Демоны не берутся из ниоткуда

Ночь была тяжёлой. Холодный туман стлался по полу спальни, в окнах плясали отблески луны, но Джанет спала беспокойно — словно кто-то шептал её имя прямо из-под земли. Сначала ей показалось, что она просто снова видит кошмар. Но этот сон был другим. Слишком чётким, слишком живым. Этой ночью Джанет снова снился он. Тот самый кошмар, что уже приходил к ней раньше — неясный, липкий, словно пропитанный чужой магией. Каждый раз — один и тот же: запах сырости, плесени и крови. Тусклый свет свечи, качающейся на холодном сквозняке. И — два силуэта. Первый — существо, чьё тело едва можно было назвать человеческим. Оно было крошечным, почти детским, но уродливо иссохшим. Серо-синяя кожа натянута на кости, огромные глаза — блестящие, как у испуганного зверя, и тонкие руки, вытянутые вперёд, будто просили о пощаде… или о жертве. В его взгляде было что-то такое, от чего мороз пробегал по спине. Что-то древнее. И знакомое. Второй — толстый, сутулый мужчина с крысиными чертами лица. Его глаза блестели от лихорадочного страха и фанатизма. Он метался вокруг стола, на котором лежали какие-то тёмные свёртки, баночки, колбы. Его дрожащие пальцы сжимали нож, а губы шептали: — Скоро, мой Лорд… скоро всё будет готово. Ещё немного, и вы снова обретёте силу. Джанет стояла в стороне, будто невидимая, но чувствовала — их магия касалась её. Воздух был тяжёлым, как перед грозой. И когда уродливое существо подняло голову, её сердце остановилось. Голос, тихий, едва различимый, прошипел из его рта: — Она… опять… видит… Мужчина вздрогнул, резко обернулся, а потом посмотрел прямо в сторону Джанет — туда, где она стояла. Его крик был жалобным, пронзительным: — Мой Лорд! Она снова здесь! Существо издало что-то похожее на смешок. В воздухе поплыл холодный шепот, от которого у Джанет защипало глаза: — Мы… ещё встретимся… девочка.

***

Она проснулась, резко, с громким вдохом. Сердце колотилось в груди, лоб был влажным от пота. Комната была тёмной, лишь слабое лунное сияние пробивалось сквозь занавеску. Пэнси спала, тихо посапывая, Дафна ворочалась на соседней кровати. Никто, кроме Джанет, не слышал зов из тьмы. Она села, прижав ладонь к груди, пытаясь поймать дыхание. Этот сон — уже третий за последние месяцы. И каждый раз он был всё чётче. Всё ближе. — Что ты хочешь от меня? — прошептала она в темноту, почти беззвучно. Ответа не было. Только лёгкий холод, будто кто-то прошёл по комнате и растворился в воздухе.

Серый рассвет едва прокрался сквозь занавески, когда Джанет открыла глаза. Она не спала больше — просто лежала, глядя в потолок, пока первые лучи света не окрасили потолок в холодное золото. Тело всё ещё было тяжёлым, как после битвы, а в голове гудело эхо ночных шепотов. Она поднялась с кровати, надела мантию, не глядя в зеркало. Волосы рассыпались по плечам, под глазами — тени. Пэнси спала, Дафна тоже. Тишина комнаты была вязкой, и от этого становилось ещё тревожнее. Сон казался слишком реальным. Не просто кошмаром — предупреждением. И она знала только одного человека, кто мог объяснить, что это значит.

***

Коридоры Хогвартса в ранние часы были пусты. Её шаги гулко отдавались по камню, пока она шла к западному крылу. Холод пробирал до костей, но внутри всё горело — не страх, а ощущение, будто её тянут куда-то невидимые нити. Когда она подошла к двери в башню, она уже знала, что он не спит. Он никогда не спал долго. Дверь открылась сама, едва она подняла руку. Внутри горел свет — ровный, тёплый. У окна, как всегда, стоял он. Тёмная мантия, руки за спиной, спокойствие во взгляде — но в воздухе чувствовалась его магия, напряжённая, как натянутая струна. Он не повернулся, но произнёс: — Ты рано, Джанет. — Я не спала, — ответила она тихо. — Мне нужно кое что вам рассказать. Он обернулся. В его глазах мелькнул интерес, не удивление — словно он ждал, что она скажет это. — Сегодня ночью у меня было Ведение! — Видения? — повторил он медленно, будто пробуя слово на вкус. — Ты никогда не упоминала о них раньше. — Потому что я думала, что это просто сны, — ответила Джанет тихо, стараясь не встречаться с его взглядом. — Но они повторяются. Уже три раза. Всегда разные места. Разные мужчины…. и что-то… другое. Это существо, оно всегда одно и тоже. Он медленно подошёл ближе. — Опиши. — Каменное помещение, тьма, свеча. Толстый человек, похожий на крысу. И рядом с ним существо. Оно маленькое, будто ребёнок, но кожа серо-синяя, глаза огромные, мёртвые. Оно будто знает, что я там. Каждый раз смотрит прямо на меня. — Её голос дрогнул. — И сегодня оно сказало: «Мы ещё встретимся, девочка.» Лорд замер. Лицо его не изменилось, но магия вокруг словно шевельнулась — воздух стал плотнее, холоднее. — Ты уверена, что оно смотрело на тебя? — спросил он наконец. — Да, — ответила она твёрдо. — Оно знало, что я его вижу. Он задумался. — Это не случайно. Такое не снится просто так. — Он прошёлся по комнате, сцепив руки за спиной. — Возможно, кто-то пытается установить с тобой ментальную связь. — Со мной? — Джанет нахмурилась. — Но зачем? — Потому что ты — крестраж, — сказал он наконец, останавливаясь. — Моя магия течёт в тебе. Если кто-то знает, чья она — он может использовать это, чтобы достучаться до тебя. Через сны. — Но я не чувствую, что это вы, — тихо возразила она. — Это нечто другое. Холодное. И злое. Он посмотрел на неё, впервые без маски министра — просто человек, чьи мысли были явно мрачнее, чем он готов был показать. — Возможно, ты права. Возможно, это он. — Кто? Он долго молчал, потом произнёс: — Тот, кто не должен был существовать. Голем. Он подошёл ближе. Тень от его фигуры скользнула по полу, и Джанет на мгновение почувствовала, как воздух между ними стал почти осязаемым — густой, холодный, будто пропитанный чем-то тревожным. — Расскажи подробнее, — тихо сказал он. — Где ты находишься во сне? Что видишь вокруг? Она задумалась, стараясь восстановить в памяти каждую деталь. — Каменное помещение, низкий потолок. На стенах — мох, сырость. Я чувствую запах земли… и крови. На полу — круглый стол, на нём какие-то зелья, нож, медный котёл. Мужчина похож на крысу, его руки дрожат, глаза маленькие, блестящие, как бусины. Он всё время бормочет что-то вроде: “Мой Лорд, скоро, скоро…” — Её голос сорвался. — А потом это существо появляется рядом. Оно… не двигается как человек. Не знаю как это объяснить. Лорд нахмурился. — Что ещё? — И кожа — серая, как пепел. Когда оно говорит, слова будто режут воздух. Он молчал несколько секунд, потом тихо произнёс: — А слышала ли ты какие-то имена? — Нет… Только “мой Лорд”. И “Питер”. Да, он называл его Питером. При этом имени взгляд Лорда стал мгновенно острым, словно лезвие. Он выпрямился, сцепив руки за спиной. — Питер… — повторил он, медленно, с неприкрытым отвращением. — Питер Петтигрю. — Вы знаете его? — спросила Джанет настороженно. Он посмотрел на неё с той особой тяжёлой серьёзностью, с какой обычно говорил только о врагах. — Когда-то он был учеником Хогвартса. Другом твоего отца, Джеймса Поттера. Предателем. Но трусость сильнее дружбы. Он предал их, чтобы спасти собственную шкуру. Я считал, что он мёртв. — На секунду взгляд Лорда стал острым, как нож. — Видимо, ошибался. — Все думали, что он мёртв. Но если ты видишь его во сне, значит, он жив. И работает над чем-то, скорее создаёт что-то под чьим то руководством. И я даже догадываюсь чьим. Кто-то пытается использовать моё старое имя. Имя, которое принадлежит только мне. — В его голосе проскользнула опасная тихая ярость. — Дешёвое подражание. Лорд подошёл ближе, и его взгляд стал тяжёлым, почти проникающим. — Это существо, что ты видела… оно не просто сон. Такие видения — отражения чужой магии. Кто-то пытается добраться до твоего сознания, Джанет. Через кровь. Через то, что связывает тебя со мной. Она вздрогнула. — То есть… он знает обо мне? — Возможно, — произнёс он тихо. — Но теперь я знаю о нём. Он подошёл почти вплотную, и в голосе зазвучала властная мягкость, та, которой он пользовался только с ней: — Ты должна научиться закрывать свой разум. С зимних каникул я сам займусь твоей защитой. — Хорошо, как скажете. — Прикусив губу, она замолчала на секунду, и решила задать ещё один вопрос. — То что было вчера между нами…. что теперь? — Что теперь? — повторил он, слегка наклоняя голову. — Теперь всё по другому. Он увидел, как огонь вспыхнул в её глазах, и это было очень приятно. — Не смотри на меня так, Джанет, — голос его был низким, с предупреждающей хрипотцой. — Ты теперь моя. Моя собственность. Он прижал её к себе и вдохнул запах её парфюма — манящий, сексуальный и возбуждающе сладкий. — Ты не просто игрушка для разрядки, как ты смела предположить. Ты — часть меня, связанная кровью и магией. Ты дорога мне, и я не позволю никому, ни крысе, ни старому дураку Дамблдору, ни даже твоему брату, причинить тебе вред. Его губы внезапно накрыли её, и напористо он проник своим языком в её рот. Поцелуй был требовательным, властным, словно он ставил последнюю точку в их недавнем споре. Немного помедлив, она ответила ему на поцелуй, отвечая на его напор не менее горячим, собственническим желанием. Спустя только долгое время они оторвались друг от друга. Тяжело дыша, он взял её за руку и без смущения положил себе на брюки, прямо на напряжённый, вставший член. — Посмотри, что ты делаешь со мной, Джанет, — голос его был хриплым, полным подавленного желания. — Я думаю, больше не нужно говорить, что между нами. Это не политика и не игра; это необходимость. Не дожидаясь ответа, он мягко, но непреклонно опрокинул её на диван, движение было плавным и очень интимным. Он навис над ней, его глаза горели не жёсткостью, а глубокой, собственнической страстью. — Ты показываешь мне, что ты знаешь себе цену, — прошептал он, целуя каждый сантиметр её шеи. — Я покажу тебе, что твоя ценность настолько велика, что ты принадлежишь только мне. Он снова овладел её ртом, но этот поцелуй был глубоким и трепетным, полным скрытых обещаний. Его руки скользили по её телу, а его желание становилось всё больше и больше. — Ты можешь уйти сейчас, если сможешь, — произнёс он, отрываясь от её губ лишь для того, чтобы увидеть её реакцию. Лорд усмехнулся и продолжил свои ласки, мокрая дорожка поцелуев спустилась от шеи до ложбинки между грудями. — Ах... — только это она могла сказать. — Я так и знал, Джанет, — прошептал он, победно усмехаясь. — Ты никогда не сможешь мне отказать. — Ты можешь уйти сейчас, если сможешь. Лорд усмехнулся и продолжил свои ласки. Мокрая дорожка поцелуев спустилась от шеи до ложбинки между грудями. Он расстегнул полностью её белоснежную рубашку с гербом Слизерина. Его взору предстали прекрасные два холмика в кружевном чёрном бюстгальтере. Оттянув край кружева, он обхватил губами сосок, стал ласкать его и покусывать. Джанет выгнулась под ним и раздвинула ноги ещё больше, чтобы он удобнее устроился между ними. Когда он оторвался от соска, холодный воздух коснулся кожи и вызвал дрожь. — Ты знаешь, что сейчас ты должна быть в Большом зале, но ты здесь, — его голос стал едва слышным шёпотом, от которого у неё заныло в животе. — Ты настолько необходима мне, что я готов рискнуть ради этих нескольких мгновений. Он медленно опустил руки вниз, провёл пальцами по бедру, где были новые чулки. Внимательно посмотрев на открывшийся ему вид задравшейся школьной юбки, он был удовлетворён. Затем его ладонь скользнула вверх, к самому центру её существа, где она уже была горячей и влажной. Погладив большим пальцем по мокрым трусикам и отодвинув их в сторону, он прорычал: — Тебе так мало нужно, чтобы ты уже текла, как сучка. Мне так нравятся твои чулки, надевай их всегда, а теперь мы их немного порвём. — Не дожидаясь её ответа, он порвал их и прикусил её за бедро. — Сейчас я покажу тебе, что такое наслаждение. — Боже, что ты творишь? Как мне потом идти на занятия?.. Но продолжить ей никто не дал: его язык коснулся её промежности, он стал уверенно работать им, а потом добавил пальцы. Джанет судорожно вдохнула. Она попыталась сказать что-то резкое, дерзкое, но смогла выдохнуть только его имя. Оторвавшись от неё, он сказал: — Ты дрожишь, — констатировал он, удовлетворённо отмечая её реакцию. — Каждое твоё чувство отзывается на мою магию. Это тот язык, который мы понимаем лучше всего. Он усилил нажим, его пальцы стали более настойчивыми, заставляя её выгибаться в немой мольбе. Джанет схватила его за плечо, понимая, что контроль ушёл полностью. — Проси, Джанет, — прошептал он, наклоняясь к её уху. — Проси о том, в чём нуждаешься. — Пожалуйста... — выдохнула она, но не смогла закончить фразу. — Что «пожалуйста»? Мой Лорд? Или ты уже забыла, кто здесь владеет тобой? Её глаза открылись, полные слёз от переизбытка чувств. — Ты, — выдавила она из себя, — ты владеешь мной. Возьми меня. Он усмехнулся. Победа была абсолютной. — Хорошо. Я возьму. И я никогда тебя не отпущу. С этими словами он начал раздеваться, обнажая полностью своё идеальное накачанное тело, а после расстегнул брюки и снял их полностью вместе с трусами. Перед её взором предстал огромный толстый член с венами, который уже был готов ворваться в неё. Не оставляя ей времени на подготовку, он ворвался в неё. Член скользил без проблем вовнутрь, так как она была уже полностью мокрая и готовая. Он проникал в неё снова и снова — глубоко, захватывающе, утверждая своё право на обладание. Это было не дразнящее движение, а настоящее, мощное утверждение их нерушимой связи. Его ритм мгновенно стал грубым и неумолимо быстрым, словно он пытался загнать обратно под контроль всю ту магию и страсть, которую она выпустила наружу. Он двигался с силой, не заботясь о комфорте, но его нежность была направлена на то, чтобы довести её до предела. — Мой Лорд! — выкрикнула Джанет, её голос был ломким от невероятного напряжения. — Быстрее! Не останавливайся! Её мольба лишь усилила его ярость. Он схватил её за бёдра, поднимая вверх, чтобы его проникновения стали ещё глубже, ещё властнее. Каждый толчок был ударом, который отдавался в ней звенящей музыкой капитуляции. — Ты моя собственность! Ты моя необходимость! — рычал он ей на ухо, и она стонала, теряясь в этих утверждениях. — Да! Твоя! Пожалуйста! — Она вцепилась пальцами в его спину, оставляя красные полосы. Её тело само выгибалось ему навстречу, умоляя о ещё большем обладании. Магия в комнате заметалась безумным вихрем, отражая мощь их слияния. Джанет чувствовала, как на неё накатывает сладкое, оглушающее забвение. Он продолжал всё быстрее и быстрее, пока её крик не разнёсся по тихой комнате в момент полной, абсолютной разрядки. Он смотрел на её лицо, искажённое наслаждением, и это было его последней победой. Через мгновение Лорд издал глухой, гортанный рык и излился в неё, его тело потряс глубокий, насильственный спазм. Он рухнул на неё тяжёлой ношей, ощущая себя впервые за долгие часы цельным и полностью контролирующим ситуацию. Но не успели они отдохнуть, как в комнате закружился вихрь золотистой магии, поднимая все бумаги, что лежали на столе, и устремился к ним. Это золотистое сияние обволокло их и растворилось, а на руках у них появились золотые браслеты. Потом магия стихла. Первым молчание прервала Джанет. — Что это было? Лорд задумчиво покрутил браслет со связкой рун, попытался снять его, но ничего не вышло. — Это была магия рода, но точнее я смогу сказать позже. А теперь иди ко мне. — Он приподнял её и посадил на себя сверху, и наслаждался видом перед собой, параллельно играя с её волосами. — Тебе пора собираться. Ты же понимаешь, что пока об этом никто не должен знать? Джанет утвердительно кивнула. — Я не идиотка, я прекрасно всё понимаю, мой Лорд.

***

Джанет вышла из башни Лорда спустя почти час. Щёки всё ещё были тёплыми, дыхание — неровным, но внешне она выглядела безупречно: привела в порядок волосы, поправила мантию, спрятала под воротником следы его прикосновений, от которых кожа всё ещё будто пылала. А походка была уверенная и надменная.  В коридоре было прохладно, и этот контраст помог ей вновь обрести контроль над собой. Она должна была выглядеть спокойно. Никто не должен был догадаться, что произошло в его покоях. Она ускорила шаг. В животе сжимало от голода и… от мыслей. Разговор с ним всё ещё звучал в голове, как эхо заклинания. «То, что было вчера… что теперь?» Его ответ… его взгляд… его голос — она закрыла глаза на долю секунды, чтобы вытолкнуть воспоминание. Не здесь. Не сейчас. Она повернула за угол и почти врезалась в пару, идущую навстречу. Виктор Крам. Высокий, в своей лёгкой тренировочной форме, с растрёпанными после утреннего полёта волосами — и рядом с ним заучка Гермиона Грейнджер, держась за его руку. Под руку. Гермиона улыбалась, прижимаясь плечом к плечу с Виктором, выглядя удивительно счастливой — и уверенной. Как будто ей принадлежал весь мир. Джанет моргнула, потому что вид был… неожиданным. Неужели он вступил в игру, как я просила ?  Первыми её заметили они. Гермиона чуть замедлила шаг, на лице — лёгкое смущение, словно её поймали на чём-то слишком личном. Виктор же улыбнулся тепло, искренне — той редкой улыбкой, которой он обычно одаривал только её. — Доброе утро, Джанет, — сказал Крам с акцентом, чуть отпуская руку Гермионы, но не полностью. — Доброе утро, Виктор. Куда идёте ? — Мы идем на завтрак, хочешь пойти с нами? — Я полностью отпустил Гермиону за руку, мало ли может Джанет будет ревновать? Хотя это ведь она меня попросила сблизиться с ней.  Джанет кивнула, слегка наклонив голову, её взгляд скользнул по Гермионе с такой холодной оценкой, что девушка невольно сжала руки на мантии. — Прекрасно… — громко сказала Джанет — Я безумно голодна, пошли. Они двинулись по коридору в сторону Большого зала. Виктор шёл между ними, но держался чуть ближе к Гермионе — ровно настолько, чтобы выглядеть внимательным кавалером… и всё же взгляд его то и дело скользил к Джанет. Гермиона, словно впервые в жизни оказавшись рядом с парнем, которого кто-то может счесть привлекательным, шла немного обновлённой версией себя: плечи расправлены, подбородок приподнят, шаг — уверенный. Она будто старалась соответствовать образу девушки чемпиона. Джанет шла по левую сторону — элегантно, легко, будто парила. Не торопилась и не отставала, а задавала ритм. Улыбка — сдержанная, без тени смущения. Ни намёка на ревность. Как будто всё происходящее — результат её тщательно продуманного плана (что, собственно, и было правдой). В коридоре слышались голоса студентов, запах тыквенного пирога и свежеиспечённых булочек тянулся от дверей Большого зала. Шёпот распространялся быстрее ветра: чемпион Квиддича идёт с Гермионой Грейнджер… и с той самой Джанет. Некоторые приостанавливались, чтобы рассмотреть их втроём. — Ты сегодня выглядишь… мм… очень хорошо, — попытался невзначай сказать Виктор, обращаясь к обеим, но взгляд его задержался явно не на Гермионе. — Это ты Гермионе говоришь? — невинно уточнила Джанет, уголки губ чуть дрогнули. Гермиона смутилась, но попыталась ответить спокойно: — Спасибо, Виктор, — и едва заметно крепче взяла его под руку. Джанет хмыкнула — тихо, почти не слышно, однако Гермиона уловила и напряглась. Несколько девушек из «Когтеврана» проводили их взглядами — одобрительными для Виктора, удивлёнными и настороженными для Гермионы… и откровенно оценивающими для Джанет. — Какая… необычная компания, — донёсся чей-то шёпот. Джанет скользнула взглядом в сторону — и шёпот мгновенно стих, будто кто-то прижал палец к губам. У дверей Большого зала она слегка повернула голову к Гермионе, и на её лице появилась почти дружелюбная улыбка — слишком идеальная, чтобы быть искренней: — Надеюсь, ты голодна, Гермиона. Завтрак обещает быть… интересным. Гермиона не поняла, угроза это или просто фраза. А Джанет — прекрасно понимала, что это было и тем, и другим одновременно. Когда они вошли в Большой зал, сотни взглядов обернулись в их сторону почти одновременно. Слизеринский стол оживился — кто-то приподнял брови, кто-то ехидно улыбнулся, а пара девушек явно недовольно скривилась, увидев, что Виктор Крам идёт рядом с Джанет… и что Гермиона Грейнджер вообще осмелилась идти с ними одной дорожкой. — Ну, мы… тогда увидимся позже, — тихо сказала Гермиона, словно сама не до конца верила, что действительно сейчас уйдёт. — Конечно, — мягко ответила Джанет, за Виктора и чуть наклонив голову, будто провожала на убой. — Не заблудись. Тон был почти дружеским, но Гермиона уловила скрытый подтекст. Она выпрямилась и направилась к столу Гриффиндора — туда, где уже сидели Гарри и Рон. Рон, заметив её, округлил глаза так, будто только что увидел живого дракона: — Эээ… ты пришла с Крамом?! Гарри попытался выглядеть спокойным, но в его взгляде мелькнула искра удивления — и что-то ещё, более сложное. Гермиона села напротив, делая вид, что ничего особенного не произошло. Хотя щеки её всё ещё пылали.

***

Джанет и Виктор же без колебаний повернули к столу Слизерина. Виктор наклонился ближе, чтобы только она могла слышать, и его голос прозвучал мягко, почти интимно: — Ты сегодня выглядишь иначе… что-то в тебе изменилось. — Его тёмные глаза скользнули по её лицу, задержались на губах, и на губах появилась самодовольная ухмылка. — Надеюсь, ты не ревнуешь? Между нами всё в силе? Джанет медленно подняла на него взгляд, лениво обводя пальцем край бокала с тыквенным соком — жест, который она прекрасно знала, действует на мужчин. — О, мой дорогой Виктор… — её голос был тёплым, низким и уверенным. — Не переживай ни секунды. Ты делаешь всё великолепно. Святочный бал уже на носу. — Она чуть наклонилась, и её волосы упали на плечо, открывая линию шеи. — И, конечно, ты пойдёшь туда со мной. Не так ли? Она улыбнулась той самой ослепительной, почти гипнотической улыбкой, от которой у большинства парней подкашивались колени. Виктор сглотнул — и послушно кивнул. — Конечно, Джанет. Вчера вечером я… попросил Гермиону пойти со мной на бал. — Он отвёл взгляд на секунду, будто оправдывался. — Она согласилась. Всё, как ты просила. — Прекрасно. — Джанет чуть откинулась на спинку, смакуя каждое слово. — Тогда она надолго запомнит этот урок: что значит, когда уводят твоего мужчину прямо из-под носа. Она разрезала тост на аккуратные кусочки, как будто говорила не о людях, а о непримечательных пешках в игре. Взгляд скользнул к столу Гриффиндора — Гермиона смеялась над чем-то, что сказал Рон, явно в прекрасном настроении. Идеально. Чем выше взобраться — тем больнее падать. Виктор наблюдал за ней с тем восхищённым выражением, которое она любила видеть на мужских лицах — смесь восторга, желания и лёгкого страха. — Знаешь… — тихо произнёс он. — Иногда мне кажется, что ты… опасна. — Только для тех, кто забывает своё место, — мягко ответила она и снова улыбнулась. На этот раз — холоднее. После этого они спокойно продолжили завтрак, но между ними в воздухе витало искрящееся ожидание — их совместная игра только начиналась.

***

Гермиона с сияющим лицом опустилась на лавку рядом с Гарри и Роном. Она пыталась скрыть улыбку, но получалось плохо — уголки губ то и дело поднимались сами. — Ну? — Рон уставился на неё, прищурившись. — Почему ты так светишься? Будто выиграла библиотечную лотерею и тебе подарили пожизненную подписку на книги. — Рон! — возмутилась Гермиона, но тут же рассмеялась. — Просто… утро хорошее. Гарри хмуро ковырял вилкой в омлете, глядя куда-то мимо её плеча — туда, где сидели Слизеринки. — Кажется, я знаю, отчего у тебя такое «хорошее утро», — протянул он с лёгкой тенью сарказма. — Это связано с одним болгарским чемпионом? Гермиона вспыхнула, но не отвела взгляд. Наоборот — впервые за долгие недели она посмотрела на Гарри уверенно и смело: — Если тебе действительно интересно… да. Виктор пригласил меня на бал. Рон поперхнулся соком. — Что?! — закашлялся он. — К-Крам? Тот самый Крам? Всемирно известный Крам, который мог выбрать любую девушку в школе?! — Рон, хватит, — смутилась она, но этот стеснительный румянец был слишком счастливым, чтобы его скрыть. — И он выбрал тебя? — потрясённо повторил Рон, будто его мозг пытался обработать невозможное. — Да, — Гермиона поправила волосы, делая вид, что это пустяк… хотя глаза сияли. — И… мне кажется, он действительно мной заинтересован. Мы гуляли утром… говорили. Он сказал, что я — необычная. — Ага, — буркнул Гарри, взгляд его невольно метнулся к столу Слизерина, где сидели Джанет и Крам. — Я тоже это заметил. Гермиона проследила за его взглядом… и увидела, как Джанет что-то шепчет Виктору, а он слушает, наклонившись к ней слишком близко. Джанет при этом выглядела довольной, расслабленной, уверенной в себе. На секунду что-то неприятно кольнуло в груди — но Гермиона тут же мысленно отогнала это чувство. Виктор выбрал её, а не Джанет. Он позвал её на бал. Это факт. Это реальность. — Они просто дружат, — уверенно произнесла она, будто убеждала не столько друзей, сколько саму себя. — Виктор сказал, что она помогла ему привыкнуть к школе. Вот и всё. Гарри ничего не ответил — но взгляд его говорил о другом. А Гермиона снова улыбнулась — мягко, мечтательно, будто уже представляла их танец под музыку в блеске свечей. Она понятия не имела, что стала фигурой в чужой игре. А чем выше надежды — тем громче треск, когда они падают.

***

«Тем же днем особняк Лорда »

Особняк встречал холодом. Не физическим — магическим. Тёмные стены, зеркала вместо портретов, и привычное ощущение, что дом следит за каждым шагом. Лорд снял перчатки, передав плащ домовому эльфу, и направился в гостиную. Он надеялся на тишину — хотя бы на час. Но едва он переступил порог, тишина треснула. — Наконец-то! Его невеста уже ждала — стоя у камина, в идеально подобранном платье, волосы уложены, макияж безупречен. И глаза — горячие, злые, обвиняющие. — Ты исчез почти на сутки, — холодно сказала она, скрестив руки. — И даже не счёл нужным предупредить. Он не остановился — прошёл мимо неё и налил себе вина. — У меня были дела в Хогвартсе. — Дела? — её голос дрогнул, но не от слабости — от нарастающей истерики. — Ты называешь «делами» то, что произошло на стадионе? Он медленно повернулся. Она шагнула ближе, пальцы сжались в кулаки. — Вся пресса уже обсуждает это! — прошипела она. — Девушка, что унизила меня при всех — твою… ученицу — видели рядом с тобой. Она смотрела на меня, как будто я — пустое место! А ты даже не попытался… даже слова не сказал в мою защиту! Алекса Мильсибер не была настолько красива — но безусловно и не уродина. Благородная кровь, идеальная кандидатура для политика, утончённые манеры. Но сейчас она выглядела как избалованная принцесса, у которой украли игрушку. — Я не обязан защищать тебя от школьницы.— Холодным тоном произнес Лорд. — Это не просто школьница! — голос её сорвался. — Она ведёт себя так, будто имеет на тебя право! Как будто вы… — она сглотнула, не смея договорить, — близки. Лорд медленно отставил бокал, словно каждая капля вина была ценнее её истерики. Его взгляд скользнул по её лицу, оценивающе и холодно. — Ты хочешь объяснений? — спросил он ровно, без эмоций, но с непоколебимой властью в голосе. Она вздрогнула, но не от страха, а от раздражения. — Ты даже не попытался… даже слова не сказал, чтобы защитить меня! — её голос дрожал, но в нём сквозила злость. — Она… эта Джанет… смотрела на меня так, словно я — пустое место! А ты стоял рядом и ничего! Он поднял на неё взгляд — тот самый, от которого взрослые мужчины теряли дар речи. — Я решаю, кто имеет право на моё внимание. Не ты. — Лорд сделал шаг ближе, и его пальцы непроизвольно сжались в кулаки. — Позволь прояснить, — сказал он тихо, низким, властным голосом. — Она Джанет. Она сильная. Она уверена в себе. Она — часть меня. И если ты надеялась, что я стану рыцарем на белом коне, — ты глубоко ошиблась. Невеста побледнела, её глаза расширились. Она пыталась поднять подбородок, но с каждым его словом чувствовала, как теряет контроль над собственной важностью. — Если эта девчонка думает, что сможет занять моё место — она ошибается, — сказала она тихо, но с ядом. — Я — твоя невеста. И ты обязан учитывать моё мнение. — прошептала она, почти плача, — ты позволил ей унизить меня! Ты словно смеёшься надо мной! — Я не смеюсь, — ответил он спокойно. — Я просто наблюдаю. Контраст очевиден. Ты обычная, как большинство. Джанет — иная. Она знает себе цену. Она опасна. Он сделал шаг назад, медленно, с холодной мягкостью: — Ах да и учти, я никому ничего не обязан. Запомни, в моей жизни и в этом доме ценность определяется силой и харизмой. Не теми, кто хочет спровоцировать ревность и ощущение унижения. Невеста осталась стоять, сжимая руки, осознавая, что она проиграла ещё до начала. Контраст между ней и Джанет, между её страхом и уверенностью Джанет — болезненно очевиден. Лорд тихо вздохнул, повернулся к окну, вдохнул холодный воздух. Его мысли уже были там, где ждала Джанет, где настоящая сила, власть и страсть сплелись в опасный танец. — Но если тебя тревожит репутация… — продолжил он почти лениво, — не устраивай сцен. Ты знала, на что идёшь, когда соглашалась на этот союз. Слово союз прозвучало подчеркнуто холодно, и как пощёчина. Не любовь. Не брак. Не семья. Политика. Договор. Выгода. Алекса сжала губы. — Я не потерплю, чтобы какая-то сирота из грязной семьи позорила моё имя. Тишина. Опасная. Слишком долгая. Он улыбнулся — тонко, без тепла. — Осторожнее. Некоторые сироты заканчивают на троне. И запомни, — сказал он не оборачиваясь, — я не меняю правила ради слабых. Её дыхание сбилось, сердце пропустило удар. Он развернулся и пошёл вверх по лестнице, даже не оглядываясь. — Я поднимусь в кабинет. Не беспокой меня. С этими словами он ушёл, оставив её одну, с ощущением собственного поражения и унижения, которое, по её мнению, устроила Джанет.