Демоны не берутся из ниоткуда

Толпа на трибунах ещё не стихла после выступления Крама. Шум, крики, свист — всё сливалось в единый гул, будто сама арена пульсировала живой магией. Джанет всё ещё сидела рядом с министром. Она не двигалась — только держала золотое яйцо на коленях, чувствуя, как оно едва заметно вибрирует в её ладонях, словно повторяя ритм сердца. Он молчал. С первого взгляда — всё тот же невозмутимый министр: сдержанный, холодный, почти статуя. Но Джанет знала каждую деталь его поведения — как двигаются пальцы, когда он злится, как напрягается линия челюсти, когда ревнует. Сейчас всё это было на месте. Он не сводил взгляда с поля, где сменяли драконов, но говорил ровно, почти лениво, будто между делом: — Скажи, Джанет… что у тебя с Крамом? Она чуть повернула голову. Тон был ровным, но под ним — скрытая сталь. — Не понимаю, о чём вы, господин министр, — ответила она мягко, глядя прямо перед собой. — Неужели? — он чуть усмехнулся, даже не оборачиваясь. — Тогда, возможно, я неправильно понял, когда юный чемпион, рискуя жизнью, публично признался тебе в любви и преподнёс символ победы? Она чуть сильнее сжала яйцо. — Возможно, он просто впечатлительный юноша. — Впечатлительный? — тихий смех сорвался с его губ. — Забавно. Впечатлительные не бросают вызов всему залу и не посвящают победы девушкам, которых едва знают. — А, может, знают лучше, чем вы думаете, — спокойно сказала она, не глядя на него. Он повернулся — наконец. Их взгляды встретились. Всё вокруг будто исчезло — шум, толпа, драконы. Только они двое. — Осторожнее, Джанет, — его голос стал тише, но опаснее. — Я не потерплю, чтобы кто-то использовал моё имя… или мою подопечную… ради дешёвых зрелищ. — Тогда вам стоило подумать об этом раньше, когда вы решили привести свою невесту сюда, — её голос был мягким, но в нём звенела сталь. — Перед тем как делать вид, будто ничего не было. Пауза. Он медленно вдохнул — и уголок его губ дрогнул в том почти невидимом жесте, который значил: она перешла грань. — Ты забыла, с кем говоришь, — произнёс он негромко. — Нет, — тихо ответила она. — Я просто перестала бояться. Он хотел что-то сказать, но с поля донёсся новый рёв — следующий чемпион выходил к дракону. Толпа вскрикнула, и напряжение между ними рассеялось ровно настолько, чтобы никто не заметил, как его рука сжала подлокотник кресла, оставив на нём след. Она слегка повернулась, взглянула на него и, почти невинно, добавила: — Не волнуйтесь, господин министр. Я не собираюсь выходить за Крама. Он бросил на неё короткий, острый взгляд: — Но он, похоже, собирается за тебя. Она улыбнулась — опасно, слишком спокойно: — Тогда, возможно, ему стоит поспешить. Пока вы не решили вмешаться. До конца турнира они больше не обменялись ни словом. Она чувствовала его взгляд — иногда. Редко. Он будто вновь натянул на себя маску неприступного министра, того самого, кто способен разрушить чужую карьеру одним письмом. И всё же между ними вибрировало невидимое поле — статическое, густое, как магия перед грозой. Когда последние аплодисменты стихли, толпа потянулась с трибун. Ученики обсуждали турнир, огонь драконов, блеск золотого яйца. Джанет стояла в стороне, прислушиваясь к гулу голосов и стараясь не смотреть в его сторону. Но он сам подошёл. Тихо. Без лишнего шума. — Мисс Поттер, — голос ровный, но слишком близкий. Она повернулась. Министр стоял почти вплотную, так близко, что от его плаща пахло холодным ветром и лёгким парфюмом. Окружающие ещё не успели разойтись, но в шуме арены их слова тонули. Он чуть склонился к ней — едва заметно, без жестов, которые могли бы привлечь внимание. Его ладонь легла ей на плечо — формально, будто просто направляя в сторону выхода. — Мы закончили, господин министр? — тихо спросила она. — Почти, — так же негромко ответил он, склонившись ближе, чтобы никто не услышал. Тепло его дыхания коснулось её уха. — Найди меня сегодня вечером. В башне у западного крыла. Мне нужно поговорить с тобой наедине. Она не двинулась. Только медленно подняла взгляд и встретилась с его глазами. — Это приказ, министр? Он чуть прищурился — ровно на секунду. — Считай… приглашением. И, не дожидаясь ответа, отошёл. Чёрная мантия легко скользнула по каменным ступеням, и вскоре он растворился среди делегации Министерства, оставив после себя запах власти и предчувствие чего-то, что изменит всё. Джанет смотрела ему вслед — долго, неподвижно. Пальцы невольно коснулись места, где только что лежала его рука. Там всё ещё жгло. Она выдохнула. — «Наедине»… — повторила едва слышно, и уголок её губ дрогнул. — Посмотрим, кто кого. А сейчас нужно найти Крама, и спросить что это он устроил. Подойдя к шатру с чемпионами, там уже была толпа и шум, который переливаясь десятками голосов, смеха и вспышек фотокамер. Репортёры из Ежедневного Пророка и Ведьминого Вестника буквально облепили вход в шатёр для чемпионов. Девушки из Шармбатона и Хогвартс визжали, пытаясь протолкнуться ближе, чтобы хотя бы на секунду прикоснуться к герою дня. Виктор стоял в центре этого вихря — высокий, уверенный, но с лёгким напряжением в лице. Он отвечал на вопросы скупо, как всегда, короткими фразами, на которых ломались перья журналистов. — Господин Крам! Как вы себя чувствуете после сражения? — Великолепно. — Что вы почувствовали, когда победили дракона? — Радость. — А ваше признание мисс Поттер — оно было искренним? Виктор на мгновение прищурился, но ответить не успел. Толпа сама расступилась, когда к нему подошла Джанет. Она шла спокойно, с лёгкой улыбкой, будто вокруг не ревели десятки голосов. Солнце отражалось в её волосах, зелёная лента на шее бросала на кожу мягкий изумрудный отблеск. Фотографы моментально повернули камеры в её сторону. Флеши сверкнули. — Мисс Поттер! Повернитесь! Мисс Поттер, правда ли, что вы примете предложение Виктора Крама? Она не остановилась. Просто улыбнулась им — вежливо, холодно, — и шагнула ближе к Виктору. — Виктор, — тихо произнесла она, так, чтобы слышал только он. — Нам нужно поговорить. Он чуть удивился, но в его взгляде мелькнуло тепло. — Сейчас? — он кивнул в сторону репортёров. — Сейчас, — повторила она с лёгким нажимом. Он коротко извинился перед журналистами, обронил фразу на болгарском, которую они не поняли, и взял Джанет за руку — чтобы вывести из круга вспышек. Толпа разом загудела, кто-то даже крикнул: — Они вместе! Они идут вдвоём! Она сдержала усмешку и позволила ему провести её прочь. Когда они вышли за угол шатра, где шум арены уже приглушался, Виктор обернулся к ней. — Я рад, что ты пришла, — сказал он просто, немного устало. — После того, как я сделал то на арене… я не знал, как ты это воспримешь. — Смело, — ответила она спокойно. — Может, даже слишком. — Но ты приняла, — заметил он, глядя прямо ей в глаза. Она чуть приподняла подбородок. — На публике не стоит разрушать красивый жест. Он хмыкнул, качнул головой. — Всегда такая хладнокровная. Даже когда весь зал тебе аплодирует. — Кто-то же должен оставаться трезвым, — ответила она. — А теперь скажи честно, Виктор: зачем ты это сделал? Ради публики или ради меня? Он не отвёл взгляда. — Ради тебя. Она замерла на секунду — не из удивления, а потому что ответ прозвучал слишком искренне. Почти без защиты. — Тогда, — тихо сказала она, — будь готов, что твоя честность обойдётся тебе дорого. — Я привык рисковать, — улыбнулся он едва заметно. — У меня к тебе ещё есть вопрос, — Джанет чуть склонила голову, её голос стал мягче, почти ленивым. — Ты ведь знаешь, что скоро Бал? Виктор улыбнулся краем губ, глядя на неё внимательнее. — Знаю. Говорят, об этом теперь не говорит только ленивый. Даже драконы, наверное, в курсе. Она усмехнулась. — Вот я и думаю, с кем ты туда пойдёшь, чемпион? — произнесла она с лёгким вызовом, будто невзначай, но в глазах вспыхнул интерес. Он сделал шаг ближе, не сводя с неё взгляда. — А с кем, по-твоему, я должен идти? — спросил он спокойно, но с тем тихим напряжением, в котором всегда чувствовалась внутренняя сила. — Ну, судя по тому, сколько девушек готовы отдать всё, чтобы оказаться рядом с тобой, выбор у тебя… богатый, — ответила она и чуть наклонилась, глядя на него из-под ресниц. — Возможно тебе стоит пригласить Гермиону? Виктор нахмурился, но не отвёл взгляда. — Она хороший человек, — сказал он сдержанно. — Но я не люблю, когда за меня решают. — И всё же, — тихо протянула Джанет, — ты не ответил на вопрос. Он посмотрел на неё с лёгкой усмешкой — не дерзкой, а какой-то уверенной, спокойной. — А зачем спрашиваешь то, что и так знаешь? Она приподняла бровь. — Думаешь, знаю? — Я привык к твоим играм, Джанет, — сказал он почти шёпотом, подходя ближе. — Если ты хочешь, чтобы я пригласил тебя — просто скажи. Она не отступила. Только улыбнулась — медленно, опасно красиво. — А если я хочу, чтобы ты сделал кое-что что для меня ? Он выдохнул, качнул головой и тихо рассмеялся. — Ты самая сложная девушка, которую я встречал. — Нет, — ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Просто я не смотрю тебе в рот как другие. Между ними повисло молчание — густое, насыщенное чем-то, что нельзя было назвать словами. — Чего ты хочешь? Скажи мне и я сделаю это. —  Я хочу чтобы ты сделал кое-что. Сделай вид, что пригласил Гермиону на бал, — произнесла она спокойно, почти не моргая. — Пусть все поверят. А на самом деле ты пойдёшь со мной. — Что? — он отступил на полшага, нахмурился. — Это… неправильно. Я не хочу играть с людьми. — Это не игра, — мягко перебила она. — Это урок. Для тех, кто думает, что может ставить меня на место. — Но она ведь ничего тебе не сделала, — возразил он. — Ошибаешься. — Джанет склонила голову, голос стал почти ласковым. — Она посмеялаcь надо мной, когда-то. Решила, что может забрать то, что мне принадлежит. Он вздохнул, провёл рукой по волосам. — Ты иногда пугаешь меня, — сказал он тихо. — Не стоит бояться, — ответила она с лёгкой улыбкой. — Просто доверься. Это не повредит тебе, Виктор. Но покажет всем, кто из нас умеет делать ходы. Она провела рукой по его щеке, и запустила пальцы ему в волосы. Он молчал ещё мгновение, потом сдался. — Ладно, — сказал наконец. — Только обещай, что это не заденет её по-настоящему. — Ничего не могу тебе обещать дорогой. — Я наклонилась и чмокнула его в губы легонько — Мне пора, увидимся мой чемпион.

***

К вечеру замок будто выдохся после шума турнира. Коридоры затихли, свечи горели ровным золотым светом, тени ложились длинными языками по стенам. В Хогвартсе всегда умели хранить тайны, но сегодня сама тишина казалась слишком внимательной — как будто слушала, кто куда идёт. Джанет шла быстро, не оборачиваясь. Каблуки гулко стучали по камню, шаги отдавались эхом. В груди — холодное волнение, похожее на то, что бывает перед дуэлью. Башня у западного крыла стояла в стороне от основного потока студентов. Официально — помещение для делегации Министерства. Неофициально — владения Лорда. Перед дверью она остановилась. На секунду. Дышала ровно, но пальцы невольно сжали ткань мантии. Она не собиралась показывать, что волнуется. Но тело помнило. И его — и ту ночь, и всё, что между ними осталось. Дверь открылась сама, будто почувствовала её присутствие. Тёплый свет свечей скользнул по мраморным стенам. На камине — герб Министерства, аккуратно сложенные документы, бокал вина. И он. Лорд стоял у окна, спиной к ней. Та же идеальная осанка, руки за спиной, голос — холодный, когда произнёс: — Я знал, что ты придёшь. — Вы же сказали, что это приказ, — ответила она спокойно, входя. Он повернулся. Глаза — стальные, но где-то в глубине отражался отблеск свечи, опасно живой. — Приказ? — он слегка усмехнулся. — Ты ведь никогда не подчинялась приказам. — Всё когда-нибудь случается впервые, — сказала она. Он подошёл ближе, медленно, почти бесшумно. — Садись. Она не села. — Лучше сразу скажите, зачем позвали. — Затем, что мне не нравятся твои игры, — ровно ответил он. — С Крамом. С прессой. С Гермионой Грейнджер, которой ты решила устроить показательное унижение. — Странно, — ответила она, чуть приподняв подбородок. — От человека, который всю жизнь строит из людей свои фигуры, слышать упрёки в манипуляции. Он сделал шаг ближе. Воздух между ними стал плотнее, будто заряженный магией. — Ты переходишь грань, Джанет. — Я её не перехожу, — тихо сказала она. — Я её переношу. Ах да, а где же твоя невеста? Что-то я её не вижу тут. Он на секунду закрыл глаза, как будто сдерживал раздражение, потом открыл их снова — и в них уже не было ледяного спокойствия. Только усталость и то чувство, которое он не позволял себе называть. — Я отправил ее домой, бедняжка так устала. Он сказал это с насмешкой, даже не скрывая этого в голосе. — Почему ты всё время испытываешь мои пределы? Она ответила почти шёпотом: — Потому что я хочу понять, где они кончаются. Пауза. Секунда, в которой они оба знали — слова закончились. Только взгляды, дыхание, воздух. Молчание между ними первой нарушила Джанет. — Я скучала по тебе. Ты не писал мне больше ничего с того самого дня, — призналась она. Не знаю почему, но её сердце колотилось в бешеном ритме рядом с ним. — Это было твоё наказание за то, что ты ушла тогда, когда я ещё не закончил с тобой разговор, — Он провёл рукой по её лицу и убрал прядь волос ей за ухо. — Но судя по тому, что я вижу, ты не сильно грустила. Джанет ничего не ответила на этот то ли вопрос, то ли утверждение, а просто позволила себе расслабиться и принять его ласку. — И каково же теперь быть «занятым» мужчиной? Небось, уже и детишек планируете? — Её голос звучал сладко, но она хотела ужалить его, как змея. — Она будет отличной мамочкой-наседкой, да? — О, Джанет, давай без этой драмы и ревности. Ты же знаешь, что этот брак — чисто политический ход, и я к ней ничего не чувствую. Прикусив губы, она резко толкнула его на диван, от чего тот опешил и не ожидал такого напора. А потом, без грамма стеснения и страха, она решительно оседлала его, садясь сверху. — Ну а ко мне? Ты что-то чувствуешь? — Она прошептала ему это почти в самые губы. — Или тоже ничего? Лорд быстро пришёл в себя и взял эмоции под контроль. Он положил руки ей на бёдра и медленно погладил их, даже скрывать не стал, что его тело реагировало на неё так, как никогда не будет реагировать на его невесту. — Ты изменилась за то время, что я тебя не видел, стала намного смелее, — В его глазах мелькнул хищный огонь. — Но насколько далеко ты готова зайти в этот раз? Он направил свои руки дальше и кончиками пальцев коснулся края кружевных чулок под юбкой. Отодвинув край ткани, он увидел чёрное кружево и белоснежную, нежную кожу. — И давно ты носишь что-то подобное в школе? — С того самого дня, как ты перестал обращать на меня внимание, — ответила она, не отводя взгляда, и в её голосе звучал вызов, чистый и неприкрытый. Она наклонилась ещё ближе, нарочито задевая своим бедром его напряжение под брюками. Лорд резко выдохнул, его контроль дал трещину. — Ты играешь с огнём, — предупредил он, но его руки уже скользнули под её юбку, касаясь тонкой ткани кружева. — Мне всегда нравились горячие игры, — прошептала Джанет, и в этот момент она почувствовала себя самой сильной ведьмой в мире. Он больше не стал говорить. Мгновенно его сильная ладонь схватила её за затылок, втягивая в поцелуй — глубокий, властный, лишённый всякой нежности. Это был поцелуй ярости и собственничества. Она ответила ему с не меньшей силой, впиваясь пальцами в его плечи. Пока их рты боролись друг с другом, его рука настойчиво раздвинула кружево. Он не искал доступа к тонкой ткани, он искал саму её, её тепло, её влагу. Его пальцы коснулись нежной кожи, а затем, без лишней прелюдии, проникли внутрь. Джанет вскрикнула, но звук был поглощён его поцелуем. Ритм, который он задал ей снизу, был напористым и уверенным. Она ощущала, как её тело мгновенно отвечает, сжимаясь вокруг его пальцев. — Вот почему ты пришла, — прорычал он, отрываясь от её губ всего на секунду, чтобы увидеть её помутнённые глаза. — Ты пришла за этим, не так ли ? Она схватила его за волосы, резко притягивая его голову снова к своей. — Да! — выдохнула она, и в этом единственном слове была вся её дерзость и вся её правда. — Заставь меня забыть о ней! И это было всё, что ему нужно было услышать. Её слова сработали как спусковой крючок. Лорд резко переменил их положение. Мощным движением он перевернул её на спину, придавив к мягким подушкам дивана. Его пальцы вышли из неё, но тепло и ощущение его тела не позволили ей остыть. Он наклонился над ней, и его взгляд скользнул по её лицу, по ослабленным губам, по трепещущему телу в кружеве. — Ты сама просила меня, Джанет, — прошептал он, и в его голосе теперь звучала чистая, неприкрытая победа. Не давая ей времени на ответ, он расстегнул свой ремень и разорвал тонкую ткань чулков, которая ещё держалась на ней. Белое кружево было отодвинуто в сторону резким, собственническим жестом. Она жадно смотрела, как его глаза темнеют, как напрягаются его скулы. И когда он, наконец, толкнулся в неё — сильно, глубоко, без всякой заботы о мягкости — она издала долгий, сладкий стон, вцепившись в его плечи. Всё исчезло: интриги, невеста, Дамблдор. Остался только один ритм, одна власть, одно поглощающее чувство. Он двигался в ней с той жестокой точностью, с которой вёл свои политические игры, заставляя её тело забыть о всяком сопротивлении. — Скажи мне снова, кто твой господин? Кто твой повелитель? — схватив её за бёдра и приподнимая её вверх, чтобы толчок достиг самой глубины. Магия вокруг них струилась, а воздух был наполнен запахом секса. Она не смогла ответить словами. Вместо этого её тело согнулось, и она выдала громкий, разрешающий крик, когда её собственное наслаждение настигло её внезапным приливом, потрясая её изнутри. Он усмехнулся, почувствовав её спазм. Его ритм ускорился, став безумным, неудержимым, и через несколько мгновений он последовал за ней, тяжело рухнув на диван, полностью поглощённый её теплом. То, что только что случилось между ними, было не нежный, страстный секс, а скорее яростная схватка, где каждый из них пытался доказать свою абсолютную власть над другим. И в этом хаосе, наконец, прозвучало признание их особенной, запретной связи.

***

Он лежал на ней, тяжёлый, горячий, их общее дыхание постепенно замедлялось. Комната была наполнена запахом пота, возбуждения и магии. Джанет почувствовала, как его тело медленно расслабляется, переставая быть прессом, а становясь надёжной, тяжёлой защитой. Первым нарушил тишину Лорд, его голос прозвучал глухо, прямо над её ухом. — Вот твоя правда, Джанет, — произнёс он, не поднимая головы. — Не политика. Не власть. Только это. Он слегка приподнялся, его локоть упёрся в диван, и он посмотрел на неё сверху вниз. Его глаза были тёмными, бездонными, и в них не было ни тени его обычной маски равнодушия. — Не лги себе больше. Ты моя. Всегда была. Твоя дерзость — это всего лишь игра, чтобы заставить меня напомнить тебе об этом. Он провел пальцем по линии её челюсти, затем опустил руку на её ключицы, чувствуя, как под кожей колотится сердце. — Ты никогда не убежишь. И эта связь… — он замолчал, подбирая слово, — …она не имеет отношения к моему браку. Она имеет отношение только к тому, что твоя магия отвечает на мою. Он вышел из неё полностью, резко нарушая интимность, и сел, откидываясь на спинку дивана. Он смотрел на неё — растрёпанную, покрасневшую, в порванных чулках и остатках кружева. Она была красива, сексуальна, и с этим нельзя было поспорить. За то время, что он её не видел, она очень изменилась, превратившись из дерзкой девчонки в опасную, манящую женщину. Его невеста и рядом не стояла с ней. Но если та была покорна и смотрела ему в рот, наивно внимая каждому его слову, то в Джанет горел огонь. Она была не просто огнём — она была стихией. Даже внешне она была больше похожа на Беллатрису до того, как та совсем сошла с ума. В её глазах читалась та же самая дикая, неукротимая страсть, но с добавлением хитрости и холодного расчета, которых недоставало Белле. Его мысли прервала Джанет. — И что теперь? — её голос был хриплым, но твёрдым. — Ты женишься на ней и будешь тайно вызывать меня для разрядки, когда ты захочешь секса? Выражение его лица стало каменным. Он оценил её дерзость, очевидно задетый прямотой формулировки. — Ты слишком самоуверенна, Джанет, — произнёс он тихо, но в этом тоне звучала угроза. — Я не собираюсь быть твоей скрытой любовницей перед твоей невестой. Но не думаю что ей это понравится, ты будешь нуждаться во мне. И не отрицай этого! — Ты станешь частью моей жизни, на условиях, которые диктую я, — ответил он, наконец, склоняясь к ней. — Ты будешь моим секретом. Моим оружием. И моим удовольствием. А твоей ценой будет защита и власть. Ты получишь всё, что захочешь, в этом мире, если будешь играть по моим правилам. — У меня и так уже есть всё, всё что мне нужно это ты. — Она приподнялась и впилась в его губы снова, этот поцелуй был более нежным. — Мне пора идти, увидимся через пару недель дома. Я приготовлю вам свадебный подарок, который она не забудет. Лорд рассмеялся — сухо, коротко, без радости, но с удовольствием.