Демоны не берутся из ниоткуда

Дверь кабинета Директора с гулким эхом захлопнулась, и они оказались вдвоём в пустом коридоре. Тишина была такой густой, что слышно было, как Гарри сжимает и разжимает пальцы. — Ну что, довольна? — он резко обернулся к ней, глаза горели гневом. — Теперь вся школа думает, что это ты подсунула имя. Джанет приподняла подбородок. — Пусть думают. Мне всё равно. — Тебе? — он шагнул ближе, лицо его было искажено злостью. — Да все уверены, что ты это сделала! У тебя связи, Слизерин за твоей спиной, министр — твой опекун. И вдруг — о чудо! — твоё имя в Кубке. Она усмехнулась холодно. — Ты думаешь, я настолько отчаянная, чтобы рисковать жизнью ради аплодисментов? — Я думаю, — перебил он, голос сорвался, — что тебе всегда мало. Всегда нужно доказать, что ты не хуже. Не хуже меня, «избранного гриффиндорца». Её глаза сверкнули, и она шагнула ближе, почти вплотную. — О, Гарри. Ты правда считаешь, что я живу твоей тенью? Что всё, чего я хочу — это затмить тебя? — А разве не так? — прошипел он. — Ты со своим Слизерином, со своими тайнами, с этой вечной холодной маской… Ты чужая даже для меня. Внутри у неё что-то дрогнуло, но она не позволила слабости вырваться наружу. — А может, это ты просто боишься признать, что я не твоя «маленькая сестричка», которая будет стоять позади и молчать? — Я не знаю, могу ли я тебе верить, — тихо, но жёстко сказал он. Она выпрямилась, в голосе зазвенела сталь. — Тогда не верь. Но запомни одно, Гарри: хочешь ты этого или нет, мы оба связаны этим турнирным контрактом. И если ты решишь, что я твой враг… молись, чтобы я не стала им по-настоящему. Она развернулась и пошла по коридору, её шаги гулко отдавались в стенах. Гарри остался стоять, стиснув зубы, чувствуя, как между ними растёт ещё большая пропасть, и эта пропасть теперь была такой же древней и непримиримой, как разница между Гриффиндором и Слизерином. Коридоры пустовали. Хогвартс будто замер в ожидании новых слухов, которые завтра заполонят каждый угол. Джанет шла быстрым шагом к подземельям, стараясь не думать о взгляде Гарри — полном недоверия и обвинения. И вдруг из тени вынырнула высокая фигура. Холодный голос пронзил тишину: — Поттер. Джанет резко остановилась. Сердце кольнуло — не от страха, от предчувствия. Снейп шагнул ближе. Его глаза сверкали яростью, в чертах лица не было ни капли привычного ледяного самообладания. Он сжал её локоть так, что она едва сдержала гримасу. — Идёшь со мной. Немедленно. Она попыталась выдернуть руку. — Я только иду в гостиную. — В покои. — Его голос был таким низким и угрожающим, что спорить не имело смысла. Он почти волоком потащил её через поворот, вниз по лестницам, пока не распахнул тяжёлую дверь своих личных комнат. Каменные стены, низкий потолок, полумрак — всё это пахло сыростью и травами. Дверь захлопнулась за ними с глухим стуком. Снейп отпустил её так резко, что она пошатнулась. — Что. Ты. Натворила?! — слова сорвались с его губ почти рычанием. — Ничего! — она вскинула голову, голос её зазвенел. — Я не бросала своё имя в Кубок! — Ложь! — он ударил кулаком по спинке кресла. — Ты понимаешь, что ты сделала? Лорд… Лорд узнает об этом. Ты знаешь, что он сделает, когда услышит, что Поттеры — оказались в центре Турнира?! Она молчала, глядя на него, и лишь пальцы крепко вцепились в подол мантии. Снейп шагнул ближе, его мантия вихрем коснулась пола. — Ты подписала себе смертный приговор. Лорд решит, что это твой вызов. Что ты решила прославиться. Что ты бросаешь ему тень! — Я не делала этого! — сорвалось у неё, почти крик.— Кто-то это подставил, ни я ни Гарри не кидали своих имен в кубок! Его глаза метнулись к ней, и на миг в них промелькнула не только ярость — страх. Настоящий. Но он тут же погасил его в себе. — Это не имеет значения, — процедил он. — Важно то, что все будут думать, что ты это сделала. А Лорд верит в то, что ему выгодно. Джанет стиснула зубы, чувствуя, как внутри закипает злость. — Так что же теперь, профессор? Прикончите меня здесь, чтобы сэкономить ему время? Он резко шагнул к ней, схватил за подбородок, заставив поднять лицо. Его пальцы были холодными, хватка — стальной. — Ты даже не представляешь, насколько ты близка к этому, Поттер, — прошипел он. — Я рискую не меньше твоего. Если Лорд решит, что это моя вина… что я не удержал тебя… — его губы скривились, — он убьёт и меня. Она смотрела прямо в его глаза, дыхание сбилось. И вдруг — усмешка, почти дерзкая, скользнула по её губам. — Значит, нам обоим лучше, если я выживу. Снейп замер, сжал челюсти. Её слова ударили в цель. Он резко оттолкнул её, будто обжёгся, и отвернулся к камину. — Убирайся, — хрипло бросил он. — Завтра будет хуже. Джанет ещё миг стояла, чувствуя, как её сердце бьётся в висках, потом развернулась и вышла, оставив за спиной тень его ярости. Холодный воздух коридора ударил в лицо, когда Джанет выскочила из покоев Снейпа. Она прижала ладони к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце. Слова профессора ещё звенели в ушах: «Лорд убьёт и меня…» Шаги отдавались эхом, но она шла быстро, почти бежала, словно тьма самого подземелья гналась за ней. Нужно было в спальню. Нужно было тишины и изоляции — и одного человека, которому она обязана сообщить об этом первой. Лорд. Она почти влетела в девичью спальню. Дверь глухо захлопнулась, и Джанет опустилась на край кровати, сжимая одеяло так, что побелели костяшки пальцев. В голове всё ещё звенел голос Снейпа, но она решительно вытянула из тумбочки чернильницу и пергамент. Перо дрогнуло в пальцах, оставив первую кляксу. Джанет сжала челюсть, заставляя себя писать ровно и чётко:

« Мой Лорд.

Надеюсь, эту новость вы узнаете первым от меня. Сегодня Кубок Огня выбрал участников турнира. От Хогвартса вылетела только одна бумажка с фамилией Поттер — без имени. Кто-то хотел подставить нас с братом.

Я клянусь вам, мой Лорд, — я не бросала туда своё имя. Я не настолько глупа, чтобы рисковать нами. Весь замок смотрит на меня, как на виновную. Все думают, что именно вы подсунули моё имя, ведь вы Министр. Даже брат не верит мне до конца.

Снейп в ярости и боится вашего гнева. Только вы в силах помочь мне… прошу.

Ниже я прикреплю мои воспоминания, о сегодняшнем дне. »

Рука затряслась, но она дописала последнее слово и поставила внизу аккуратный знак — тот, который они условились использовать, если письмо будет предназначено только для его глаз. Взяв маленький хрустальный флакон. Осторожно коснувшись виска палочкой, она вытянула из головы серебристую нить воспоминаний о сегодняшнем дне — вспышку огня, имя на пергаменте, выкрики в зале. Поместив их во флакон, она прикрепила сосуд к письму, чтобы Лорд сам увидел правду её глазами. Руки ещё дрожали, когда она поднялась с письменного стола. Сердце гулко стучало, будто боялось выдать её. Она сунула письмо за пазуху мантии, прижимая к груди, и вышла в коридор. Хогвартс спал. Каменные стены хранили тишину, лишь факелы потрескивали, бросая длинные тени. Каждый шаг отдавался в пустоте, и Джанет казалось, что любой звук разбудит весь замок. Она двигалась быстро, но осторожно, стараясь не зацепить подолом мантии выщербленные плиты пола. Когда лестницы наконец вынесли её к Совиной башне, она задержала дыхание. Дверь скрипнула, и запах перьев, сухого дерева и ночного ветра хлынул ей в лицо. Совы шевелились на жердях, тихо ухали, будто приветствуя незваную гостью. — Тсс… — прошептала она, поднимаясь выше. На верхней жерди сидела её собственная — тёмная, с янтарными глазами. Джанет достала письмо, осторожно прикрепила к лапе конверт и флакон, завязав крепкий узел. Сова недовольно встрепенулась, но подалась вперёд. Джанет коснулась её клюва пальцами. — Только к нему, — шёпотом приказала она. — Никому другому. Ты знаешь дорогу. Птица ухнула глухо, словно понимая, и взмыла в ночь, растворившись в чёрном небе. Джанет осталась стоять у окна, провожая взглядом её тёмное крыло, пока оно не исчезло за облаками. В груди жгло от напряжения и страха. Теперь всё зависело от того, что он увидит и что решит. Она знала одно: если Лорд усомнится — её конец наступит раньше Турнира.

***

Обратный путь до подземелий показался бесконечным. Лестницы меняли направление, стены дышали холодом, и каждый шаг отзывался тревогой в висках. Джанет несколько раз оборачивалась, будто слышала за собой шаги, но коридоры оставались пустыми. Когда она наконец добралась до своей спальни, все девочки уже спали. В комнате царил полумрак, тянуло сыростью и магией старого камня. Джанет скользнула к своей кровати, опустилась на край, но даже снять мантию сразу не смогла — пальцы так и дрожали. Она закрыла глаза и увидела снова: пламя, пергамент, имя «Поттер», толпа глаз, полных ненависти и подозрения. И — Рон, орущий «шлюха министра». Джанет стиснула зубы, натянула одеяло и легла, но сон не приходил. Каждый раз, когда веки смыкались, в сознании вспыхивало лицо Лорда. Холодное, отстранённое. Что он подумает? Поверит ли ей? Или решит, что она слишком слаба, чтобы справиться с игрой? В груди жгло ожидание. Письмо уже должно быть в пути, сова несёт его сквозь ночь. А вместе с ним и её воспоминания — голая правда, вырванная из головы. Она перевернулась на бок, сжалась в клубок. Казалось, будто стены подземелий давят сильнее обычного, потолок опускается, воздух становится густым. — Пожалуйста… — прошептала она в темноте, хотя сама не знала, к кому обращается. — Пожалуйста, помоги мне. Но ответом ей стало лишь далёкое капанье воды в коридоре и ровное дыхание спящих соседок. Эта ночь обещала быть бесконечной.