Демоны не берутся из ниоткуда

Гул в Большом зале постепенно стихал, когда гости начали рассаживаться. Француженки скользнули к одному из столов, дурмстрангцы — к другому. Но несколько из них, по жесту Каркарова, разместились среди учеников Хогвартса. Джанет ощутила лёгкое движение рядом — и, обернувшись, увидела, как на скамью возле неё опустился Виктор Крам. Он был выше большинства слизеринцев, плечистый, с мрачным выражением лица и тяжёлым взглядом. Пространство будто сжалось вокруг него — не из-за магии, а из-за его самой природы. — Можно? — глухо спросил он с акцентом, но сел, не дожидаясь ответа. — Конечно, — мягко произнесла Джанет, чуть склонив голову. Через зал, за столом Гриффиндора, Гермиона Грейнджер украдкой смотрела в их сторону. В её глазах мелькнуло любопытство, смешанное с неловким интересом. Одного взгляда хватило Джанет, чтобы всё понять. Она коснулась кубка с тыквенным соком, скрыв усмешку. Если ей что-то нравится — это можно отнять. Крам сидел молча, но пару раз Джанет уловила его короткий, внимательный взгляд. Он не улыбался, не пытался заговорить первым, однако в его глазах скользнула та самая мужская оценка — тяжёлая, серьёзная, не лишённая интереса. Джанет сделала вид, что не заметила, но внутри её мелькнула искорка удовлетворения. Этого достаточно. Ему любопытно. Она вновь перевела взгляд на Гермиону. Та пыталась поддерживать разговор с Гарри и Роном, но глаза её то и дело возвращались к Краму. Её смущённая улыбка и прикушенная губа выдавали всё слишком явно. Ты уже смотришь на него, как на чудо. Ты уже хочешь. И ты даже не знаешь, что я рядом. — Тебе нравится здесь? — вдруг тихо спросил Крам, его низкий голос прозвучал неожиданно. — Хогвартс… красивый замок. — Да, — ответила она спокойно, позволив губам тронуться лёгкой улыбкой. — Иногда даже слишком красивый. Он кивнул и вернулся к своей тарелке, будто разговор был окончен. Но для Джанет этого было достаточно. Сначала я дам ей поверить, что у неё есть шанс. Пусть строит мечты, пусть горит надеждой. А потом… я разобью всё это в прах. Джанет спокойно продолжила ужин, но глаза её блестели так, что внимательный человек понял бы: это было не случайное знакомство. Это было начало игры. После ужина зал постепенно опустел. Гул голосов стихал, а вместе с ним и восторженные шёпоты о Турнире. Но мысли Джанет не отпускали ни Гермиона, ни мрачный профиль Крама рядом. На следующий день всё пошло так, как она и ожидала. В библиотеке, где студенты спешно искали книги о Турнире, она заметила знакомую голову с густыми кудрями. Гермиона сидела за длинным столом, уткнувшись в фолианты, и даже не заметила, как дверь отворилась. Но Джанет заметила, кто вошёл. Виктор Крам. Высокий, чуть сутулый, он двигался тяжеловато, но взгляд у него был внимательный. Он явно пришёл не за книгами. И когда его глаза скользнули по залу, Гермиона, не выдержав, подняла голову. Щёки её вспыхнули, и она поспешно опустила взгляд обратно в книгу. Джанет усмехнулась. Этого движения ей хватило. Она поднялась, будто невзначай, и подошла ближе, делая вид, что ищет том на верхней полке. — Виктор, — произнесла она ровно, так, будто они знакомы давно. — Тебе ведь Флитвик рекомендовал «Историю международных турниров»? Она где-то вон там. Крам кивнул благодарно. — Да… спасибо. Он двинулся в указанную сторону — как раз мимо Гермионы. Та сидела тише мыши, но её глаза поднялись сами собой, следя за каждым его шагом. Джанет, скользнув взглядом по девочке, вернулась за свой стол, но внутри уже вспыхнул огонёк: всё работает. Пусть смотрит. Пусть верит, что это её тайна. Я сама подарю ей надежду… а потом заберу.

***

Коридоры Хогвартса были полутёмными, когда Джанет вышла из библиотеки. Каменные стены отражали шаги, окна тянулись вверх, обрамляя серое небо. — Ты где пропадала? — знакомый голос заставил её поднять голову. Из-за угла появилась Дафна Гринграсс, с аккуратно уложенными волосами и насмешливой улыбкой. — Мы думали, ты утонула в своих книжках. — Почти, — усмехнулась Джанет. — Но сделала одно любопытное наблюдение. Дафна приподняла бровь. — Поделишься? Они пошли рядом, скользя тенями вдоль стены. — Гермиона Грейнджер, — тихо сказала Джанет, словно пробуя имя на вкус. — Кажется, у неё новый объект интереса. — Ну? — Дафна скрестила руки. — И кто же? Джанет не спешила с ответом. Она остановилась у окна, где капли дождя стекали вниз, и позволила себе едва заметную улыбку. — Дурмстрангский чемпион. Виктор Крам. Дафна хмыкнула. — Вот это будет забавно. Мисс «правильная книга и кружок эльфов-освободителей» и самый угрюмый игрок в квиддич? Неужели? — О, она даже не осознаёт, насколько очевидна, — тихо ответила Джанет, глядя в окно. — Достаточно было одного взгляда. Дафна остановилась, посмотрела на подругу пристальнее. — А тебе какое до этого дело? Джанет повернула голову, её глаза блеснули. — Иногда чужие слабости слишком заманчивы, чтобы их не использовать. Она пошла дальше, оставив Дафну в лёгком недоумении. Но вскоре та догнала её, уже с понимающей улыбкой. — Значит, ты задумала игру, — констатировала Дафна. — Ты всегда выбираешь самых неудобных соперников. — Зато игра стоит того, — бросила Джанет через плечо. И в её голосе звучала тихая сталь.

***

Я лежала в постели, не шевелясь, слушаю, как в коридоре затихают шаги — и думаю о том, как лениво и верно катится мой план. Гермиона — как глина: сначала согрета вниманием Крама, потом увлечена его мрачной серьёзностью, а дальше её воображение само подбрасывает пламя. Она уже начала улыбаться по-другому, как мне и нужно, уже ищет каждую возможность оказаться там, где он бывает. Всё идёт по моей линии. Мне нравится ощущение контроля. Это не громкие приёмы и не видимые манипуляции — это тонкая работа с ожиданием. Позволить ей надеяться — и не дать ей подтверждения. Подтолкнуть Крама к ней — и не дать им времени на настоящую близость. Когда её вера станет крепче, удар будет слаще: не раздавить, а аккуратно отнять то, что она посчитала своим. План прост: дать ей мечту — затем показать, что она была наивна. Я не тороплюсь. Мне нужно, чтобы её сердце уже было в руках у Виктора, чтобы я могла спокойно рвать его в тот момент, когда это будет выгодно мне. Пусть она сначала горит, пусть строит хрупкие воздушные замки — по-настоящему больно будет тогда, когда они рухнут. Я закрываю глаза и мысленно прогоняю следующие ходы. Ничего лишнего, никаких прямых ударов сейчас — лишь намёки, «случайные» встречи, тёплые взгляды в нужный момент. Когда придёт время, я возьму то, что мне нужно. И мне уже достаточно любопытно — как громко раздастся её падение.

***

Вечер в Большом зале был напряжённым. Свечи горели ярче обычного, потолок отражал грозовое небо, и в воздухе витало предчувствие события. Настал день, когда Кубок Огня должен был назвать имена участников. Ученики шептались, вытягивали шеи, когда Кубок Огня вспыхивал все сильнее. Первый свиток вылетел из пламени. — Виктор Крам! — громко объявил Дамблдор. Зал взорвался аплодисментами. Дурмстрангцы грохотали по столу кулаками, студенты Хогвартса тянули шеи, чтобы рассмотреть чемпиона ближе. Крам поднялся со своей скамьи, тяжело, будто к этому моменту он готовился давно, и уверенно прошёл вперёд. Следом из пламени вылетел второй свиток. — Флер Делакур! Француженки вскрикнули, хлопая в ладоши. Флер поднялась, её походка была плавной, почти демонстративной, волосы вспыхнули в свете огня. И тут Кубок снова вздрогнул. Сухой треск, синий язык пламени — и в воздух вылетел третий клочок пергамента. Дамблдор поймал его. Его брови сошлись, и голос прозвучал громче обычного: — Поттер. Тишина упала мгновенно. Зал словно окаменел. — Поттер? — раздалось откуда-то с Равенкло. — Но… их же двое! — выкрикнул кто-то со Слизерина. — Это невозможно! — разнёсся гул. Все взгляды обернулись к слизеринскому и гриффиндорскому столу. Гарри и Джанет сидели неподвижно, словно их приковало к скамье. Гарри резко поднялся. Его лицо побелело, пальцы судорожно вцепились в край стола. — Я не кидал своё имя! — голос его сорвался, но слова прозвучали в абсолютной тишине. Все взгляды тут же метнулись к Джанет. Она сидела неподвижно, но внутри её всё холодело. Она тоже не делала этого. И всё же — в руках у Дамблдора был свиток с их фамилией. Она медленно встала, чувствуя, как сотни глаз впиваются в неё. — Я тоже. Не кидала. — Её голос прозвучал ровно, но пальцы дрожали, спрятанные в складках мантии. Гул поднялся снова, ещё громче. Ложь! — выкрикнул Рон, багровея от ярости. Он встал, ткнув в неё пальцем: — С ней всё ясно! Это она! Или её опекун! Министр! Конечно, он подсунул её имя! Гарри резко повернулся к другу, лицо его побледнело, глаза блеснули. — Хватит! — прорычал он, но голос его дрогнул. Часть Гриффиндора загудела, подхватывая: — Она всегда хитрила! — Слизеринка! Всё ясно! Шёпот не стихал, разрастался всё громче, превращался в ропот. Гриффиндор шипел, Слизерин усмехался, ученики с других факультетов переглядывались, не понимая, что происходит. — ТИ-ШИ-НА! — прорезал шум голос профессора МакГонагалл. — Мистер Уизли, ещё одно слово — и вы немедленно покинете зал! Рон сжал губы, но злобный огонь в глазах не погас. Среди Слизерина раздался смех и шёпоты. Драко, криво усмехаясь, бросил громко: — Забавно. Теперь у нас два Поттера — и оба на виду. Какая… пикантная ситуация. Гарри бросил на него яростный взгляд, но промолчал. В груди его всё бурлило: стыд, злость, страх. «Все думают, что мы сами… Но если Джанет и правда замешана? Она же вечно с этим своим опекуном, он мог…» Дамблдор поднял руку, и шум стих. Его голос прозвучал твёрдо: — Это невозможно без вмешательства. Кубок выбирает лишь тех, кто сам бросил своё имя. Он задержал взгляд сначала на Гарри, потом на Джанет. Его голубые глаза засияли холодным любопытством. — И всё же… Кубок выбрал фамилию Поттер. Джанет почувствовала, как в груди всё сжимается. Никто из них не делал этого. Но теперь, в глазах зала, они оба были замешаны. И то, что произнес Кубок, означало лишь одно — кто-то играет в чужую игру, в которую они оказались втянуты против своей воли. Зал снова взорвался шумом. Шёпот превратился в гул — теперь уже никто не стеснялся. — Как они это сделали? — Два Поттера? Это же нарушение! — Её опекун министр… тут явно всё подстроено! Гриффиндорцы метали на Джанет злые взгляды, многие поддержали слова Рона. Рон и сам уже выкрикивал что-то вроде «шлюха министра!» и «это всё её проделки!», но его заглушал общий гвалт. Слизеринцы, напротив, смотрели на происходящее с холодным интересом. Кто-то усмехался, кто-то шептал «по крайней мере, она достойна» — но в их взглядах было скорее любопытство, чем осуждение. Драко, криво ухмыляясь, бросил через стол: — Что ж, теперь у нас два чемпиона из одной семьи. Какая… пикантная ситуация. Джанет стояла, чувствуя, как жар стыда и злости поднимается к лицу. Она не бросала своё имя. Она не делала этого. Но слова в её защиту никто не слушал. Флитвик в ужасе пытался перекричать шум, профессор МакГонагалл хлопала ладонью по столу, но гул становился только сильнее. Только один голос разнёсся над залом: — ТИ-ШИ-НА! Дамблдор. Его крик был громовым, и тишина обрушилась мгновенно. Он поднялся, сжимая пергамент в руках. Его голубые глаза сверкали. — Поттеры. Гарри. Джанет. Вы оба идёте со мной. Гарри растерянно посмотрел на сестру. В его взгляде смешались злость, страх и непонимание. Джанет сжала кулаки, прикусила губу — но пошла вперёд, чувствуя, как десятки глаз прожигают ей спину. Они вышли из Большого зала вслед за директором. Двери хлопнули за ними, и шум зала остался позади.

***

В кабинете Директора царила гнетущая тишина. Тикали механизмы, огонь в камине лениво перебрасывал искры. Фоукс повернул голову, наблюдая за вошедшими. Джанет шагнула вперёд, не садясь. Гарри рухнул в кресло рядом, белый как мел. У окна стояла МакГонагалл, губы её были сжаты в тонкую линию. Рядом — Снейп, руки за спиной, чёрные глаза прожигали насквозь. Каркаров ходил по ковру туда-сюда, словно зверь в клетке, мадам Максим нависала величественной тенью. — Садитесь, — Дамблдор указал на кресло и посмотрел на них поверх очков. Джанет скрестила руки. — Я постою. — Как хотите, — спокойно ответил он. — Итак. Кто из вас бросил своё имя в Кубок Огня? — Никто! — Гарри подскочил, кулаки сжаты. — Я даже не подходил к нему! — Да, — холодно отрезала Джанет. — Я не настолько глупа, чтобы сунуть туда своё имя. — Враньё! — Каркаров резко обернулся, его мантия взметнулась. — Кубок выбирает только тех, кто сам бросил своё имя! Это невозмож-но! — Невозможно? — Дамблдор поднял глаза. — Или опасно? Каркаров осёкся. — Существует древняя магия, — продолжил Дамблдор ровно. — Если имя внесено силой, Кубок принимает его. Но цена… всегда высока. МакГонагалл ахнула: — Кто бы рискнул?! Это смертельно опасно! — Кто-то, кто хочет, чтобы Поттеры оказались в ловушке, — тихо, но ядовито произнёс Снейп. Его взгляд не отрывался от Джанет. Она выдержала его прицел и прищурилась. — Или кто-то, кто хочет, чтобы мы умерли. Повисла тяжёлая тишина. Даже Каркаров замер, нервно дёрнув рукой. Дамблдор сжал пергамент. Его голос стал стальным: — Кубок Огня — не игрушка. Он заключает контракт. Выбор сделан. Отказ невозможен. — Но… — Гарри резко обернулся к нему, голос сорвался. — Я не делал этого! Почему мы должны?.. — Потому что такова магия, — перебил его директор. — Магия древнее наших желаний и страхов. Джанет почувствовала, как ледяная волна разливается по телу. Она не делала этого. Но теперь её загнали в клетку. И все вокруг — и Снейп с его холодным прищуром, и Каркаров с яростным блеском в глазах, и Дамблдор с этим странным любопытством в морщинах у глаз — смотрели на неё так, словно ответ скрывался именно в ней. В её голове звенела только одна мысль: это была не её игра, но теперь она - в центре неё.