Метеор

Апрель 2009 года. Всё начинается со свиньи. Точнее, с одной свиньи на рынке в Веракрусе, Мексика: она была больной, хотя и не настолько сильно. Однако мутации, которые произошли с этой конкретной свиньей, запустили лавину паники и разрушений. В итоге которая приведёт к концу света. Хотя, если быть справедливым сама свинья ни в чём не виновата. Да, и сложно не стать источником пандемического заболевания, когда Чума нашептывает тебе на ухо детские песенки и восхваляет за то, что ты стал сосудом разрушения. Именно поэтому ещё с древних времён, свинину считали непригодной для употребления в пищу. Пандемия свиного гриппа охватывает мир, пересекая границы, как будто их нет, ежедневно попадая на первые полосы газет из-за десятков и даже сотен смертей, вызванных этим конкретным вирусом. Никто не задаётся вопросом, почему это пишут в заголовках, ведь число смертей не такое уж и большое, потому что Война всегда была искусна в пропаганде и распространении страха, чтобы подчинить себе истерический гром публичного негодования. Поэтому, когда появляются новости о разработанной вакцине, которая защитит от этой смертельной эпидемии, это то, чего хочет половина населения больше всего. Голод заставляет их стоять в очередях часами возле школ, больниц и других пунктов раздачи, которые появились, чтобы удовлетворить огромный спрос на безопасность. Буквально через несколько дней миллионы людей по всему миру прививаются, как в богатых, так и в бедных странах. А Смерть? Смерть стоит в сторонке, терпеливо ожидая момента, когда ей предстоит поработать, через шестьдесят шесть часов после первых сделанных прививок. Сэм и Дин, занятые разгадыванием последнего послания Габриэля и полностью равнодушные к ложным новостям таблоидов о пандемической угрозе, которые абсолютно не связаны с их сверхъестественной работой, замечают, что что-то не так, только когда уже слишком поздно. К тому времени уже слишком поздно.

* * *

Август 2009 года. — Пригнись! Дин пригибается, как нож Сэма с мастерством пролетает над его головой и вонзается в плоть кроата, который подкрадывался сзади. Он резко двигается вперёд, чтобы избежать обрызгивания кровью, а Сэм меняется с ним местами, уже доставая второй кинжал, чтобы порубить и порезать эту тварь до смерти. Они оба согласны, что Сэм должен взять на себя ближний бой, так как его кровь дает иммунитет от вируса, а Дин должен держаться подальше с самым большим оружием, для которого они могут найти патроны, и отстреливать тварей издалека. Они находятся где-то в Висконсине или, возможно, в соседнем штате, потому что именно там они охотились на демонов, когда мир пошёл ко дну, и они перестали следить за дорожными знаками. На улице полдень, но они бегают по пещерам с фонариками на головах, потому что электромагнитные детекторы в этих туннелях сходят с ума. Они предполагают, что где-то рядом скрыто гнездо этих тварей. Им удалось очистить соседний город, истребляя гуманоидов налево и направо, пока не были уничтожены все следы инфекции. Однако ночью происходят новые набеги, когда стражи расслабляются. Это их попытка предотвратить дальнейшие атаки. И пока всё идет по плану. Один убит, выстрелом в голову. Второй, третий, четвертый, пятый. Они продолжают прибывать, и нет смысла вести счет, но они все равно это делают. Потому что сравнение числа убитых — одно из немногих оставшихся источников удовольствий в этом новом, адском мире. — Там, последние! — указывает Сэм, и Дин прицеливается, наполняя тварей железом, пока его брат следит за его спиной, держа нож наготове на случай, если они что-то пропустили. И затем, наконец, в пещере становится тихо, за исключением эха тяжелого дыхания. Оба напрягают слух, пытаясь услышать звуки других кроатов, но похоже, что они уничтожили их всех. Дин перекидывает ружье за плечо и отходит от блеска растекающейся лужи крови. Он быстро поворачивает голову то влево, то вправо, чтобы свет фонарика проникал во все уголки темноты. Тела не шевелятся, и, похоже, эти существа не умеют притворяться мёртвыми. — Мы закончили тут? — спрашивает Сэм. — Да. — Нам стоит позвонить Касу. Дать ему знать, что мы оба в порядке. Так что Дин достаёт свой телефон, на котором у него ангел в быстром наборе, и обнаруживает, что даже в канализации у него есть связь. Это хороший знак: по всей видимости, все сверхъестественные существа в этой местности действительно сгинули в небытие. Он звонит один раз, два раза, шесть раз, затем переключается на автоответчик. — Голосовая почта. Привет, Кас, просто хотел дать тебе знать, что мы в безопасности, и на свете стало на несколько кроатов меньше. Знаю, ты, наверное, занят чем-то, но перезвони нам, когда получишь это сообщение. Чтобы мы убедились, что с тобой все в порядке. Пока. — Кас вообще умеет слушать их? Дин пожимает плечами. — Не моя проблема. Пошли приберемся и пополним запасы патронов. Удивительно и одновременно довольно тревожно, сколько людей запасались припасами в своих подвалах, готовясь к зомби-апокалипсису. Все эти книги и фильмы оказали миру огромную услугу, потому что, когда стало ясно, что каждый, кто сделал вакцину, начинает «переключаться», в каждом городе нашлось по крайней мере пятеро ребят, раздающих оружие и еду напуганному гражданскому населению. Сэма и Дина принимают за еще двух таких парней, хотя у них есть специализированные сведения о том, как убивать и ослаблять тварей, что никто не ставит под сомнение, пока методы работают. С помощью напуганного священника им удалось освятить озеро, которое питает водоснабжение города. Это, кажется, помогает, так как от людей на страже поступают сообщения, что кроаты замедлились и проявляют симптомы обезвоживания, больше не передвигаясь днем. Слава Богу за знойные лета. Они находятся в заброшенном доме, который захватили несколько недель назад. По очереди они идут в ванну с губкой и ведром горячей воды, чтобы смыть грязь с себя после сегодняшней охоты. Внезапно телефон Дина весело щебечет. Так как Сэм ближе всех, он и берет трубку. — Кас? — Сэм? Дин… — Он в порядке. Где ты? — Азия. Штамм мутировал и стал распространяться через птиц, и мой отряд был направлен на защиту Сингапурского пролива. Сэм вздыхает с облегчением. Даже если Кас находится на противоположном конце мира, он все равно хотя бы на Земле. Из того, что им удалось вытянуть из ангела через неловкие паузы и отказы разговаривать, плюс другие источники информации, о которых он никогда не упомянет перед кем-либо, их планета все еще относительно безопасное место, даже с зомби-апокалипсисом. На полях битв Ада есть ужасы, которые даже воину-ангелу не под силу пережить. Дин выходит из ванной, завернутый в грязное полотенце, так что Сэм включает телефон на громкую связь. — Кас, это ты? — Дин? — Хорошо, отлично, я на минутку заволновался. Слушай, мы закончили с этим городом. Есть ли шанс, что ты сможешь… телепортировать нас куда-нибудь ещё? Туда, где мы могли бы быть полезными? — Нет. Я не могу оставить свой пост. Я даже не должен был с вами сейчас разговаривать, учитывая мои приказы и столько жизней на кону. — К черту твои приказы, Кас. С каких пор ты их выполняешь? — Я… Я не могу. Не снова, я просто не могу. Неповиновение не стоит риска. Мне нужно искупить свою вину, если я хочу быть достойным благословения, которое мне даровано. — Это полная чушь, и ты это знаешь. Звонок завершается с щелчком, и Сэм раздраженно фыркает. — Дин, прекрати эти ссоры. У нас сейчас есть дела поважнее, чем то, что делает Кас. — О, так теперь ты говоришь мне просто проглотить это и смириться? Что, быть благодарным? Сэм, ты прекрасно знаешь, почему ангелы выложились по полной в этот раз, и я думал, мы договорились, что такого никогда не будет. Несмотря ни на что. — Я знаю, Дин, и даже мысли такой у меня нет, но… они помогают. У Каса снова есть его благодать, и это именно то, чего он хотел. Так что, ну, оставь его в покое. Он улетел из гнезда. — Просто заткнись, Сэмми. Я не хочу слышать это сейчас. Дин уходит переодеваться, а Сэм рухнул на старую потрепанную кровать. Ему нужен сон, и чем быстрее он заснет, тем раньше проснется. Дин прав. Ангелы, возможно, выступили впечатляющим образом, начав решительные атаки по всему миру для контроля и предотвращения распространения вируса Кроатоан, но нельзя утверждать, что их мотивы совершенно чистосердечны. Они утверждают, что вернули Кастиэля, потому что для битвы требовалась вся огневая мощь, и у него есть потенциал стать лидером, но это не так. Все их действия, направленные на устранение беспорядка, который они не успели предотвратить из-за всадников, направлены на создание образа «белых и пушистых». Они стараются завоевать признание Дина. Им наплевать на людей, которых они утверждают, что клялись защищать; они просто хотят, чтобы у Михаила был его сосуд. Самое страшное, что это работает. Кастиэль доволен своим вторым шансом, и Сэм видит, как это разрушает уверенность Дина в том, что они поступают правильно, оставаясь в стороне, пока мир вокруг них разрушается. Пока ангелы отчаянно сражаются, пытаясь отсрочить неизбежный упадок человечества, они дают больше времени для принятия решения. Потому что на их взгляд это единственный возможный путь к победе. Сэм бы никогда не подумал сказать «да», но с каждым днем он все больше и больше убеждается, что Дину стоит это сделать. — Сэмми? — Сэм вырывается из своих мыслей, замечая Дина в дверном проеме с бутылкой «Jack Daniels». — Взял ее бесплатно в магазине, раз уж мир заканчивается, и деньги теперь не имеют значения. Хочешь немного? — Я даже не могу описать, насколько плохой идеей будет, если я напьюсь, Дин. Ты это знаешь. — Давай, у нас есть как минимум пять часов до сна, и мне нужен партнер, чтобы утопить свои печали. — Нет! Это не шутка или правило, которое я могу нарушить. Я не могу заснуть с алкоголем в организме. Ни в каком количестве. Просто нет. — Мы бы могли попробовать напоить тебя до потери сознания. Может сработать. — Дин, снотворное не действует. Черт возьми, даже общая анестезия не сработала. И я не собираюсь делать что-либо, что уменьшит мою осторожность, когда Люцифер будет шептать мне на ухо. Брось это. Если хочешь, можешь напиться, но делай это в одиночестве. Я ложусь спать пораньше. — Постой-постой, что ты имеешь в виду? — Дин ставит бутылку на стол. — Пораньше? Почему? Что случилось с пятидневным марафоном без сна, который ты устроил две недели назад? Почему ты вдруг так стремишься отправиться в страну сновидений? — Потому что это еще хуже, понимаешь? Когда я не сплю, это только усугубляется; когда я наконец засыпаю, я ощущаю себя слабее. А он становится сильнее. И это длится дольше. Не уверен, что выдержу еще одну такую ночь. Я решил покончить с этим, пока у меня еще есть запасы воли. Так что да, я иду спать. Спокойной ночи, Дин. Дин вздыхает. — Спокойной ночи, Сэмми. Как всегда? — Да. Увидимся утром. — Увидимся. У нас есть всадник, которого нужно найти, так что лучше постарайся справиться. Будь сильным. Не сдавайся. Сэм залезает под одеяло, обнимает подушку и устраивается поудобнее. — Даже не подумаю об этом. Дин видит тот самый момент, когда напряжение покидает лицо его брата, и дыхание Сэма становится глубже и ровнее. Это занимает всего минуту: как охотники, оба они научились быстро отдыхать в любых условиях, чтобы собрать силы для следующего дела. Но этот перерыв для сна будет далеко не коротким. Он продлится между восьми и десятью часами, и Дин надеется на восемь, после чего Сэм резко поднимется в сидячее положение с криком, который угаснет на его губах, а затем он будет рыдать на плече Дина почти полчаса. Когда Сэм не спал пять дней, его сон продолжался шестнадцать часов, и Дин задремал, ожидая возвращения брата. Он проснулся от того, что Сэм неистово дрожал, обнимая его, и шептал ему на ухо прерывистые извинения. Судя по всему, что Дину удалось понять, дело было близко к катастрофе. Очень близко. Дин убирает волосы с лица Сэма и задумчиво смотрит на своего брата, замечая, насколько умиротворённо он выглядит в такие моменты. Учитывая, что Сатана мучает его в адском пламени — Сэм ни разу не рассказывал о том, что происходит в его снах, но у Дина достаточно опыта из его времени на дыбе, — можно было бы предположить, что хотя бы часть страданий отразится на нем физически. Но тело Сэма, по крайней мере, кажется спокойным и полностью отключенным от мира (он пытался разбудить его примерно на полпути, но прервать этот сон было невозможно). Он выглядит на пять лет моложе, напоминая о временах до потери Джесс. Это заставляет сердце Дина болеть ещё сильнее, осознавая, что причиной такого состояния Сэма является то, что его разум находится в другом измерении реальности, где он наедине с Дьяволом. И это лишь подчёркивает, насколько недостижимо счастье для его младшего брата.

* * *

— Привет, Сэм. Люцифер похлопывает место на диване рядом с собой, и Сэм садится. Если он откажется, как это случалось несколько раз ранее, тогда Люцифер встанет, возьмет его за руку и проведет обратно к дивану, и тело Сэма будет слепо подчиняться, лишившись на мгновение своей воли. Он предпочел бы обходиться без таких напоминаний о полном владении этим миром снов Люцифером, и лучше не раздражать существо, полностью контролирующее окружающую обстановку. — Люцифер, — он отвечает на приветствие кратким кивком и больше ничего не добавляет. Сначала он молчал, но быстро понял, что молчание — это слабость, которая передает всю власть тому, кто готов говорить. Однако он никогда не делает вид, что у него есть что сказать. — Как прошел твой день? Я чувствую, что ты не пострадал, так что предполагаю, что охота прошла успешно. — Достаточно хорошо. Мы думаем, что уничтожили их всех, но чтобы быть уверенными, нам понадобится ещё один день. Прежде чем мы сможем двигаться дальше. — Звучит интересно. Определенно интереснее, чем мой день, хотя у тебя это всегда так. Расскажи мне всё. — Правда? Ты хочешь знать? — Это случается редко, и предложение всегда быстро отзывается, если он отказывается или не хочет говорить. Но каждая секунда, потраченная на описание его подвигов, — это секунда, которая не тратится на другие вещи, поэтому он научился использовать этот шанс, когда он появляется. — Конечно, я хочу, Сэм. Мне важно всё, что ты делаешь. И так как ты не отвечаешь взаимностью, слушать твои истории — лучшее, что я могу добиться. Итак, Сэм рассказывает ему каждую деталь, которую может извлечь из глубин своего сознания о том, что происходило сегодня. Он описывает насыщенный зеленью пейзаж, пылинки, зависшие в воздухе и освещённые лучом фонарика, блеск лужи крови, растекающейся по земле. Он признается в своих страхах и беспокойствах, что его брат мог бы быть убит сегодня. И в облегчении, что он успел заметить опасность вовремя и предупредить его. Единственные детали, которые он опускает, — это те, что могли бы определить их местоположение, такие как очертания ориентиров, названия городов или надписи на дорожных знаках. Он говорит как можно медленнее, делая паузы после каждого предложения, чтобы продумать следующее в голове. Это частично из-за желания исключить всю идентифицирующую информацию, но в основном потому, что он хочет затянуть время. Люцифер, конечно, это понимает, но он готов притворяться, пока Сэм не начнёт затягивать слишком сильно. Спустя более часа Сэм заканчивает свой рассказ — или, по крайней мере, ему кажется, что прошел час, несмотря на отсутствие часов и невозможность точно определить время в этом мире. Дойдя до конца предложения, он понимает, что больше ему нечего рассказать. На мгновение он думает выдумать что-то, но тут же отбрасывает эту мысль — Принц Лжи, который утверждает, что всегда будет говорить Сэму правду, легко распознает ложь. — …Вот так прошел мой день. — Ты рассказываешь так ярко, Сэм; образы таковы, будто я был рядом с тобой все это время. Ты талантливый рассказчик. — Похвала от человека, который, как Сэм знал, говорит только правду, вызвала в нем чувство гордости. Это напугало его, потому что ему не должно было быть до этого дела, и гордость, в конце концов, была грехом. — Я не настолько талантливый. Есть тысячи писателей, которые гораздо лучше меня, и ты бы знал это, если бы читал их. Люди просто умеют хорошо рассказывать истории. — Признаюсь, да, вы такие. Это связано с эгоизмом и жадностью, переплетено так глубоко, что мне не удается вырвать это. Если бы я мог, я бы переделал вашу расу в лучший вид, но пока это вне моих силах. Возможно, позже. А пока, Сэм, хочешь узнать о моем дне? — Нет. — Существо рядом с ним тихо рассмеялось. Он всегда давал такой ответ. — Но ты рассказал мне так много о своём. Было бы несправедливо с моей стороны не ответить тем же. Сэм не отвечает, только отворачивается и прячет голову в подлокотник дивана, чувствуя, как слезы просачиваются в ткань. Вот и все. Он больше не может тянуть время. — Ш-ш, Сэм. Не плачь. Обещаю, это не будет больно. — И это действительно не больно. Никогда не бывает. Когда двумя пальцами касаются его лба и виска одновременно, боли нет — только чувство, что мир уходит из-под ног, а Сэма уносит потоком воспоминаний. Он в поле, в теле Ника (что неправильно, ему нужен Сэм), разговаривая с демоном о военных планах и стратегиях, пока солнце светит высоко в небе. Глаза демона ни черные, ни красные, не какого-либо другого демонического цвета, но с помощью ангельского зрения он может видеть отталкивающую спектральную форму, которая населяет это тело. Отвратительно. Несовершенно. Убийственно. Сцена меняется: земля переходит в небо, и он уже не в человеческом сосуде, а в каком-то другом измерении. Вокруг мерцают всполохи света всех длин волн, и ангелы, осознав, кто он, пытаются убежать. На поле боя Люцифер поражает своей великолепием и ужасом; никто, кроме Михаила, не может противостоять ему. Но Михаил отказывается вступать в битву иначе как в человеческом сосуде, так как это было предсказано. Поэтому в силе и мастерстве Люциферу нет равных. Он пикирует, мчится и сверкает, становясь мастером полёта, нанося раны крыльям и отправляя ангелов, падающих как метеоры на землю: тысячи демонов ждут их внизу, как муравьи, готовые поймать и добить. Цепи рассекают дымное небо, и среди них доносятся крики измученных душ. Сера кристаллизуется среди облаков и делает воздух таким кислым, что дышать им становится пыткой. Но Люцифер здесь не дышит, его истинная форма совершенно чужда этому действу и не нуждается в кислороде, и ещё больше ангелов падает с неба. Еще одно перемещение, на этот раз обратно на Землю, в тело, которое каждое чувство воспринимает как несовершенное и неподходящее, не Сэм, наблюдая восход солнца над арктическими льдами и полярное сияние, расстилающееся по небу. Он протягивает руку, чтобы снова заморозить море, привнося вторую зиму в эти земли взамен того, что было утрачено за последние годы. Холодный гнев затмевает его чувства, и ненависть к существам, которые сделали это. Он всегда знал, что они разрушат творение Бога, и теперь он прожил достаточно долго, чтобы увидеть, как его предсказания сбываются. Восстановив всё возможное на сегодня, Люцифер делает прыжок, чтобы пронестись по сверкающим волнам океана, который находится в тысячах миль отсюда. Даже здесь, далеко от берега, в воде ощущаются следы загрязнений, но существа этого места устойчивы. Они выживут, как выживали до сих пор. Он посылает зов на енохианском языке через воду и слышит ответ каждого существа, которые уверяют его: они ещё не потеряны. Еще не потеряны. И теперь, когда люди умирают, никогда. Сэм пытается сохранить хоть какое-то чувство себя, но впечатления от переживаний ангела настолько сильны, что его личность растворяется среди этих ощущений. Это не Люцифер — другое существо, которое совершает все эти действия и думает эти мысли. Это он сам. Когда Сэм рассказывал о своем дне, он умалчивал о некоторых деталях, чтобы скрыть свое местоположение. Люцифер действует аналогичным образом: некоторые лица здесь и там становятся размытыми, имена произносятся, но остаются непонятными. Такие мелочи, пусть и на короткое время, позволяют Сэму вспомнить, кто он такой, и сопротивляться нахлынувшим воспоминаниям. С болью в сердце Сэм осознает мотивацию Люцифера, ведь все его мысли открыты для него, и он знает, что это ничто иное как правда. Причины, из-за которых мир приходит к концу, — это сочетание самой чистой любви и самой чистой ненависти, огня и льда. Основная же причина, по которой Люцифер посещает Сэма во сне, не в желании принудить его сказать «да», а в стремлении объяснить ему, почему все происходит именно так. Отказываясь пустить в себя Дьявола, Сэм берет на себя раскаяние и вину за каждый ужасный поступок, совершенный его расой. Это разрушает его уверенность в себе так, как не смогли бы сделать ни боль, ни страдания. Когда все заканчивается и появляется эта комната, ожидая прибытия Сэма, он крепко обнимает Люцифера, словно плюшевого медвежонка, и рыдает, прижимаясь к его плечу. Люцифер гладит его по волосам и шепчет утешительные слова. Он терпеливо ждет, пока Сэм вновь обретет хоть какое-то подобие самоконтроля. После некоторого времени Сэм это делает, отпуская Люцифера и перебираясь на другой конец дивана. Он обнимает только себя, нацеливая на Люцифера слабый гневный взгляд. Только после этого Люцифер задает вопрос, на который Сэм вновь говорит «нет». Люцифер вздыхает и кивает, и комната исчезает, оставляя их вдвоем на фоне пустоты. — Пора просыпаться, Сэм. Твой брат ждет тебя. — Никогда не говори, что знаешь, что делает Дин. Ты не знаешь. Ты не сможешь нас найти. — Думаю, я бы смог, если бы захотел, — Люцифер наклоняет голову и улыбается. — Моя сеть обладает ресурсами, которые охватывают всё. Если бы я захотел, я мог бы приказать им найти вас, и у вас не было бы ни единого шанса. Но я этого не сделаю. — Потому что ты хочешь, чтобы я пришел к тебе сам. — Именно так, Сэм. Ты начинаешь понимать. Я мог бы захватить тебя силой, но зачем мне это? Это было бы предательством доверия между нами. Поэтому я приду за тобой только если ты сам скажешь мне, где ты. Сэм качает головой. — Никогда. — Посмотрим. А сейчас нам пора провести еще один день врозь. У Сэма заныло в животе, его скрутило, словно что-то раздирало его изнутри. Он не может удержаться от крика, потому что его тело пытается сказать ему, что он не может вернуться, что ему не суждено вернуться, что он никогда не должен быть отделен от своего ангела, несмотря на все последствия. Люцифер грустно машет рукой на прощание и преодолевает это чувство, резко разрывая хрупкую связь, словно разбивающееся стекло. Боль от ухода становится самой сильной физической пыткой за всю эту ночь. Он чувствует потерю как горячую железную кочергу в своем сердце и кричит, и кричит, и кричит…