Демоны не берутся из ниоткуда

Джанет проснулась резко, словно от толчка. Комната была тёмной, лишь редкие полоски лунного света пробивались сквозь занавески. Сначала она решила, что ей приснилось — какой-то гул, низкий и глухой, будто гром среди ясного неба. Но через несколько секунд снова услышала: голоса. Много голосов. Приглушённых, но настойчивых, они доносились снизу, перекатывались, как тяжёлые волны. Девочка села на кровати, прислушалась. Дом никогда не был шумным по ночам. Даже ветер и океан за окнами звучали спокойнее, чем этот гул. Сердце забилось быстрее. Осторожно, чтобы не разбудить змей, Джанет спустила ноги на пол и нащупала туфли. Лисц шевельнулся, чуть приподнял голову, но тут же снова свернулся кольцом, словно чувствовал, что хозяйка вернётся. — Тсс… — шепнула Джанет и, кутаясь в тонкий халат, вышла из комнаты. Коридор был пуст. Лампы горели ровным светом, но казалось, что тени стали глубже, чем обычно. Чем ближе к лестнице, тем отчётливее становился шум. Грубые голоса, кашель, хриплый смех, грохот переворачиваемого стула. Она остановилась на последней ступеньке, осторожно выглянув в сторону гостиной. Картина, что предстала перед ней, заставила дыхание сбиться. В гостиной было полно людей. Неуверенные, пошатывающиеся фигуры, чьи лица заросли щетиной, а одежда висела рваными лоскутами. Волосы спутаны, кожа бледная, с серым оттенком. В их взглядах горело то ли безумие, то ли животный голод. Некоторые сидели прямо на полу, жадно хватая еду с подносов, другие наливались вином и пили так, что жидкость стекала по подбородку. Запах был невыносимым — тюремная вонь вперемешку с алкоголем и грязью. «Пожиратели смерти…» — догадка пронзила её, и от этой мысли в груди стало пусто. Среди хаоса был лишь один центр спокойствия. У окна, в высоком кресле, сидел Лорд. Его фигура выделялась особенно: чистая, прямая, неподвижная. Он смотрел на собравшихся с холодным вниманием, как хозяин — на стаю загнанных собак, которых только что выпустил из клетки. И все они, несмотря на шум и хаос, то и дело косились на него — кто со страхом, кто с мольбой, кто с рвущейся наружу преданностью. Джанет сжала перила, стараясь дышать тише. Она никогда ещё не видела столько взрослых магов сразу. И никогда — в таком виде: сломанных, грязных, но всё равно опасных. Один из Пожирателей, сидевший ближе к лестнице, первым заметил её. Его глаза, налитые красными прожилками, сверкнули, и он ткнул грязным пальцем вверх: — Эй! Девчонка! — голос его был сиплым, надорванным. — Эй, ты! Прислужница, а ну воды сюда! Другие повернули головы. Кто-то хрипло расхохотался. — Смотри-ка, Лорд держит себе домработниц, — сказал второй, с рваным рукавом и синяком на скуле. — Маленьких. Чтобы слушались. — Эй, девка, живее! — крикнул один из Пожирателей, поднимаясь и делая шаг к лестнице. — Может, Лорд и нам такую «прислугу» оставит? — прохрипел другой, и по комнате пронёсся грязный смешок. И тут воздух словно взорвался. — Молчать! — голос Лорда раскатился по залу, обрушился на них, как удар кнута. Шум оборвался мгновенно. Несколько человек упали обратно на пол, будто их ударила невидимая сила. Волан-де-Морт поднялся с кресла. Его глаза сверкали ледяной яростью, а пальцы сжимали палочку так, что костяшки побелели. — Вы… — его голос был низким, почти шипящим, но каждая буква звучала так, будто могла разрезать плоть. — Она вам не прислуга, уяснили? Если я узнаю, что кто-то из вас, псов паршивых, её тронет — вы почувствуете мой гнев. Взгляд его скользнул по ним, и от этого взгляда многие съёжились, отвели глаза. — Я вытащил вас из тюрьмы не для того, чтобы вы гавкали и смели осквернять этот дом, — продолжал он, и каждое слово давило, пригибало к полу. — Вы должны быть благодарны за то, что ещё дышите. Он резко вскинул руку. Один из самых наглых — тот, что первым крикнул «прислуга», — взвизгнул и взлетел в воздух, корчась от боли. Лорд даже не моргнул. — В следующий раз, — холодно произнёс он, глядя на остальных, — за подобные слова я буду сдирать кожу. Медленно. Живьём. Мужчина рухнул на пол, извиваясь, и никто не посмел подойти. — Запомните, — завершил Лорд, глядя в глаза каждому. — Она принадлежит мне. И всякое неуважение к ней — это неуважение ко мне. А это равносильно смерти. В гостиной повисла тишина. Даже дыхание стало глухим и редким. А Джанет стояла на лестнице, сердце её билось так, что гул отдавался в ушах. И в этой тишине она понимала — Лорд только что защитил её с яростью, от которой стыла кровь. — Барти! — голос Лорда разрезал тишину, и Крауч-младший выскочил из тени почти мгновенно, как натянутый пружиной. — Да, милорд, — с фанатичной покорностью отозвался он. Волан-де-Морт повернулся к Джанет. Его лицо оставалось холодным, но в голосе, обращённом к ней, больше не было той же жестокости, что обрушилась на Пожирателей. — Проведи её в спальню, — приказал он. — Сейчас же. Барти почтительно поклонился и осторожно шагнул к лестнице, жестом приглашая девочку следовать за ним. — Джанет, — Лорд задержал её взгляд своим, ледяным и властным. — Здесь нет места для тебя. — Он сделал паузу, так что каждое слово стало приговором: — Ты никогда не должна опускаться до того, чтобы слушать их или бояться их. Внизу, у камина, Пожиратели замерли, как стая побитых собак, ни один не осмеливался даже шелохнуться. — Идите, — холодно завершил Лорд. Барти кивнул и мягко, почти почтительно, направил Джанет вверх по лестнице, закрывая её от взглядов остальных своим телом. А за спиной девочка слышала, как голос Лорда снова наполнил гостиную, низкий и смертельный: — Теперь мы поговорим о вашей преданности… и о том, сколько стоит ваша жизнь.

***

Они поднялись по лестнице. Внизу всё ещё доносились приглушённые голоса и шум передвигаемой мебели, но каждый шаг вверх отдалял Джанет от этого тяжёлого гула. Барти шёл чуть впереди, а когда они оказались у дверей её комнаты, он остановился и посмотрел на неё. — Ты дрожишь, — сказал он тихо, без насмешки. Джанет сжала пальцы в кулаки. — Я… — её голос предательски дрогнул. — Я боюсь их. Эти люди… они страшные. Грязные, злые. Они смотрели на меня, как будто… как будто я просто… — она замялась, не находя слов, и в её глазах блеснули слёзы. Барти некоторое время молчал, потом присел, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Его взгляд был жёстким, но в нём читалась странная, чужая для него мягкость. — И правильно, что боишься, — произнёс он. — Бояться таких, как они, — это не слабость. Они действительно чудовища. Даже среди нас. Они трусы, грязь, которых Лорд только что вытащил из ямы. Они живы лишь потому, что он решил их использовать. Но есть среди этих отбросов и преданные люди Лорду — такие, как я, ты или Антонин. Джанет стиснула губы. — Но ведь они теперь будут жить здесь… рядом? Барти чуть усмехнулся — криво, горько. — Да. Но поверь, он не позволит им даже приблизиться к тебе. То, что ты под его защитой, — это не пустые слова. Ты слышала, как он на них взорвался? — Барти покачал головой. — Я знаю его лучше, чем кто бы то ни было. Он скорее убьёт каждого из них, чем допустит, чтобы с тобой хоть что-то случилось. Но остерегайся Беллы. Она безумна. Фанатична в своей любви к Лорду. Он замолчал, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше. — Но запомни, Джанет… — его голос стал глуже, тише. — Бояться их — нормально. Но никогда не показывай свой страх. Для таких, как они, страх — это кровь в воде. Девочка кивнула, хотя по щекам всё равно скатилась одна-единственная слеза. Барти заметил её и отвёл взгляд, словно давая ей право быть ребёнком хотя бы в эту секунду. — Ложись, — сказал он наконец, вставая. — Я останусь у двери. Сегодня тебе точно нечего бояться.

***

Утро выдалось на редкость тихим. Солнце ещё не успело подняться высоко, и в коридорах висел тот самый утренний полумрак, когда тени кажутся мягче, а стены глушат шаги. Джанет медленно открыла дверь и выглянула наружу. Дверь, за которой всю ночь стоял Барти, была приоткрыта — но его самого уже не было. Она вдохнула глубже. Тишина после вчерашнего хаоса казалась почти нереальной. Казалось, что шум голосов и запахи грязи ей приснились. Но на перилах у лестницы всё ещё были тёмные следы — будто кто-то хватался за дерево грязными руками. Желудок предательски заурчал. Джанет не ела со вчерашнего вечера. Осторожно, почти на цыпочках, она спустилась вниз. В гостиной было пусто: подносы с едой убраны, бутылки исчезли, и лишь воздух хранил слабый привкус дыма и вина. Девочка свернула в сторону столовой. И там — замерла. За длинным столом сидели трое. Беллатрикс Лейстрендж невозможно было не узнать. Высокая, худая, с лицом, где красота казалась изломанной и дикой, она сидела чуть сгорбившись, и её чёрные глаза горели безумным блеском. Она что-то тихо напевала себе под нос, вертя в пальцах нож, как игрушку. Рядом с ней — мужчина с мёртвенно-бледным лицом и странно вытянутыми чертами. Его взгляд был холодным, отрешённым, будто он смотрел сквозь Джанет. Это был Родольфус, её муж. А напротив, с чуть более живым интересом, сидел его брат Рабастан. Он лениво жевал кусок хлеба, но при виде Джанет приподнял бровь и даже чуть улыбнулся. — А вот и наша «маленькая птичка», — протянула Беллатрикс, резко вскинув голову. В её голосе скользнула насмешка. — Та самая, ради которой Лорд вчера едва не сжёг всю стаю. Джанет сжала пальцы в кулаки. Она не знала, что ответить. — Доброе утро, — тихо сказала девочка, надеясь, что голос не дрогнет. Белла хрипло рассмеялась и приблизилась вплотную. — Доброе? Тебе, щенок, нечего делать за этим столом. — Она ткнула ножом в воздух, у самого лица Джанет. — Думаешь, если он тебя прикрывает, ты теперь важная? Думаешь, можешь сидеть рядом с нами? Родольфус не пошевелился. Рабастан ухмыльнулся, наблюдая, будто за представлением. Белла наклонилась ещё ближе, её дыхание обожгло щёку девочки. — Слушай сюда, грязная малышка. Лорд — наш. Всегда был наш. И если ты вздумаешь хоть чем-то занять его внимание… я распорю тебе живот. — Она слегка провела кончиком ножа по шёлковой ленте на её халате, перерезав её, словно играючи. Джанет вздрогнула, отшатнулась, но не успела сделать и шага назад — Белла схватила её за плечо. — Пусти, — выдохнула Джанет, и голос предательски дрогнул. — Что, страшно? — Белла склонила голову набок, её волосы упали ей на лицо. — И правильно. Ты — никто. Щенок под столом, который клянчит крошки. — Хватит. — Голос Барти раздался от дверей. Он вошёл быстро, и в его движениях не было ни почтительности, ни страха. Взгляд впился в Беллатрикс, и Джанет впервые увидела, что даже безумные глаза Беллы способны на миг сузиться. — Отойди от неё, — сказал он холодно. — Ах, Барти, — Белла вытянула его имя, не убирая ножа. — Наш маленький рыцарь. Думаешь, можешь учить меня? Меня?! — Думаю, что ты ведёшь себя как шавка, — Барти шагнул ближе. — Лорд ясно сказал вчера: девочку никто не тронет. Или твоя преданность закончилась там, где началась твоя ревность? В комнате стало так тихо, что было слышно, как Рабастан тихо прыснул от смеха. — Осторожнее, Крауч, — шипела Белла. — Я порежу тебя так же легко, как её. — Попробуй, — его голос был жёстким, глаза горели тем же фанатизмом, что у неё. — И Лорд будет сдирать кожу уже с тебя. Они замерли напротив друг друга, оба с одинаковым безумным блеском — один в фанатичной покорности, другая в одержимости. Родольфус наконец поднял глаза, лениво, но с твёрдым тоном произнёс: — Довольно. Лорд действительно ясно сказал. Ты играешь с огнём, Белла. Беллатрикс оттолкнула Джанет, так что та едва не упала, и отступила, всё ещё сверля Барти глазами. — Это ещё не конец, — процедила она. — Посмотрим, чья кровь окажется первой. Она вернулась к столу, резко опустилась на стул и снова уставилась в нож, будто в него стекала вся её ярость. Барти подошёл к Джанет, поставил её за свою спину. Его голос был уже тише, но всё так же жёсток: — Иди. Я рядом. Джанет кивнула, хотя её сердце колотилось, как у загнанной птицы. А за столом Белла тихо смеялась себе под нос, и её смех был хуже любого крика.

***

Джанет села за стол, глаза сверкали ледяным огнём. Она наблюдала за Беллой, изучая каждое движение, каждую самодовольную улыбку, которая теперь казалась ей жалкой и обречённой. Внутри разгоралась тихая, но неукротимая ярость. «Она думает, что победила. Что может давить меня своим смехом, своим видом, своей властью… Но скоро она почувствует вкус пепла во рту», — промелькнуло в голове Джанет. И в этот миг мир будто наполнился горечью и пепельным привкусом — сначала едва заметным, но постепенно нарастающим. Джанет представляла, как Белла в мгновение осознает собственное поражение: горький, сухой, оставляющий после себя пустоту, которую невозможно проглотить. Каждое движение Беллы теперь работало против неё. С каждым словом, с каждым жестом она сама подготавливала себе расплату. И Джанет знала: терпение превратит её месть в неотвратимый приговор. Вкус пепла — это не просто метафора. Это предвкушение того, как власть и гордость Беллы обернутся против неё самой.

***

После завтрака Джанет поднялась в свою спальню. Барти остался внизу, держал порядок и следил за остальными Пожирателями, а она осталась одна с Нагайной и Лисц. Змеи лениво расползались по комнате, но глаза Нагайны блестели необычным огнём, словно она ощущала настроения хозяйки. — Нагайна, — тихо произнесла Джанет, сжимая кулаки. — Я хочу… чтобы она получила по заслугам. Белла… она меня унижает, смеялась. Я хочу, чтобы она испугалась. Нагайна повернула голову, наблюдая за девочкой. Её язык слегка коснулся холодного пола, и в движениях была скрытая грация и мудрость. — Хозяйка, сссссс — тихо промурлыкала Нагайна, когда Джанет сжала кулаки. — Ты хочешь… чтобы она получила по заслугам. Белла… она смеётся над тобой ссссс . — Да, — сжала кулаки Джанет. — Я хочу, чтобы она испугалась. Нагайна повернула голову, её взгляд скользнул по девочке, оценив решимость. — Маленькая месть, — шипнула она, — будет пустой игрой. Но я знаю способ сильнее. — Какой? — Джанет прижала ладони к груди. — Ты хочешь, чтобы она поняла, кто ты на самом деле, — шипнула Нагайна. — И чтобы это напугало её до костей. Я знаю, где сейчас король змей — василиск. Мы можем заманить Беллу туда. Пусть увидит величие того, кого Лорд выбрал. Пусть почувствует, что ты не просто девочка, а хозяйка, наследница. И тот, кто осмелится тронуть тебя, встретит не просто страх, а силу. Джанет замерла. Сердце билось быстрее, смешивая страх и восторг. — Ты серьёзно? Василиск? — прошептала она. — Но… это опасно! — Опасно для неё, — ответила Нагайна, шипя мягко. — Для тебя, хозяйка, это лишь игра. Она не осмелится наступить на твою территорию снова. Я проведу её так, чтобы она увидела силу, но осталась жива. Тебе не придётся использовать свои руки… пока. Джанет сжала кулаки. В груди было странное чувство — смесь трепета и сладкой мести. — Хорошо, — сказала она наконец. — Покажи мне, как. Нагайна медленно поднялась, извиваясь и скользя к дверям. Её глаза сверкнули, словно сканируя пространство. — Сначала подготовка, хозяйка, — шипнула она. — Мы заманим её так, чтобы она сама не поняла, куда идёт. И когда она окажется там, пусть вкус пепла во рту станет реальностью. Джанет кивнула. Лёгкая дрожь пробежала по спине — не от страха, а от предвкушения того момента, когда Белла осознает: она никогда больше не сможет считать Джанет слабой. — И Лорд будет доволен, — прошептала она, ощущая, как злость превращается в холодную, рассчитанную решимость. — Он выбрал меня не просто так. Нагайна чуть шипнула в знак согласия. — Пусть она увидит, кто здесь настоящий хозяин, — завершила она, снова обращаясь к Джанет «хозяйка».

***

Когда план был обговорён до мельчайших деталей, Джанет почувствовала прилив решимости. Нагайна извилась рядом, глаза змеи сверкали огнём, словно поддерживая каждое её решение. — Хозяйка, — тихо шипнула Нагайна, — помни: одна неверная деталь — и всё развалится. Но ты готова. Джанет кивнула, сжимая кулаки. — Я готова. Пора показать Белле, что она ошиблась. Она тихо спустилась по лестнице, Нагайна скользила рядом, практически не слышно. Лисц оставался в тени, его глаза внимательно следили за каждым шагом. В гостиной Белла, занятая разговорами с мужем и братом, даже не заметила движения. — Мадам Лестрейндж , — начала Джанет с невинной улыбкой, — Лорд просил меня передать вам сообщение. Он ждет вас … в одном месте и просил, чтобы вы пришли туда. Белла подняла бровь, слегка удивлённая: — О! И где же это место? — голос её звучал с ноткой высокомерия. — Он сказал, что это важно, — продолжила Джанет, играя лёгкой робостью. — Он попросил провести вас туда… чтобы показать, что его выбор не случаен. Белла замерла, глаза сверкнули любопытством. Её интерес оказался сильнее опасения: — Ну что ж… — сказала она, — мне любопытно, что за место это такое. Джанет кивнула, тихо улыбнувшись: этот ход сработал. Она знала, что Белла последует — прямо туда, куда нужно, и где Нагайна сможет создать необходимый эффект страха. — Отлично, — прошептала Джанет про себя, — теперь всё в моих руках. Нагайна шипела тихо у её ног, словно подтверждая: план работает. Джанет почувствовала странное облегчение — ледяной, почти горький вкус удовлетворения.