Демоны не берутся из ниоткуда

Прошло уже несколько месяцев с того момента, как я поступила на Слизерин. Учёба шла у меня на удивление хорошо, преподаватели не раз хвалили меня. Почти всё свободное время я проводила за учебниками, чаще всего в библиотеке, жадно впитывая знания, словно боялась, что они ускользнут. Пока что не было ни времени, ни сил разобраться, почему нас с Гарри разъединили и что вообще произошло в ту ночь. Но я знала — рано или поздно ответы придут. Недавно пришло письмо от гоблина из банка: он сообщил, что вложил часть моих средств в магловский бизнес, и дела идут весьма успешно. Я же в свою очередь попросила его подобрать мне жильё в Лондоне — чтобы, возвращаясь на каникулы, не попадать снова в приют. Теперь с нетерпением жду ответа, можно ли будет это устроить. Но один вопрос всё ещё оставался открытым: опекуны. Среди живых родственников, кроме Дурслей, никто не мог меня забрать. А по рассказам Гарри, жизнь у них ничуть не лучше приютской… Учёба же доставляла мне удовольствие. Все предметы давались легко или же с небольшим усилием, тогда как другим приходилось корпеть над книгами часами. Благодаря этому я часто приносила факультету баллы. На удивление, даже профессор Снейп относился ко мне благосклонно — в отличие от моего брата, на котором он явно отыгрывался. С чем это было связано? Вопрос, ответа на который у меня не было. Единственное, что вызывало у меня скуку, — астрономия и история магии. Слишком монотонно, слишком усыпляюще. На этих парах веки предательски тяжелели, и я едва боролась с дремотой. Больше всего раздражала выскочка Грейнджер. Вечная зубрила, разговаривающая словно цитатами из учебников. Казалось, у неё не было собственного мнения, а дружить с ней никто не стремился — разве что её верные книжки составляли ей компанию. Зато преподаватели души в ней не чаяли. Мы с Дафной порой шутили, что стоит скинуться Гермионе на расчёску или подарить книгу для юных волшебниц с советами по уходу за собой и бытовыми заклинаниями. Мне не нравилась эта мелкая травля, но на Слизерине иначе было нельзя. Здесь или ты сама кусай — или тебя разорвут. Я выбрала первое. К тому же её волосы действительно выглядели так, словно в них могло свить гнездо хоть воробьиное, хоть троллье. Тем временем я заводила полезные знакомства не только среди слизеринцев, но и за пределами факультета. Особенно выделялся мальчик из Когтеврана — его отец занимал пост министра иностранных дел во Франции. Когда я спросила, почему он не учится в Шармбатоне, тот с усмешкой ответил, что отец не желал, чтобы сын «вырос девчонкой». Впрочем, Дурмстранг тоже рассматривался, но Хогвартс всё же оказался убедительнее. Такие связи могли пригодиться в будущем. Я понимала: не знаю, как сложатся мои семь лет обучения, но лучше уж иметь союзников, чем врагов. Однако не всё шло гладко. После последнего разговора с Гарри кто-то подлил мне в стакан зелье. К счастью, мой браслет среагировал, и я не сделала ни глотка. Я немедленно рассказала обо всём профессору Снейпу и предусмотрительно принесла сам бокал. Позже выяснилось, что это было зелье дружбы. Но кому и зачем понадобилось вливать его мне, если я и так легко находила общий язык со многими? Вопросов становилось всё больше, а ответов — всё меньше. После того случая попыток больше не предпринимали. С Гарри мы ещё иногда разговаривали, но почти всегда рядом крутился его рыжий друг — тот самый «предатель крови», как называл его Драко. Этот Уизли раздражал меня до невозможности. Я не раз говорила брату, что он ему не лучший товарищ, но Гарри не хотел меня слушать. В конце концов я поставила ультиматум: если он хочет общаться со мной, пусть приходит без этого выскочки. Мне не было нужды терпеть необоснованные обвинения и насмешки. После этого мы почти перестали видеться. Я не знаю, что именно наговорил ему рыжий друг обо мне, но Гарри стал меня избегать. А я… я и не настаивала. Иногда, встречая его взгляд в коридоре, я чувствовала укол — будто кто-то незримо рвёт тонкую нить, связывающую нас. Мы ведь брат и сестра, кровь одна, судьба одна… или должна быть одной. Но между нами словно стояла стена, выстроенная из недосказанности, чужих слов и предвзятости. Он жил своей жизнью, окружённый «правильными» друзьями, а я — своей, где приходилось лавировать между амбициями, страхами и чужими ожиданиями. В редкие минуты тишины я ловила себя на мысли: а если бы нас не разлучили в ту ночь? Какими мы стали бы? Может быть, мы сидели бы вместе за одним столом, делили секреты и ссоры, как делают нормальные братья и сёстры. Может, я не знала бы, что такое одиночество, и не училась бы с детства выживать среди равнодушных взглядов. Но жизнь сложилась иначе. Теперь Гарри был скорее символом — напоминанием о семье, которой у меня больше нет. И от этого становилось только больнее. Я понимала, что рано или поздно он узнает обо мне всю правду, и тогда нам придётся сделать выбор: стать друг для друга по-настоящему близкими — или окончательно отдалиться. А пока я училась жить так, словно у меня никогда не было брата. Иногда я замечала: Дамблдор смотрит на Гарри так, будто видит в нём не мальчика, а символ. Орудие, надежду, часть какой-то большой игры. Он улыбается ему своей теплой улыбкой, но в глубине глаз читается расчёт. Гарри этого не замечает — он ещё слишком доверчив. Со мной же Дамблдор был осторожен, даже слишком. Его улыбка становилась чуть натянутой, а взгляд — изучающим. Будто я была для него загадкой, которую нужно разгадать, прежде чем решать, как поступить. Возможно, его настораживало моё прошлое, то, что я появилась словно из ниоткуда, что я не выросла рядом с братом и столько лет была в приюте, где никто не знал, что я ведьма. Иногда мне казалось, что сам факт моего существования для него — это вопрос, на который он пока не нашёл ответа. Снейп же относился ко мне иначе. В его присутствии я чувствовала нечто вроде странной защиты, хоть он и не говорил лишних слов. Его холод и резкость не ранили, а скорее успокаивали: честность его неприязни была куда надёжнее, чем скрытые игры Дамблдора. Иногда мне даже чудилось, что в его мрачных глазах мелькает понимание — будто он узнаёт во мне что-то знакомое. Может быть, ту самую часть, которая не давала мне раствориться в чужих интригах и заставляла стоять прямо. И тогда я ловила себя на мысли: брат для них — герой, символ, светлая фигура. А я — тень, неизвестность, возможная угроза.

***

Уже был конец октября, и в Хогвартсе готовились к Хэллоуину. Сегодня вечером в Большом зале должен был состояться пир. Я возвращалась с урока заклинаний, погружённая в свои мысли, когда вдруг услышала оклик. Обернувшись, я увидела одного из представителей семейства Уизли — и, разумеется, это оказался Рон. Я смерила его надменным взглядом. Старые, заношенные вещи, кое-где зашитые; волосы взъерошены, на мантии пятна грязи. Наверняка этой же мантией он и сопли вытирает. Ни капли чистоплотности. И что ему нужно? Похоже, забыл, где оставил свои мозги, ведь пользуется он ими явно нечасто. — Что тебе нужно? — спросила я холодно. — У меня мало времени, так что говори кратко и по существу. — Отстань от Гарри! — взорвался он, сжав кулаки. — Ты плохо на него влияешь, поганая змея! Откуда ты вообще взялась? Каждый раз, когда он говорит с тобой, он становится странным, думает о чём-то другом. Я… я должен сделать так, чтобы вы не общались. Я его лучший друг, понятно? Так сказал и профессор, и мама! Я остановилась, вслушиваясь в его дерзкие слова, и во мне резко вспыхнула злость. — Что ты сказал, мерзкий предатель крови? — мои глаза налились кровью, в висках стучало. Разум начал туманиться. В голове настойчиво крутилось слово «Круцио». Мысль была чужой, словно кто-то пытался вложить её в меня. Я отмахнулась от неё, как от назойливой мухи, и шагнула к нему ближе. — Кем ты себя возомнил? — Я лучший друг Гарри! — выкрикнул он, но голос предательски дрогнул. — Я вижу, как ты забиваешь ему голову своими чёрными мыслями! Ты водишься с детьми Пожирателей смерти — значит, и сама, наверное, такая же. Ты Слизеринка. У вас хороших не бывает. Все вы — тёмные маги! Я громко рассмеялась, заставив его вздрогнуть. Его слова звучали нелепо и жалко. — И кто это говорит? — я презрительно выгнула бровь. — Грязный предатель крови, который донашивает вещи за братьями и живёт в сарае со свиньями? Рон покраснел, лицо налилось, как помидор, а рот его хватал воздух, не находя ответа. Я же достала из сумки мешочек с деньгами, который недавно приобрела в банке. Он был напрямую привязан к моему сейфу. Вынув из него один галлеон, я с демонстративной лёгкостью бросила монету к его ногам. — На, возьми. Это всё, чего стоишь ты и твоя дружба. — Я чуть улыбнулась. — Думаю, на эти деньги твоя семья сможет прожить целый месяц. Передай своей мамочке привет и скажи, что щедрость Слизерина безгранична. Я развернулась, даже не дав ему возможности ответить. Удовлетворение приятно согревало изнутри. Но моё торжество длилось недолго. В конце коридора стоял профессор Снейп. Его мрачный взгляд ясно давал понять: он видел всё. — Мисс Поттер, что это за представление только что было? — его голос резал воздух. голос профессора прозвучал сухо и холодно, но в его глазах мелькнула искра, которую я заметила. «Я слышал и видел всё с самого начала. Честно говоря, был восхищён её умением поставить этого наглого мальчишку на место. Какой стиль, какая точность удара в самую больную точку! У мелкого Уизли лицо стало красным, как спелый помидор, когда она бросила ему деньги. Но восхищение — одно, а дисциплина — другое. Мне стоило наказать юную мисс, чтобы она не возомнила, будто может делать всё, что ей вздумается. Умение жалить словами — полезно, но если дать ей волю, эта девочка превратится в хаос.» — Простите, сэр, — тихо сказала я, опустив глаза. — Мне… жаль. Такого больше не повторится. — Кому вы врёте, Поттер? — ледяным голосом отрезал он. — Я прекрасно вижу, вам совершенно не жаль. — Его тон стал ещё холоднее. — Поэтому, чтобы впредь подобное не повторялось, вы проведёте неделю на отработках у меня. Подробности узнаете позже. А теперь — ступайте. Вы мне надоели. Я сдержала улыбку, изящно кивнула и вышла. Неделя — это не так много. А с нашим деканом не так уж и плохо: в глубине души я не знала почему, но он мне даже нравился как учитель.

***

Вечером мы сидели за длинным столом Слизерина. Зал сиял светом свечей, в воздухе витали ароматы тыквенного пирога и жаркого. Я уже собиралась насладиться праздником, когда в зал ворвался профессор Квиррелл. — Т-тролль! — его голос дрожал. — В под-з-земелье… тролль! В зале поднялся гул. Дамблдор встал и громким голосом велел старостам отвести студентов по факультетским башням и гостиным. — Но ведь именно в подземелье тролль! — попытался возразить староста Слизерина, но его перебили. Никто даже не захотел слушать. И нам не оставалось ничего, кроме как идти туда, куда нас посылали… на свой страх и риск.

***

Ученики Слизерина толпой направлялись в сторону подземелий, но внутри меня что-то ёкнуло. Сидеть спокойно, когда по школе бродит тролль? Нет уж. Меня всегда тянуло туда, где опасность. Может, это врождённое безрассудство Поттеров? Я сделала вид, что иду вместе со всеми, но на повороте тихо отделилась и пошла в другую сторону. Сердце билось в груди, ноги будто сами несли вперёд. Коридоры были полутёмные, факелы дрожали от сквозняков. Где-то впереди слышался тяжёлый топот, словно кто-то огромный передвигался по каменному полу. У меня пересохло во рту. И что я собираюсь сделать, если действительно его встречу? Сказать «здрасте» и пригласить на чай? — мысленно усмехнулась я, хотя руки заметно дрожали. И вдруг, обогнув поворот, я увидела знакомую фигуру. Гарри! Он крался по коридору, рядом с ним маячила копна рыжих волос. — Да чтоб вас! — прошептала я, вцепившись в стену. — Конечно же… куда без моего брата и его компании! Они явно шли туда, откуда доносился шум. Прекрасно. Если тролль не убьёт их, то сделаю это я — своими руками. Я двинулась за ними на расстоянии, стараясь держаться в тени, но внутри меня боролись сразу два чувства: злость на Гарри за его глупое геройство и какое-то неприятное, но упорное беспокойство. Топот становился всё громче, а запах — тяжёлый, затхлый, будто смесь плесени и тухлого мяса — ударил в нос. Я едва сдержала кашель. И вот он — тролль. Огромный, с тупой ухмылкой, волочащий за собой дубину размером с дерево. Он двигался медленно, но каждая его поступь отзывалась дрожью в стенах. Я оцепенела лишь на миг. Сзади послышался испуганный вздох — это были Гарри и его компания. — Чего вы приперлись?! — шипнула я им, но они не ответили, только переглянулись. Тролль заметил нас и взревел так, что пол задрожал. Он поднял свою дубину и ударил по полу. Камни разлетелись, один едва не задел Гарри. — Бегите! — рявкнула я, вытаскивая палочку. — Сейчас не время для игр! Я шагнула вперёд, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха, но вместе с ним во мне закипала ярость. Я сама не понимала, что делаю. В голове вспыхнули слова, которых я раньше не знала. Я никогда не читала о таких заклинаниях и уж точно не могла изучить их на первом курсе. Но губы сами прошептали: — Locomotor Mortis! — выкрикнула я. Заклинание сработало: ноги тролля склеились, и он с грохотом рухнул на камни, едва не раздавив себя дубиной. — Отлично… но ненадолго, — пробормотала я, видя, как он уже пытается подняться. Я метнулась к Гарри, рывком оттолкнула его и друзей к двери: — Вон отсюда, идиоты! Или хотите, чтобы вас превратило в лепёшку? Тролль снова встал, ревя от ярости. Его маленькие глаза остановились на мне. — Ну давай, уродец, попробуй! — бросила я, сжимая палочку. Он замахнулся дубиной, я кувыркнулась в сторону и, оказавшись сбоку, выкрикнула: — Reducto! Заклинание ударило прямо по его дубине. Та треснула пополам, отлетевшие щепки осыпали каменный пол. Тролль взвыл, дико вертя головой. Я почувствовала, как внутри нарастает сила, горячая и необъяснимая, будто что-то во мне проснулось. Слова сами сорвались с губ: — Stupefy! Красная вспышка ударила прямо в грудь тролля. Он пошатнулся, сделал пару шагов назад и с оглушительным грохотом рухнул на каменный пол, не подавая признаков жизни. Тишина. Только моё дыхание — прерывистое и тяжёлое. Я оглянулась: Гарри, Рон и Гермиона стояли в дверях, раскрыв рты. — Чего уставились? — фыркнула я, пряча дрожь в голосе. — Хотите, чтобы он очнулся? Тогда стойте тут дальше. Я отряхнула мантию, подняла голову и прошла мимо них, будто всё это было делом пустяков. Но внутри меня бурлило: страх, адреналин и странное чувство… удовлетворения. Я успела уйти до того момента, пока прибежали профессора. Я не хотела, чтобы меня исключили из школы. Дойдя до гостиной Слизерина на ватных, дрожащих ногах, я почти не чувствовала пола под собой. Магия и адреналин всё ещё бурлили во мне, словно огонь внутри не находил выхода. Что же это было там, с троллем? Как я могла знать эти заклинания? Откуда они взялись в моей голове? Обдумать всё толком мне не дали. Как только я зашла в гостиную, на меня накинулись старосты и друзья, засыпав вопросами. — Где ты была? Почему тебя не было после пира? — воскликнула Дафна, её глаза блестели от любопытства. — Мы же все переживали, — добавила Пэнси, скрестив руки на груди. — Ты исчезла так резко… — Тише, тише, — я подняла руки, стараясь выглядеть спокойной, хотя сердце всё ещё колотилось. Немного задумавшись, что же сказать им, я решила выбрать полуправду. — Я была вместе с Гарри и… в общем, так вышло, что мы встретили тролля. Пришлось драться. Но я ушла до того, как пришли преподаватели. В комнате повисла тишина. — Вот это да! — воскликнул Драко, и на его лице появилось удивление, перемешанное с насмешкой. — Ты точно Слизеринка? Или, может, шляпа ошиблась и должна была отправить тебя в Гриффиндор? Я отмахнулась от него и устало опустилась на диван. Сегодняшний день меня вымотал до предела. В груди копошились тревожные мысли: откуда в подземельях оказался тролль? Это ведь не случайность…

***

На следующий день уже вся школа только и говорила о том, что Гарри Поттер и Рон Уизли спасли школу от тролля. Ну конечно! Как же иначе? Гарри Поттер — спаситель магического мира. Смешно! А ведь если бы не я, тролль бы раздавил их обоих, и никакой геройский титул их не спас бы. — Что-то херовый с него спаситель, — пробормотала я себе под нос, глядя, как на брата с восторгом таращатся первокурсницы. — Раз уж не смог справиться без меня. А этот рыжий предатель крови — ну просто пример наглости. Вечно хвостиком за Гарри, уже впился в него, как клещ, и не отпускает. Не понимаю, почему мой брат дружит с ним. Я так и осталась в тени собственного брата. Для большинства я не существовала как отдельная личность. Все видели во мне лишь «сестру Гарри Поттера». Каждый считал своим долгом поставить мне его в пример: «Вот Гарри — молодец! Уже как отец стал ловцом в Квиддич на первом курсе!» Никто не спрашивал, что умею я. Никто не замечал, что мои успехи на занятиях ничуть не меньше, а даже больше. Хорошо, что хотя бы в Слизерине моего братца и его компанию никто не жаловал. Когда Драко узнал, что Гарри стал новым ловцом, он, мягко говоря, был не в восторге. Задирал брата ещё больше. А мне было всё равно. Пусть делают, что хотят.

***

Сегодня должна была начаться моя первая отработка у профессора Снейпа. Но перед этим я решила заглянуть в библиотеку. У меня давно был один план — найти старые альбомы выпускников, в которых могли быть фотографии моих родителей. Я ведь никогда не видела их. Всё, что знала о Лили и Джеймсе Поттерах, было чужими словами. Но недавно я узнала, что в Хогвартсе бережно хранят альбомы всех выпускных лет. И вдруг… вдруг там окажется их лицо? Хоть какая-то связь, хоть какой-то след. Зайдя в библиотеку, я вдохнула запах старых книг и чернил. Тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц, была такой густой, что казалось — она обволакивает со всех сторон. У стола стояла мадам Пинс — строгая и сухая, словно сама книга, обернувшаяся женщиной. — Добрый день, мадам, — я постаралась придать голосу мягкости и состроила самую милую и невинную мордашку. Она смерила меня подозрительным взглядом. — Добрый день, мисс Поттер. Что вам нужно? — Видите ли, мадам… — я замялась, затем решилась. — Вы, наверное, знаете, что я сирота. Я никогда не видела своих родителей. Но мне сказали, что здесь можно найти альбомы выпускников прошлых лет. Может быть… там будут их фотографии? Помогли бы вы мне их отыскать? Её взгляд чуть потеплел, и она кивнула. — Хорошо. Альбомов за тот год немного. Если память мне не изменяет, ваши родители учились вместе и выпустились в тысяча девятьсот семьдесят восьмом… Так, где же они… ах, вот! Она достала массивный альбом в кожаном переплёте, пахнущий пылью и временем, и протянула мне. — Могу ли я взять его с собой? — осторожно спросила я. — Как только просмотрю — сразу верну. Честное слово. Мадам Пинс прищурилась, но кивнула. — Да, можете, милочка. Но только ненадолго. И обязательно верните. — Обязательно, — заверила я, прижимая альбом к груди. Поблагодарив библиотекаря, я вышла из библиотеки и быстрым шагом направилась в подземелья. До отработки у профессора Снейпа оставалось десять минут. Я знала — он не любит, когда к нему опаздывают. Альбом я прижимала к себе так крепко, словно боялась, что он исчезнет прямо в руках. Ведь там — может быть, впервые за одиннадцать лет — я увижу лицо матери и отца.

***

Подземелья Хогвартса встретили меня прохладой и тишиной. Каменные стены будто давили со всех сторон, а тусклый свет факелов вытягивал длинные тени. Я шла быстрым шагом, стараясь не опоздать. Сердце билось сильнее, чем обычно. Мне ужасно хотелось открыть альбом прямо здесь, в коридоре, увидеть лица родителей… но времени не было. Я дошла до двери его кабинета, остановилась и глубоко вдохнула. Соберись, Джанет. Если он заметит твою растерянность — будет только хуже. Я постучала. — Войдите, — раздался сухой голос. Дверь со скрипом открылась, и я вошла. Кабинет был мрачен и давил своей атмосферой: вдоль стен — шкафы с банками, наполненными странными субстанциями, сушёными травами и глазками существ, названия которых я предпочитала не знать. Воздух был пропитан смесью пряностей и горечи. За столом сидел профессор Снейп. Его руки были сложены на столешнице, а чёрные глаза тут же уставились на меня, пронзая насквозь. Я почувствовала, как ладони вцепились в ремень сумки крепче, чем следовало. — Мисс Поттер, — голос его звучал ядовито-медленно, словно каждое слово было уколом. — Какое… удивительное совпадение. Вы пришли вовремя. Я уж почти был уверен, что ваша семейная привычка опаздывать проявится и здесь. — Нет, сэр, — тихо ответила я, опуская взгляд. — Я пришла вовремя. Он посмотрел на часы и хмыкнул. — Секунда в секунду. Любопытно. Садитесь. Я подошла и осторожно опустилась на стул. Сумку поставила на колени и прикрыла ладонью, словно боялась, что он увидит, что лежит внутри. — Сегодня, — произнёс он, медленно поднимаясь, — вы займётесь сортировкой ингредиентов. Работа нудная, грязная и скучная. Но если повезёт, она научит вас дисциплине. Я молча кивнула. Снейп подошёл ближе, и его мантия слегка скользнула по полу. Он остановился рядом, его взгляд опустился на мою сумку. Я вздрогнула, машинально прижимая её к себе ещё сильнее. — Забавно, — сказал он холодно. — Вы держите её так, словно там сокровище. — Это… книги, сэр, — поспешила ответить я. Он чуть прищурился, будто мог увидеть сквозь ткань. Мне стало не по себе. — Запомните, Поттер, — его голос стал ниже, почти угрожающим, — здесь, в моём кабинете, нет места секретам. Если у вас есть что-то, что вы не хотите показывать, значит, это то, что я должен увидеть первым. Я сглотнула, но промолчала. Сумка будто наливалась тяжестью на коленях, а внутри всё сжалось. — Приступайте к работе, — наконец бросил он, отстраняясь и разворачиваясь к своему столу. — И не смейте тратить моё время на глупости. Я с облегчением вздохнула, когда его взгляд оторвался от моей сумки, и потянулась к ящику с ингредиентами. И тут почувствовала лёгкое движение у бедра. Сначала я решила, что это ткань мантии задела руку, но нет — из кармана плавно выскользнула тонкая чёрная змейка. — Лисц… — прошипела я одними губами, стараясь незаметно прикрыть её ладонью. Но было поздно. Снейп тут же заметил движение. Его глаза опасно блеснули. — Так-так… — произнёс он, шагнув ближе. — Кажется, у вас, мисс Поттер, есть куда более интересные секреты, чем я мог предположить. Змея, словно чувствуя чужой интерес, изогнулась и тихо зашипела, свернувшись у меня на коленях. Ну вот и всё… — с отчаянием подумала я.