Демоны не берутся из ниоткуда

Дверь мягко сомкнулась за Джанет, оставив Алексу в коридоре — в тишине, которая звенела громче крика. Она стояла несколько секунд, не в силах пошевелиться. Казалось, даже воздух вокруг стал гуще, тяжелее, давил на грудь. Халат странно соскальзывал с плеч, будто напоминая ей о том, что пару минут назад она сама превратила себя в посмешище. «Он её позвал… Он позвал её, а меня даже не услышал…» Горло сжалось. Из глубины комнаты донёсся едва уловимый смех Лорда — тихий, низкий, такой, который она за всё время их знакомства слышала от него всего пару раз. Но главное — не от неё. Алекса почти физически почувствовала, как сердце проваливается куда-то внутрь. Её ноги дрожали, но она заставила себя повернуться и медленно пойти по коридору, стараясь не заплакать громче. Каждый шаг отдавался эхом — пустым, жалким, таким же, как она себя ощущала.

***

В кабинете

Дверь закрылась, и тишина внутри кабинета была другой — тяжёлой, но тёплой, наполненной запахом горящего дерева и дорогого парфюма Лорда. Джанет стояла неподвижно пару секунд, ожидая, когда он заговорит. В комнате было достаточно просторно, но сама атмосфера будто притягивала их друг к другу. Лорд стоял у камина, слегка повернувшись к ней — плечи расслаблены, губы изогнуты в тонкую, опасную улыбку. Он даже не посмотрел на дверь, зная, что Алекса уже ушла. — Ты пришла раньше, чем я ожидал, — произнёс он, и в его голосе звучала тень удовлетворения. — Вижу утро началось насыщенно, я так полагаю, попытка соблазна от Алексы не увенчалась успехом? Её взгляд скользнул к двери, где ещё недавно стояла Алекса. — Она убежала, — ровно заметил он, как будто обсуждал погоду. — Забыла одеться. Забрала мой халат. — Я видела, — ответила Джанет мягко. Она наклонилась и кончиком каблука задела край брошенной накидки. Во взгляде на миг промелькнула едва заметная ревность. — Возможно, — произнесла она медленно, — стоит быть к ней… осторожнее. Хотя бы внешне. У вас всё же завтра свадьба. Лорд резко поднял голову. В его взгляде не было ни улыбки, ни тепла — только холодное, стальное недовольство. — Ты даёшь мне советы? — он произнёс это тихо, но с тем напряжением, от которого по коже пробегали мурашки. — А разве тебе не нужны те, кто видит дальше? — парировала Джанет без страха. — Я лишь говорю о том, что ты способен сам понять. Если захочешь. Он сделал шаг к ней. Не мягкий. Не близкий. А угрожающе выверенный — как движение хищника, приближающегося к тому, кто слишком уверенно держит оборону. — Объясни, — его голос был холодным, ровным. — Почему мне стоит «осторожничать» ради той, кто не представляет для меня никакой ценности? Джанет спокойно встретила его взгляд. — Потому что сильный не растрачивает усилия на ненужную жестокость. Это удел слабых. Да и тем более, у её семьи много денег, разве не ради этого весь фарс? — Она чуть наклонила голову. Они не смягчились. Но в глубине промелькнуло что-то другое — признание того, что она права. Без благодарности. Без уступки. Просто факт. — Ты путаешь заботу с расчётом, — тихо сказал он, делая ещё полшага. — Я никогда не стану мягким ради её спокойствия и иллюзий обо мне. — Но всё же, не стоит давать ей лишнего повода. Лорд замер. Секунда. Другая. Он смотрел на неё долго. Пытливо. Холодно. Без намёка на нежность — только интерес, острый, как нож. Потом он произнёс: — Ревнуешь? — спросил он. Не насмешка. Не романтика. Проверка. Джанет дернула бровью — лёгкое, почти незаметное движение, но в нём читался вызов. — Если бы ревновала, — сказала она, — я бы не советовала тебе защищать её образ перед обществом. А даже возможно заявилась на свадьбу в белом платье. Кстати что думаешь, может действительно стоит ? На мгновение в кабинете повисла мёртвая тишина. Лорд даже не моргнул — только угол его губ чуть приподнялся. Не в улыбке. В хищном интересе. — На свадьбу, — повторил он тихим, обманчиво спокойным голосом. — В белом? Он сделал шаг ближе. Потом ещё. Теперь между ними оставалось меньше метра. Тень от пламени скользнула по его лицу, делая черты ещё резче, темнее. Он смотрел прямо в её глаза — глубоко, тяжело, так, будто пытался заглянуть внутрь. — Это было бы… зрелищно, — произнёс он. — Во всех смыслах. Джанет слегка вскинула подбородок, не отступая. Она знала: отступишь — проиграешь. Сделаешь шаг вперёд — начнёшь новую игру. — Вот именно, — спокойно ответила она. — Алекса бы умерла на месте. Её отец — тоже. Общество взвыло бы, газеты разорвались от сплетен. А ты бы стал центром внимания — как всегда. — Ты говоришь так, будто тебе доставляет удовольствие разрушать её спокойствие, — сказал он тихо. Теперь в его голосе слышалось что-то новое. Не мягкость — интерес. Оценка. — Хотя утверждала, что не ревнуешь. Её губы чуть тронула лениво-самодовольная улыбка. — Я не ревную, — сказала она. — Я… играю. А она — слишком слабая фигура, чтобы её учитывать. Если уж рушится чей-то мир — это должно быть красиво. Лорд наклонил голову, будто разглядывая редкий артефакт. — Ты опасная, — произнёс он почти с восхищением, но холодным. — И слишком смелая. Слишком дерзкая. — Тебе это не нравится? — спросила она. — Наоборот. Это… возбуждает, — тихо, с хищным оттенком произнёс он. Джанет приблизилась сама — всего на полшага. Но этого хватило, чтобы воздух между ними натянулся, как живая струна. — Значит, ты не против, — прошептала она, — если я появлюсь завтра на твоей свадьбе… в белом? Он медленно провёл пальцем по браслету на своём запястье. Свет металла тихо вспыхнул. Секундой позже — вспыхнул браслет на руке Джанет. Магия между ними дрогнула. — Ты уже моя, — сказал он ровно. — И никто не вправе оспаривать это. Даже если завтра весь зал будет думать иначе. Она прищурилась. — Но они увидят, — произнесла она мягко. — Рано или поздно. Что ты принадлежишь мне… ровно настолько, насколько я — тебе. Его взгляд стал глубже, темнее. — И всё же, — сказал он, — белое платье… это слишком откровенная война. Даже для тебя. Гораздо интереснее — наблюдать, как соперник падает, не понимая, откуда пришёл удар. — То есть? — она изогнула бровь. Он приблизился вплотную, но не коснулся — просто позволил ей почувствовать тепло и власть. — Надень то, от чего её кольнёт в сердце. Но не белое. Не прямой удар. Ты же любишь играть, Джанет. Так играй.

***

Коридор был тихим. Тишина густой, тягучей, как мёд. И в этой тишине слышался только её уверенный звук каблуков, неторопливо ведущий её к комнате Алексы. Перед дверью она остановилась ровно на секунду. Не постучала. Не колебалась. Просто вошла. Комната была большой, слишком дорогой для такой слабой хозяйки. На кресле валялся кружевной пеньюар, на полу — полотенце, брошенное в спешке. Воздух был тёплым, влажным от пара — из-за слегка приоткрытой двери ванной шёл пар. Алекса была в душе. Джанет мягко прикрыла дверь за собой, оглядела комнату и без тени смущения села на край кровати. Ровно. Спокойно. Как хозяйка, пришедшая получить отчёт от служанки. Она скрестила ноги, поправила полы своей короткой юбки. Положила руки на колени. Ждала. Через минуту дверь ванной открылась — лёгкий скрип, всплеск пара, запах жасмина. Алекса вышла, завернувшись в пушистое полотенце, волосы мокрые, распущенные по плечам. Она вытирала лицо и не сразу заметила гостью. Но когда взгляд поднялся… — А-а-а! — вскрикнула она, отшатнувшись и судорожно прижимая полотенце к груди. — Ч-ч-что ты здесь делаешь?! — Что ты орешь так как кролик перед хищником ? Расслабься, — протянула она мягко, как кот, игнорирующий мышиный писк. — Если бы я хотела напугать тебя всерьёз, ты бы кричала громче. Джанет чуть улыбнулась — не мило. Осторожно-хищно. Алекса побледнела еще сильнее — если это было возможно. Она судорожно выдохнула, сделала шаг назад к ванной. — Это… это моё личное пространство, — пролепетала она. — Ты не можешь просто… врываться! — Могу, — спокойно ответила Джанет. — И сделала это. Но я пришла не для драки. Для… разговора. Слово прозвучало так, будто мог означать всё что угодно — от предупреждения до окончательного приговора. — О ч-чем? — голос Алексы сорвался. Она дрожала — не только от холода, но и от того, что уже знала: ничего хорошего в её сторону не прозвучит. Джанет медленно наклонилась вперёд, локти на коленях, взгляд цепкий. — О том, что ты сейчас делаешь очень глупые шаги, Алекса. И если продолжаешь — закончишь невестой, о которой будут шептать, но не из восхищения. Алекса сглотнула. — Ты… угрожаешь мне? — Нет, — мягко ответила Джанет. — Я предупреждаю. Разница существенная. Поверь, я тебя не враг а хочу помочь, иди сюда присядь. — Она похлопала рядом с собой, приглашаю ту присесть. Тишина упала на комнату снова — густая, как туман. — Завтра твоя свадьба, — сказала Джанет ровно. — А мы с тобой так и не познакомились толком. Алекса дрогнула, прижимая полотенце ещё сильнее. — Почему тебе вообще есть дело до меня ? — сорвалось у неё почти на крик. — Ты же… забираешь у меня всё! Глаза Джанет блеснули — коротко, опасно, как вспышка клинка. Она медленно поднялась с кровати, подошла ближе. Алекса инстинктивно отступила к стене. — О, Алекса… — прошептала Джанет, наклоняясь к ней. — Не обманывай себя. Если бы у тебя было что-то, что можно забрать — ты бы не стояла передо мной в одном полотенце и со сломанным голосом. А теперь сядь, я хочу поговорить с тобой и узнать тебя лучше, возможно мы даже станем подругами. Алекса стояла ещё секунду — бледная, растерянная, с мокрыми прядями, прилипшими к вискам. Она смотрела на Джанет так, будто перед ней стояла не девушка, а пропасть, в которую она вот-вот рухнет. Но она сдалась. Медленно, робко, прижимая полотенце к телу обеими руками, Алекса подошла к кровати. Её шаги были тихими, словно каждый из них — извинение за собственное существование. Она села. На край. Осторожно, будто боялась, что даже матрас может её осудить. Джанет повернула голову к ней — чуть, едва заметно. Её взгляд прошёлся по Алексе, по её дрожащим плечам, по сжатым пальцам, белым от напряжения, и уголок её губ снова чуть тронулся улыбкой. Не дружелюбной. Не доброй. Скорее — изучающей. — Вот так намного лучше, — тихо произнесла она, как будто говорила с ребёнком, которого наконец удалось усадить на место. Алекса сглотнула. — Ч… чего ты хочешь? — голос её едва держался. — Всего лишь побеседовать, — лениво ответила Джанет. Она положила руку на покрывало, почти касаясь руки Алексы. Почти. — Ты слишком нервничаешь. Расслабься. Если бы я хотела тебе зла — ты бы почувствовала это сразу. Может хочешь выпить? В горле Алексы что-то дрогнуло. Она вцепилась в полотенце ещё сильнее. — Я… я не понимаю, зачем тебе говорить со мной. Мы… мы…. — Ну нам же жить под одной крышей, — мягко промолвила Джанет. — И врагами нам быть тоже не надо. Пока что. Последние два слова упали как лёд в воду, разрезав тишину. Алекса резко вдохнула. Джанет же чуть наклонилась ближе. Ближе, чем нужно для обычного разговора. Так близко, что Алекса почувствовала аромат её духов — вишня и холод. — Ты хочешь ему нравится? — произнесла она шепотом. — И если ты продолжишь вести себя как сегодня утром… ты разрушишь не только свою свадьбу. Ты разрушишь свою семью. И свою будущую жизнь. В глазах Алексы мелькнул ужас. — Я… я просто люблю его… Джанет медленно подняла бровь. — Любовь? С ним? Она тихо рассмеялась — не грубо, но так, что Алекса снова побледнела. — Ты не понимаешь, во что ввязалась. И честно… — она наклонилась ещё чуть ближе, её голос стал шелковым, почти ласковым. — Мне даже немного жаль тебя. Алекса опустила взгляд, дыхание сбилось. — Так что же… что мне делать? — спросила она тихо, как школьница перед строгим учителем. И вот тут Джанет улыбнулась. Настоящей хищной улыбкой. — Для начала… — она легонько взяла подбородок Алексы двумя пальцами и заставила поднять голову. — Перестать унижаться перед мужчиной, который никогда тебя не полюбит. Это жалко. Даже для тебя. Алекса задрожала, но не отстранилась. — А что… что дальше? — выдохнула она. — Расскажи мне о себе о своей семье, мы ведь совсем не знаем друг друга. Мне действительно хочется узнать тебя лучше, я тебя не враг дорогая. Алекса заморгала, будто слова Джанет выбили из неё опору. Она крепче прижала полотенце к груди, втянула воздух и с тяжелым вздохом села ровнее. — Я… — голос сорвался. Она тут же прочистила горло. — Я из семьи Мильсброн. Мы… старый чистокровный род. Очень богатый. Очень… требовательный. Джанет слегка наклонила голову, наблюдая за ней, как наблюдают за птицей, что впервые раскрывает крылья. — Требовательный — в каком смысле? — мягко уточнила она. Алекса нервно закусила губу. — У нас… у нас не принято спорить. Или… высказывать своё мнение. Отец всегда решал всё за меня. С детства. Она посмотрела вниз, на свои пальцы. — Я никогда не выбирала ни платье, ни друзей… даже хобби. Меня готовили к тому, чтобы быть чьей-то идеальной женой. Тихой. Вежливой. Послушной. Джанет не дрогнула ни одной мышцей. Но внутри неё что-то ёкнуло — лёгкое осознание, что Алекса действительно выросла в клетке, а не в доме. — А Джейми ты любишь? — спросила она почти шёпотом, но вопрос ударил точно в цель. Алекса подняла взгляд — влажный, полный той отчаянной веры, которая делает людей опаснее любых злодеев. — Да, — прошептала она. — Потому что он… другой. Он сильный. Он знает, чего хочет. Он… он никогда не смотрит на меня так, как отец. Она болезненно улыбнулась. — Он хотя бы видит меня. Иногда. Когда хочет. Джанет тихо хмыкнула про себя. Ну да, конечно, видит он её… Такие, как он — да и она сама — не видят в людях почти ничего, кроме пользы, влияния и способов приблизиться к власти или удержать её. Она слегка наклонила голову, разглядывая Алексe так внимательно, будто изучала новый артефакт. — Если я не ошибаюсь, — произнесла Джанет мягко, но с ноткой холодного знания, — тебе ведь недавно исполнилось двадцать? Верно? Она будто ненароком коснулась взглядом тонкой линии шеи Алексы, влажных от душа прядей, полотенца, которое девушка сжимала так, словно оно было последней защитой между ней и миром. — Двадцать… — повторила она, уже почти задумчиво. — Возраст, когда ещё слишком легко верить в сказки. Особенно в те, где принц ради тебя готов отказаться от всего. Губы Джанет тронула лёгкая полуулыбка — не злая, но слишком знающая. — Не переживай, это пройдёт, — добавила она, будто говорила о чем-то неизбежном, как взросление или потеря иллюзий. — У всех проходит. — Ты… ты не понимаешь… — голос стал чуть выше, но слабее. — Для меня эта свадьба — это… это шанс. Шанс не быть посмешищем семьи. Шанс доказать, что я чего-то стою. Если я потеряю его… меня выкинут. Отец… он… он этого не простит. — Я думаю тебе стоит одеться, а то ты замерзаешь.— Джанет уложив ногу на ногу, мягко, будто подготовившись к долгому разговору. Алекса тихо кивнула — покорно, почти автоматически, словно её снова превратили в ту послушную девочку, которую всю жизнь учили не спорить. Она поднялась с кровати, прижимая полотенце к груди, и направилась к большому резному шкафу у стены. Открыла дверцу — и оттуда хлынул запах лаванды и свежего шёлка. Внутри висели десятки платьев: дорогие, тонкие, слишком роскошные для такой хрупкой хозяйки. Алекса провела дрожащими пальцами по вешалкам, будто боялась испачкать ткань. Её движения были медленными, задумчивыми. Наконец она выбрала платье — нежно-голубое, с плотным корсетом, который должен был придавать фигуре форму, которой у неё никогда не было. Тонкая ткань мягко переливалась в свете лампы, будто отражала небо после дождя. Она взяла платье в руки и уже собиралась уйти обратно в ванную, чтобы переодеться в привычной для неё тишине и скрытности… Но Джанет подняла руку. — Стой. — Голос был мягким, но в нём звучала стальная нота. Алекса обернулась, будто её окликнули по имени. Джанет встала, подошла ближе, её каблуки тихо простукивали уверенный ритм по полу. Она остановилась рядом — достаточно близко, чтобы Алекса почувствовала аромат её духов и холод её уверенности. — Ты можешь не стесняться меня, — произнесла Джанет спокойно, почти заботливо. — Одевайся здесь. Её взгляд скользнул по тонкому голубому платью и задержался на туго сжатых пальцах Алексы. — Я помогу затянуть корсет. Хорошо? Алекса резко вдохнула. Неудобство. Смущение. Растерянность. Она никогда не переодевалась при чужих людях — даже при родных. Но в голосе Джанет было что-то, от чего хотелось послушаться. Не приказ. Не угроза. Но и не просьба. Что-то среднее — почти гипнотическое. — Я… хорошо, — тихо ответила она, едва слышно. Она положила платье на кровать, повернулась к Джанет и, слегка дрожа, развернула полотенце на груди — медленно, нерешительно, словно сбрасывала щит. И в этот момент комната будто наполнилась другим воздухом: внимательным, плотным, предвкушающим. Джанет слегка приподняла бровь — не осуждающе, не оценивающе. А изучающе. Так смотрят на слабое место, которое можно либо защитить… либо использовать. — Хорошая девочка, — тихо сказала она, едва слышно, даже сама не заметив, как легко вырвались слова. — Давай, надевай.