это у нас? — Бонт встал за спиной Вики и наклонился, удобно умостив свой подбородок на ее плече. Его серые глаза устремились в сторону соседского двора, наблюдая за занимательной картиной. — Карла. Внучка донны Карлоччи, — имя слетело с губ Вики подобно ядовитому плевку. — Карла Карлоччи? — Бонт присвистнул. — А родители ее явно не любили. — Она меня бесит. — Она или ее коварные ручки, которые сейчас трогают Маля? — Ты меня тоже бесишь, — буркнула Вики, вынужденно принимая капитуляцию. — Черт, — Бонт издал громкий смешок и неожиданно потрепал Вики по голове, взъерошив ее влажные после душа волосы. — Всегда хотел младшую сестру. Вы такие забавные, когда злитесь. Вики повернула голову и столкнулась с его внимательным взглядом, в котором сейчас не было ни грамма насмешки. Она не сдержалась и улыбнулась, чувствуя особое тепло, разгорающееся в груди после внезапного признания Бонта. Но секундная передышка закончилась сразу же, стоило неподалеку раздаться очередным потокам громкого смеха. — Давай лучше вернемся к обсуждению того, как мы ее расчленяем и закапываем в саду, — Уокер нахмурилась, мысленно пытаясь подсчитать, хватит ли в саду Анабель места, чтобы спрятать под фруктовыми деревьями труп. И не сгниют ли из-за такой подкормки персики и апельсины. — Кто ты и что сделала с Вики Уокер? — Бонт продолжал открыто ржать, обдавая Вики своими арбузными химозными парами. — Жизнь вомбатов имеет значение, а человеческая — нет? — Ты либо помогай, либо не мешай. — Ладно-ладно, давай покажем этой воровке, что не стоит трогать чужое. — Что ты придумал? — Завтра увидишь, — Бонт хитро подмигнул ей и отошел чуть подальше, когда заметил возвращающегося Маля. С гребаными коробками наконец было покончено, а довольная соседская жаба упорхала подальше, чтобы навязывать свое внимание кому-нибудь еще. Маль поднялся по ступенькам и остановился на крыльце, окидывая застывшую парочку прищуренным взглядом. Лица у них были до того коварные, словно они придумывали план по свержению итальянского правительства. — Что вы делаете? — Ничего. — Просто стоим тут, — синхронность ответов прозвучала слишком подозрительно. Вики и Бонт быстро переглянулись и натянули на лица выражения полного непонимания. — Вранье, — спокойно сказал Маль, подходя ближе. — Что? Нам уже просто постоять нельзя? — Я мог бы выбить из вас правду пытками, — в голосе не было угрозы, однако взгляд говорил о том, что он не прочь испробовать такой метод. — Я щекотки давно не боюсь, а Вики от твоих пыток скорее кончит, чем будет страдать, так что заведомо проигрышная затея, — лучезарно улыбаясь, заявил Бонт. — Иди нахер. — Я тоже люблю тебя, братец, — отсалютовав вейпом, Бонт развернулся, подмигнул Вики и скрылся в доме. — Уокер. — Что? Мне с коробками помогать не надо, я самостоятельная девочка, так что не утруждайся, — Вики взмахнула копной волос, едва не отхлестав Маля по лицу, и запорнухла внутрь дома, пока кое-кто не подобрал с пола отвисшую челюсть и вновь не начал строить из себя командира. На следующий день хитроумный план Бонта оказался приведен в действие. В этот раз не рискнув стоять на крыльце, Вики наблюдала за всем из окна гостиной, откуда открывался прекрасный вид на соседский двор. Бонт, одетый в одну из тех рубашек, что в последнее время носил Маль, и с бейсболкой на голове, полностью скрывающей платиновые пряди, направился к дому Карлоччи. Козырек бейсболки был так низко надвинут вниз, что серых глаз не разглядеть при всем желании. И двигался Бонт непривычно плавно, без свойственной ему резкости и хаотичности. Постучался в дом, дождался, когда откроют, и поманил девушку на улицу. Вики с замиранием сердца наблюдала за тем, как он наклонился к Карле, что-то сказал ей на ухо и погрозил указательным пальцем, словно отчитывая маленького ребенка. Девушка застыла, растеряв все свое обаяние, и так и не сдвинулась с места, даже когда Бонт ушел. Вики на мгновение стало ее жаль, но она быстро прогнала это чувство. Хлопнула входная дверь. Бонт зашел, с недовольным фырканьем сорвал с головы бейсболку и швырнул ее на диван. Наигранная плавность и тягучесть из движений исчезла, уступая место природному хаосу. — Что ты ей сказал? — Что вчерашняя помощь была разовой акцией, она меня достала и вообще пусть держится подальше, — Бонт плюхнулся на диван, вытянув длинные ноги и улыбаясь так широко, будто выиграл в лотерею. — А, еще добавил, что мне не нравятся глупые девушки и у меня есть самая лучшая на свете избранница. — Господи, — Вики громко рассмеялась и, усевшись рядом, игриво пихнула Бонта в плечо. — Как она вообще поверила в этот спектакль? — А что ей оставалось? Немного маскировки, природного таланта и вуаля — я умею мастерски изображать хмурых говнюков, когда хочу. В детстве мы часто всех разыгрывали. Не все обращают внимание на детали. Ну, кроме мамы, ее было сложно обмануть. — Кто бы сомневался. Вики продолжала улыбаться и веселилась от души, чувствуя удовлетворение. Сейчас она особенно радовалась, что Бонт решил приехать и составил им компанию. Его присутствие внесло изрядную порцию хаоса и сделала монотонные дни куда ярче, наполняя их большим количеством красок. Не всегда они было положительными, конечно. В один из таких дней Вики проснулась от громкой ругани за дверью спальни. Несмотря на раннее утро, Маля рядом на кровати не оказалось. Кое-как разлепив глаза и насильно вытолкав себя из постели, Вики приоткрыла дверь и высунула голову в коридор. Комичная картина, представшая ее взору, должна была быть запечатлена на видеоносителях, чтобы передавать ее потомкам. Маль в обмотанном вокруг бедер полотенце с еще не подсохшими на теле каплями воды стоял посреди коридора, сжимая кулаки так, будто мечтал набить кому-то лицо. Кандидатура на почетное звание боксерской груши была одна. В зеленой шапочке для душа и таком же отвратительного болотного цвета халате, Бонт стоял напротив и, крепко сжимая зубную щетку, размахивал ею на манер ножа, тыкая в сторону брата. Выглядели они оба разъяренными, как бойцовские ротвейлеры, спущенные с поводков. — Ты взял мою зубную пасту! Ты всегда ее воруешь! — громко заорал Бонт, совершенно не замечая, что у их драмы появился зритель. Вики открыла дверь пошире и высунулась практически целиком, не очень пока понимая, чью сторону занимать и кому бежать на помощь. — Не брал я твою гребаную пасту, я таким дерьмом не пользуюсь! — прошипел Маль. А орать шепотом вообще возможно? Вики показалось, что он изобрел новый способ. — Не смей называть ее дерьмом. Банановая паста — это лучшее изобретение человечества! — Бонт подступил еще ближе и взмахнул щеткой, обдавая Маля брызгами воды. — Так затолкай ее себе в зад. Сгодится вместо смазки. — На что это ты намекаешь?! — Намекаю? Я, блядь, прямо тебе говорю: ведешь себя, как пи… — Ах, ты, отмороженный говнюк… — Вы двое! Замолчите немедленно! — новое действующее лицо появилось на лестничной площадке. Близнецы разом заткнулись и уставились на Анабель, которая выглядела так, будто в очередной раз спрашивала у всевышнего, за какие грехи он послал ей это наказание. — Я не позволю вам ругаться в моем доме, как портовым грузчикам, понятно? Если во до сих пор не поумнели настолько, чтобы решать споры цивильно, идите на задний двор и разбирайтесь там. — Но, мам… — Я все сказала. Анабель напоследок угрожающе взмахнула половником и пошла обратно на первый этаж. Громкий стук ее шагов по лестнице эхом отскакивал от стен в гнетущей тишине. — Давай, беги, прячься опять за ее юбкой, — шепотом сказал Маль, награждая брата снисходительной усмешкой. — Я тебе сейчас второй зуб выбью, — так же тихо пообещал Бонт, но угрозу воплощать в реальность не стал. Он зашел в ванную и хлопнул дверью так, что с потолка чудом не посыпалась штукатурка. Вики, наблюдающая за всем с открытым ртом, не знала, то ли ей смеяться, то ли продолжать молчать, чтобы и ей ненароком не прилетело. Она вздрогнула, когда Маль прошел мимо нее в комнату, аккуратно отодвинув в сторону. — Вау… — восхищенно протянула Вики, закрыв дверь. — Это было… впечатляюще. — Не начинай, — буркнул Маль и рывком стянул с бедер полотенце. В любой другой момент Вики бы воспользовалась ситуацией и в очередной раз оценила восхитительные виды, но сейчас она была слишком увлечена, прокручивая в голове недавнюю сцену. — А что значит второй зуб? — не сдержавшись, спросила Уокер, когда Маль надел нижнее белье и джинсы и теперь возился с пряжкой ремня. — Смотри сюда, — он пальцем оттянул верхнюю губу и указал на зуб рядом с правым клыком, ничуть не отличающийся от остальных. — Это имплантат. Однажды в школе мы подрались так, что он выбил мне зуб. — Бонт выбил тебе зуб? — удивленно хлопая глазами, переспросила Вики. — Он может казаться блядским принцем Экзюпери, но на самом деле мы с ним похожи гораздо больше, чем кажется. Не обманывайся чужой внешностью, Виктория. Легко сказать — трудно сделать. Спустя полчаса все семейство вместе с Вики уже сидело на кухне и мирно завтракало, словно не было этой ссоры. Близнецы вели себя непринужденно и о чем-то спокойно разговаривали, набивая желудки вкусной стряпней Анабель, пока Вики пыталась переваривать полученную информацию. Анабель мягко тронула ее за руку, отвлекая от раздумий, и наклонилась к уху Вики. — Это я выбросила его пасту, — шепотом сказала она. — Просто отвратительная на вкус. Вики начала громко смеяться, а вскоре к ней присоединилась и Анабель. Эта семейка с каждым днем удивляла все больше.***
Не стоило так наедаться пиццей. И добивать все большой порцией салата с морскими гадами. И запивать двумя стаканами лимончелло. Но сделанного не воротишь, поэтому, покряхтывая и умирая, Вики кое-как тащилась за бодро шагающим Малем. Напоминая толстого пингвина, балансирующего на льду, Вики проклинала свое так невовремя проснувшееся обжорство, которое грозило ей лишними килограммами по истечению отпуска. Но еда в Италии была такой вкусной, что оторваться было невозможно. — Я отсюда слышу, как ты ноешь, — сказал Маль с улыбкой, обернувшись и окинув плетущуюся за ним девушку веселым взглядом. — Я же молчала. — Ты дышишь громче беременного гиппопотама. — Откуда тебе знать, как дышат беременные гиппопотамы? — с трудом пробухтела Вики, кое-как нагоняя Маля. — И вообще, хочешь сказать, что я толстая? — Ты толстая? Не смеши меня, Уокер. — А ты не смейся и говори правду. — Напрашиваешься на комплимент? — Может быть, — Вики прищурилась, поглядывая на этого невыносимого хмурого засранца снизу вверх. Маль тяжко вздохнул, приобнял ее за плечи и прижал к себе, как любил часто делать, и слегка ущипнул за бок. — Ты красивая, Виктория. И останешься красивой, даже если проглотишь целиком пять арбузов, — он улыбнулся, заметив, как щеки Вики покраснели. Так себе комплимент, конечно, в воображении сразу возник непропорциональный снеговик, состоящий из пяти шаров вместо трех. Но зато не банально и очень в их стиле. — Ладно, засчитано, — Вики для наглядности похлопала ладонью по своему животу, набитому всякой вкуснятиной. Благо, свободная струящаяся ткань платья скрывала результаты ее зверского аппетита. Они почти дошли до дома, когда их кто-то освистнул. Протяжно так, от души, как умеют свистеть только в Италии. Вики собиралась возмутиться такой дерзостью и отругать мужчину, посмевшего подобным образом привлечь ее внимание, но вышла накладочка. Свистели из ненавистного ей соседнего дома, и никто иной, как его хозяйка. За забором стояла высокая тучная женщина таких внушительных размеров, что ее, наверняка, можно было разглядеть с космической станции. Донне Карлоччи на вид было лет пятьдесят, но с таким же успехом она могла оказаться семидесятилетней бабкой, сожравшей тонну молодильных яблок. Вики еще ни разу не сталкивалась с ней лицом к лицу, видела только издалека, когда донна копошилась в своем саду и громко кричала на гусей. Эти пернатые сволочи продолжали пролезать на соседскую территорию и нещадно топтали клумбы Анабель. Маль уже несколько раз предлагал их выловить и зажарить на ужин. — Эй, сбирро! — громогласный голос донны раздался из-за забора подобно гонгу. Вики поморщилась, а Маль раздраженно передернул плечами. — Вы мне? — без особого энтузиазма спросил он. — Тебе-тебе. Хватай свою бамбину и иди сюда, дело к вам есть, — английский этой мадам был таким же отвратительным, как и манеры. Вики с трудом разобрала слова, а когда Маль с очередным тяжким вздохом направился в сторону соседского дома, она и вовсе испуганно засопела, не очень понимая, какие дела могут быть у этой женщины. При ближайшем рассмотрении, насколько Вики могла судить, заглядывая за забор, донна Карлоччи оказалась даже не такой страшной. Наоборот, когда-то давно эта женщина наверняка считалась первой красавицей в городе, но годы сделали свое и подпортили изысканные черты лица. Стоить отдать ей должное, она не сдавалась. Крашенные темные волосы, сплетенные в причудливые косы и стянутые на затылке в тугой пучок, придавали ей отдаленное сходство с Фридой Кало, а яркий макияж оттенял и без того смуглое лицо с морщинами. — Я вас максимально внимательно слушаю, — сарказм в голосе Маль не услышал бы только глухой, но донна Карлоччи даже бровью не повела. Поджав губы, густо накрашенные алой помадой, она задумчиво посмотрела сначала на Маля, потом несколько секунд разглядывала лицо Вики, словно оценивая их на пригодность, а потом все же вздохнула и покачала головой. — Янки, — сказала она, будто вынося приговор. — Ладно, деваться некуда. Вы знаете этого хромого уродца? — донна кивнула головой куда-то в сторону, все еще выговаривая слова с таким жутким акцентом, что Вики едва ее поняла. А вот Маль, судя по всему, разобрался получше. — Вы про сеньора Эспозито? Вашего соседа? — Вашего-нашего, тьфу, глаза б мои его не видели, — Карлоччи пожевала нижнюю губу, размазывая по зубам помаду. Выглядело жутковато. — Этот Квазимодо спер моего гуся. Я сама видела. Хмм… не видела, но слышала, сути это не меняет. Верните мне гуся. — А мы тут при чем? — лениво приподняв брови, спросил Маль. Вики была готова поклясться, что он с трудом сдерживает издевательскую улыбку. — Ты ж следователь? — Вообще-то не… — Найди гуся. А я залатаю забор, и они перестанут к вам ходить на участок. — Звучит заманчиво, но с таким же успехом я могу просто пристрелить их в следующий раз. Я «ж следователь». Вики хмыкнула, наблюдая за стремительно меняющимся выражением лица донны Карлоччи. Она сначала прищурилась, потом насупилась, обдумывая такой дерзкий ответ в свой королевский адрес, и, наконец, растянула губы в широкой улыбке. — У меня есть восхитительное вино из моих собственных запасов. Урожай с тосканских виноградников десятого года. — Договорились, — Маль протянул руку через забор и пожал старческую ладонь с десятком нанизанных на пальцы колец. — Пойдем, Вики, нам предстоит работа. — Ты что, серьезно? Мы будем искать какого-то гуся? — шепотом спросила Уокер, когда они отошли достаточно, чтобы старуха их не услышала. — Если этот старик нас поймает, моя пицца полезет наружу. И не факт, что только из одного отверстия. — Куда делась вся твоя смелость, Уокер? Давай, соберись, ты же хотела узнать, как я работаю. Тебе выпала редкая возможность поиграть в суперагента. Да, Вики было любопытно посмотреть на Маля в действии. Но в условиях настоящей боевой операции и на знакомых улицах Нью-Йорка, а не в итальянской глуши на соседских грядках. Этот старик Эспозито, которого донна Карлоччи назвала хромым уродцем, был обладателем маленького домика в конце улицы и крайне скверного характера. Каждый раз, когда мимо его забора кто-то прогуливался, старик посылал в их адрес проклятия и так виртуозно ругался, что даже Вики, ничего не понимающая по-итальянски, инстинктивно догадывалась, к какой чертовой матери ее послали. — Ладно, Джеймс Бонд, показывай, что нужно делать. — Во-первых, не сравнивай меня с этим сраным англичанином, — хмыкнул Маль и, не дав Вики опомниться, схватил ее за руку и резко нырнул в небольшой проход между домами. Расстояния было так мало, что широкие плечи Маля едва влезали между стенами. Ему пришлось двигаться полубоком, а Вики пристроилась следом. — Во-вторых, смотри себе под ноги и не издавай лишних звуков. Важен эффект внезапности. Вики послушно замолкла. Эта игра начинала ей нравиться, потому что, несмотря на веселый настрой, Маль все равно странно преобразился. Так сразу и не заметишь, если не смотреть пристально. Но Вики видела, как он напрягся. Его движения стали выверенными, словно механические, отточенные за годы тренировок. Он слегка наклонился, ссутулив плечи, и шел вперед короткими шагами, пока они преодолевали этот узкий коридор. Дойдя до конца, Маль остановился, выглянул из-за угла, проверяя обстановку, и взмахнул рукой, давая Вики знак, что можно двигаться дальше. Они оказались за домом Эспозито. Перекошенный и кое-где обвитый плющом деревянный забор скрывал фасад, не давая толком разглядеть, что там творится на заднем дворе. Маль пошел дальше, двигаясь совершенно беззвучно, в то время как Вики своими кедами наступала на все маленькие камушки и прочий мусор, валяющийся на земле. Она старалась особо не шуметь, но природная неуклюжесть давала о себе знать. Маль вдруг остановился и вскинул вверх сжатый кулак. Вики была слишком увлечена разглядыванием мусора под ногами, чтобы вовремя заметить его жест, и носом влетела прямо в широкую спину. — Ауч! — воскликнула она и тут же прикусила язык. — Ты почему остановился? — Нашел гуся, — шепотом ответил Маль, смотря куда-то за забор. Вики приподнялась на носочках и заглянула внутрь двора, но кроме всякого хлама и валяющейся разбитой тачки с одним колесом ничего не заметила. — Где? — На три часа. — Чего? — Справа, Уокер, — Маль сказал это тоном, которым маленьким детям обычно объясняют, почему нельзя совать пальцы в розетку. Вики обиженно фыркнула, но посмотрела в нужном направлении. Возле собачьей будки, по виду которой последняя собака, обитающая в ней, сдохла лет тридцать назад, стоял деревянный заколоченный ящик. Под ним сидел несчастный серый гусь, смирившийся со своей участью. Он даже не крякал и не пытался свалить, что гусям в принципе свойственно. — Что скажешь, мой юный падаван? Какой у нас план действий? — Мать честная, ты начал цитировать классику, я тобой горжусь! — с сарказмом протянула Вики и закатила глаза. — План действий прост: ты перелезаешь через забор, спасаешь бедную птицу и обеспечиваешь нас вином на вечер. — Я? — Ну не я же! Кто из нас двоих строит из себя Джейсона Борна? — За знание кинематографа пятерка, за стратегию — круглый ноль, Уокер. Увидев меня, гусь начнет орать и привлечет внимание старика, — Маль криво улыбнулся. И эта улыбка Вики совсем не понравилась. — Вы, женщины, умеете находить общий язык с домашней живностью. — Это сексизм, чтоб ты знал. — Какой сексизм? Я полностью полагаюсь на тебя в этой сложной миссии и считаю, что лучше тебя никто ее не выполнет. Это феминизм, возведенный в абсолют, — улыбка стала шире, обнажая ровный ряд зубов. Зубов, которые Вики захотелось выбить. — Ты мудак. — А ты трусиха. Вот и познакомились. — Я не трусиха! — если бы можно было убивать взглядом, Маль бы уже валялся на земле, разрубленным на сотни кусочков. Но ему хватило наглости продолжать улыбаться. — Я сделаю это и докажу, что вы, мужчины, абсолютно беспомощны без нас. — Ага, давай полезай, — Маль сложил руки вместе и присел, подставляя импровизированную подножку поближе к Вики. Надувшись, как мышь на крупу, Вики уперлась подошвой в подставленные руки, схватилась за забор и кое-как приподнялась, перекинув ногу на другую сторону. Полный желудок вновь дал о себе знать, и Вики мысленно застонала, проклиная и донну Карлоччи, и ее гребаных гусей, и свое желание набить брюхо. Чуть не ободрав себе кожу на ногах, Вики кое-как спрыгнула на землю и замерла, прислушиваясь. Во дворе были тихо. Гадкий старик наверняка либо дрых послеобеденным сном, либо опять где-то поливал грязью людей. Вики бесшумно подкралась к гусю и зацокала языком, привлекая внимание птицы. Бедный гусь посмотрел на нее тоскливо и орать не стал. Умный мальчик. Даже отдавать его этой донне не хочется, но договор важнее денег, точнее гусей. Приподняв ящик, Вики выпустила птицу и, пока этого беглец из Шоушенка не начал размахивать крыльями и подавать звуки, подхватила его под мышку и понеслась обратно к забору. Тут возникла дилемма. — А как мне обратно перелезть? — с испугом спросила Вики, прикидывая расстояние от земли до верхушки забора. Без посторонней помощи она точно не сможет туда забраться. — Дай гуся, — Маль вытянул руки, намекая, что сначала нужно избавиться от лишнего груза. Вики приподнялась на носочках и кое-как передала настрадавшуюся птицу Малю. Тот аккуратно прижал ее крылья к бокам и даже по голове погладил пальцами. Гусь оставался подозрительно тихим, словно накачанный транквилизаторами. — Кого ждем, Уокер? — В смысле? Тебя. Помоги мне… как-нибудь. — А что я могу сделать? Я ведь всего лишь мужчина. Беспомощный, бестолковый и бесполезный. А ты сильная независимая женщина, ты можешь сама со всем справиться, — вся эта грандиозная речь была произнесена с таким пафосом и важностью в голосе, что у Вики еще сильнее зачесались костяшки пальцев. — Ты издеваешься надо мной? — прошипела она сквозь сжатые зубы. — Я абсолютно серьезен, Виктория. Я убежден, что ты можешь горы сдвинуть, если захочешь, или взлететь, чтобы преодолеть этот несчастный забор. Активируй свою внутреннюю валькирию. — Я ее активирую, чтобы убить тебя, сволочь! — негодование захлестнуло Вики с головы до ног. Она протянула руку сквозь щель в заборе, чтобы схватить Маля за рубашку и как следует потрясти, но тот вовремя успел отскочить назад. И широко улыбнулся. Мерзавец. — Маль! Не смей смеяться и помоги мне перелезть! — Т-ш-ш-ш, я слышу чьи-то шаги. Кажется, хозяин дома возвращается за птицей. — Маль! — угрожающий шепот быстро трансформировался в визг женщины, увидевшей огромную крысу. Глаза Вики от страха стали такими огромными, что заполнили половину всего лица. — Пожалуйста, сделай что-нибудь! Я честно-честно больше никогда не буду на тебя ругаться. И говорить, что женщины круче мужчин. И… буду тебя слушаться, обещаю. Только вытащи меня! — Слово скаута? — Маль усмехнулся. — Да! — Ладно, как я могу отказать своей родственной душе? Меня же замучает совесть. Вики ожидала чего угодно. Что Маль сейчас сам перелезет через забор, чтобы подсобить ей с другой стороны, что как-то подтянется на руках и просто ее вытащит. И еще куча других вариантов. Но она совсем не думала, что он просто пойдет вдоль забора, остановится в паре метров от нее и сделает какое-то неуловимое движение рукой. Раздался громкий щелчок, а потом внезапно часть забора, оказавшаяся калиткой, распахнулась. Вики, увидев это, открыла рот и уставилась на произошедшее «чудо». — Ты… ты просто… все это время там была дверь?! — воскликнула она и выбежала наружу, как взбешенный бык, спущенный на корриде. Гневно сверкая глазами, она помчалась за Малем, который уже спешно удирал с места преступления, бережно прижимая к груди спасенного гуся. — Я тебя ненавижу! Ты самый большой мерзавец в моей жизни, знай это! — А как же слово скаута и обещание никогда не ругаться? — со смехом спросил Маль, кое-как протискиваясь в узкое пространство между стенами. — Пошел в задницу! — Так себе угроза, Уокер, ты же знаешь, что мне нравится твоя задница, — абсолютная правда. Смотреть на ягодицы Вики, прикрытые лишь тонким кружевом белья, было сущим наслаждением, пока она перелезала через забор, обеспечивая Малю лучший ракурс. — Ты никогда к ней больше не притронешься, понял? Вообще даже не смотри теперь в мою сторону, — гневно фыркнула Вики, вылетев на оживленную улицу. Маль, что-то насвистывая себе под нос, прогулочным шагом уже двинулся в сторону донны Карлоччи за обещанной наградой. Вики же, гордо вздернув подбородок, потопала прямиком домой. Нажалуется Анабель, какой у нее гадкий сын. Вот только пусть попробует приблизиться к ней теперь. Правда, эта угроза оказалась крайне неэффективной уже вечером, когда Маль поймал ее в душе голой и, прижав к стене, довольно показательно попросил прощения. Вики растаяла, как пломбир на солнце и приняла извинения, но вселенскую обиду все равно затаила и пообещала самой себе, что обязательно когда-нибудь ему отомстит.***
Отпуск подошел к концу. Три недели пролетели так быстро, что Вики чувствовала себя обманутой. Будто только вчера она приземлилась в аэропорте Неаполя, а уже завтра ей предстоит снова туда поехать, чтобы вернуться домой. В последний день их пребывания в солнечном Салерно Анабель разошлась не на шутку и наготовила столько еды, словно они разом праздновали и Рождество, и День благодарения вместе взятые. Маленький стол на веранде был заставлен тарелками и глубокими мисками, графинами и прочей утварью, из которой одуряюще вкусно пахло. Вики наворачивала уже вторую порцию салата пармиджано, так же заинтересованно поглядывая на брускетты с тунцом и аранчини — блюдо сицилийской кухни в виде запеченных шариков с мясной начинкой внутри. Рядом сидящий Бонт активно жевал карпаччо, запивая все вином. Маль же, как обычно, в еде был довольно сдержан и спокойно переговаривался с матерью, периодически наматывая на вилку листья свежего салата с томатами и сыром. Они с Бонтом все еще вели себя мило, хоть и вряд ли догадывались, как выглядят со стороны. Бонт аккуратно стащил с тарелки брата кусочек томата, обваленного в соусе бальзамик, и быстро сунул в рот. Маль сделал вид, что ничего не заметил, а потом в отместку увел у него из-под носа жирный кусок лосося. — Какой ты… — Говнюк. Произнесенные одновременно слова повисли в воздухе, вызывая у присутствующих смех. Анабель покачала головой и посмотрела на сыновей, как на нашкодивших щенков. — Я думала, вы избавились от этой раздражающей привычки болтать одновременно. — Это не то, что… — Можно контролировать. Сука, — ругательство не стоило озвучивать вслух. Маль возмущенно фыркнул, когда Анабель от души шлепнула его по плечу и погрозила кулаком. — Он ругается, как сапожник, — наябедничал Бонт. — Вранье. — Не вранье. Вспомни, что ты сказал, когда мы впервые встретились, — с улыбкой напомнила Вики, получая в свою сторону очередной недовольный взгляд. Но она научилась их игнорировать и лишь беззаботно пожала плечами, возвращаясь к своей еде. Вечер протекал в расслабленной обстановке. Они обменивались впечатлениями, рассказывали Анабель, где успели побывать и куда чаще ходили. Про вечерние посещения пляжа умолчали, чтобы не возникло вопросов, чем там можно заниматься постоянно, но все остальное описали в красках. Вики действительно была довольна своим пребыванием в Италии. Она увидела и узнала много нового, побывала в интересных местах. Дважды съездила с Анабель в Рим, посетив ее галерею, и осталась под большим впечатлением. А втроем с Малем и Бонтом они провели два дня в Неаполе, наслаждаясь местным колоритом. Правда, посетить Сицилию так и не получилось, но Вики была стойко уверена, что в следующий раз направится прямиком туда. А следующий раз обязательно будет — Анабель уже взяла с нее обещание, что Вики снова к ней приедет. — Я все понимаю, но сколько можно это слушать? — возмутился Бонт, когда с улицы донеслась бодрая музыка. Итальянские песни были довольно активными и зажигательными, но если слушать их бесконечно из каждого утюга и проезжающей мимо машины, они имеют свойство надоедать. — Я скоро загнусь от этих песенок, мне нужно что-нибудь нормальное. Он подскочил из-за стола и понесся в дом. Вернулся спустя пару минут с зажатой в руке маленькой блютуз колонкой. Пыхтел себе под нос и что-то настраивал на телефоне, а потом с довольным видом поставил колонку на стол и уставился на остальных. — Ну как вам? — Да ладно?! — Вики подпрыгнула на месте и захлопала, услышав первые аккорды по-настоящему американской классики. И хоть она никогда не являлась ярой фанаткой Limp Bizkit, но в подростковые годы, строя из себя крутую девчонку, несколько их треков заслушала до дыр. — Я обожаю эту песню! — А я даже помню, какой фурор она произвела, когда вышла, — Анабель широко улыбнулась, вслушиваясь в бархатный голос солиста, напевающего Behind Blue Eyes. — Это моя молодость. Я ходила на их концерт в две тысячи третьем, кажется. Оставила вас двух орущих и вопящих с отцом, а сама провела один из лучших вечеров с девчонками. — Чего еще мы о тебе не знаем? — Маль усмехнулся, окидывая Анабель внимательным взглядом. — Ты же не думал, что я всегда была такой приличной леди? — она хитро подмигнула ему и начала подпевать солисту. Вскоре к ней присоединился Бонт, откровенно фальшивя и слегка портя чистое звучание, но никто не возражал и не пытался его заткнуть. Вики с легким удивлением смотрела на присутствующих за столом, в очередной раз удивляясь, как могут выглядеть по-настоящему дружные и счастливые семьи. У нее никогда ничего подобного не было. Ее близкие отношения с отцом распространялись лишь на то, чтобы посидеть вдвоем в тишине во дворе или просто о чем-то поболтать. Но песни и, тем более, танцы никогда не являлись частью их культурной программы. Не говоря уже о матери. Вики с трудом представляла, чтобы Ребекка Уокер так же подпевала и вела себя раскрепощенно. Бонт встал и жестом пригласил Анабель на танец. Она со смехом вложила руку в протянутую ладонь и прижалась к нему, слегка покачиваясь в такт песне. На таком близком расстоянии их очевидное сходство еще сильнее бросалось в глаза. Светлые волосы (хоть в случае Бонта и крашенные), тонкие черты лица, широкая улыбка, жесты и даже смех. Вики повернула голову, чтобы оценить Маля и найти те же черты в нем, но наткнулась на задумчивый взгляд. В отличие от нее, Маль не обращал внимания на танцующих, а полностью сосредоточился на Вики. Точнее, смотрел он на нее, но явно не видел, больше увлеченный своими мыслями.Никто не знает, каково это —
Быть плохим человеком.
Быть печальным человеком.
Вики прикусила губу, старательно сдерживая громкий вздох, рвущийся наружу. Она заметила, как складка между бровей Маля становится глубже, а челюсти сжимаются крепче. На смуглом лице выступили желваки.Никто не знает, каково это —
Испытывать чувства,
Которые испытываю я.
Никто не прилагает столько усилий,
Чтобы сдерживать собственную злость.
Зато ни моя боль, ни страдания
Не показываются наружу.
Вики непроизвольно подалась вперед, пододвигаясь к Малю ближе. Протянула руку, чтобы коснуться его, и от этого простого жеста он вздрогнул, выныривая из пучины собственных мыслей. Посмотрел на нее удивленно, точно успел позабыть о чужом присутствии, и снова нахмурился. На миг Вики показалось, что сейчас он оттолкнет ее, выдернет руку и вновь укроется за возведенными высокими стенами. Прошло несколько бесконечных мгновений, но Маль не шевелился. Продолжал на нее смотреть и позволял держать себя за руку. Я с тобой. Пожалуйста, поверь в это. Я всегда буду рядом, если только ты меня не прогонишь. Вики не отводила взгляда, вкладывая в это все, что не могла произнести вслух. И облегченно выдохнула, когда Маль перевернул их руки, широкой ладонью накрывая пальцы Вики. Слегка сжал и погладил. Она потянулась к нему ближе, лицом вжимаясь в стык плеча и шеи. Под тонкой тканью рубашки огнем горела кожа, к которой Вики так обожала прижиматься губами. — Ты опять меня нюхаешь, — шепотом сказал Маль, улыбаясь краешком губ. — Угу, — промычала Вики, не отрываясь от своего увлекательного занятия. — Мне просто нравится. Это преступление? Маль не успел ей ответить. Песня закончилась, и в повисшей тишине Бонт плюхнулся на свой стул, разрушая всю атмосферу. — Фе, Вики, зачем тебе этот запах высокомерия и морального разложения? Понюхай лучше меня, в моей крови течет Baccarat. — Кто бы говорил о высокомерии, — Анабель наградила сына красноречивым взглядом и ушла в дом, чтобы ответить на телефонный звонок. Она часто так делала. Уходила в другую комнату, когда ей звонили. — Слушайте, — Бонт дождался, когда мать скроется на кухне, и посмотрел на них. — Мне кажется, у нее кто-то появился. — Как ты догадался, капитан очевидность? — Вики рассмеялась. — Нет, ну правда, с кем она вечно болтает? Погодите-ка… — его взгляд метнулся на Маля, который сидел с таким же непроницаемым выражением лица, как обычно. — Что ты так на меня пялишься? Если она встретила человека, который делает ее счастливой, я только порадуюсь за нее. — Ну да, ты ведь никогда не бываешь против чужих отношений, — протянул Бонт, улыбаясь как-то совсем не весело. Скорее с горечью и плохо скрываемой обидой. — Принесу вино, эта бутылка закончилась, — Маль встал слишком быстро, с неприятным скрипом отодвинув стул, и скрылся в доме. Вики хлопала глазами, не понимая, свидетелем какой сцены она только что стала. Улыбка покинула губы Бонта так же стремительно, как появилась, и теперь он выглядел усталым. — Бонт, что ты имел в виду? Какие отношения? Вообще-то, с момента приезда в Салерно он действительно вел себя немного странно. Куда бы они ни пошли втроем, вскоре Бонт растворялся в толпе, чтобы потом вынырнуть с очередной девушкой. Его пассии сменялись так быстро, что Вики не успевала за ними следить и откровенно удивлялась, когда он успел стать таким любвеобильным. Он явно не был из тех парней, что ведут подобный образ жизни, ночью засыпая с одной девушкой, а на утро просыпаясь с другой, даже не помня ее имени. — Я заметила, что с тобой что-то не то творится. Но не хотела спрашивать, если это слишком личное. — Просто попытка отвлечься, ничего больше, — Бонт махнул рукой, словно говорил о чем-то совсем не значимом, но напускная бравада терялась за фасадом пустого взгляда серых глаз. — Когда не можешь быть с человеком, с которым действительно этого хочешь, приходится довольствоваться остальными. — Но как же та девушка… ты был с ней на вашем дне рождения, — Вики нахмурилась, вспоминая миловидную азиатку, с которой она познакомилась почти год назад. Из-за всех переживаний и событий воспоминания слегка стерлись, Вики даже не помнила, как ее звали, но зато точно знала, что Бонт тогда казался по-настоящему счастливым с ней. — Забудь. Она сестра человека, который не по душе Малю. А такие люди, как правило, плохо заканчивают. Я не хочу даже косвенно становиться причиной ее боли, — последние слова Бонт выплюнул, как ругательство, и разом опустошил остатки вина в своем бокале. Когда спустя несколько минут вернулся Маль с новой бутылкой и со стуком поставил ее на стол, вокруг все еще царило легкое напряжение. Вики нервно жевала внутреннюю сторону щеки, наблюдая за братьями и поражаясь, сколько еще недосказанностей между ними. — Так, хватит хандрить, — Бонт хлопнул ладонями по столу и потянулся к пустой бутылке. — Давайте поиграем? Правду или действие не предлагаю, целоваться с кем-то либо из вас у меня желания нет. — И как мы это переживем, — отбил Маль. — Можно просто по очереди называть то, что нас друг в друге бесит или, наоборот, нравится. На кого бутылка укажет, про того и отвечаем. Врать нельзя, отклоняться от ответа тоже. Кто согласен с фактом — выпивает. Я начинаю. Он освободил на столе немного места и раскрутил бутылку. Совершив несколько оборотов, горлышко уставилось на Маля. Бонт хмыкнул и в предвкушении потер ладони. — Бесит, что ты никогда не пускаешь меня за руль своей машины, — сказал он и в ожидании уставился на Вики, чтобы она подтвердила. Вот только Вики смущенно улыбнулась и пожала плечами. — Нет! Только не говори, что тебя он пустил. Это нечестно! — Пей и меньше выебывайся. Тогда, может, и тебе повезет, — закатив глаза, Маль потянулся к бутылке и раскрутил ее. Горлышко, как по заказу, повернулось в сторону Вики. — Бесит твоя привычка не надевать нижнее белье. — Это было всего раз! — Что я пропустил? — глаза Бонта загорелись восторгом, но посвящать его в подробности никто не торопился. Когда Вики, красная, как помидор, раскрутила бутылку, Бонт и вовсе быстро заткнулся, ожидая вердикт. — Ты иногда рассказываешь о своих картинах так, словно один их понимаешь, а мы все тупицы, не способные оценить всю глубину твоего таланта. Это раздражает, — Вики очаровательно улыбнулась, наслаждаясь шоком на лице оппонента. Маль потянулся к ней и, демонстративно чокнувшись бокалом, сделал несколько внушительных глотков. — Но я же… я так не делаю… — Бонт еще обиженно что-то бормотал, но быстро понял, что сопротивление бесполезно. Тем более, что горлышко уже указывало на Вики. — Ладно. Тогда меня бесит твой кот. Эта гадкая махровая задница вечно пытается вцепиться мне в ногу. Как и ожидалось, поддержки Бонт ни от кого не получил. Маль только улыбнулся, будучи в прекрасных отношениях с «махровой задницей», а Вики еще и возмущенно цокнула, вставая на защиту своего питомца. Они еще какое-то время обменивались колкостями и взаимными недовольствами, но быстро поняли, что ничего серьезного из этого не получится. Никто не собирался озвучивать вслух то, что их действительно раздражает в оппонентах. Например, Вики не могла сказать, что в Мале ее бесит жажда насилия и причинения справедливости всем подряд. Маль же вряд ли хотел признаваться и в очередной раз говорить, как ему ненавистна мать Вики и все, что она сделала. — Ладно, попробуем по-другому, — Бонт посмотрел на Вики и широко улыбнулся. Искренне, по-настоящему. — Мне нравится, что с твоим появлением наша жизнь стала лучше. Светлее, ярче. Я рад, что ты с нами. Он опустошил свой бокал, а через мгновение к нему присоединился и Маль, не сводя пристального взгляда с Вики. Ее щеки покрылись предательским румянцем. — Мне нравится твое доброе сердце, — сказала она тихо, когда горлышко повернулось к Бонту. — И да, это взаимно — если бы я и хотела иметь старшего брата, то только такого, как ты. — Я становлюсь сентиментальным нытиком, — Бонт смахнул с щек несуществующие слезы и отсалютовал Вики бокалом. Маль молча раскрутил бутылку, внимательно наблюдая за тем, как она замедляется и постепенно останавливается, горлышком указывая на Вики. Повисло молчание, немного напряженное. — Твоя увлеченность, — тихо сказал Маль спустя несколько секунд и посмотрел на замершую Вики. — Ты не приемлешь полумеры. Если тебе что-то интересно, ты увлечена этим целиком и полностью. Мне нравится слушать тебя в такие моменты. Твои глаза буквально горят. Это красиво. Вики не знала, как реагировать. Он редко говорил ей нечто подобное, и каждый раз это огорашивало ее, как ушат ледяной воды. Черт, она даже не знала, что он так внимательно всегда слушает. Ей казалось, что Маль пропускает половину всей информации, что она частенько вываливала на него в приступе очередного вдохновения. А оказалось, что ему это даже нравилось. — Кхм… я… я буду чаще с тобой делиться таким, — пообещала она и смущенно улыбнулась. Рука дрогнула, пока Вики раскручивала бутылку. Похоже, настала очередь отвешивать ответный комплимент. — Ты и так это знаешь, но… мне нравится пахнуть тобой. Я частенько ворую у тебя рубашки и футболки. — Мы что, и фетиши свои начали озвучивать? В таком я точно не участвую, — Бонт скривился, нарушая эти сладкие потоки идиллии, что внезапно заполнила все пространство веранды. — Последний круг и закончим, а то сопливые признания в любви я не выдержу, — он посмотрел на горлышко, указывающее на Маля, и задумчиво прикусил губу. Будто сомневался, стоит ли говорить то, что пришло на ум. — С самого рождения я никогда не был один. Редко кому так везет, но я знаю — что бы ни случилось, ты всегда будешь рядом. Мне нравится это ощущение. Бонт выпил остатки вина и с вызовом уставился на брата. Точно ждал, что он опровергнет его слова. Но Маль молчал и даже не притронулся к бутылке, чтобы снова ее раскрутить. Просто вздохнул и посмотрел на Бонта прямо. — Мне нравится, что в тебе есть все то, чего я лишен. Чего? Сострадания? Человечности? Доброты? Надежды и веры в лучшее? Вики хотелось спросить его, узнать, чего именно ему больше всего не хватает. И пообещать, что она сделает все, от нее зависящее, чтобы окружить его этим. Дать ему возможность тоже почувствовать себя цельным, а не раздробленным на мелкие осколки зеркала с отражением когда-то живого человека. Но Вики промолчала. Знала, что этот момент только между близнецами, и никому третьему там места нет. Вскоре вернулась Анабель. Началась суматоха, пока они все вместе убирали со стола и помогали ей с грязной посудой. А затем разошлись по своим комнатам, потому что утром предстоял ранний подъем. Когда они, наконец, остались вдвоем, Вики взяла Маля за руку и потянула ближе к распахнутому настежь окно. Лунный свет мягкой густой массой проникал внутрь, закутывая их в уютный кокон, разгоняя мрак. Вики смотрела на Маля снизу вверх, просто наслаждаясь этим мгновением. Одним из последних, оставшихся у них. Потому что завтра все закончится. Они покинут это место и вернутся домой. Чары рассеются, карета превратится в тыкву, а реальный мир со всеми заботами и проблемами вновь напомнит о себе. Но у них оставалось это мгновение. И Вики просто прижалась к Малю, обвивая его руками и заключая в крепкие объятия. Вдохнула знакомый запах, ощутила тепло, проникающее ей под кожу. Почувствовала, как широкие ладони ложатся ей на спину и начинают гладить, рассылая по всему телу покалывающую дрожь. — Я больше не буду говорить, что мне в тебе нравится, а что нет, — прошептала Вики едва слышно, носом зарываясь Малю в воротник рубашки. — Я просто скажу, что люблю тебя. Очень-очень сильно. И я продолжу надеяться, что когда-нибудь этого тебе будет достаточно, чтобы чувствовать себя счастливым. Ей хотелось заплакать. Разреветься во все горло и спрашивать у жизни, почему она такая сложная. Почему даже в моменты абсолютного счастья остается ощущение чего-то потерянного и упущенного. Словно Вики не воспользовалась подаренным ей шансом. Словно снова что-то проморгала, просто наслаждаясь отпуском.***
Попрощаться с Анабель оказалось сложнее всего. Пока близнецы тащили чемоданы и запихивали их в такси, Вики стояла с женщиной, которая за довольно короткое время успела стать для нее очень важным человеком. И то, как Анабель обнимала ее сейчас, ласково и нежно, лучше любых слов говорило Вики о том, что ее чувства взаимны. — Мне будет очень вас не хватать, — сказала Вики, шмыгая носом. — Ты всегда можешь ко мне приехать, я буду очень рада тебе, — Анабель слегка отстранилась и потрепала Вики по щеке. Ее улыбка была доброй и понимающей, как и всегда. — Послушай, Вики, я знаю, что… порой тебе приходится очень тяжело. Он мой сын, и я бесконечно его люблю, но… — она бросила быстрый взгляд за спину Уокер, где, судя по звукам, продолжали копошиться мужчины, набивая маленькую машину багажом. — Я знаю, каким он может быть, когда старается оттолкнуть от себя людей. Поэтому, если ты захочешь поговорить или тебе будет нужна помощь, ты можешь ко мне обратиться. Что бы ни происходило между вами двумя, мой дом для тебя всегда открыт. Вики удивленно смотрела на нее, пока Анабель что-то вытаскивала из кармана. Как часто она мечтала о том, чтобы услышать такие слова от собственной матери? И как часто сталкивалась с жестокой реальностью, в которой Ребекка не могла дать ей ничего, кроме осуждения и не скрываемого разочарования во взгляде. — Протяни руку, — Анабель подняла маленькую вещицу, оказавшуюся простым плетеным браслетом на завязках. Аккуратно обмотав веревочки вокруг тонкого запястья, она отпустила их, позволяя Вики лучше разглядеть подарок. Тонкие, но плотные нити переплетались между собой, заключая в тиски небольшие янтарные бусины. Камни красиво переливались на свету, играя золотистой крапинкой. — Знаешь, что местные говорят про янтарь? Это солнце, навсегда заточенное в камне. Они похожи на твои глаза, Вики. Не позволяй своему свету гаснуть. Вики хотелось так много сказать ей, но единственное, что она смогла сделать — снова обнять Анабель, всхлипывая и размазывая слезы по щекам. Она старалась не смотреть на одинокую фигуру женщины, оставшуюся стоять возле дома, где Вики провела лучшие три недели. Даже когда такси с тихим шорохом шин покатило по дороге, Вики не подняла голову, уткнувшись взглядом в свои руки, сложенные на коленях. Указательным пальцем она скользила по нагревшимся на солнце янтарным камушкам, увозя с собой запечатанные в них воспоминания.
