Демоны не берутся из ниоткуда

После той ночи я никак не могла успокоиться. Вид трёхголового пса и люка под ним не выходил из головы. А разговор о Философском камне только подлил масла в огонь. Я решила: если уж никто из взрослых ничего не говорит, то придётся искать самой. Каждый вечер после уроков я пробиралась в библиотеку. Сначала рылась в старых номерах «Пророка», потом — в пожелтевших журналах и записках, спрятанных в пыльных коробках. И чем больше находила, тем холоднее становилось внутри. В одной из газет почти сорокалетней давности было короткое, но жуткое сообщение: «Ученица Хогвартса погибла при загадочных обстоятельствах. Школа закрыта на расследование». Имя не указывалось, но место — те же самые коридоры, по которым я теперь ходила каждый день. В старом архиве мне удалось найти заметки о Николаcе Фламеле. Всё сошлось: Философский камень действительно существовал. Он дарил бессмертие и богатство, и ради него люди готовы были идти на всё. А ещё я выудила несколько упоминаний о Салазаре Слизерине. Почти всё — догадки и слухи, но среди них особенно выделялась одна история: о тайной комнате, которую якобы он оставил своим наследникам, и о чудовище внутри — огромном змее, василиске. От этих строк по спине пробежал холодок. Когда наступили рождественские каникулы, почти весь Слизерин собирал вещи. Я же сидела у камина, пытаясь выглядеть беззаботно, хотя сердце сжималось: домой я не поеду. — Ты чего не собираешься? — удивилась Дафна, опуская на диван свою аккуратную сумку. — У тебя чемодан даже не достан! Я отвела взгляд. — Опекун уехал по делам в Германию. Вернуться домой сейчас просто некуда. Пэнси округлила глаза. — Ты серьёзно остаёшься здесь одна? — Ну, не совсем одна, — я пожала плечами. — В школе остаются и другие. Но, да, домой не получится. Дафна нахмурилась, но потом улыбнулась мягче. — Мы будем писать тебе. Обещаю. — И я, — вставила Пэнси. — Даже если ты от меня устанешь. Я невольно улыбнулась. — Спасибо. Буду скучать. — И мы по тебе, — сказала Дафна, обняв меня одной рукой. — Но ты же сильная, Поттер. Справишься. Я кивнула, хотя в груди всё равно неприятно заныло. Впервые за долгое время я почувствовала, что у меня есть друзья, которые будут ждать меня. Но вместе с этим росло и другое чувство: тревога. Слишком многое в этой школе скрывалось в тени. И я должна была узнать правду.

***

Когда поезд с остальными учениками ушёл, Хогвартс будто вымер. Коридоры, которые днём всегда гудели голосами, теперь стояли тихие и пустые, а каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Даже портреты на стенах, казалось, шептались тише обычного, словно уважая редкую тишину в замке. В школе остался и мой брат — ему, как и мне, было некуда возвращаться на каникулы. От этой мысли на душе становилось особенно тяжело: мы оба сироты, только разделённые разными жизнями. Он рос у маглов и попал на Гриффиндор, а я провела детство в приюте и оказалась в Слизерине. Судьба явно любит шутить и подкидывать испытания, проверяя нас на прочность. На эти каникулы у меня были свои планы. Я решила, что пора хотя бы попытаться сблизиться с Гарри. Тем более его лучший друг уехал, и теперь никто не будет мешать нам поговорить. Вечером я сидела у камина в пустой гостиной Слизерина, гладя по мягкой шерсти моего пушистого друга. Лисц свернулась рядом тугим кольцом и тихо шипела, словно напевала свою змеиную колыбельную. За большими окнами лениво кружились снежинки, а тёмная вода озера еле заметно колыхалась от ветра. В такие минуты я впервые по-настоящему ощущала, что Хогвартс может стать домом. Зима в замке была сказочной. Снег лёг на крыши, превращая замок в сияющий дворец, а сад и озеро укрылись белоснежным одеялом. Морозные узоры на окнах мерцали в свете зимнего солнца, словно кто-то нарисовал их вручную. Каждое утро я выходила во двор только ради того, чтобы вдохнуть этот хрустальный воздух. Снег приятно скрипел под сапогами, а над озером клубился лёгкий туман, будто скрывая что-то древнее и таинственное. Совиная башня в это время года была особенно прекрасной — белые совы на фоне снега выглядели, как ожившие статуи. Иногда я поднималась туда просто для того, чтобы постоять и полюбоваться зимним лесом. Он был таким тихим, что казалось, если сделать шаг туда, попадёшь в другой мир. В замке было холодно, особенно в подземельях. В Большом зале столы сдвинули ближе друг к другу, ведь студентов и преподавателей на каникулах оставалось совсем мало. На всём Слизерине, кроме меня, не было никого. За столом Гриффиндора сидели всего трое учеников, пара хаффлпафцев и несколько из Рейвенкло. Даже профессора выглядели чуть мягче обычного. Макгонагалл позволила себе лёгкую улыбку, Хагрид радостно махнул мне рукой, а Снейп был не таким мрачным, хотя его пристальный взгляд всё равно заставлял меня поёжиться. Эльфы из кожи вон лезли, чтобы порадовать нас праздничными блюдами — горячий шоколад, тыквенный сок, имбирное печенье появлялись на столах каждый вечер. С потолка Большого зала мягко падали снежинки — чары, наложенные самим Дамблдором. Казалось, что ты сидишь посреди волшебной зимней сказки. В один из таких вечеров я заметила Гарри в коридоре. Он выглядел немного потерянным — без Рона и Гермионы его лицо словно потускнело. — Эй, Поттер, — окликнула я его, подходя ближе. — Похоже, мы с тобой единственные, кто не умчался из этого замка. Он слегка усмехнулся, но выглядел настороженным. — Похоже на то. Тишина какая-то… непривычная. — Мне нравится, — призналась я, пожав плечами. — Можно спокойно подумать. Или… — я сделала шаг ближе и лукаво прищурилась, — пригласить тебя в гостиную Слизерина. Гарри удивлённо моргнул. — В гостиную Слизерина? Ты уверена, что это… разрешено? — Формально — нет, — хмыкнула я. — Но вся школа почти пустая, да и кто нас увидит? Пошли, покажу, как живут «темные змеи». Он колебался всего пару секунд, но любопытство пересилило. — Ладно, веди. Мы спустились в подземелья, и я произнесла пароль перед входом. Дверь открылась, и мы вошли внутрь. Гостиная Слизерина была пустой, только камин горел, отбрасывая мягкий свет на тёмные кожаные кресла и зелёные гобелены. Огромные окна выходили под воду озера, и сквозь них были видны медленно проплывающие тени гигантских водорослей и рыб. Гарри застыл на месте, разглядывая помещение. — Вот это да… — прошептал он. — Здесь… совсем не так, как я себе представлял. Я усмехнулась и опустилась в кресло у камина. — Все думают, что у нас тут сыро, темно и мы спим на гробах. На самом деле — уютно. Садись, не бойся. Он сел напротив, всё ещё озираясь. — Честно говоря, я никогда не думал, что попаду сюда. — Видишь, какие каникулы творят чудеса, — улыбнулась я. — Кстати, раз уж мы одни, можно поговорить. — О чём? — Гарри выпрямился, взгляд стал серьёзным. — О камне, — тихо сказала я. — Ты всё ещё уверен, что он здесь? Он медленно кивнул. — Да. И думаю, что кто-то пытается его украсть. Я откинулась на спинку кресла, наблюдая, как пламя играет в его очках. — Значит, мы должны узнать, кто именно. И если уж ты собираешься совать нос в это дело, то я иду с тобой. Гарри вскинул брови. — Ты хочешь мне помочь? — Нет, Поттер, — я ухмыльнулась. — Я хочу убедиться, что ты не вляпаешься в неприятности так, что тебя вынесут из школы вперёд ногами. Он хмыкнул, но уголки его губ дрогнули. — Договорились. Мы сидели ещё немного в тишине, слушая, как потрескивают дрова. Лисц, почуяв Гарри, высунула голову из моего кармана и тихо зашипела. — Это… змея? — спросил он, удивлённо наклонившись. — Ага. Её зовут Лисц. Не бойся, она не кусается… если я не прикажу. — Я ухмыльнулась, наслаждаясь его выражением лица. — Вот уж точно Слизерин, — пробормотал он, но без злобы. «Мы переглянулись и впервые за долгое время я почувствовала, что между нами не только обида прошлого, но и что-то похожее на доверие.» Сидя у камина, и тёплый свет огня отражался в стёклах очков Гарри. Сначала мы обсуждали камень, обменивались догадками, а потом, словно кто-то снял невидимую преграду, разговор перешёл на личное.» — Я много думал… — начал Гарри тихо, глядя в огонь. — Почему всё это происходит именно со мной. Почему я… — он замялся. — Почему я выжил той ночью. Я слушала молча, не перебивая. — В доме Дурслей… — продолжил он после паузы, — мне всегда напоминали, что я другой. Что я должен быть благодарен за то, что у меня вообще есть крыша над головой. Они… — он замолчал, поджал губы. — Они никогда не считали меня частью семьи. Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Понимаю, — тихо сказала я. — В приюте было почти так же. Только там нас было много, и нужно было бороться за каждую мелочь: за кусок хлеба, за внимание воспитателей, даже за место у окна. Гарри перевёл на меня взгляд. — Тебе приходилось драться? — Всегда, — усмехнулась я безрадостно. — Иначе ты становишься мишенью. Там учишься быстро — если не ударишь первой, ударят тебя. Я научилась защищаться… и перестала верить людям. Он кивнул, будто понимал. — Я тоже долго не доверял никому. Даже когда приехал сюда. Гермиона и Рон… они были первыми, кто стал моими друзьями. Я усмехнулась. — А я подружилась с Дафной и Пэнси. Забавно, что мы с тобой оказались по разные стороны. — Может, не совсем, — сказал Гарри после паузы. — Мы ведь оба здесь, и оба хотим разобраться, что происходит. — И оба не хотим, чтобы нас съел трёхголовый пёс, — добавила я, и мы оба засмеялись. Смех постепенно стих, и повисла тёплая, почти домашняя тишина. Лисц сонно шевельнулась, свернувшись клубком на моих коленях. — Знаешь, — сказала я, глядя в огонь, — может, Хогвартс и правда стал нашим домом. Не приют и не дом Дурслей. А настоящий. Гарри кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то мягкое. — Да. И я не хочу, чтобы кто-то разрушил его. Мы ещё долго сидели, разговаривая о мелочах: о том, что любим в школе, о том, какие учителя раздражают больше всего, о книгах, которые я успела найти в библиотеке о Слизерине и старых слухах про василиска. Гарри слушал внимательно, иногда задавал вопросы. К тому моменту, как часы пробили полночь, я поняла, что между нами что-то изменилось. Мы больше не были просто братом и сестрой, которых развела шляпа. Теперь мы были союзниками. — Пошли, — сказала я, вставая. — Если Снейп узнает, что я шляюсь по ночам, мне не поздоровится. — Спасибо, что пригласила, — тихо сказал Гарри, уже у двери. — Не обольщайся, Поттер, — я усмехнулась. — Это не значит, что я перестала тебя подкалывать. Он улыбнулся, и мы разошлись по своим факультетам, но впервые за долгое время я чувствовала себя… не одинокой.