Демоны не берутся из ниоткуда

Большой зал гудел от разговоров. Все обсуждали первый урок ЗОТИ. Мы с Дафной и Пэнси сели на свои места за стол Слизерина. К нам тут же подтянулись несколько старшекурсников, и тема разговора была одна — Локонс и его знаменитое представление с пикси. — Ну, это было… зрелищно, — сказала Дафна, лениво подливая себе тыквенного сока. — Я почти жалею, что не взяла попкорн. — Я всё жду, когда он предложит нам сеанс автографов вместо домашки, — хмыкнула Пэнси. — А Гермиона Грейнджер, — я многозначительно посмотрела на гриффиндорский стол, — кажется, вообще влюбилась в него. Дафна прыснула в бокал, чуть не пролив сок, а Пэнси фыркнула: — Вот уж действительно. Ещё чуть-чуть, и она бы попросила у него фото с подписью «Моей самой верной поклоннице». — И рамочку для фото, — добавила я с усмешкой. — С золотым ободком. — Или подушку с его лицом! — подхватила Пэнси, и мы все трое рассмеялись. Старшекурсники за столом с интересом слушали, кто-то из них тоже подхватил шутку. — Грейнджер и Локонс — идеальная пара, — усмехнулся третикурсник. — Оба уверены, что знают всё на свете. Мы с девочками переглянулись, и у меня в голове раздался холодный, довольный смешок Лорда: «Правильно, Джанет. Не позволяй себе быть слабой. Ты — хищница, а не добыча.» — Пошли, — сказала я подругам. — Надо же поздравить Гермиону с её новым кумиром. Мы поднялись из-за стола и направились к гриффиндорскому. Гермиона как раз сидела рядом с Гарри и Роном, явно рассказывая им о сегодняшнем уроке — её лицо светилось энтузиазмом. — Грейнджер, — сладко протянула я, остановившись рядом. — Ты сегодня так блистала на уроке. Думаю, профессор Локонс должен лично поблагодарить тебя за верность. Гермиона вспыхнула, но выпрямилась, пытаясь выглядеть уверенной: — Я просто старалась помочь! Кто-то же должен был действовать, пока вы… — …ловили пикси и спасали метлу? — подхватила Дафна, изогнув бровь. — По-моему, мы справились лучше тебя. — Ага, — кивнула Пэнси. — И без лишнего пафоса. Гермиона сжала губы и отвернулась к своей тарелке, но по выражению лица было видно, что она зла. Гарри бросил на меня короткий взгляд, в котором смешались раздражение и что-то вроде… недоумения? Я холодно посмотрела на него в ответ, чуть приподняв подбородок, и развернулась к своим подругам: — Пойдёмте. Здесь скучно. Мы вернулись за стол Слизерина, и я почувствовала лёгкое удовлетворение. «Молодец,» — тихо сказал Лорд. «Ты показываешь им, кто сильнее. И так должно быть.» И мне действительно было легче. Как будто я только что отвоевала крошечный кусочек своего места в этом мире.

***

Вечер был тихим, слишком тихим для Хогвартса. Джанет сидела на своей кровати в подземельях, переписывала конспект по зельеварению и всё время ловила себя на том, что её мысли уплывают далеко от домашних заданий. В голове вертелся один и тот же вопрос: дневник, который она видела у Люциуса Малфоя. Дафна и Пэнси уже спали, а Луна едва освещала комнату, её свет серебристыми полосами падал на пол. Я глубоко вздохнула и мысленно позвала Лорда. — Ты здесь? Холодное присутствие тут же отозвалось где-то за спиной, как всегда внезапно. — Я всегда рядом, — тихо, но отчётливо прозвучал его голос. Я колебалась, но всё же решилась: — Лорд… я вспомнила кое-что. В прошлом году я много читала о Тайной комнате. Слухи, истории, легенды… Ты ведь знаешь, где она? Тишина повисла на несколько секунд, а потом он рассмеялся — тихо, почти нежно. — Конечно, знаю. — Лорд… а тот дневник, который Люциус дал девочке Уизли… мне нужно его найти? Тишина повисла на секунду, потом в голове раздался тихий, холодный смешок. — Важен? Джанет, это не просто дневник, я уже говорил. А я не люблю повторять дважды. Это часть меня!!! Джанет нахмурилась, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Да. Это крестраж, как я и говорил ранее, — спокойно пояснил Лорд, словно говорил о чём-то совершенно обыденном. — В нём заключена часть моей души. Люциус, дурак, не должен был так рано отдавать его. Но раз уж это произошло… мы должны его вернуть. Джанет замерла. — А зачем он ей? — Он ей не нужен, это она ему нужна. Моя юная часть, похоже, выбрала себе жертву. И я думаю, он откроет Тайную комнату. Эти слова заставили её вздрогнуть. Она вспомнила, как на первом курсе слышала разговоры о некой Тайной комнате, как спрашивала у призраков и читала старые книги, но так и не нашла подтверждения её существования. — Значит, она настоящая? — спросила Джанет уже почти шёпотом. — Настоящая, — с лёгкой насмешкой ответил Лорд. — Я открывал её, когда был учеником Хогвартса. И в тот год погибла одна грязнокровка. Джанет замерла; в её голове пронеслось: «Погибла…», но почему-то страха не было. Только странное чувство силы, тайны, к которой она прикасается. — А ты… наследник Слизерина? Лорд усмехнулся, и в этой усмешке было столько гордости, что у Джанет по спине пробежали мурашки. — Конечно. Последний из рода. Но теперь… теперь наследница — ты. Эти слова прозвучали почти торжественно. — Ты носишь мою магическую метку, Джанет. Ты моя ученица. Ты приняла кольцо рода, и в тебе течёт его дальняя кровь, хоть ты и не прямая ветка рода. Комната откроется тебе так же, как когда-то открылась для меня. Она глубоко вздохнула. Всё происходящее казалось невероятным, но в то же время пугающе правильным. — Что мне делать? — спросила она, чувствуя, как в груди нарастает волнение. — Найти дневник, — холодно приказал Лорд. — Но прежде ты должна увидеть то, что станет твоей силой. Сегодня ночью ты спустишься в Тайную комнату и встретишься с тем, кто живёт там. — С василиском? — Джанет выдохнула, и голос её дрогнул. — Да, — его голос стал мягче, почти убаюкивающим. — Он почувствует в тебе хозяина и признает тебя. — А если… если он нападёт? — Не нападёт, — в голосе Лорда прозвучала уверенность, которая не оставляла места сомнению. — Я буду с тобой. Джанет кивнула, хотя Лорд её не видел. Она выбралась из постели, стараясь не разбудить соседок, и босиком прокралась по коридору. Замок был тих, только факелы потрескивали на стенах. — Туалет для девочек, третий этаж, — подсказал Лорд. Когда она вошла туда, огромная мраморная раковина со змеями показалась ей чем-то живым, почти дышащим. — Скажи на парселтанге, чтобы открылась, — велел Лорд. Сердце бешено колотилось, но Джанет произнесла шипящий звук. Раковина задвигалась, раздался грохот, и открылся тёмный спуск. На удивление, в нём совсем не было паутины. — Вниз, — коротко приказал Лорд. «И как я это сделаю? А вдруг я упаду? — подумала Джанет. — Непонятно, что внизу, а он хочет, чтобы я туда просто так прыгнула». — Не переживай, думаю, там ещё сохранились чары, и приземление будет мягким. А теперь живо вниз! — прозвучало в голове. Она вздохнула, но подчинилась. Спуск был быстрым и узким, пахло сыростью и пылью, и каждое эхо отдавалось в груди. Когда она наконец спустилась вниз, её дыхание перехватило. Огромная комната, а повсюду валялась кожа гигантских размеров. «Боже, сколько же тут денег! Это же стоит состояние», — подумала она. — «Я должна буду вернуться и попытаться забрать это и продать». Лорд хмыкнул и что-то пробубнил про то, что Слизеринцы выгоды не упустят. Она прошла дальше, и её взору предстала огромная дверь. — Скажи “откройся” на парселтанге, — напомнил Лорд. Дверь открылась, и её встретил огромный зал, колонны которого были переплетены змеями, а в центре стояла гигантская каменная голова Салазара Слизерина. — Вот она, — голос Лорда звучал почти с гордостью. — Моя комната. Твоя комната. Наша комната. Джанет приблизилась к статуе. — Открой её, — велел Лорд. Снова парселтанг. Рот Слизерина медленно открылся, и из темноты послышался скользящий звук. Появились два горящих жёлтых глаза. Василиск. Он был огромен. Его тело, покрытое чешуёй, блестело в темноте. Джанет невольно отступила на шаг, но голос Лорда удержал её: — Не бойся, он не может причинить тебе вреда. Скажи ему, кто ты. Губы сами зашипели: «Я наследница. Я пришла за тобой». Глаза чудовища сузились. Потом змея опустила голову ниже, её шипение прозвучало как обещание: «Ты пахнешь хозяином. Значит, ты моя хозяйка». Джанет дрожала, но не от страха, а от чувства силы. — Теперь прикажи ему ждать твоего приказа, — тихо сказал Лорд. Джанет повторила его слова. Василиск медленно пополз обратно в темноту, рот статуи закрылся. — Молодец, — голос Лорда звучал холодно, но в нём проскользнула гордость. — Теперь эта сила твоя. Джанет стояла посреди зала, и её сердце колотилось. Она понимала: всё изменилось.

***

Ждать моего приказа пришлось недолго. — Теперь, когда я твоя хозяйка, слушай меня внимательно, — сказала я, чувствуя, как сердце бьётся ровно, но с особой тяжестью ответственности. — Только я могу тебе приказывать, только я могу сюда приходить. Если сюда зайдёт девочка с огненно-рыжими волосами, немедленно задержи её! — Сссс… да, хозяйка, — ответил Василиск, и голос его звучал словно шуршание тёмных вод. — Я сделаю всё сссс, что ты прикажешь. Только позволь выйти на охотуссс… я так голодна. Я сделала шаг назад, пытаясь представить себе, как эта гигантская змея скользит по замку, почти невидимая. — Хорошо, — произнесла я тихо, почти шепотом, — я разрешаю тебе выходить, но только ночью. Я не хочу, чтобы тебя увидели, и чтобы с тобой что-то случилось. Мои мысли снова закрутились вокруг вопроса, который давно мучил меня: «Василиски вроде вымерли очень давно… интересно, если это самка, сможет ли она снести яйцо?» Лорд пронзительно прочитал мои мысли, и его голос зазвучал в голове, холодный и уверенный: — Они не могут нести яйца, Джанет. Василиски созданы с помощью магии. Но как их создавать — эти знания давно утеряны. Так что можешь даже не пытаться. Я сжала пальцы, ощущая странное смешение разочарования и любопытства. «Ну а что, если спросить об этом у самого Василиска? Может, он что-то помнит?» — решила я. Не раздумывая, я протянула мысленный зов: — Ты знаешь, как создал тебя Салазар Слизерин? И как ты собираешься передвигаться по замку? Ответ был медленным, почти шёпотом, но каждое слово звучало словно раскат грома в пустой зале: — Сссс… да, я знаю, как меня создали, ссс… но это описано в книге старого хозяина ссшшшш. Это всё, что я знаю. А что насчёт передвижения — не волнуйтесь, юная хозяйка. Тут везде есть проходы сссс. Я невольно вдохнула глубоко. Перед глазами всплывали представления о тайных туннелях, узких каменных трубах, пустотах под полом и за стенами. Каждое движение Василиска по этим путям казалось мне одновременно пугающим и завораживающим. — Мне пора уходить, — произнёс он наконец, его шипение потонуло в темноте. — Встретимся с тобой как можно скорее. Прощай. Когда звук его скользящей походки стих, я осталась стоять одна в полумраке, ощущая лёгкий холодок и едва уловимый запах сырой земли и магии. В груди разливалось странное чувство: тревога и восхищение переплетались, а сознание будто распахнулось, готовое к новым открытиям. Я провела рукой по прохладной стене зала, мысленно повторяя слова Лорда. Теперь у меня был союзник, старый и могущественный, готовый защищать меня в любой момент. Но вместе с этим приходило понимание: ответственность за всё происходящее лежала на мне. Каждое решение, каждый приказ — теперь моя власть. С тихим, почти невидимым шуршанием, Василиск скользнул обратно в темноту, оставив после себя пустоту и странное чувство присутствия, словно сама тьма замка теперь была на моей стороне. Я сделала шаг к выходу, глубоко вдохнув воздух. В голове снова пронеслись мысли: «Это только начало… Теперь я знаю, что могу контролировать то, что другие боятся. И это даёт силу, которой я никогда раньше не знала».

***

Утро настало серое и промозглое. Дождь барабанил по окнам, а низкие облака свисали над Хогвартсом тяжёлой серой вуалью. Я проснулась совершенно разбитая и сонная — пол ночи ушло на светские беседы: то с Лордом, то с нашей новой, загадочной зверушкой. Голова тяжело отлипала от подушки, а тело протестовало против каждого движения. С трудом собрала в кулак волю и поплелась в душ, скользя по прохладному каменному полу. Влажный воздух казался ещё тяжелее, а запах сырости проникал даже сквозь закрытую дверь. Ах, как бы сейчас пригодился чашечка горячего кофе, как у старшекурсников — густой, ароматный, с лёгкой ноткой шоколада. Но, увы, младшие курсы лишены такого удовольствия, и домовые эльфы зорко следят, чтобы никто не нарушал правил. Хотя… можно обратиться к профессору Снейпу. Его зелья бодрят лучше любого кофе — и прогоняют сон, и разгоняют усталость. Да, именно так и сделаю, подумала я, чувствуя лёгкий холодок от осеннего дождя, пробирающийся сквозь мантию. Я аккуратно накинула мантию и вышла из спальни, стараясь не разбудить Дафну и Пэнси. Коридоры подземелий были пусты и влажны: дождь снаружи просачивался сквозь стены замка, и каменные полы скользили от капель, стекавших с окон. Серые отблески осеннего света переливались на стенах, создавая почти мистическую игру теней. — Лорд, — тихо позвала я в мыслях, — ты будешь рядом? Ответа не последовало, он часто не считал нужным мне отвечать. Я вдохнула глубже и смирилась. Коридоры были пустыми, лишь изредка слышался стук капель и скрип старых дверей. Я шла к кабинету Снейпа, мысленно повторяя причину своего визита. Мне нужен был кофе… точнее, что-то, что бодрит не хуже кофе, и я знала, что у него есть подходящее зелье. Дверь кабинета была приоткрыта, как обычно, из-под неё вырывался лёгкий дымок зелёного цвета — запах трав и редких ингредиентов. Я постучала мягко, но уверенно. — Входите, — прозвучал тихий, почти сонный голос Снейпа. Я осторожно шагнула внутрь, и мгновенно ощутила густую смесь запахов: мята, сухие корни, терпкий аромат зелий, напоминающий о старых классах, когда ещё была новичком. Я с интересом посмотрела на профессора. На удивление, он был одет не как обычно — в черный сюртук и большую черную мантию. Его за спиной называли «летучая мышь». Но он скорее был вороном. Я слышала, как старшекурсницы с моего факультета фантазировали о нём: что они хотели бы остаться у него на отработку и как следует начистить котлы. Фу, грязные извращенки. — Профессор, — начала я, стараясь говорить спокойно, — можно попросить у вас что-то бодрящее? Я совсем не выспалась, а этот дождь… он делает утро особенно тяжёлым. Снейп приподнял бровь, его взгляд скользнул по мне, холодный и оценивающий, и тихо усмехнулся: — И что же вы делаете по ночам, мисс Поттер, что теперь жалуетесь на сонливость? — голос был едкий, словно я должна была стыдиться своей беспечности. — Я что, ваша личная няня или мадам Помфри? Я вздохнула, решив не объяснять сложную ситуацию. — Просто дайте, пожалуйста, зелье бодрящее, — повторила я коротко, стараясь не выдать раздражения. Снейп презрительно покачал головой и склонился над колбами, тихо бормоча, смешивая ингредиенты. Его длинные пальцы ловко ловили каждую каплю, а глаза сверкали холодной сосредоточенностью. Через несколько минут передо мной стоял тёмно-зелёный напиток с едва уловимым, почти зловещим сиянием. — Выпейте это медленно, — сказал он, голосом, в котором проскальзывала терпеливая язвительность. — Это не кофе, мисс Поттер, но, уверяю, эффект почти тот же. И да, постарайтесь не пролить. Я взяла кружку, ощущая тепло, которое медленно разливалось по рукам. Сделав первый глоток, ощутила, как усталость постепенно уходит, а тело наполняется энергией. — Спасибо, профессор, — тихо сказала я, чувствуя лёгкое удовлетворение. — Это именно то, что нужно. Снейп фыркнул, словно мне и не стоило благодарить: — Не стоит благодарностей. Только учтите, мисс Поттер, что без моей помощи ваши «тяжёлые утра» будут гораздо более мучительными.

***

Выйдя из кабинета профессора, Лорд начал недовольно бормотать, словно раздражённый призрак: — Старые слуги совсем меня не ищут… Всё это время я болтаюсь здесь, будто ненужный призрак… Я нахмурилась, не понимая, о чём он говорит. — О чём вы? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Профессор… он был раньше Пожирателем Смерти? Лорд фыркнул, едва заметно усмехнувшись: — О, да, ещё как был. И ещё, моя дорогая Джанет… он был безумно влюблён в твою маглавскую мамочку. В этот момент в груди всё сжалось, сердце бешено колотилось, а лицо пылало от ярости. Я не могла сдержать себя. — Закройте свой рот! — выпалила я, зубы стиснуты. — Она моя мать! Как вы можете так говорить?! Мои руки сжались в кулаки, а в голове рвалась буря мыслей: «Как он смеет… Как он мог! Это моя семья, моя кровь, и никто не имеет права говорить о ней так… ни он, ни кто-либо другой!» Лорд замолчал, но я почувствовала его присутствие ещё сильнее, словно его холодная энергия сливалась с моей злостью. Внутри меня что-то шипело и рвалось наружу — смесь гнева, обиды и защиты. Этот гнев был новым, острым, почти осязаемым. — Никто не смеет оскорблять тех, кого я люблю… — шептала я сама себе, чувствуя, как в груди разгорается решимость. — Ни ты, ни кто-либо ещё. Я всё ещё стояла, сжатая в кулак, когда Лорд заговорил в моей голове, холодно и резко: — Джанет… не теряй себя эмоциями. Это не время для глупой ярости. — Не время? — мысленно вырвалось у меня. — Он смеет говорить о моей матери так, как будто она ничто! Ты слышишь, Лорд? Она была всем, что у меня есть! — Я слышу, — его голос был мягче, но при этом ледяной, — но ярость слепа. Она ослепляет. Она делает тебя уязвимой. — Уязвимой? — я сжала зубы. — Мне наплевать! Я буду защищать её честь, даже если придётся разорвать того, кто это осмелится! — Джанет… — Лорд словно вздохнул, — контроль — это сила. Ты можешь защищать её, но если потеряешь рассудок, ты проиграешь. — Проиграть? — в голове вспыхнула новая искра гнева. — Я не проиграю! Я не позволю, чтобы кто-либо говорил о маме с такой наглостью! — Слушай меня, — его голос стал твёрже, но всё ещё спокойный, — используй этот гнев. Но направь его… не разбрасывайся им на всех. Контролируй силу. Я буду рядом. — Рядом… — я почувствовала, как холодное присутствие Лорда обвивает меня, как тень. — Ты хочешь, чтобы я была сильной, но не злой без причины? — Именно так. Сила без контроля — это смерть. Я дам тебе руку помощи, но решать придётся тебе самой. Я закрыла глаза на мгновение и глубоко вдохнула. Гнев всё ещё кипел, но уже не ослеплял меня полностью. Он стал оружием, орудием, которое я могла направить. — Хорошо, — шепнула я мысленно, — я буду сильной. И никто, слышишь, никто не посмеет оскорблять тех, кого я люблю. — Молодец, Джанет, — голос Лорда стал чуть мягче, почти гордым. — Вот так и есть. Сила идёт с разумом, а не с яростью.