Метеор

Сентябрь, 2012 Сэм перестает спать. Это изменение не произошло внезапно. Это не бунт и не реакция на что-то определенное. Сэму просто больше не требуется столько времени для отдыха, как раньше. И он предполагает, что постоянное общение с Ангелом как-то повлияло на него. Десять часов истощения после долгого и активного дня на солнце сокращаются до восьми, затем до семи, шести, пяти. При четырех часах сна каждую ночь ему начинает становиться одиноко. Люцифера нет рядом. Он занят делами с демонами и всадниками, работает над концом света. Люцифер держит это все в секрете, чтобы Сэм не расстраивался. Поговорить больше не с кем. Сэм проверил. И хотя здесь есть Интернет, он не может ничего загрузить. Его поиски в сети не приносят результатов: на всех сайтах социальных сетей только жуткие репортажи и новости о трагических смертях. Фейсбук и многие другие платформы прекратили свое существование. Оставшиеся источники информации скорее угнетают, чем привлекают. Чтобы скоротать время, Сэм рисует на стенах своей спальни. Он становится неплохим художником. И каждый раз, видя за дверью тридцать две отметки, сделанные перманентным маркером, заставляет его немного грустно улыбаться. Сегодня ночью Сэм просыпается и смотрит на будильник. Всего два часа сна. Это самый короткий сон за всё время. И до рассвета и компании осталось ещё шесть часов. Он прикусывает губу, глядя на мобильный телефон, невинно лежащий на столе. В его телефонной книге всего один номер, так как Люцифер не дал ему возможности связаться с Дином, Бобби или Касом. Но этот номер всё же звонит кому-то. Горячая линия прямиком к дьяволу. Он уверен, что когда-то слышал рок песню на эту тему, но Дин это точно бы знал. Он берет телефон и некоторое время мешкает с ним. Палец нерешительно зависает над зеленой кнопкой, но в итоге он решается отправить сообщение. Так меньше шансов помешать чему-то. Даже если Люцифер недвусмысленно заявил, что Сэм для него наивысший приоритет. Не могу уснуть. Скучно. Наверное, это чудо. Но у него есть связь посреди пустыни. Он наблюдает за крошечной анимацией конверта, улетающего за пределы экрана. — Сэм. Это позади него. Сэм резко подпрыгивает и оборачивается. Но он слишком много раз слышал голос Ника, чтобы не понять, кто это. Люцифер. — Эм, привет. Я… — Ты не мог уснуть. Я знаю. — Ты прочитал сообщение? — С момента нажатия кнопки «Отправить» до появления ангела, заглядывающего через его плечо, прошло не более десяти секунд. Чертовски впечатляюще. Особенно для того, кто отвергает человеческие технологии. — Да. Я постоянно слежу за эфиром. Это устройство передает закодированную информацию на очень определенной частоте. Я узнал ее содержимое сразу же, как оно было отправлено. — Люцифер делает шаг вперед и приседает на корточки, чтобы оказаться на уровне глаз сидящего Сэма и одной рукой оттягивает его щеку, обнажая белки глаз. Сэм попросил бы его остановиться. Но у ангелов очень смутное представление о личном пространстве, а когда они имеют дело с сосудами, то тем более. — Я ведь не умираю, правда? — спрашивает он вместо этого. Сэм пытается и думает, что ему это удается скрыть слабый проблеск надежды в своем голосе. — Это не влияет на твое физическое здоровье. Как долго, Сэм? — Как долго? Что? — Конечно, Сэм знает, о чем речь, но он в настроении, чтобы заставить Люцифера вытягивать каждую крупицу информации поочередно. — Как давно ты впервые заметил, что твой сон нарушен? — Почему ты думаешь, что это началось до сегодняшнего вечера? — Сэм парирует каждый вопрос другим вопросом. Люцифер жестом указывает на телефон, как будто это все объясняет. — Я не понимаю. — Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы поддаваться иллюзии, что ты позвонишь из-за какой-то неотложной проблемы. — Четыре месяца. С прошлой весны. — Именно тогда это началось: сначала его часы сна сократились вместе с ночами, а затем, в период солнцестояния, продолжили уменьшаться, в то время как утро наступало все позже и позже. Люцифер обхватывает рукой шею Сэма, и кожа Ника покалывает, как будто оба они находятся под высоким напряжением. Электричество течет внутри тела, которое истощается и скоро не сможет его удерживать. Большой палец нажимает на гортань Сэма, и тот рефлекторно сглатывает. — Ты мог сказать мне раньше. Я всегда буду слушать тебя, Сэм, — хмыкает он и проводит рукой вверх, чтобы легонько почесать Сэма за правым ухом. Это должно быть унизительно, но это не так, и Сэм не может удержаться от того, чтобы не прислониться к его руке. Некому смотреть, некому знать или осуждать. И несомненно, его тело уже принадлежит Люциферу. Только его разум все еще сопротивляется. К тому же голос Ника мягче его руки, а в комнате темно. Сэм может сосредоточиться только на тихом шепоте Енохианского языка, который он не понимает. И на ощущении пяти пальцев, скользящих по его черепу, словно отмечая контуры для будущего или проверяя, насколько далеко Сэм готов позволит этому зайти. Он останавливает Люцифера, когда тот проводит рукой по его ключице, кладет на нее свою и убирает его руку с себя. Сэм не уверен, сколько времени прошло с тех пор, как это началось, но это похоже на сон. — Ты хочешь, чтобы я отправил тебя спать с помощью моих сил? — спрашивает Люцифер. Сэм отвечает отрицательно. — Я хочу… Я не знаю, чего я хочу. — Тогда ты хочешь путешествовать со мной по ночам? — Да. После этого дня Сэм больше не спит.

* * *

Декабрь, 2012 Теперь Люцифер берет его с собой на встречи. Сэм стоит с неподвижностью ангела, на два шага позади Дьявола и на шаг левее, не отставая от него, если они идут, но никогда не разговаривая. Он наблюдает. Он слушает. Он учится. Некоторые вещи, которые он узнает, далеки от приятных, но он все равно молчит. В основном, конечно, это интересно. Сэм вспоминает то время, когда Люцифер показывал ему всё это через связь их сознаний, к которой они теперь не прибегают. Раньше детали были неясны, а воспоминания размыты. Всё это передавалось с некоторым искажением из-за чужого восприятия. Но теперь всё не так. Сэм быстро становится осведомлённым о мельчайших деталях сражений в Аду и на Земле, о личности демонов, отвечающих непосредственно Люциферу, а также о планах, разрабатываемых в глубокой тайне для обеспечения победы. Если ему удается сбежать, то одна только эта информация будет стоить миллионов жизней сопротивления. Именно такое оправдание он даёт себе, впитывая и запоминая всё это. Его нездоровому увлечению и любопытству не способствует тот факт, что Люцифер с удовольствием прерывает разговор со своими высшими генералами, чтобы прояснить момент, упущенный Сэмом или который относится к тому, что они обсуждали до его появления на сцене. Когда он это делает, весь облик Дьявола меняется со смертельного врага на дружелюбного наставника. И как только он заканчивает и возвращается к разговору, обратное изменение происходит так же быстро. Большинство демонов делают вид, что ничего не замечают, но у одного или двух на лицах появляется отчетливое выражение недовольства, и это плохо для них. Сэм их больше не видит. И когда он спрашивает, куда они делись, Люцифер с ликованием сообщает ему об их понижении в ранге до «ангельского корма». Один из демонов совершает ошибку и обращается к своему лидеру. Прерывает его объяснение механики воздушного маневра вопросом о том, почему человек получает особое отношение в сравнении с более сильными и преданными демонами. Люцифер просто делает шаг вперед и кладет одну руку на лоб «мясного костюма», в котором находится демон. И тот с мучительным криком сгорает. Пока от него не остается лишь пустой труп с расплавленными глазами. Больше никаких инцидентов не происходит. Сэм праздно размышляет о Люцифере в те часы, что раньше были для него днем. Теперь это просто половина двадцатичетырехчасового периода, отведенного на занятия по своему усмотрению. Его интересует, что представляет собой личность Люцифера. Люцифер кажется способным с легкостью надевать маску человеческих эмоций, подстраивая свое поведение под окружающих. Ангелы в Аду видят в нем устрашающего и хитроумного врага, демоны — строгого и смертоносного хозяина. Сэм видит внимательного и терпеливого собеседника. И задается вопросом, кем является Люцифер, когда рядом нет никого. Во время тех ночей, когда их сознания соединялись, Сэм уловил проблески яростного, независимого и решительного бойца, питающего слабость только к старшему брату. Он считает, что это, вероятно, наилучшим образом соответствует истине. Люцифер в этом облике напоминает Сэму самого себя. Он игнорирует любые сходства между собой и Дьяволом и вместо этого спрашивает, может ли он изучать Енохианский язык, чтобы занять свой разум. Конечно же, Люцифер с радостью предоставляет свои услуги. Енохианский язык — это прежде всего письменный язык: ангелы в метафизической форме общаются с помощью песни, а не речи. И люди или сосуды могут легко потерять голос, если они попытаются использовать силу, заложенную в словах. Ник не может произнести некоторые фразы, которые они повторяют. Сэм же может произнести их все без малейшего намека на боль в горле. Это потому, что его родословная гораздо сильнее. Когда Люцифер овладеет им вместе они смогут использовать эти и другие фразы для создания заклинаний, с которыми не справится ни один ангел (кроме Михаила в теле Дина), не приведя свой сосуд к разрушению. На этом этапе Сэм прекращает обучение и настаивает, чтобы они перешли к глифам и рунам, многие из которых он использовал во время охоты. Затем, однажды ночью, на перекрестке двух грунтовых дорог в Африканской Саванне, во время встречи с демоном, который возглавил свой отряд в миссии поиска и захвата, приходит известие: они поймали полу Ангела. И связали ее в кольце Святого Огня.

* * *

Май, 2013 Клинок Гавриила мерцает и сияет в свете отраженной Благодати. Когда Кастиэль материализуется возле одного из зданий в Детройте. В воздухе витает сильный холод, предвестник мощного шторма. На дворе начало лета, но земля покрыта слоем нетронутого белого снега. Никаких следов. Никаких следов от машин. Под снегом находится нарисованный оберег. Как только Кастиэль переступает его внешнюю границу, он ощущает, что оберег связывает его, превращая в смертное существо. Ему не удастся сбежать, не перешагнув обратно через черту. Но он все равно идет дальше. Его шаги оставляют след на снегу, ведущий от ниоткуда к двери здания. Она распахивается перед ним без какого-либо толчка. Его ждут. Кастиэль входит и видит тело, лежащее на спине всего в трех шагах от него. Губы и кожа трупа посинели от холода. Рубашка на теле разорвана, а в груди кровавое отверстие. Похоже, сердце было вырвано и унесено куда-то. От тела тянется след из капель крови. А в воздухе витает аромат ангела. Он идет по следу капель в другую комнату с винтовой лестницей, настороженно прислушиваясь и оглядываясь в поисках малейшего движения. Если Люцифер действительно здесь, о чем свидетельствует ураган, окружающий это место, то он будет сражаться в своем сосуде. Кто это будет — Ник или Сэм — пока неизвестно. Видения Чака о Сэме прерываются и переходят в статический шум. Так что это вполне возможно. Наверху лестницы еще одно тело, обнаженное. И снова ангел. На этот раз Купидон. Он лежит на морозе, лед приковывает его к полу, а красная лужа тянется от конца его руки. Кисти нет: ее отрубили на уровне запястья. Разрез был сделан аккуратно, с использованием механизма, недоступного человеку. Что пытается сделать Люцифер? Впереди Кастиэля раздается какой-то звук: шуршание одежды или легкое касание крыльев о ткань. Он оставляет Купидона и спешит дальше. Люцифер ждет его в комнате, подверженной воздействию стихий. Крыши нет, а пол покрыт снегом. Мелкие снежинки проникают сквозь то место, где когда-то был потолок. — Кастиэль, — говорит Ник, хотя Сэм тоже присутствует. Он стоит позади Люцифера с левой стороны. — Прошло пять лет, не так ли? А ты, похоже, не сильно изменился. Сэм скрестил руки на груди и не смотрит Кастиэлю в глаза. Люцифер продолжает разговор. — Мы знаем, что у тебя есть клинок. Мы были теми, кто обнаружил его, знаешь ли. Я знал, что передав тебе клинок, выманит тебя из укрытия. А ты нам нужен. — Сэм, ты… — Сэм перебивает Кастиэля, отрицательно покачав головой. — Не надо, Кастиэль. Просто не надо, — прозвище исчезло. — Для меня уже слишком поздно уходить. — Это трогательное воссоединение, но у нас есть дела. Ты ведь не думал, что… — меч Гавриила вырывается из рук Кастиэля и летит через всю комнату. Люцифер ловит его и осматривает. — Как всегда без единой царапины. — Кастиэль пытается сбежать, но дверь за ним уже закрыта, а его крылья связаны. — Хороший клинок, но лично для меня слишком широкий. — Отпусти меня! — Нет. Ты особенный, Кастиэль. Ангел, упавший с Небес и затем прощенный. Воплощение милосердия. Ты нужен мне. Ты когда-нибудь задумывался, почему тебя воскресили из мертвых? — Я не ставлю под сомнение Божий замысел. — Это был не Божий замысел, а мой. Сила, заключенная в твоем теле, слишком мощная, чтобы позволить ей угаснуть. Но ты об этом даже не догадываешься, не так ли? — Люцифер наблюдает за выражением лица Кастиэля. — Ну конечно. Ты слишком хороший ангел, чтобы скрываться в моих склепах. Кастиэль понимает, что умрет в этой комнате. Дин, за много миль отсюда. Сэм уже не тот, кем был раньше. Помощи ждать неоткуда. Гордость — грех, но если ему предстоит умереть, то он умрет с достоинством. Сражаясь. Кастиэль бросается на Люцифера, уклоняясь сначала вправо, потом влево, пытаясь вернуть тот единственный клинок, что способен убить Дьявола. Но Люцифер останавливает его одним взглядом и силой мысли прикрепляет его ноги к полу льдом, делая его мышцы неподвижными. — Это бесполезно, Кастиэль. Мне жаль тебя, — Люцифер берет меч, проводит большим пальцем вдоль лезвия и осторожно прижимает его к шее Кастиэля. Ангел чувствует, как кровь и Благодать начинают вытекать через маленький порез. — Ты всего лишь пешка на шахматной доске. Всегда был и всегда будешь. Мы все пешки. Он произносит фразу на енохианском языке, от которой у Кастиэля закладывает уши и сводит зубы от боли, а из раны истекает яркий белый дым. Дым зависает вокруг них, а затем превращается в сияющую массу. Благодать. Кастиэль никогда раньше не видел своей Благодати. И ему интересно, оправдано ли восхищение, которое он испытывает, глядя на свою собственную душу. Затем необъяснимым образом Люцифер отводит клинок и делает шаг назад. Даже не взглянув в сторону, он протягивает его рукояткой вперед, в сторону Сэма. Сэм берет его и осторожно сжимает в своих руках. — Сэ… — у Кастиэля сводит челюсть, и он не может говорить. Но он надеется, что его глаза передают сообщение. Мольбу, просьбу использовать клинок, чтобы пронзить дьявола. И покончить с этим сейчас. Конечно, если в теле, которое когда-то принадлежало Самюэлю Винчестеру, еще осталось что-то человеческое. Сэм смотрит на клинок. Затем на Кастиэля. И, наконец, его взгляд перемещается на Люцифера. Что-то вспыхивает между ними, какая-то эмоция, которую Кастиэль не может определить. Сэм замирает и медленно качает головой. — Кастиэль… — Его голос тихий и покорный. — Мы не собираемся тебя убивать. Скажи Дину, чтобы он больше не беспокоился обо мне. Сэм по-прежнему избегает взгляда Кастиэля, и Люцифер прерывает изумленный полу вздох Кастиэля, произнеся еще несколько слов на енохианском. Кастиэль чувствует, как от этих слов его барабанные перепонки готовы лопнуть и горло жжет как от огня. Это слова древней мощи. Слова, которые никогда не должны были быть произнесены, кроме как в самые отчаянные времена. Он понимает, о чем идет речь, но последствия заклинания наводят на него тошнотворный ужас. Шар Благодати распадается на миллионы крошечных светящихся сфер, которые, как яркие снежинки, устремляются ввысь, в пасмурное небо, подхваченные внезапным порывом ветра. Затем все смолкает, кроме слабого свиста ветра. Кастиэль понимает, что снова может шевелить губами. — К-как… Как это возможно? Как ты мог это сделать? — Звезды сошлись, и дата подошла. Один день из десяти тысяч лет… Но это всегда должно было случиться, Кастиэль. Если бы это был не я, был бы кто-то другой. Утешься этим. Люцифер выглядит почти печальным. — Мы отправим тебя обратно, — объясняет Сэм. — В лагерь, который возглавляет Дин. Ты можешь продолжить сражаться, но теперь уже как человек. Или можешь просто расслабиться. Делай, что хочешь, Кастиэль. Больше не надо выполнять чужие приказы. Мы даже… дадим тебе шанс. Он передает клинок Габриэля Люциферу, и свечение металла усиливается, когда в него вливается магия, плавя и изменяя форму в… два объекта. Один по-прежнему остается клинком, а другой, крошечный, принимает форму пули. — Шанс невелик, но он есть, — Люцифер вкладывает пулю в ладонь Кастиэля, и его пальцы невольно сжимаются вокруг нее. — Единственный металл, способный убить архангела, — металл из клинка другого архангела. Одна пуля, и я полагаю, что сам Кольт потерян. Без твоей силы тебе может быть трудно его найти. Но если ты найдешь… Один выстрел. Один буквальный выстрел. Последний шанс победить Дьявола. Кастиэль понимает, хотя и не понимает почему. — Это для Дина, — наконец Сэм посмотрел на Кастиэля. — Потому что если бы у него не было хоть капли надежды, он бы больше не жил. Скажи ему, что меня уже давно нет, Кастиэль. Что я сказал «да». И удачи. Последнее, что видит Кастиэль перед тем, как мир меняется, это как Люцифер касается его лба двумя пальцами, а рот Сэма открывается, словно тот собирался задать вопрос.

* * *

Он падает на землю в недостойной позе. Дин всего в трех шагах от него. Пыль в его глазах и носу. Мурашки всё ещё бегут по его коже. Кастиэль тихо стонет, и этот звук привлекает внимание охотника. — Кас?! — и тут же Дин оказывается рядом, переворачивает его на спину и помогает сесть. Руки обжигают кожу, как раскаленное железо после ледяного воздуха Детройта. — Что за… тебе удалось…? — Нет. Люцифер… — Кастиэль не находит слов. Он не в силах передать человеку всю ужасающую глубину произошедшего злодеяния. Он даже не пытается это делать, а вместо этого фокусируется на том аспекте ужаса, который Дин может понять. — Сэм… — но нет, у него не хватает духу сказать это. — Начни с самого начала. Где ты был? В Антарктиде? — таким образом, Дин заметил холод. — Детройт, — Кастиэль протягивает руку, и пуля скатывается с неё. И Дин её ловит. — И Сэм сказал «да»? Кастиэль несчастно кивает. — Как? — Я больше не хочу об этом говорить, — у него в животе тупая боль и звон в ушах. В глубинах его сознания тысячи голосов кричат от ужаса и боли, когда опустошение и потери охватывают все вокруг. Раньше Земля была полем битвы в войне, но теперь… теперь войну выиграл враг. Недалеко от них Чак бежит и кричит что-то о том, что его видения всего прекратились. Он больше не пророк. Все кончено. — Кас, поговори со мной. Мне нужно знать, что произошло, — Дин трясет Кастиэля за плечи. Тот не отвечает. Он слишком занят тем, что смотрит вверх, на просветы между деревьями. И Дин тоже смотрит вверх. Сейчас середина дня, и ярко светит солнце, но небо усеяно тысячами звезд.

* * *

— Что теперь будет? — Сэм спрашивает Люцифера, когда Кастиэль исчезает во вспышке света. И они снова остаются одни. — Всё, что захочешь, Сэм. — Тогда я хочу домой. Взмах пернатых крыльев — и они снова в том единственном месте, которое Сэм мог назвать своим. Хотя на кровати почти не спали, а кухней почти не пользовались. Его тело окрепло, чтобы не нуждаться в таких вещах. Он бежит вверх по винтовой лестнице, пока не видит сквозь стекло темное ночное небо, простирающееся вокруг него. Пузырь, защищающий его и оберегающий от внешнего мира. Высоко в небе зажглись яркие огоньки. Их было несметное множество: десятки, сотни, тысячи мерцающих огоньков, раскинувшихся во всех направлениях, куда только хватает глаз. Они падают вниз, словно метеоры, в дымке сияющей Благодати и горящих перьев. Ангелы падают. Сэм плачет. Люцифер смахивает слезы с его лица. — Не грусти. Это должно было случиться. Ты знаешь, что так и должно быть. Это шах и мат. Их победный ход. Михаил вырван из своего места на доске. Ослабевший после падения и лишенный сосуда, который мог бы защитить его, он не в состоянии сопротивляться могуществу Люцифера. Все остальные подчинятся после падения их лидера, нуждаясь в вожаке, как стадо заблудших овец. Люцифер вознесется к своему прежнему титулу лучшего и ярчайшего командира ангелов, и Земля восстановит свое былое величие после очищения от человечества. — Я знаю. Но… я не могу. Я больше не могу, — Сэм садится и наблюдает за дождем падающих звезд. И если бы он уже не плакал, их красота довела бы его до слез. — Я хочу сказать «да». — Если ты не возражаешь, могу я спросить, что заставило тебя передумать? — Не знаю. Наверное, я потерял надежду. Но у меня все еще есть одно условие. Люцифер нежно обнимает Сэма, позволяя слезам впитаться в свое плечо. — Конечно. Все, что ты захочешь. Я сохраню Дина для тебя. Или верну твою семью, или даже восстановлю Кастиэля. — Нет, — голос Сэма приглушён одеждой Люцифера, который нежно гладит его по волосам. Его руки начинают страдать от разложения, но скоро это не будет иметь значения. Тело Сэма сможет вместить его так, как не смог бы ни один другой сосуд. — Нет, я не хочу ничего из этого. Я слишком эгоистичен и ненавижу себя за это. Но мои желания куда проще. Да и Дин, наверное, убьет меня, если я сделаю его бессмертным, сдавшись тебе. — Значит, ты желаешь материального блага? Тебе нужно только попросить, и ты получишь это, Сэм. — Нет. Ты опять ошибся. — Тогда расскажи мне. Сэм высвобождается из объятий, и вокруг них метеоры проносятся по небу. — Я хочу умереть. — О. — Чего бы Люцифер ни ожидал, но уж точно не это. И Сэм поясняет: — Я видел, что ты делаешь с людьми, которых наказываешь. Как ты разбираешь их души на части так, что они стираются из существования. Я хочу этого. Никаких битв за контроль, никакого горения в аду, никакой вечной жизни на небесах. Я даже не хочу быть частью тебя на вечность. Я хочу небытия. Лицо Люцифера выражает легкое недоумение. — Почему? — Ты знаешь, почему, — Сэм смотрит на свои руки. — Потому что я больше не могу этого делать. Я не могу сопротивляться, особенно теперь, когда на моей стороне не осталось надежды на победу. — Тогда не делай этого. Отпусти все. Я всегда буду рядом с тобой. У тебя впереди целая вечность, чтобы стать, кем ты пожелаешь. — И в этом проблема! У меня довольно хорошее представление о том, кем я стану, если у тебя будет вечность в запасе. Мне потребовалось четыре года, чтобы сломаться. Ещё сорок, и я едва ли буду помнить, что было до этого. — Впервые Сэм протягивает руку, чтобы коснуться лица Люцифера, и толкает. Он передает свое согласие, и их связь укрепляется, превращаясь в двустороннюю. Согласие получено. Он показывает воображаемые воспоминания о ленивых днях и ночах, об одиночестве, но никогда не одиноком. Потому что яркое существо делится с ним его разумом, душой и сердцем. Они — одно и то же. И мерцающее море простирается перед ними, казалось бы, без границ. Великолепные крылья Благодати парят за их спиной. Кружась и скользя над волнами в бесконечном танце. Люцифер сначала в шоке. Но потом он отвечает, подтверждая свое согласие, и дополняет его своими воспоминаниями о звездах, космосе, ярко-голубых шарах и плоскостях реальности, которые ни одно смертное существо не может видеть. Однако они, двое бессмертных, могут это видеть, свободно перемещаясь во времени, не заботясь ни о чем, кроме себя… Это превращается в бесконечный цикл обратной связи: мечта следует за мечтой, отражаясь в зеркале разумов друг друга, усиливаясь с каждой новой сценой. Изображения мелькают перед глазами Сэма, смешиваясь с воспоминаниями последних четырех лет. Он не может разграничить реальное и нереальное, не может определить, какие мысли принадлежат ему, а какие Люциферу, поскольку их сознания смешиваются, начиная пульсировать в унисон. Они ближе, чем друзья, ближе, чем семья, ближе, чем даже любовники. Они есть друг для друга. Стекло затуманивается от света, когда с небес падают еще больше ангелов… И Сэм рывком отпрыгивает, резко разрывая связь, и чувствует, как острая боль пронзает его позвоночник. Он падает на холодный твердый пол и стонет от отчаяния, ощущая потерю контакта. — Нет! — Почему нет? Ты согласился. Теперь это работает в обе стороны. Это логический следующий шаг, Сэм. — Нет… — кожа Сэма словно заряжена электричеством, каждый волосок стоит дыбом, пульс учащается от чистого восторга, пронизывающего его вены. Прошло много лет с тех пор, как они использовали ментальную связь, а Люцифер нашел удовлетворение в физической близости, заменяющей ментальный контакт. И Сэм никогда не жаловался, опасаясь потерять свое единственное убежище — мысли, свободные от дьявола. Он забыл о побочных эффектах даже кратковременного контакта друг с другом. — Это не то, на что ты согласился. — Я ни на что не соглашался, Сэм. В то время как ты дал согласие на все. По праву я мог бы взять то, что принадлежит мне сейчас, несмотря на твою волю. Сэм смеется. — Ты не сделаешь этого. — Почему ты думаешь, что это так? Это не будет иметь ни малейшего значения, когда мы соединимся. — Ты понимаешь, о чем я. — Сэм делает дрожащий вздох и ждет, пока его мышцы перестанут трястись и вернутся к чему-то, что можно назвать нормальным состоянием. Наверху все еще продолжается впечатляющие световое шоу. Путь с Небес на Землю — долгое падение. Он переворачивается на спину, встает, шатко поднимаясь на ноги, и направляется к лестнице, ведущей вниз. Он больше не может смотреть на это. Одного взгляда на теперь пустую комнату за его спиной достаточно, чтобы понять, что Люцифер ждет его внизу. — Я подумал об этом, — небрежно замечает Дьявол, спускаясь с последней ступеньки перед Сэмом, — и готов выполнить твое просьбу. Я сказал «всё что захочешь», и я это имел в виду. Если ты хочешь умереть, так тому и быть. — Мы говорим о настоящей смерти? Без обходных путей, без… без сделок на перекрестках, без ангельских воскрешений? — Люцифер кивает. — Я могу разделить нити твоей души и вплести их в лоскутное одеяло реальности. Это не совсем небытие, но наиболее близкое к нему, поскольку уничтожить душу может только мой Отец. Ты станешь, так сказать, частью всего остального. — Как реинкарнация? Нет, я не просто хочу стереть память, я… — Нет, не это. Дальше. Части тебя будут существовать в каждом живом и неживом существе, в каждой крупинке звездной пыли, атоме, уголке космического пространства. То, что останется, будет совершенно непохоже на человеческий разум, не говоря уже о Сэме Винчестере. — И это необратимо? Ты не сможешь сшить меня обратно? — Нет. Только если я не разыщу все нити души в каждом уголке этой вселенной и не соберу их вместе. Я не смог бы выполнить эту задачу ни за триллион лет, ни даже за всю вечность, оставшуюся после этого. — Хорошо. Тогда это то, чего я хочу. — Но почему? Я все еще не до конца понимаю. — И в этом твоя проблема. Ты невероятно наивен, Люцифер. — Он поднимает бровь, что и следовало ожидать. — Ты — Дьявол. Враг, антагонист. Злодей в этой истории. Ты задумал уничтожить человечество, мою собственную расу. Будучи человеком, я не могу найти для этого морального оправдания. — Ты ведь не станешь ограничивать себя этическими нормами одной культуры, одного вида особо разумных обезьян? Тем более, когда твой моральный кодекс нарушается. Теми, кто делает всё, что посчитает нужным. — Я знаю. С каждым днем я все больше начинаю думать таким образом. И это пугает меня. Еще год-два, и я перестану заботиться о человечестве не меньше, чем ты. Поэтому я хочу найти выход. Пока я еще похож на себя. Я не хочу видеть, как я уничтожаю мир, веря, что поступаю правильно. — Тогда я понимаю тебя, хотя и не принимаю твою точку зрения. Ты действительно уверен, что хочешь этого? Как я уже сказал, это не обратимо. — …Нет, я не уверен, — Сэм в ужасе. Вот в чем дело. — Тогда я не буду этого делать. — Но ты же сказал, что сделаешь это. — Нет, если на тебя давят нелепые социальные кодексы твоего прошлого. Мне важна твоя свобода выбора, и я считаю это принуждением. — И что для тебя не будет считаться принуждением? Действовать исключительно так, как ты хочешь? Ты путаешь определения. — Я считаю, что нам следует пойти на компромисс, — Люцифер опирается на перила и осматривает свои руки. Они ещё больше истлели, чем раньше. Процесс ускоряется из-за воздействия заклинания и по мере того, как тело чувствует приближение своего конца. Его радужки теперь тускло светятся синим цветом, не в силах сдержать Благодать внутри. — Я усыплю тебя. Ты ничего не будешь чувствовать, но я сохраню твою душу, сплетённую с моей, в безопасности. Для тебя время не пройдёт, и твой разум не изменится. Ты останешься собой, когда я разбужу тебя через бесчисленные эпохи в будущем. — И тогда…? — Выбор за тобой. Ты будешь свободен от ожиданий этого разлагающегося мира, когда человечества давно исчезнет, и я уберу тот нечестивый беспорядок, который вы все оставили. Расстояние должно помочь тебе прояснить свои мысли. Если ты по-прежнему захочешь умереть, я сдержу своё слово и развею твою душу по ветру. Если же ты передумаешь… Воспоминания о связи разумов мелькают в голове Сэма, и его сердце сжимается от боли. Он решительно отгоняет это чувство. — Хорошо. Кажется, это справедливо. Сэм протискивается мимо Люцифера в спальню и начинает рыться в шкафу. — Что… — Сейчас на мне джинсы и футболка. Если мы это сделаем, мне стоит выглядеть соответствующим образом. — Он достаёт белый костюм из глубины шкафа, который он ещё ни разу не носил, но, как и всё остальное здесь, сидит на нем идеально. И начинает переодеваться. Люцифер не уходит. На этой стадии они уже давно перестали стесняться показывать свою кожу друг другу. — У тебя есть роза? — Роза? — нотка недоверия в голосе показывает, что ему, возможно, в последний раз удалось сбить Люцифера с толку. — Да, как в «Спящей красавице» когда она засыпает на сто лет… Знаешь что. Забудь, что я сказал. — Сэм проверяет всё на наличие складок и, не найдя их, скрещивает руки. Он создаст несколько. — Пока я буду «спать» не забудь сохранить все мои воспоминания, чтобы, когда я проснусь, ты мог понять все мои отсылки. Даже если они будут ужасно устаревшими. — Я так и сделаю. Мне будет приятно получить к ним доступ. Сэм ничего не отвечает. Хотя он мог бы прокомментировать некоторую жуткость, но Люцифер говорил и делал вещи и похуже. Это типично для дьявола. Сэм выходит обратно в коридор. — Так где мы это будем делать? Это перепутье немного похоже на перекрёсток, мне кажется. — Мне не нужен перекрёсток. Здесь. — Люцифер телепортирует их на пятнадцать футов вниз по коридору, потому что, видимо, ему лень идти пешком в унылую комнату с серым диваном, так напоминающим их мысленный ландшафт. — Садись. Сэм садится, и Архангел заключает его в свои объятия. Мерцающая энергия окутывает Сэма, превращая его тело в кокон из невидимых синих крыльев. Люцифер прикасается своим лбом ко лбу Сэма, мгновенно открывая между ними ментальную связь, в которой их мысли сталкиваются друг с другом. У Сэма перехватывает дыхание, его тело вздрагивает от внезапно возникших физических ощущений. Яркий ослепительный свет охватывает их обоих, и в этот момент сердце Ника не выдерживает напора пробужденной Благодати. Они больше не говорят словами, позволяя сырым чувствам энергии перетекать из одного в другого, усиливаясь с каждым новым кругом. Сэм уже не Сэм. И Люцифер уже не Люцифер. Они одно существо, всего на одно крошечное мгновение, которое, кажется, длится целую вечность. Сэм больше не чувствует своего тела. Он видит и слышит, но не осязает, не чувствует вкуса и запаха. И даже эти два последних чувства резко угасают. Одно из последних, что он осознает, — это Люцифер, поющий колыбельную без слов и звуков, призванную успокоить растревоженную душу. Сэм расслабляется. Все вокруг становится белым.