Демоны не берутся из ниоткуда

Шум Большого зала оборвался почти мгновенно. Высокая, сухая фигура директора поднялась из-за преподавательского стола. Свет от парящих свечей лёг на серебристые волосы, и всё, даже привидения под потолком, будто замерли. Дамблдор поднял руку — один лёгкий жест, и гул голосов стих. — Студенты Хогвартса, — его голос эхом разнёсся под сводами, твёрдый и непривычно холодный. — Прошу внимания. Он осмотрел зал. Долгим взглядом — от Гриффиндора до Слизерина. Но когда его глаза остановились на Джанет, она почувствовала — этот взгляд весит больше, чем все остальные. — Мне надлежит сообщить важное решение, — продолжил директор. — После обсуждения с представителями Министерства и с опекуном мисс Поттер… принято решение об изменении состава участников Турнира Трёх Волшебников. По залу прокатилась волна шёпота. Дамблдор сделал паузу. Его рука сжала свиток, будто он сам сомневался в словах, которые собирался произнести. — С этого момента, — отчеканил он, — Джанет Поттер Слизерин исключается из списка участников турнира. Тишина разорвалась. Кто-то вскрикнул, кто-то выронил ложку. За столом Слизерина переглядывались — Дафна приоткрыла рот, Пэнси едва не пролила сок. — Её опекун, — произнёс Дамблдор, словно выстрел, — настоял на этом решении. Гул вернулся — уже не как фон, а как буря. — Что?! — Её опекун? — Так это он всё и устроил? — Тогда выходит… Гарри? Имя брата пронеслось над столами, как рикошет. Лица, ещё вчера повернутые к Джанет с подозрением, теперь резко сменили направление. Все взгляды устремились к гриффиндорскому столу. Гарри сидел там, неподвижный, ошеломлённый, как будто не услышал половины сказанного. — Подожди… — он встал. — Но… я не… Никто не слушал. Кто-то зашипел: — Подставил сестру, чтобы самому быть в центре. — Вот почему его имя тоже вылетело из кубка! — Мерзко… Слова летели, как стрелы. Гарри покраснел, сжал кулаки. А Джанет — сидела прямо. Не моргала. Не улыбалась. Она понимала слишком быстро. Всё было обставлено идеально. Не опекун, не брат. Решение принял тот, кто хотел, чтобы все поверили именно в эту версию. Дамблдор. Она смотрела на него. Директор не отвёл взгляда. И, возможно, в его глазах мелькнула тень сожаления — но слишком поздно. В зале уже гудели сотни голосов. Слава и симпатия снова возвращались к ней, как стая птиц, улетавших на зиму и вдруг нашедших дорогу домой. А Гарри… Гарри остался стоять один — между столами, между шёпотом и холодом. Проклятая шахматная доска Хогвартса сделала новый ход. И Джанет впервые за долгое время поняла: она больше не пешка. Теперь — она фигура, с которой начинают партию. И вот Рон вскочил, опрокинув кружку с соком — жидкость расплескалась по столу, но он даже не заметил. — Отлично, Поттер! — голос его гремел на весь зал. — Прямо по-твоему: теперь ты один участник, да? Всегда только ты, главный герой! Гарри поднялся, побледнев. — Я ничего не делал, — выдохнул он. — Рон, я не подставлял её! — Конечно, не подставлял, — усмехнулся Уизли. — Просто совпадение, что теперь весь Хогвартс снова говорит только о тебе! Смех и шёпот прокатились по залу. Даже с гриффиндорского стола кто-то недобро фыркнул. Гарри стоял, беспомощно озираясь, как зверь, загнанный в угол. Но ни один из его друзей не встал рядом. Даже Гермиона смотрела вниз, не вмешиваясь — то ли от растерянности, то ли от обиды. А Джанет наблюдала за всем спокойно, даже отстранённо. Холодно. Она не чувствовала жалости. Ни крупицы. Он заслужил это. Все эти годы — вечно в центре, вечно герой, вечно «тот самый Поттер». Она — тень. Он — свет. Теперь — наоборот. Ирония судьбы пахла как свежий кофе и булочки с корицей. — Прошу тишины, — вмешался Дамблдор, голосом, где сквозила усталость, но не раскаяние. — Решение окончательное. Турнир продолжит один представитель от Хогвартса — Гарри Поттер. В зале снова загудели. Но теперь Джанет уже никто не шептался осуждающе. Наоборот — к ней повернулись улыбки, взгляды, лёгкие поклоны. Дафна толкнула её плечом. — Ну вот, всё вернулось на круги своя. Пэнси тихо добавила, усмехаясь: — Иногда лучше быть пешкой в нужных руках. Джанет не ответила. Просто посмотрела на брата через весь зал — прямо, хладнокровно. Он встретил её взгляд, и в его глазах на миг мелькнула боль, потом — злость. Она улыбнулась. Едва заметно. Только кончиками губ. И поняла: впервые за долгое время ей по-настоящему… спокойно. *** После завтрака зал постепенно опустел, гул голосов растворился в коридорах. Джанет шла по направлению к подземельям — шаг уверенный, осанка безупречная. Всё утро она чувствовала на себе взгляды: восхищённые, завистливые, любопытные. Но только один из них прожигал спину так, что кожа будто нагревалась под мантией. Он. Северус Снейп не поднялся из-за преподавательского стола, пока она не вышла. Но стоило двери Большого зала захлопнуться — шаги отозвались за спиной. Она не оборачивалась. Не хотела давать ему удовольствие видеть, что она ждала его. — Мисс Поттер, — голос прозвучал низко и ровно, с той самой стальной ноткой, которую знали все слизеринцы. Она остановилась, обернулась медленно, с лёгкой усмешкой: — Доброе утро, профессор. — Любопытное утро, — произнёс он, приблизившись. — Особенно если вспомнить, кто с кем предпочитает завтракать. Она склонила голову набок, глядя на него с нарочитой невинностью. — Вы о Викторе? — Я не привык обсуждать студентов за едой, — отрезал он, — но вы, кажется, не видите границ даже в этом. — Границы? — тихо рассмеялась Джанет. — Простите, профессор, но вы ведь сами вчера… помогли мне их стереть. Он прищурился. — Осторожнее, Поттер. Ты играешь не с теми людьми. — Я умею играть, — парировала она спокойно. — И выигрывать. — Он тебе не пара, — сказал он наконец, почти сдавленно, будто слова вырвались помимо воли. Она сделала шаг ближе, остановившись так, чтобы между ними осталась только тонкая грань воздуха. — А вы — мой опекун или… что-то другое? Он замер. Ни моргнуть, ни вдохнуть. Только тень дрогнула на скулах. — Я — тот, кто видит дальше твоих игр, — произнёс он глухо. — И кто не позволит тебе разрушить то, что ты едва начала строить. — Не позволит? — шепнула она, заглянув ему прямо в глаза. — Или ревнует? Он выдохнул резко, почти беззвучно. — Слова, Джанет, — это оружие. А ты пока не умеешь им пользоваться. Она улыбнулась, чуть склонив голову, и прошептала: — Кажется, вчера я справлялась вполне неплохо. Тонкая пауза — и тишина между ними натянулась, как жгут. Он сжал губы, сделал шаг назад, но взгляд не отвёл. — В подземельях тебя ждут уроки, а не игры, — сказал он тихо, почти с хрипотцой. — Постарайся вспомнить, кто ты. — Конечно, профессор, — ответила она с безупречной вежливостью. — В следующий раз я постараюсь завтракать… тише. Он не ответил. Просто смотрел ей вслед, когда она пошла дальше — лёгкая, грациозная, опасная. А внутри у него всё кипело. Не от ярости. От мысли, что кто-то другой видел сегодня утром ту самую улыбку, которую он считал уже своей. *** После уроков коридоры Хогвартса потихоньку пустели. Ученики спешили в комнаты, обсуждая Турнир, ужин, новые сплетни. Но Джанет не торопилась — шаг её был ленивым, почти грациозным. На повороте у лестницы в библиотеку она почти врезалась в Гермиону. — Осторожней, Поттер, — холодно произнесла Грейнджер, прижимая к груди стопку книг. — Это ты смотри под ноги, Грейнджер, — ответила Джанет с ленивой усмешкой. — Или твои глаза заняты чужими чемпионами? Гермиона дёрнула подбородком, щеки залились цветом. — Виктор просто… друг, — сказала она резко. — Не всем нужно строить интрижки, чтобы привлечь внимание. Джанет приподняла бровь. — Интрижки? Ах да. Это, наверное, о тебе и Роне, — её голос звучал мягко, почти ласково. — Только вот странно, Гермиона. Рон всё ещё считает, что у тебя нет ничего женственного. — Зато у тебя есть всё — кроме совести, — бросила та с горечью. — Все знают, что ты спишь с опекуном. Именно поэтому он пришёл в Хогвартс, да? Чтобы “разобраться”? На секунду в воздухе будто что-то щёлкнуло. Магия Джанет отозвалась холодным приливом, и Гермиона заметила, как у девушки чуть сжались зрачки. — Повтори, — тихо сказала Джанет. — Все видят, как он смотрит на тебя, — Гермиона осмелела, шагнула ближе. — Тебе нравится играть, притворяться, будто ты жертва. Но ты просто грязная… — Осторожней, — перебила Джанет. Голос был низким и ровным, но от него пробежал холод. — Я бы не советовала тебе заканчивать это слово. Они стояли почти вплотную. Свет факелов отражался в глазах Джанет — холодных, ледяных, почти нечеловеческих. — Знаешь, в чём твоя ошибка, Грейнджер? — продолжила она. — Ты всё ещё думаешь, что твоя кровь не имеет значения. Что знания и книги делают тебя равной. Но нет. Она чуть наклонилась, её голос стал почти шепотом. — Ты можешь выучить тысячу заклинаний, цитировать всех великих волшебников и сдать все экзамены. Но когда ты открываешь рот — все всё равно слышат запах грязи. Гермиона побледнела. — Ты… чудовище. Джанет усмехнулась. — Возможно. Но чудовища не нуждаются в чужом одобрении. А ты, Грейнджер, живёшь им. Она сделала шаг в сторону, медленно обходя Гермиону. — Ах да, — бросила через плечо. — Передай Краму, что вечером у меня свободное время. Вдруг он предпочтет общество чистокровной женщине, которая не прячется за книжками. Она ушла — грациозно, спокойно, но воздух за ней всё ещё звенел, словно после проклятия. Гермиона осталась стоять посреди коридора, стиснув книги так, что побелели пальцы. В глазах — слёзы и злость, смешанные с тем, что она никогда бы не признала даже себе: ревностью. *** Вечер опустился на замок мягко, словно шёлковая вуаль. Факелы у стен мерцали, отражаясь в стекле. Библиотека в это время почти опустела. Тусклые светильники отбрасывали на пол полосы света, воздух был пропитан пылью старых страниц и ароматом чернил. Джанет сидела, склонившись над книгой, и делала вид, что пишет — хотя перо давно не касалось бумаги. Тишину прорезали шаги — быстрые, уверенные. Тяжёлые. Не студент, не преподаватель. Кто-то шёл к ней. Она даже не подняла головы, пока не услышала его голос. Глухой, низкий, почти рычащий: — Почему ты сказала это Гермионе? Она медленно подняла взгляд. Виктор стоял напротив — плечи напряжены, в глазах блеск, будто он только что вернулся не с разговора, а с поля боя. — А что я сказала? — спросила она спокойно, чуть наклоняя голову. — Что она — грязь под ногами. Что ты смеёшься над ней. — Ах, это, — Джанет медленно отложила перо, поднялась. — Забавно. Я помню, как именно она первой решила обсудить мою личную жизнь с другими. — Она плакала, — произнёс он резко. — И ты пришёл защищать её? — тихо спросила она, делая шаг ближе. Он чуть отступил — не от страха, а будто от избытка сдержанности. — Я пришёл понять, зачем ты это делаешь. — Может, ты просто не привык, что кто-то не падает перед тобой в обморок от восхищения? — её голос был мягким, но слова резали точно. — Ты привык, что девушки смотрят снизу вверх. Но я — не одна из них. Она обошла стол. Теперь между ними оставался лишь узкий просвет света от лампы. — Я не играю, Виктор, — шепнула она, поднимая взгляд. — Я просто не люблю ложь. Он склонился чуть ниже, их лица оказались почти на одном уровне. — Ты любишь провоцировать, — произнёс он тихо. — А ты — реагировать, — ответила она. Несколько секунд — лишь дыхание. Он смотрел на неё пристально, взгляд блуждал по лицу — от глаз к губам, и обратно. — Ты… опасна, — прошептал он. — Я просто честна, — ответила она тем же шёпотом. — Хочешь правду? Она шагнула ближе. Её рука коснулась его груди — легко, но ощутимо. — Я сказала ей то, что она боялась услышать. Потому что она видит, как ты смотришь на меня. Он вздрогнул. — Я не… — Не лги, Виктор, — её пальцы чуть сильнее вжались в ткань его мантии. — Твоя злость — не от того, что я её обидела. А от того, что я права. Он хотел ответить — но не смог. Молчание затянулось. Она сделала ещё один шаг, теперь их разделяли считанные сантиметры. Тепло его дыхания коснулось её губ. Он не отстранился. Наоборот — наклонился ниже. — Скажи, — тихо произнёс он, — если я сейчас… Она не дала договорить. Просто посмотрела прямо в глаза и едва слышно выдохнула: — Попробуй. Мир будто сжался между ними в один миг — и в тот же миг где-то за спиной громко хлопнула дверь. Оба вздрогнули. Джанет резко отпрянула, а Виктор выпрямился, переводя дыхание. На пороге стоял Северус Снейп. Холодный, как сама ночь. Его глаза скользнули от Виктора — к Джанет. Ни слова. Только взгляд. Воздух между всеми тремя стал ледяным. Снейп не сказал ни слова. Несколько секунд он просто стоял в дверях, и этого было достаточно, чтобы воздух в библиотеке стал плотным, как дым после взрыва зелья. Даже факел у стены будто потускнел. — Мистер Крам, — произнёс он наконец ровно, почти лениво, но в каждом звуке слышалось железо. — Я полагаю, у вас есть свои занятия. На корабле. Виктор выпрямился, будто его ударили невидимым плетью. — Профессор, я… — Я не повторяю приказы, — Снейп поднял взгляд, холодный, безжалостный. — Идите. Сейчас же. Крам сжал челюсть, хотел что-то сказать — но не посмел. Он бросил короткий взгляд на Джанет, почти извиняющийся, потом развернулся и вышел. Дверь за ним закрылась с глухим звуком. Они остались одни. Пауза. Ни звука. Даже часы на стене будто забыли, что должны тикать. — Ты довольна? — тихо произнёс он, делая шаг к ней. Голос звучал спокойно, но от этой спокойной тональности хотелось отступить. — Не понимаю, о чём вы, профессор, — ответила она ровно, глядя прямо ему в глаза. — Ты прекрасно понимаешь, — он приблизился, и между ними остался лишь один вдох. — Ты специально выбрала его. Здесь. При всех. — А может, он выбрал меня? — она приподняла подбородок. — Вы ведь не можете запретить людям интересоваться друг другом, не так ли? — Могу, — коротко сказал он. — Когда речь идёт о моих учениках. Она усмехнулась. — Тогда, возможно, вам стоит напомнить, профессор, кто из нас двоих сегодня утром уже перестал быть просто ученицей. Он резко вдохнул. И это был не звук раздражения — скорее, мгновение, когда человек теряет контроль, но не даёт этому вырваться наружу. — Хватит, Поттер, — произнёс он холодно. — Выйди. Немедленно. — Нет. Одно короткое слово, и в нём было столько решимости, что он замер. Она подошла ближе — сама, не боясь его тени. — Если хотите наказать — накажите. Но не думайте, что я стану стоять перед вами и оправдываться, как школьница. Он молчал. Взгляд его был тяжёлым, почти хищным, но за этой сталью проскользнуло что-то другое — боль, ревность, то самое чувство, которое он считал под запретом. — В мой кабинет, — произнёс он наконец тихо, но так, что спорить стало невозможно. — Сейчас же. Она выдержала его взгляд — и, не говоря ни слова, прошла мимо. Его рука едва коснулась её локтя — не грубо, но с властным нажимом. Он повёл её вперёд, шаг за шагом, через пустые коридоры. Факелы за их спинами вспыхивали и гасли, будто замок чувствовал: назревает буря. Когда они дошли до двери его кабинета, он открыл её заклинанием и пропустил её первой. — Внутрь, — коротко сказал он. Она вошла, не оборачиваясь. Дверь за ней захлопнулась с сухим звуком, будто отсекла весь остальной мир. Она стояла посреди комнаты, не двигаясь. Он — напротив, чуть в стороне, как тень, которая всё время ближе, чем кажется. Снейп прошёл мимо неё медленно, почти бесшумно, и встал у стола. Несколько секунд он молчал, не глядя на неё. Но воздух уже дрожал — от сдержанного гнева, от ревности, от чего-то большего, что он не хотел признавать даже себе. — Ты понимаешь, что творишь? — тихо спросил он. Голос — ровный, опасно низкий. — Флиртовать при всех. С ним. Она приподняла подбородок, не отводя взгляда. — А если да? Это запрещено? Он повернулся. Молния прошла по воздуху — не магическая, человеческая. — Да, — коротко ответил он. — Когда это делаешь ты. — Почему? — её голос стал тише, но в нём слышалась сталь. — Потому что вы решили, что я ваша? Он сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. Она не отступала, но дыхание сбилось. Когда он оказался рядом, так близко, что она чувствовала запах зелья и дыма на его одежде, он остановился. — Потому что это правда, — произнёс он тихо, и в этих словах не было ни угрозы, ни сомнения. Её губы чуть дрогнули — то ли от злости, то ли от смеха. — Вы слишком уверены, профессор. — Возможно, — прошептал он, и его ладонь легла ей на щёку. Тёплая, сильная, решительная. Она не успела вдохнуть, не успела возразить. Его поцелуй был как вспышка заклинания — быстрый, горячий, не оставляющий пространства для сомнений. В нём не было нежности. Была ярость, желание и собственническая боль. Она попыталась отпрянуть, но он удержал её, и только сильнее впился ей в губы покусывая их. Она не знала, кто первый перестал сопротивляться. Всё смешалось: воздух, магия, пульс. На мгновение ей показалось, что весь замок исчез. Он отстранился первым. Его взгляд был тяжёлым, почти чересчур живым для того, кого привыкли считать холодным. — Никогда больше, — произнёс он низко. — Никогда не позволяй никому… смотреть на тебя так. Она стояла, чувствуя, как в груди бьётся сердце. Медленно подняла руку, коснулась губ — они ещё горели. — Вы говорите это, как будто имеете право, — прошептала она. Он молчал. Только посмотрел — так, что у неё перехватило дыхание. И в этом взгляде было всё: власть, ревность, страх и странная, невозможная нежность, которой он не мог позволить себе. Неожиданно для неё он толкнул её к столу и прижал грудью и лицом к холодному дереву. Джанет попыталась вырваться, но тот прижал её так крепко, что она не могла и пошевелиться, навалившись сверху. — Я имею полное право на тебя. Ты забыла, как прошлой ночью отдалась мне целиком и полностью? — Я кинул заглушающие чары на кабинет и параллельно наколдовал верёвки, которые привязали её к столу. — Что вы делаете, профессор? Мне стоит начинать переживать? Я не обещала вам быть вместе и любовь до гроба. — Он так разозлился. Я уверена, он ничего мне не сделает. Но интересно, что же будет дальше. Руки и ноги были привязаны к столу с помощью чар. Её почти растянуло на всю поверхность стола. Взмахом волшебной палочки она осталась без одежды, только в одном чёрном кружевном белье. После этого верёвки начали обвивать её тело дальше: сначала прошли вокруг груди, сдавливая её, после перешли на живот и бёдра. То, что он делал с ней, явно приносило ему удовольствие. Горячая и тяжёлая рука ударила по ягодицам, а потом ещё раз и ещё раз. — Ай, больно… Но больше ничего она сказать не смогла. Снейп ловко и бесцеремонно сорвал с неё трусики и засунул ей в рот в виде кляпа. Снейп усмехнулся, его чёрные глаза горели недобрым, но страстным огнём. Он провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, заставляя Джанет дёрнуться в бессильной попытке уклониться. Верёвки врезались в кожу ещё глубже, напоминая о полном контроле профессора. — Это плата за твою забывчивость, — прошептал он ей в ухо. От его горячего дыхания по телу пробежали не мурашки страха, а ледяные искры возбуждения. — Ты думала, я позволю тебе играть со мной? Ты — моя, и только моя, с того самого момента, как переступила порог моей спальни. В полной тишине раздался звук расстёгивающейся молнии, но он не спешил делать что-то дальше. — Ты думаешь, можешь делать всё что хочешь? Тебе нравится этот качок Крам? По комнате раздались хлопки: это его рука била по округлым ягодицам. После его ударов оставался красный след. Снейп опустился на колени между её ног. Напряжённое тело Джанет дрожало от смеси захватывающей покорности и неистового желания. Она изогнулась, насколько позволяли чары, чувствуя холодный стол под собой и обжигающий жар его рук. Северус осторожно развёл её ноги ещё шире, и провел пальцами между уже влажных складочек. — Ты только посмотри на себя, да ты уже течёшь, как сука. Что же мне с тобой делать, мисс Поттер? Может быть… Он не стал договаривать, вместо этого смочил палец её же влагой и медленно начал проталкивать его в попку. Она вскрикнула и отчаянно попыталась вырваться, но чары стягивали её тело только сильнее, врезаясь в нежную кожу. — Ну-ну, тише. Тебе понравится, я обещаю. Аккуратно, но настойчиво двигая пальцем, он одновременно склонился, чтобы лизнуть её клитор, погружаясь в неспешный, дразнящий ритм. Долго ждать её стонов не пришлось: она пыталась выгнуться, но это плохо получалось из-за тугих пут. Приглушённый кляпом крик вырвался из её горла — смесь боли от растяжения и стремительно накатывающего удовольствия. Её бедра мелко дрожали, а тело, наконец, полностью перестало сопротивляться, жадно принимая двойную ласку. Он резко прекратил движение пальцем, но не оторвался от её клитора, продолжая дразнить её лёгкими прикосновениями языка, пока мисс Поттер не задохнулась от фрустрации. Её тело выгнулось дугой, пытаясь достать до источника мучительной ласки. — Умоляй, — прохрипел он, отодвигаясь ровно настолько, чтобы её разум прояснился от наваждения. — Умоляй меня продолжить, или я просто оставлю тебя здесь привязанной, пока ты не сгоришь от своего желания. Взмахом палочки он расколдовал трусики, вытаскивая их изо рта девушки. Кляп, мокрый от слюны и слёз, упал на пол. Он вынул палец, оставив за собой ощущение жгучей, опустошающей пустоты. — Прошу, — едва слышно прошептала она, её голос был сломан и дрожал. — Профессор, я… Продолжайте! Удовлетворение исказило его тонкое лицо. Он усмехнулся, словно выиграв самую важную партию в шахматы, и вновь наклонился к ней, его глаза сияли триумфом. — Вот так-то лучше, моя дорогая. А теперь покажи мне, как тебе нравится, когда тебя наказывают за дерзость и ложь. С этими словами он резко возобновил ласку, нетерпеливо и властно возвращаясь к её клитору. Рука, которую он только что вынул, мгновенно заменилась чем-то более твёрдым и горячим. Она почувствовала, как его колено раздвигает её бёдра ещё шире, а затем тупой, сильный толчок наполнил её изнутри, заглушая все звуки и мысли. Его тело обрело ритм — жестокий, глубокий и непреклонный. Каждый его толчок был упрёком, наказанием, но одновременно и огненным удовольствием. Мисс Поттер могла только запрокинуть голову, вцепившись в воздух пальцами, так как двигаться ей было не позволено. Стон, теперь уже неприкрытый, вырвался из её горла — высокий и надорванный. — Ты моя, — рычал он, его дыхание стало тяжёлым и прерывистым, а кабинет вокруг них, казалось, дрожал от этой неистовой энергии. — Ты принадлежишь мне, ты слышишь? Он схватил её за бёдра, прижимая к холодной поверхности стола, чтобы сделать толчки максимально глубокими и властными. Джанет почувствовала, как забывает о своём имени, о своём мире. Осталось только это ощущение проникновения, боли и невыносимого наслаждения. Чувствуя, как её собственное тело приближается к пределу, она изогнулась в последней, бесполезной попытке вырваться, когда он сам достиг своей кульминации, оставляя её дрожать под его тяжестью и властью. Они замерли. В комнате повисла тяжёлая, липкая тишина, нарушаемая лишь их учащённым, рваным дыханием. Он всё ещё находился внутри неё, тяжёлый и горячий, его лоб покоился на её плече. Джанет чувствовала, как дрожь постепенно уходит из её тела, оставляя после себя лишь обжигающее ощущение того, что только что произошло. Через несколько долгих секунд Снейп медленно выпрямился, неумолимо выходя из неё. Холодный воздух внезапно обрушился на разгорячённую кожу, и она застонала от ощущения внезапной пустоты. Он отошёл на шаг, оглядывая её, растянутую на столе, привязанную и покрасневшую от его ударов и ласк. Его взгляд был непроницаем, но в глубине чёрных глаз всё ещё таялось тлеющее пламя. Взмахом палочки, без единого слова, все верёвки внезапно исчезли. Чары исчезли, и мисс Поттер ощутила резкую боль в затёкших конечностях. Она поспешно села, прикрывая грудь дрожащими руками, её щеки горели от унижения и остаточной страсти. — Урок окончен, — ледяным тоном произнёс он, отворачиваясь и поправляя свою мантию. В его голосе больше не было ни тени той страсти, которая только что сотрясала их обоих. — Одевайтесь, мисс Поттер. И запомните: никто не имеет права ставить под сомнение мою власть. Особенно вы. Он подошёл к своему столу, взял пергамент и перо, всем своим видом демонстрируя, что произошедшее было лишь незначительным перерывом в его рабочем графике. Она осталась сидеть на краю холодного стола, голая и потрясённая, пытаясь восстановить контроль над своим телом и своим миром.