Метеор

Февраль, 2010 У Дина звонит телефон. Это Кас. Дин не берет трубку, звонок перенаправляется на голосовую почту. Кас не оставляет сообщения.

* * *

Июнь, 2010 Вирус Кроатоан распространился по миру неравномерно, что Сэм заметил во время своих путешествий. Очаги инфекции были преимущественно сосредоточены в Восточной Азии и США, особенно в таких странах, как Китай и Индия, где из-за бедности и перенаселенности болезнь распространялась с особой быстротой. Ситуация осложнялась и на родине вакцины, где вирус получал преимущество. Во многие африканские страны вакцины не поставлялись, таким образом, большинство инфицированных в этих регионах были путешественники, бегущие из своих домов. Европа, благодаря хорошо скоординированным системам здравоохранения, успешно справлялась с ситуацией. Австралия продемонстрировала лучшие результаты: на ее территории не было зафиксировано ни одного случая заражения вирусом Кроатоан. Они находятся под сверкающим сумеречным небом. Сэм лежит, вытянувшись на ледяной поверхности, а Люцифер стоит неподалеку. Над ними млечный путь мерцает в небесах. В это время полярное сияние отсутствует, а небо усеяно пушистыми облаками, которые, освещенные лунным светом, выглядят как темные силуэты. Сейчас середина дня, по крайней мере так было бы, если бы он следовал своему обычному циклу сна, но вблизи Южного полюса понятие «день» теряет свой смысл. Это место находится глубоко в континенте, на высокой ледяной поверхности, где в суровых условиях едва ли что-то может выжить. Внутри уплотненного снега можно найти водоросли, но пингвинов поблизости нет. — Есть какая-то конкретная причина, почему ты привел нас сюда? — спрашивает Сэм. Люцифер не отвечает, просто садится и лениво царапает затвердевший снег. — Наверное, нет. — Вообще-то, есть. Но я решил, что тебе это не понравится, так что не стал упоминать, — отвечает Люцифер. — Что это? И не смей уклоняться от ответа, — говорит Сэм. Люцифер поднимает бровь. — Конечно, нет. Правда в том, я кое-что искал, — он похлопывает снег рядом с собой. — Кое-что, как оказалось, зарыто именно в этом месте. — Под льдом что-то есть? — Сэм подходит ближе, чтобы посмотреть, но его глаза не могут ничего различить. Может быть, какие-то неясные очертания, или это просто его воображение, создающее нечто видимое. — Что? — Особенная вещь. Раньше она принадлежала моему брату. Это не тот предмет, о котором стоит беспокоиться, но важно удостовериться в его местонахождении, — в руке Люцифера зажглось крошечное пламя, отбрасывая мерцающие тени и плавящее верхний слой снега. — Ты достанешь это? — Нет. Здесь оно в безопасности, и мне этот предмет не нужен. У меня есть другой, более подходящий для моей руки, — жар от огня, похоже, сильнее, чем казалось, потому что лед превратился в лужу воды с блестящей гладкой поверхностью. Она отражает пламя и лунный свет, отчего вода под ней кажется абсолютно черной. — Ты уже видишь? — Нет. Люцифер бормочет что-то о диапазоне человеческого восприятия и тушит огонь щелчком пальцев. — А теперь? — Да. Внизу что-то светится, едва заметный объект, заключенный на глубине более чем в метре под льдом. От него исходит жутковатое сине-зелёное свечение, но форма слишком искажена, чтобы определить, что это может быть. — Хорошо. Тогда давай уйдем. Куда бы ты хотел отправиться? Сэм не знает, куда бы ему хотелось пойти; почти никогда не знает, но к его огорчению, ему всегда нравится то, что выбирает Люцифер. Обычно это имеет мало общего с человечеством и больше связано с любованием красотами мира природы. Но сегодня Сэм голоден и немного раздражен тем, что не являлся главной целью этой поездки, поэтому он выдвигает предложение наугад. — Франция. — Какое-то конкретное место? — Люцифер не реагирует на нелепость просьбы. — Точно не знаю, может, Париж? Говорят, там вкусно кормят. Или мы могли бы посетить Эйфелеву баш… — Сэм обрывает фразу, потому что Люцифер касается его плеча. И это означает, что у них больше нет тел и они летят сквозь пространство с невозможной скоростью. И через несколько секунд они уже стоят на верхнем балконе огромной железной конструкции и смотрят на вечерний закат. — Я до сих пор не понимаю, почему люди считают, что металлический небоскреб может приносить хоть какое-то эстетическое удовольствие. — Конечно, тебе это не понять, — Сэм все еще моргает, привыкая к внезапной яркости после полярной ночи. — Разве люди не видели, как мы прилетели? — Никто не заметил, а память тех немногих, кто видел, я уже стер. Через несколько лет Европа превратится в пустошь из-за вируса, который проникнет во все щели, но сейчас город выглядит нормальным. Если не учитывать полицейских, которых Сэм видит далеко внизу, патрулирующих улицы, словно крошечные фигурки из боевиков. Сэм тащит Люцифера в самый изысканный ресторан, который ему удаётся найти в путеводителе, не обращая внимания ни на цену (кого волнуют деньги, когда рядом с тобой сам Сатана?), ни на необходимость бронирования столика (деньги решат и этот вопрос тоже). Он делает это частично потому, что еда здесь вкусная — и она действительно такова — но в большей степени потому, что хочет, чтобы Сатана почувствует себя некомфортно в этой роскошной обстановке, вынужденный соблюдать этикет, хотя ангелам даже не нужно есть. И это не разочаровывает. Неуверенность и тревога на лице Люцифера, когда он неловко держит нож и вилку и вынужден просить помощи у Сэма, оправданы тем, что, по-видимому, все в ресторане считают их парой, отправившейся на романтический ужин.

* * *

Октябрь, 2010 У Дина звонит телефон. Это снова Кас. Он сбрасывает звонок.

* * *

Июль, 2011 Дин был вместе с двенадцатью другими жителями лагеря на обычной миссии по снабжению, когда на вечеринку ворвались кроаты — они стали умнее, или, возможно, все глупые уже мертвы. Один из них устроил ловушку и облил всех кровью. Все они были заражены. Оказалось, что тринадцать действительно — несчастливое число. В качестве акта милосердия Дин убивает тех, кто просит об этом. Их смерть наступает быстро и безболезненно. Затем, в оставшиеся несколько часов, он увозит тех, кто не хочет умирать, как можно дальше от лагеря. Там он отпускает их в глухой лес, где они будут блуждать, пока не потеряют рассудок. Большинство предпочитают остаться, собравшись в круг на земле, прижавшись друг к другу и ожидая неизбежного. Дин успел увернуться от крови, но через тридцать секунд его обрызгала еще одна ловушка, поэтому он планирует подождать, пока первый кроат не обратится, и выстрелить себе в голову. Все должно быть рассчитано до последней секунды. Он не собирается превращаться в зомби, но и не бросит свою перепуганную команду. Не слишком поздно и не слишком рано. Один из них направляется к нему. Он оборачивается, но в этот момент они отбирают у него пистолет. Превращение уже случилось. Время тикает. Они борются за оружие, но кроат сильнее — его звали Рэй Вудлоу, и раньше он помогал с тяжелой работой — и убегает, удерживая пистолет в своих руках. Круг рассеивается, превращаясь в стаю голодных ртов, слюняво глядящих в его сторону. Такого не должно было произойти — кроаты обычно не проявляют агрессии к зараженным; это один из тревожных признаков того, что кто-то из команды был заражен. Так почему же они, с дикими глазами, движутся в его сторону? Время всё ещё тикает. Миновало, должно быть, не менее тридцати секунд. В этот момент он понимает, что не превратится. Когда в прошлый раз Люцифер выжег инфекцию, он, должно быть, сделал Дина невосприимчивым к ней. …Тем же вечером он возвращается в лагерь, весь исцарапанный, промокший от воды из ручья, которой он смыл всю кровь. Бобби — единственный, кому он доверился, — остальным остается только догадываться об ужасных обстоятельствах, из-за которых их число сократилось еще на двенадцать человек.

* * *

Январь, 2012 У большинства людей есть смутное представление о том, как выглядит Земля — небольшая карта, закодированная в их головах. Для всех них мир искажен — их дом кажется больше, чем он есть на самом деле. А океаны маленькие, хотя ими покрыто две трети планеты. В голове Сэма хранится, практически самая точная карта мира, какая только может быть. Причина этого в том, что любая точка на этой карте становится доступной ему с помощью слова и взмаха крыльев. Так что ни одна земля не является для него чужой. Он стоял на самом отдаленном утёсе острова Скай, а потом за пять секунд долетел до шумного, свободного от вируса города Перт. Когда для путешествий паспорта больше не нужны, концепция деления мира по политическим границам становится абсурдной. Поэтому Сэм ориентируется на горы и долины, реки и моря, пустыни и джунгли, настолько глубокие и нетронутые, что ни одна цивилизация до них еще не добралась. У изолированных племён Амазонии нет и следа вируса, и они поклоняются двум необычным мужчинам как богам, спустившимся на Землю. И это не так уж далеко от истины. Они не посещают места, где распространена инфекция, хотя Сэм знает, что они существуют: каждые несколько месяцев в новостных заголовках мелькают краткие сообщения о медленном, но неотвратимом шествии гибели. Сэм предпочитает не читать об этом и пока выбросить всё из головы. Он мало что может сделать. Люцифер с удовольствием соглашается с этой просьбой. Ему вообще не нравятся человеческие поселения, поэтому, выбирая, куда отправиться, он старается избегать как зараженных, так и здоровых. Это действительно поразительно, как много еще можно увидеть. Они могут неделями или даже месяцами не разговаривать ни с кем, кроме друг друга, и даже не видеть других людей. Сэм всегда считал, что вся Земля уже колонизирована и захвачена человеком, но Люцифер с большим удовольствием развеивает эти поспешные предположения. Дельфины, например, обладают невероятным интеллектом и самосознанием. Они далеко в Тихом океане. Сэм находится в воде, глубина которой превышает его видимость, но прозрачность воды составляет по крайней мере сорок метров. А Люцифер стоит на поверхности, как персонаж библейского мифа. Он в окружении стаи дельфинов; они кружат и играют, ударяя по воде хвостами и выполняя сальто в воздухе. Шторма нет, и волны спокойны, но прибой здесь внушителен, так что всплыть на поверхность становится искусством. Сэм в гидрокостюме и очках, но его нос уже начинает печь от соли. Но это его не беспокоит, особенно когда дельфины с восторгом демонстрируют ему чудеса своего подводного мира. К сожалению, он не может задерживать дыхание столь долго как дельфины. Когда они стремительно углубляются в воду, а Сэм держится за их плавник, его уши наполняются пульсирующей болью, и он вынужден отпустить их. Он остается один, окруженный темно-синими глубинами, не зная, в какую сторону плыть, и воздух в его легких на исходе. Сэм пытается закричать, но в ответ тишина — из его рта вырываются лишь пузырьки воздуха. Затем Люцифер появился рядом, схватил его за руку, и в считанные секунды Сэм оказался на поверхности, выброшенный на пляж неизвестного острова — он осознал, что они снова телепортировались. Сэм, выкашливая воду, полз по светлому песку, а Люцифер, сидевший рядом, был абсолютно сух. — Видишь, вот почему я не позволяю тебе уходить одному, Сэм. — Я думал, это… потому что… ты не можешь вынести… разлуки со мной, — с сарказмом говорит Сэм. Люцифер улыбается. — И это тоже. Ты хочешь вернуться домой? Сэм плюхается на пляж, солнце согревает его кожу, только редкие облачка в невозможной синеве над головой. Здесь прекрасно. — Нет… просто дай мне отдышаться. Этот остров, как и большинство других мест, которые они посетили, оставался необитаемым. Он не был затронут загрязнением и разрушением со стороны человечества, подобно всем другим местам, куда Люцифер их приводил. Сэм предполагал, что именно по этой причине небо здесь такое голубое, а песок — такой белый. Он хмыкнул и поднялся в сидячее положение, мокрый гидрокостюм стал черным и облегающим — от жары он начал немного потеть. — Хорошо. Пойдем. И вот они снова в воде, дельфины плавают вокруг них. Один из дельфинов, ранее утащивший Сэма под воду, извиняясь, машет ластом и делает кольца из пузырьков. Сэм узнает его по грубому шраму на брюхе, словно след от рыболовного крючка на мокрой, резиновой коже. Вид этих вещей вызывает глубокую печаль, которую Сэм никогда не сможет выразить словами, даже если животное, носящее этот шрам, не понимает его значения, кроме «Боль. Страдание. Удалось уйти». Люцифер воздерживается от комментариев.

* * *

Март, 2012 У Дина звонит мобильный. В лагере никого нет, поэтому он не отвечает. Просто сбрасывает звонок.

* * *

Кастиэль с клинком в руках наблюдает за небом. Вдруг зазвонил мобильный, который он всегда носит с собой, хотя ему не звонили уже более трех лет. Этот номер есть только у одного человека. Он берет трубку. — Дин. — Вообще-то нет. Это Чак. Дин не берет трубку, и он заблокировал меня, — сказал пророк Господа. Но почему он звонил? — Я не понимаю, как тебе удалось связаться со мной. — Видения. Привилегии. Хотя у меня жутко болит голова, когда я пытаюсь сконцентрироваться, чтобы разобрать детали этих видений. Но дело не в этом, Кастиэль. Я снова сбежал. — Тогда мне следует тебя найти, задержать и вернуть под опеку гарнизона, — сказал Кастиэль. — Но ты этого не сделаешь. На это Кастиэль молчит. — Послушай, мне нужно, чтобы ты выполнил для меня одно задание, или хотя бы передал сообщение, чтобы Дин мог приступить к его выполнению, — сказал Чак. — Я… Дин не отвечает на мои звонки, — ответил Кастиэль. — Я знаю, что он тебя тоже заблокировал. Но ты ведь ангел? Ты можешь летать намного быстрее, чем я хожу, и это срочно. Важно. — Нет. Скоро прибудет мой начальник; я не могу больше с тобой разговаривать, — начал Кастиэль. — У тебя есть час. Кастиэль, то, что я тебе сейчас скажу, может спасти всех, понимаешь? Я нашел лазейку. Есть способ убить Люцифера. — Нет… нет, не может быть, — возразил Кастиэль. — Есть, и мне нужно передать сообщение Дину. Так ты поможешь или нет? — настаивал Чак. — Я бы дезертировал со своего поста. Не подчинившись приказам. Третьего шанса не будет, — ответил Кастиэль. — Кас… — голос пророка стал неуверенно мягким. — Я включил тебя в свою историю как элемент объяснения, но ты прошел серьезное преображение. Ты восстал, и я понимаю, что ты это ненавидишь. Но как автор этой чертовой книги, я знаю, что ты поступил правильно по правильным причинам. Сделать это снова — значит поступить так же правильно, — сказал Чак. — Я знаю. Я… Я хочу помочь. Любым способом. Я слишком долго был солдатом и я знаю, что должен был подвергнуть сомнению некоторые приказы, — Кастиэль глубоко вздохнул. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Мы должны выяснить, что случилось с клинком архангела Габриэля.

* * *

В воздухе Кастиэль сталкивается с магическими барьерами. Они рывком зацепили его крылья, и ангел, потеряв контроль, падает прямо на багажник старой машины на автосвалке. Эхо удара разносится по всей округе. Ошеломленный Кастиэль лежит, вглядываясь в кроны деревьев над собой. Его сосуд почти не чувствует боли, но потоки Благодати ранее свободно колыхавшиеся вокруг теперь как будто прикованы к его телу. Он прикован к земле. Он обнаруживает это, когда пытается снова взлететь, но вместо этого просто спрыгивает с крыши автомобиля. И неуклюже падает на землю. Трое людей бегут в его сторону, крича что-то неразборчивое. Один из них нацеливает на голову Кастиэля ружьё, и приказывает ему держать руки на виду, иначе его застрелят. — Я не желаю вам зла, — Кастиэль встает, демонстрируя, что он безоружен. Его ангельский клинок, конечно, так хорошо спрятан, что его не обнаружат даже при тщательном обыске, подобно лукам Купидонов. — Как ты прошёл через границу? Отвечай! — требовательно кричит человек с ружьем. — Я прилетел. — Дружище, не связывайся с нами, если не хочешь, чтобы твоя голова взорвалась… — Погодите-ка. — Один из мужчин затыкает своих товарищей и пристально смотрит на Кастиэля. — Я тебя знаю. Ты тот парень в плаще на фотографии, которая висит у Бобби на стене. — Это не мешает ему быть кроатом! — возразил другой. — А если он не кроат, и ты его застрелишь, хочешь быть выгнанным из лагеря? Нет, черт возьми. Я предлагаю отвести его к Бобби и пусть тот решит, что делать, — возразил первый мужчина. — Ладно, хорошо. — Мужчина с ружьем делает движение, которое Кастиэль понимает как приказ следовать за ним. — Но если ты сделаешь хоть одно подозрительное движение, мой палец может случайно соскользнуть, ты понял? Не важно, кто ты такой, я не рискую, когда речь идет о потенциальных кроатах. Они в лесу, где через деревья просачивается солнечный свет, озаряющий ковер из иголок. Кастиэль думает, что это мирное место. Хотя среди стволов деревьев разбросаны ржавые груды металлолома и неиспользуемые автомобили, брошенные из-за отсутствия топлива. Он идет за мужчинами к ближайшему зданию, откуда доносятся громкие голоса, но не может разобрать, о чем они говорят. — Это не вариант, здешняя почва не пригодна для его выращивания, а на рейдах мы и так находим достаточно припасов! — Кастиэль узнает этот голос. Голос Дина стал грубоват, что говорит о годах, проведённых в суровых условиях. — Я не собираюсь отправлять их на тяжёлый труд без всякой пользы. Так что нет. — Звучат тяжёлые шаги, и дверь в хижину распахивается. Дин тут же останавливается. — Кас? — Дин. — Жизнь была не слишком добра к нему. Часть света исчезла из его глаз. — Чувак, я… Подожди, почему вы, ребята, направили на него пистолет? — спрашивает Дин. — Эм, мы нашли его внутри границ лагеря. Он пробрался внутрь, и может быть кроатом, — отвечает один из мужчин. — Я… Нет. Поверьте мне, ребята. Кас не заражен. Я даже не уверен, что он может быть заражен. Гарри, возьми Криса и вернитесь в патруль. Мэтт, Бобби дежурит у карты в комнате планирования. Я хочу, чтобы ты постучал в дверь и позвал его. Скажи, что я послал тебя и это срочно. Хотя стой, лучше скажи ему, что Кас внезапно появился. Это заставит его моментально приехать. — Трое мужчин колеблются, не желая оставлять Дина наедине с возможным носителем инфекции. — Ну что вы стоите? Вперед! Они разбегаются. Дин поворачивается к Кастиэлю. — Ты собираешься оттащить меня к Михаилу? — Нет. — Тогда зачем ты здесь? Я думал, что ясно дал понять во время нашего последнего разговора, что мы находимся на разных сторонах. Я не работаю с ангелами, значит, и с тобой тоже. — Я покинул свой пост. Я не подчинился прямому приказу. — Ты снова восстал? Ого, — Дин свистит с восхищением. — Думаю, это рекорд, Кас. Что случилось на этот раз? — Чак связался со мной. Он считает, что нашел способ убить Люцифера. Дин мгновенно становится серьезным. — Выкладывай. — Когда Габриэль умер, его клинок остался. Насколько можно судить, Люцифер не забрал его. Вместо этого клинок был отправлен через метафизические плоскости и оказался где-то на этой Земле. Если нам удастся его найти, это будет единственное оружие, против которого Люцифер уязвим. — Откуда Чак это знает? — У него было видение. Он говорит, что оно было сильнее любого другого, которое у него было с тех пор, как наш мир отклонился от сюжетной линии «Сверхъестественного». — Как будто это не кричит о ловушки, — Дин вытирает пот со лба. — Он знает место? Тогда иди и возьми его. — Не совсем точное место. Судя по тому, что он смог сориентироваться по звёздам, это где-то в Антарктиде. Пустоши там огромны, и мне, возможно, потребуется год или даже больше, чтобы найти его. Я бы начал немедленно, но хотел сначала сообщить тебе, а теперь, похоже, я не могу… — Кастиэль пытается снова расправить свои крылья. Вокруг него поднимается ветер, но они по-прежнему скованны. — Не могу летать. — Ты не можешь… Ах, да, защитные заклинания. Мы установили их, чтобы приковать ангелов к земле, если они решат штурмовать лагерь. Сейчас я их сотру, раз ты пришел. — Это неразумно. Я не останусь надолго и могу уйти уже за пределами лагеря. Сзади Дина раздается окрик. Кастиэль, повернувшись вслед за ним, видит Бобби. Тот направляется к ним на инвалидной коляске. Кастиэль может исцелить его. Он делает шаг вперёд. Два его пальца слегка начинают мерцать, когда он собирает свою Благодать. — Ух ты, стой! Так нельзя приветствовать, парень. — Кастиэль хмурится. — Я могу вернуть тебе свободу передвижения. Конечно… — начинает Кастиэль. — А кто сказал, что я хочу вернуть свои ноги, а? Они мне не нужны. Этот корабль уплыл, и я уже привык. Кроме того, это означает, что я никогда не буду заниматься грязными делами, такими как чистка туалетов и заготовка дров. Иди сюда, Кас. Рад тебя видеть. Бобби улыбается, обнимая его. Кастиэль неподвижен как статуя. — Итак, в какой дурацкий план ты втягиваешь Дина? Не скрывай, это ясно видно по вашим лицам. И есть ли у тебя новости о Сэме? Это неправильные слова, и Бобби понимает это спустя секунду после шокированного взгляда Дина. — Сэм… ещё не согласился. Это все, что известно Хозяину, так как Люцифер спрятал его под защитными заклинаниями, которые мы не можем пробить. Мы не можем определить его психическое состояние и время, которое у нас осталось, прежде чем уничтожение станет неизбежным. — Он не согласился? Вот черт. — Дин избегает взгляда Кастиэля. — Я думал… я был уверен, что… — Если Люцифер обретёт свой истинный сосуд, он сможет управлять энергией, на порядки превосходящей его текущие возможности. Вирус кроатоан станет наименьшей из ваших проблем по сравнению с тем, как сама ткань реальности начнёт разрываться на части. — Нет, дело не в этом. Я не искал его. Я убежал из той канализации и не оглядывался назад, уверенный, что ему конец. Но если все эти годы Сэм был во власти Люцифера и держался, а я даже не попытался… О, Боже, что я наделал? — Ангелы не могут найти Сэма. У тебя не было бы лучших шансов, Дин. — Заткнись, Кас. Просто… заткнись, ладно? — Кастиэль молчит. Бобби кашляет. — Похоже, вам двоим есть над чем поработать, но сначала я хочу сделать фото. Команда снова вместе, и я думаю, это заслуживает праздничного снимка. — Бобби, Сэма здесь нет. — Он с тобой по духу, парень. Что скажешь, Кас? У нас тут есть солнечная панель для зарядки камер. Посмотрю, может, Джейн сфотографирует нас. — Он начинает маневрировать на своей коляске и кричит другим. Те тут же бегут к своему лидеру. — Думаю, мне… это понравится. Через три часа Кастиэль покидает лагерь, в ушах еще звучат прощальные пожелания, а плащ слегка влажный, но, тем не менее, чистый. До этого он не стирал его почти четыре года. Он переступает нарисованную линию, обозначающую пределы защитного заклинания, и исчезает в вихре воздуха.

* * *

Август, 2012 Гарри Джонс был замечательным человеком в лагере «Читакуа». Он был геем, но никому уже не было дела до таких вещей. Однажды он спас двух малышей, запертых в импровизированных яслях, и привел их в лагерь, что сделало его любимцем всего лагеря. Гарри Джонс теперь — кроат. Он заразился из-за крошечной капли крови на занозе, которая попала ему в руку. Никто этого не ожидал, так как во время той миссии снабжения кроаты не атаковали. Дин не заметил признаков. Поэтому, когда Гарри просит о встрече с Бобби Сингером, руководителем лагеря, все предполагают, что у него на это есть веские причины. Пока он жестоко не набрасывается и не разрывает зубами руку того, кто уже не может убежать. Ему прострелили голову спустя всего несколько секунд, но эти секунды становятся решающими между жизнью и смертью. Бобби осталось жить шестьдесят шесть минут. Дин собирает его вещи, помогает Бобби попрощаться со всеми в лагере и везет его на полной скорости обратно в Су-Фолс, где по-прежнему стоит вывеска «Salvage Yard», покрытая ржавчиной. Он звонит Касу, но звонок, как и все последние месяцы, переходит на голосовую почту, и Дин кладет трубку. Затем он предлагает ввести Бобби шприц своей крови, невосприимчивой к вирусу, в попытке замедлить или даже остановить течение болезни. Бобби отказывается и говорит ему перестать быть идиотом. — Бобби, я не могу… — Дин не знает, что сказать. — Все умирают. Все. Нас осталось меньше пятидесяти, и без тебя… — Ты справишься, мальчик. Все знают, что я готовил тебя к роли лидера, если случится что-то подобное. Сколько мне осталось? Дин проверяет часы, для которых он нашел новые батарейки всего восемь недель назад. — Семь минут. Может быть, шесть. — Тогда я хочу услышать твоё обещание. Ты будешь стоять до последнего, ладно? Продолжай говорить «нет». Я знаю это выражение на твоем лице и мне не нравится то, что я вижу. Не смей поддаваться ангелам. Сэм держится; ты тоже должен, слышишь? Вы должны справиться вместе. Сделай это ради него. — Я сделаю это, Бобби. Я обещаю. — Хорошо. — Бобби откинулся на спинку кресла, запрокинул голову, глядя в потолок. Он закрыл глаза и улыбнулся. — И пообещай мне ещё кое-что. Ты меня убьешь. Не выпускай меня на волю, как тех других из лагеря. Я не стану одним из них из-за твоей сентиментальности. Так что возьми этот пистолет и выстрели в меня, как только я превращусь в кроата, хорошо? — Да. — Хороший день, чтобы умереть, правда? Облаков нет. Немного жарковато, но нельзя же иметь всего сразу. Достань ту фотографию, где мы с Касом, ладно? Я хочу посмотреть на нее в последний раз. Дин так и делает. Это милая фотография, но она лишь заставляет его с еще большей болью осознать, кого на ней не хватает. Он задается вопросом, где сейчас Сэм, способен ли он все еще думать о Дине. Видит Бог, брат был его единственным убежищем и защитой от пыток в Яме. — Теперь положи ее в дневник своего отца. Вместе с фотографиями Джо и Эллен. Так я смогу быть рядом с ними, когда уйду. Люди отправляются на Небеса. Те, кто заключил сделку или проявил столь выдающуюся злобу, что Небеса отвергли их, попадают в Ад. Монстры отправляются в Чистилище. Никто не знает, куда попадают кроаты. Дин весь в крови, когда поднимает тело Бобби. Он относит его на задний двор, где уже решил вырыть могилу. Это не имеет значения — вирус не может навредить ему. Он оставляет инвалидное кресло с пулевыми отверстиями и берет лопату. Вернувшись вечером в лагерь, он снова весь мокрый. Теперь уже никто не знает о его иммунитете, так что первое, что он делает — переодевается. Второе — громко и ясно заявляет, что берет на себя руководство. Никто не возражает. Он находится в комнате с картами, когда раздается стук в дверь, и это Мэтт и Крис, которые кажутся немного напуганными. — Мы обнаружили человека, скрывающегося у границы, пока тебя не было. Он утверждает, что знаком с тобой уже давно. Знал твое имя и все такое, и сказал, что ему нужно срочно с тобой поговорить. — Он сказал, кто он такой? — Какой-то парень по имени Чак. Дин жестом приказывает привести его. Чак Ширли приведен в наручниках на руках, кандалах на ногах, и пистолетом у шеи — после сегодняшних событий никто не хочет рисковать. Он смотрит на Дина затравленными глазами. — Мне очень жаль. Мне так жаль. Я приехал сюда так быстро, как только смог. — Ты знал? Ты знал, что это случится? Черт возьми, почему ты не позвонил? — Ты… ты заблокировал мой номер. Таксофоны не работали. Я пытался связаться с Касом, но что-то помешало. Тогда это вина Дина. Чак не смог дозвониться до него вовремя, потому что Дин, как идиот, в ссоре с Касом заблокировал его номер, и теперь Бобби мертв. — Черт. — Что нам с ним делать, босс? — спрашивают они. — Запереть его, выгнать, что? — Возвращайтесь к своим обязанностям. Мы можем поговорить наедине. — Но… — Если он перевернется, я не дурак. У меня есть пистолет, и я быстрее его. Они кивают и уходят. Он и Чак остаются одни. Чак начинает свой рассказ. — Ангелы держали меня в карантине много лет. Заперли в маленькой белой комнате с кроватью, туалетом и раковиной. Еда появлялась раз в день. Я там чуть с ума не сошел. Мне нечем было заняться. Не с кем было поговорить. — Как же ты сохранил рассудок? — Ты. Ты, Сэм и Кас, все передавали свои истории прямо в мою голову. Это держало меня в здравом уме. — Сэм? Ты знаешь, что с ним происходит? — Вроде того. Люцифер превратил этот канал в статический, поэтому я могу видеть, только когда Сэм один. Но его также заперли, как и меня, хотя, я думаю, его помещение немного больше. Большую часть времени он проводит во сне, и выглядит так, будто ему чертовски нужен отдых. — Он держится. — Едва ли, но да. Хотя с каждым днем я вижу его все реже и реже. — Так как же ты сбежал? — Я перестал говорить. Вообще перестал что-либо делать. Я полностью погрузился в свой внутренний мир, потеряв интерес к физической реальности — к тому миру, который видят ангелы. Я пророк, и мой разум защищен. Я думаю, ближе к концу моего пребывания там, они решили, что я окончательно потерял разум. Поэтому они отказались от меня, отправив умирать в каком-то переулке. Дин смотрит на Чака более внимательно. Тот слегка дрожит, его мышцы ослабли от многолетнего заключения. Тогда Дин снимает наручники. — Садись. — Но ведь я могу быть… — И ты знаешь, что у меня иммунитет, верно? Садись; похоже, тебе не помешает отдохнуть. Чак садится. — После этого все было довольно просто. Я позвонил тебе и Касу; ты знаешь, что я сказал. Потом нашел машину и поехал сюда. Топливо постоянно заканчивалось, и я чуть не погиб, украв бензин на захваченной кроатами заправке. Увидел видение Гарри, что удивило меня, ведь обычно мне не снятся незнакомцы, но потом я увидел и Бобби. Добрался сюда, как только смог, но к тому времени было уже поздно. Остальное ты знаешь. — Он потирает запястья. На них видны следы от наручников, кожа кажется болезненно тонкой и истонченной. — Есть ли что-то еще, что мне следует знать? Еще какие-нибудь видения? Чак отрицательно покачал головой. — Пока ничего. Но эта большая черная туча, о которой я говорил? Она надвигается. С каждым днем становится все ближе. Будущее выглядит плохо, для меня, для тебя, для Каса, для Сэма. Это пугает меня. — Тебе стоит немного поспать, Чак, — Дин потягивается и смотрит в окно. — Мне придется поместить тебя в карантин на час, но после этого ты сможешь хорошенько вздремнуть. Добро пожаловать в лагерь «Читакуа», я полагаю. Теперь нас сорок восемь человек.