Императрица Феникс

Дворец Племени Огня

Лазарет

      Детский плач разбивался о тонкие стены. Девушка едва склонила грудь к ребёнку, дабы хоть на секунду остановить поток его боли. Однако тот отказывался от молока, будто осознавая свою калечность.       — Он всё равно умрёт, — прозвучал голос Озая, сидевшего спиной к своей семье и тщательно изучавшего приоткрытый из-за бардовых штор небосвод. Он водил головой, наконец обращая взор в их сторону. — Если бы мы были свино-курами или даже моль-осами, то запросто бы избавились от слабого детёныша.       Урса опускает взгляд долу. После поднимается, отдавая ребенка старшой служанке. Всё это происходило медленно, но казалось мгновением вспышки огня.       — Мы не осы и не свиньи, — подбирая слова, подбоченилась Урса, будто бы удерживая на кончике желание воспротивится мужу. — Мы можем лишь позволить ему жить… как велит Сан.       Озай наконец вскакивает со стула.       — Что ты знаешь о А-сане, простолюдинка?!       — Я Принцесса Огня! Твоя жена и мать твоего ребёнка…       — Искалеченного! — перебивает Озай. — Этим всё сказано, судьба его уже решена, а вот насчёт твоей… — мужчина театрально вскидывает голову, заглядывая в слегка испуганные глаза жены и подбирая её подбородок в подчинительном жесте. — Насчёт твоей судьбы я ещё ничего не решил, так что заткнись!       Находящиеся в комнате служанки и лекарши ощутили холод в ступнях. Такого не случалось ранее, сейчас они стали наблюдательницами того, чего, как им казалось, не должны видеть и слышать. В комнату входит мудрец Огня, сразу же разряжая обстановку.       — Мудрец Шанью, — автоматом Озай отпрянул от своей жены, отвешивая поклон мудрецу, не слишком низкий, не слишком высокий. В самый раз его статусу и уровню его уважения.       — Вы хотели, чтобы я увидел ребёнка?       — Я думаю, с ним уже всё понятно, — отворачивается Озай, заключая руки за спиной.       — И всё же я бы хотел посмотреть… — говорит мудрец, подходя к покоющемуся на руках служанки младенцу. — Это ведь невозможно, — вмиг задумывается мудрец, держа на руках сына принца. — В глазах дитя совсем нет огня, — и действительно, глазницы ребёнка представляли собой две карие точки, выдающие в нём простолюдина, не мага. — Даже если он и выживет, то никогда не сможет быть магом Огня.       Озай стоял спиной к мудрецу и лишь тяжело сглотнул, пронося во рту оскорбление своей родословной.       Спустя несколько часов Урса всё же смогла покормить сына. Она была абсолютно одна в своих покоях и сейчас мирно покачивала на руках ребёнка. В комнату вошла Юна.       — Ваша высочество… — начала она серьёзно, а заприметив бардовый свёрток, тут же улыбнулась. — Полагаю, у вас здесь всё неплохо, — служанка подошла ближе, заглядывая в лицо малыша: он слегка сопел и в момент её взгляда показал свои глаза. — О духи… — она перевела взгляд на Урсу, — госпожа, мудрецы правы, вам нужно избавиться от этого ребёнка, для его же блага. Он никогда не будет воином.       Урса хотела возразить на недопустимое обращение Юны, но не смогла выдавить слова из горла.

Храм Огня. Столица.

      Озай, облачённый в длинный красный плащ с капюшоном, перебирал ногами по многовековым ступеням, спускаясь вниз. Это место несло на своих плечах многовековую работу мудрецов. Сейчас Принца Огня интересовал конкретный человек. Пройдя через коридоры, он наконец взошёл ввысь, к высокому зданию с протянутым шпилем и завернутыми боками крыши, что находилось чуть поодаль от основного храма — через небольшую реку, на своём маленьком островке.        Держа на кончиках пальцев волнение, он открыл сёдзи. На секунду принц застыл, наблюдая за тем, как двери отворяются, выпуская наружу свет от вечного пламени, заключённого в каменные плиты естественной породы. В его зрачках отразился огонёк, и принц шагнул внутрь.       Тело, лежавшее где-то в углу, резко дёрнулось на бамбуковом футоне. Человек разомкнул глаза, в которые несколько секунд бил дневной свет, пока за принцем не закрылись сёдзи.       Лёгкий смех заполонил каменную башню.       — Давненько у меня не было гостей из королевской семьи, — старый мудрец поднялся на две тонкие ноги, хрустя всем телом.       — Насколько же?.. — чувствуя небольшую неуверенность, но стараясь придать голосу стали, спросил Озай.       — Со времён Варада, лорда-слабака.       ~ Отец Созина. ~       Резко промелькнуло в голове у Озая.       — Поговаривают, ты видишь будущее, — Озай присел на деревянный край еле освещаемого вечным огнём, — то, что духи избрали тебя провидцем.       — Я бы не называл это «избранием», скорее, «калечие», — сказал старик, потянувшись.       — «Калечие»? — непонимающе повторил Озай, сомкнув брови.       — Разумеется, духи искалечили меня, хотя многие это называют даром, но я бы не стал разводить демагогию! Может, для обычных воспитанников А-саном, граждан нашего племени, я и избранный, но лично я считаю себя калекой, не способным открыть глаза без затуманивания естественного. Впрочем, быть калекой и одарённым — это вещи, находящиеся в одной плоскости.       — Получается, это правда?       — Да, — ответил с паузой мудрец. — Тебя интересует твоя судьба, Принц?       Озай проглотил гнев на неподобающее обращение и спокойно продолжил:       — Не совсем, я хочу знать судьбу своего сына, — ответил он, обращая взгляд на огонь, что растворялся в его зрачках, предавая им абсолютную золотистость.       — Мальчик-калека… без дара к магии, — проговорил мудрец задумчиво.       — Откуда ты это знаешь?!       — Я не знаю, я вижу…       Озай в очередной раз осадил себя.       — Если ты видишь сейчас моего сына, то ответь мне, он станет Лордом Огня? — в огненных глазах уже не было гнева, где-то на осколке отражённого зрачка в огне предков промелькнула надежда.       — Нет, — проговорил мудрец, склонив голову.       Озай лишь убрал глаза от огня. Ему уже было больно держать их в таком положении, он их не отводил лишь из желания поскорее услышать гложущий ответ. Резкий скачок огня — мудрец хватается за голову, падая на холодную плиту.       — Что с вами? — резко подскакивает Озай.       — Но помимо этого, я вижу ещё большее, — протягивает старик с откинутой головой.       — Что?       — О детях Озая будет известно всему миру! Они изменят устоявшуюся действительность. Сын превзойдёт тебя во всём, Озай.       ~ О детях? ~       — А что же ты слышал обо мне?       — Я не слышал, я видел…       — И что же ты увидел в моей судьбе?! Ответь! — спустя время вспылил Озай, дожидаясь ответа.       — Я не могу тебе сказать, не могу сеять столько колоско́в в поля жизни.       — Что ты несёшь? — раздражённо спрашивает принц.       — И вообще! От тебя у меня заболела голова! Ты один в один Созин, такой же глупый юнец!       — Как ты смеешь…       — Ни слова больше! — мудрец разворачивается спиной к принцу и страдальчески заламывает руки. — Столько десятилетий не было потрясений, пока не пришёл ты. Лучше ступай дальше, по распутьям своей судьбы, Лорд Озай.       Озай уже было хотел что-то возразить, как ощутил новизну и какое-то странное чувство. Лишь вернув свои глаза в сознании к словам мудреца, он тут же отпрянул.       — Лорд?.. Я не Лорд Огня, если вы не знали. Я младший сын Азулона, — будто силясь отпустить его слова и списать их на ошибку, проговорил Озай.       — Можешь считать это за ответ, — старик стоял спиной к своему гостью и будто бы впервые приобрёл серьёзность.       Озай стоял в ступоре. Его ступни чувствовали небывалый холод, а лицо полностью расслабилось, приобретая не удивление, а, скорее, тревожность.

***

      Слова потрясли Принца Огня. Он всегда стремился к этому, но, получив подтверждение, выпал из колеи. Разбрядаясь туда-сюда по дворцу, он не мог успокоиться. Вечер уже окутал острова Огня. Если смерть сына, которого не коснулся огонь Суннекадзу, не произойдёт, то воля его отца скованна в пути духов, что разбить он не может.       Озай со всей силы подкинул ногой в воздух ближайший табурет и разбил его ударом огня об стену. После, в свои покоях, достал из шуфлядки нож. Тот самый нож, что он взял как дар от мудрецов во время периода Солнца. Нож, принадлежавший ещё Лорду Огня Зорью, с минималистичной рукояткой, гравированной драконами с белыми крыльями. Принц уверенно направился в лазарет.       — Всем уйти, — немедленно сказал он, стоило ему войти в покои, где ухаживали за его ребёнком. Несколько служанок, в том числе и Юна, поспешно убежали, склонив головы.       Озай подошёл к колыбели из бумаги и картона, расписанной ало-золотой картиной с драконами. Ребёнок мило посапывал. Озай сел рядом.       — Я думал, ты всё изменишь, — начал он, держа в руках лезвие. — Думал, что будешь силой, что поможет мне править вечность, — прислоняет лезвие к телу ребенка, водит по нему. — Но это не так, сынок, ты искалечен духами, они меня наказывают через тебя, я не приму такого наказания.       Принц некоторое время держал лезвие у шеи ребёнка. Тот уже приоткрыл свои гречневые глаза, с интересом оглядываясь. Непроизвольно из глаз Лорда Огня хлынули слёзы — отчего тот пришёл в бешенство, сильно дернув рукой.

***

      Стояла ночь. Человек в плаще приблизился к воротам столицы Огня. Несколько стражников, до этого витавшие в поднебесной, резко пришли в себя.       — Кто таков? — резко спросил один, покоя руку у ножен.       — Я странник, издалека прибыл, — он скинул с себя капюшон. Его змеиные глаза источали не просто огонь, в них виднелось нечто алое. Волосы были небрежны и длинны, бело-русого цвета, что буквально источал свечение. Стражник не мог ощущать достаточную уверенность хотя бы потому, что странник был выше его на несколько голов. Люди Огня были не мало ошарашены своим гостем. — Вы ведь не откажете в помощи брату по огню?       — А, нет, разумеется, нет, — неуверенно протянул один из стражников. — Нам бы знать, откуда вы.       — Много путей прошёл я, много тысяч лет прожил, — сказал он, улыбаясь, — Уже сам не помню, откуда я.       Стражники переглянулись.       Странник пил из миски суп, принесённый из столовой корпуса стражи. И по малу откусывал хлеб, что был сделан с помощью пара.       — Вы действительно прожили тысячи лет? — спросил один из стражников, сидевших напротив.       — Да, я ходил между мёртвым и живым, встречал людей страсти, провожал их в поднебесную. А так я и вправду просто путешественник.       Стражники продолжали ничего не понимать, изредка переглядываясь и пытаясь понять, что им делать дальше.       — А вы? — поднимает он наконец змеиные глаза к людям страсти. — Живёте по А-сане солнца, надеюсь?       — Да, конечно, — стражники тут же начали заворожённо кивать.       — Скажите, — один из командующих обороны крепости, стоявший до этого в стороне, наконец обратился к странному гостю, — Зачем вы здесь?       Странник отхлебнул баланду до дна.       — Не проводите ли меня до дворца вашего правителя? — спрашивает тот, улыбнувшись.       Стоило высокому странному человеку приблизиться к воротам великого дворца, как стражи дворца тут же были готовы излить пламя.       — Кто вы? — спрашивает командующий стрелковых сил. Стоило ему услышать что-то неладное, тот сразу же сообщал об этом и был намерен решить любую проблему.       — Я всего лишь странник, у меня дело к Принцу Огня и его сыну.       «Как он мог узнать про дитя принца?» — думал командующий.       — Подождите некоторое время! — вскрикнул надрывисто он. Каждое действие человека в сторону этого странника давалось в десятки раз тяжелее обычного. Даже командующий ранее бы приказал просто убить на месте наглеца, на сей раз он глубоко усомнился. Стоило Озаю оказаться у входа во дворец, он тут же застыл. Его быстрый взгляд источал непонимание, но вместе с тем стремление понять, что происходит. Хватило секунды.       — Огонь, — произнёс он шёпотом.       — Мой господин, прощу прощения? — тут же переспросил командующий.       — Огонь по тому существу, — голос звучал как-то отдалённо, будто эхо. Озай вытянул слегка согнутую руку по направлению к страннику. В ту же секунду командующий повторил этот приказ, и ливни огня окропили тело странного человека. Огонь накалил землю. Огненные лилии, что росли у входа во дворец, почернели, а земля превратилась в уголь. Но странник продолжил стоять на месте, не получив ни единого ожога. Озай в секунду вскочил по направлению к нему. Они сравнялись. Озай смотрел чуть ниже груди этому гигантскому существу, столь чуждому Народу Огня и столь близкому ему. В секунду на кончиках пальцев Принца загорелся длинный огонёк, и он прислонил его к шее незнакомца. Тот, лишь наклонив голову, заинтересованно наблюдая своим змеиным взглядом. Озай задрожал и тут же отпрянул, осознав, что он показал свой страх. Он тут же отдаёт приказ заковать странника, и тот не сопротивляется оковам. За всем этим с балкона наблюдала Урса.

***

      Озай, не в силах что-либо понимать, сидел в своих покоях. Его руки дрожали. Было дикое желание что-то воспламенить. В дверь постучались, и вскоре вошла Юна.       — Мой господин, — поклонилась она.       — Что ты здесь делаешь? — резко спросил он.       — Мне показалось, что я вам нужна, — говорила она нежно.       — Я так не думаю, — сказал он, ощущая дикую раздражённость. — Впрочем, именно ты мне и нужна в этот момент, — сказал Озай, приподнявшись. — Ложись со мной.       Слова Принца сначала несколько ударили по Юне, но она тут же потупила взгляд, краснея. В тот же момент служанка скинула с себя бардовую робу, осторожно ложась в постель.       Странный странник склонился своей большой фигурой, держа скрещенные ладони. Его свободу сковывала тюремная клетка, но он прекрасно понимал, сколь на самом деле она безгранична.       — Я знал, что ты придёшь, — сказал он, не поднимая голову.       — С чего ты взял? — Урса выпрямилась и удивлённо вскинула голову.       — Ведь я могу коснуться твоего сына, — поднял он свои змеиные глаза к девушке.       — Ты говорил, что у тебя дело к моему мужу и сыну.       — Так и есть, только вот твой муж сейчас не будет думать ни о чём лишнем, а мне необходимо увидеть твоё дитя.       — Что значит «не будет думать ни о чём лишнем»?       — Сейчас он с твоей служанкой, кото-ланью Юной.       Руки Урсы перестали её слушаться. Сознание давила странная боль, но слова странника вовсе не ранили её, а спровоцировали ещё большие вопросы. Как он может знать всё это? И что он вообще такое. В замке клетки провернулись ключи.       Стоило им пройти по мрачным коридорам дворца и приблизиться к лазарету, они услышали детский плачь.       — Он чувствует боль, непереносимую боль, — сказал странник, улыбнувшись. Урса лишь взволнованно оглянулась на него.       Странник подошёл к колыбели. Ребёнок продолжал громко плакать, прося не то молоко, не то помощь.       — Ну всё-всё, — усмехается странник.       В этот момент Урса, что в страхе стояла в стороне, не выдержав, резко подбегает к колыбели, волнуясь и осматривая происходящее. Странник прислонил большой палец ко лбу ребёнка, а парой других длинных и тонких слегка обхватил его голову.       — Больше нет боли, вся она уходит, — шептал странник. В эту секунду ребёнок перестал плакать, его глаза застыли, словно у куклы, и устремились в потолок. И тогда они стали размываться, зрачок и вовсе растворился, будто бы из него исчезла человечность. Постепенно в них прорисовывался огонь. Стоило страннику убрать руку, как ребёнок снова стал тихо дышать, опустив свои — более ни разу не карие, а золотистые — глаза. Урса лишь удивлённо ахнула и зашептала, когда странник, не обращая на неё внимания, стал уходить. В ту же секунду, как за ним захлопнулись двери, она выскочила, крича ему вслед:       — Прошу, скажи, кто ты?!       — Я всего лишь странник, — проговорил он, повернувшись к Урсе через плечо. Стоило последней его фразе удариться об стены, как тело начало растворяться, и по всему коридору в разные стороны полетели моль-осы. Одна даже коснулась щеки принцессы.

***

      На следующие утро Урса спокойно кормила ребёнка грудью в своих покоях, как к ней вошёл Озай. Присев чуть сзади Урсы, он спокойно наблюдал за ними.       — Раз духи сохранили жизнь нашему сыну, то ему нужно имя.       — Его зовут Зуко, — произнесла резко Урса, повернувшись к Озаю через плечо. Тот лишь слегка улыбнулся и кивнул.       — Зуко, избранный духами.

***