Демоны не берутся из ниоткуда

Большой зал был непривычно тих. Огромные столы сдвинули к стенам, чтобы освободить место. В центре, на возвышении, стояла носилка, на которой лежала Джинни, накрытая белой тканью. Ученики толпились вдоль стен, многие плакали. Фред и Джордж стояли рядом с матерью, лица их были белыми как мел. Молли Уизли рыдала в плечо мужа, и даже Артур — обычно сдержанный — выглядел так, словно постарел лет на десять. Дамблдор встал перед всеми, и тишина стала почти невыносимой. — Сегодня Хогвартс понёс страшную потерю, — начал он тихо. — Мы сделали всё, что могли, но мисс Джиневра Уизли была найдена мёртвой в Тайной Комнате. В зале раздался шум — кто-то вскрикнул, кто-то всхлипнул громче. Скамейки заскрипели — несколько учеников попытались выбежать, но преподаватели остановили их. — Кто позволил детям туда спускаться?! — выкрикнул чей-то голос, гневный и дрожащий. — Это безответственность! — поддержал его другой. — Где были преподаватели? Где было Министерство?! Люциус Малфой вышел вперёд, лицо его было холодным, как мрамор. — Именно об этом я и говорил, — произнёс он, обводя взглядом зал. — Школа превратилась в смертельную ловушку. Убийца ходит по коридорам, и даже директор не в состоянии защитить учеников. Гарри вскочил, сжав кулаки. — Это не Дамблдор виноват! — крикнул он. — Мы пытались её спасти! — И всё же не спасли, — тихо, почти со злорадством заметил Снейп, его чёрные глаза блеснули. — Хватит! — голос Молли прорезал шум, как кнут. — Вы спорите, а моя дочь лежит мёртвая! Тишина снова упала на зал, тяжелая и липкая. Дамблдор глубоко вздохнул. — Я понимаю вашу боль. Но прошу вас — не ищите врага среди тех, кто сейчас рядом. Настоящая угроза всё ещё там. Он обвёл взглядом учеников. — С сегодняшнего дня в школе вводятся круглосуточные патрули авроров. Все занятия отменяются. Ученики будут отправлены по домам. — И вы думаете, это поможет? — холодно бросил Люциус. — Пока вы здесь командуете, дети будут гибнуть. — Достаточно, Люциус, — тихо, но с ледяной твёрдостью произнёс Дамблдор. — Если Совет Попечителей решит, что я должен уйти, — я уйду. Но сначала я найду того, кто стоит за смертью Джинни. Гарри чувствовал, как в груди всё сжимается от гнева. Он знал — это ещё не конец. Тот, кто всё это начал, был где-то рядом. А Джанет стояла неподвижно, стиснув зубы. Она знала, кто забрал Василиска, знала, что это значит. Но говорить об этом не собиралась. Пусть ищут убийцу — они его всё равно не найдут.

***

Когда зал начал постепенно пустеть, и рыдания стихли, Джанет почувствовала на себе пристальный взгляд. Дамблдор стоял чуть в стороне, сложив руки за спиной. Его голубые глаза, обычно мягкие, теперь были холодными, как лёд. — Мисс Поттер, — негромко позвал он. Джанет вздрогнула, хотя ждала этого момента. Гарри и Рон обернулись, но Дамблдор кивком дал понять, что разговор будет приватным. — Пройдёмте со мной. Они шли молча по тёмным коридорам. Замок, казалось, слушал их шаги — каждый звук отдавался эхом, словно сам Хогвартс прислушивался. У двери в директорский кабинет Джанет почувствовала, как сердце ускорило ритм, но лицо её оставалось непроницаемым. Дамблдор произнёс пароль. Лестница-спираль подняла их вверх, и вскоре они оказались в кабинете. Здесь пахло пергаментом и дымом от камина. На полке тихо дремал Фоукс, изредка шевеля огненными крыльями. — Садитесь, — сказал Дамблдор. Его голос был тише, чем в зале, но от этого звучал только страшнее. Джанет села, не сводя с него взгляда. — Ты сегодня открыла Тайную Комнату, — начал он, облокотившись на стол. — И я знаю, что Снейп был прав: ты говоришь на парселтанге. Это тёмный дар, Джанет. Удивительно, что он достался именно тебе. Не хочешь ли ты что-то рассказать мне? Тишина повисла густая, давящая. — Нет, не хочу, сэр, — коротко ответила Джанет. — Это мой дар, и я не считаю нужным, чтобы кто-то о нём знал. — Дар… — задумчиво повторил Дамблдор. — И ты воспользовалась им этой ночью. Он не спрашивал — он утверждал. Джанет сжала пальцы на коленях. — Вы подозреваете меня в чём-то? — Нет, — его голос оставался ровным, но глаза блеснули холодом. — Но я должен был узнать, возможно, тебе известно больше, чем ты говоришь. Образ Лорда вспыхнул в её памяти — холодный взгляд, шепот, тёмная фигура, увлекающая Василиска в темноту тоннеля. — Мне ничего не известно о прошлой ночи, — наконец произнесла Джанет. — Когда напали пауки — я пряталась. Но тот, кто всё это начал… он, наверное, всё ещё на свободе. Может, спросите у моего брата? Дамблдор долго смотрел на неё поверх очков. — Значит, нас ждут новые события. Он встал, подошёл к окну и, не оборачиваясь, произнёс: — Завтра всех учеников отправят по домам. А ты, Джанет, поедешь к семейству Уизли. — Что?! — её голос сорвался. — Нет, я не поеду к ним! Лучше уж вернуться в приют! Дамблдор обернулся. В его глазах впервые за вечер блеснуло нечто похожее на гнев. — Это не обсуждается. — Но зачем? — с вызовом спросила она. — Чтобы они смотрели на меня и каждый раз вспоминали о дочери? Мы с Роном едва знакомы, а я — Слизеринка. — Чтобы ты не осталась одна, — мягко, но неумолимо сказал Дамблдор. — Тебе нужен кто-то, кто станет твоей опорой. Даже если тебе кажется, что мир против тебя. — Опорой? — Джанет усмехнулась, но в её усмешке не было радости. — Они ненавидят таких, как я. — Не все раны видны сразу, Джанет. Иногда то, что кажется ненавистью, — лишь боль. Фоукс тихо пропел, и звук был одновременно утешением и приговором. — А если я откажусь? — тихо спросила она. — Тогда я всё равно отправлю тебя туда. Джанет ощутила, как внутри всё вскипает — гнев, усталость, обида. — Вы слишком многое решаете за меня, — выдохнула она. — Двенадцать лет никому не было дела до того, как я жила в приюте, а теперь вы вдруг решили сыграть доброго опекуна? — Всё не так, Джанет. — Дамблдор посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом. — Иногда нужно принимать решения, которые дети не могут принять сами. Он взял перо и сделал пометку на пергаменте. — Утром тебя встретят у камина. Пакуй вещи. Джанет встала, стиснув кулаки так, что побелели костяшки пальцев. — Как прикажете, профессор. Она уже была у двери, когда он произнёс: — Джанет. Она обернулась. — Ты сильнее, чем думаешь. Но сила — это не только умение защищаться. Это ещё и умение доверять. Джанет ничего не ответила. Просто вышла, чувствуя, как грудь сжала холодная пустота.

***

Коридоры Слизерина были пусты. Лишь редкие факелы отбрасывали длинные тени на каменные стены. Джанет шла быстро, почти бегом. Внутри всё клокотало — злость, обида, бессилие. Дамблдор снова всё решил за неё. Как будто она кукла, которой можно приказать, куда ехать, что делать, с кем жить. Она захлопнула дверь своей спальни и прислонилась к ней спиной. Тишина гудела в ушах. Её взгляд упал на стол. Чистый пергамент, чернильница, перо. Мысль вспыхнула мгновенно, как искра: Лорд. Джанет села, резким движением окунула перо в чернила и начала писать, едва сдерживая дрожь в руках:

“Милорд,

вы были правы — они все слепы. Они не нашли того, кто убил Джинни. Они никогда не найдут. Дамблдор хочет отправить меня к Уизли, будто я — их жалость, их крест. Я не хочу к ним.

Заберите меня отсюда. Скажите, что делать. Я готова.”

Чернила оставляли резкие, рваные линии. Джанет перечитала письмо, сжала его в руках — и вдруг почувствовала, как что-то холодное пронзило её изнутри. Она замерла. Куда его отправить? У неё не было адреса. Не было способа связаться с ним. Даже змея, которая могла бы передать послание, исчезла вместе с Василиском. Джанет медленно опустила письмо на стол, и пергамент стал казаться слишком белым, слишком кричащим. В горле встал ком. Она смяла лист в кулаке и швырнула в камин. Пламя жадно взметнулось, пожирая её слова. Джанет села на пол рядом, обхватив колени. В груди пустота разрасталась, давила, как ледяной камень. — Ненавижу, — прошептала она в темноту, не зная, кого именно — Дамблдора, Хогвартс, себя. Факел на стене тихо треснул, будто поддакнул её словам. Ей казалось, что замок замер и слушает её шёпот. И впервые за долгое время Джанет почувствовала себя по-настоящему одинокой.

***

Сон подкрался неожиданно. Сначала был шёпот. Сухой, змеиный, словно кто-то полз рядом. Потом темнота перед глазами стала глубже, гуще — и вдруг сменилась картиной. Она оказалась в мрачной комнате, пропахшей сыростью. Холодный, сырой зал. Каменные стены, на которых пляшут тени. Огромный камин, где потрескивал огонь. За длинным столом сидел человек в тёмной мантии. Его лицо освещал огонь — спокойное, красивое, но холодное. Голубые глаза сверкали в полумраке. Лорд. Перед ним на коленях стоял мужчина с всклокоченными волосами и диким взглядом. Джанет не знала его, но чувствовала — этот человек опасен. — Василиск доставлен, милорд, — говорил он с придыханием, словно каждое слово — молитва. Лорд медленно поднялся, подойдя ближе. — Отлично. Значит, в Хогвартсе теперь тишина… — Он провёл рукой по столу, словно что-то обдумывая. — Но это только начало. Мужчина поднял голову. — Когда вы прикажете действовать? — Когда придёт время, — спокойно ответил Лорд. — Сейчас пусть все думают, что их маленькая трагедия закончена. Он отвернулся, глядя в огонь, и внезапно замер. Будто почувствовал что-то. Медленно, очень медленно он обернулся и взглянул прямо в темноту, туда, где стояла Джанет. — Любопытно… — произнёс он тихо. — Кто-то подслушивает. Джанет вскрикнула и рванулась назад — но огонь вдруг вспыхнул ярче, заслепив её. Она проснулась, задыхаясь, сердце колотилось, простыня прилипла к ладоням. Комната была тёмной и тихой, но она не могла отделаться от ощущения, что Лорд действительно её видел.