Дотла

Без твоей любви я ничто.

«With you».

Небо едва окрашивается бледно-розовыми мазками рассвета, а мёртвая тишина постепенно заполняется слабым шумом близлежащей автомагистрали из приоткрытого окна. С приходом первых холодов, день наступать больше не торопится. Разговор в столовой ещё больше тяготит мрачную атмосферу дома. Юнги смотрит направленным то ли в себя, то ли в стену невидящим взглядом, и давит в себе тошноту. Отец с аппетитом ест, мать незаинтересованно ковыряет вилкой еду в тарелке. Мари ненавидит вставать ни свет ни заря, но вот уже много лет не смеет ослушаться мужа, чтобы отвоевать себе право подольше понежиться в кровати. — К чему такая спешка? Мы же еще школьники, — недоуменно спрашивает Юнги, так и не сдержавшись, — и вообще, ты давно в курсе, что я не хочу… — Тебе не нужно ее любить, — спокойно прерывает его Маншик, — достаточно сделать вид, что она тебе интересна. Это просто ужин с будущим родственниками, где мы обговорим детали твоей помолвки, не драматизируй. — Она мне не интересна. Я говорил тебе, что люблю другого человека, — Юнги не прекращает попыток переубедить отца в том, что другой жизни для себя не видит. — Оставь свои предпочтения вне брака, и продолжай любить кого хочешь, — жмет плечами отец, искренне не понимая, как одно может мешать другому, — мне ли тебе объяснять, чего я жду от тебя в будущем. Разозленный чужой непробиваемостью и упрямством Юнги, резко отталкивает от себя тарелку и, встав, уходит к себе. Маншик, нахмурившись, провожает сына тяжелым взглядом, просчитывая в голове только ему известные алгоритмы. — Кажется, этот мальчишка смог глубоко засесть у него внутри, — усмехнувшись, делает вывод Мари, — в будущем ты ещё намучаешься из-за него. Это окончательно портит аппетит мужчине. Мин отшвыривает от себя приборы и гневно смотрит на жену. — Замолчи, — шипит на Мари, — от тебя никакой пользы. Даром, что сына смогла родить. Маншик решает начать думать, как устранить проблему сына, на которую зря не обращал внимания столько времени. Мужчине ясно, что Мари точно в скором времени окажется права, и от этой мысли злится на себя еще больше.

***

Сначала Юнги не сильно волнуется и не придаёт особого значения тому, что Чимин утром не отвечает на звонок. Такое уже не раз бывало, возможно юноша опаздывает, обязательно напишет или позвонит ему позже. Но когда он ещё и не появляется в школе, прежняя невозмутимость и спокойствие быстро развеиваются по ветру. Юнги плохо спал ночью и его душили несвойственные ему беспокойство и тревога. Его бесят и расстраивают бессмысленные и нескончаемые споры с отцом. Юнги еще не готов к открытой войне с Маншиком, находясь пока в столь шатком и нестабильном положении обычного школьника. Проклиная неизвестность, которую так не выносит, он молча хватает рюкзак и встает с места. Юнги остаётся глух к полному возмущёния оклику учителя, когда решительно выходит из класса прямо во время урока. Не обращает никакого внимания и на холодный ливень, что хлещет по лицу и заливает ему всю одежду, пока он идёт к Мерседесу. Теперь погода портится по щелчку пальцев, обманывая прогнозы метеорологов и не давая возможности к ней подготовиться. Добравшись до автомобиля, садится в тёплый салон и бросает ничего не понимающему водителю: — Поезжай к Чимину. За окном проносятся знакомые серые фасады, окутанные осенней хандрой. Сезон, что с каждым новым днём теряет свои яркие краски, все больше меняет золотой пейзаж на омерзительно-унылый цвет. Юнги вновь прислушивается к своим тревогам, но не даёт им поглотить себя целиком. Задумчиво провожая взглядом идеальный клин перелетных птиц в небе, что с удивительным упорством продолжают лететь сквозь непогоду, перебирает в голове различные причины, заставившие Чимина пропустить школу. Возможно, госпожа Пак вновь приболела или… отец Чимина снова что-то учудил. Юнги плохо знал мужчину, и видел его всего пару-тройку раз, однако, никакого уважения или чего-то отдалённо напоминающего симпатию этот человек у него никогда не вызывал. Он плохо обращался с сыном и был груб со своей пожилой матерью. Естественно, это заставило Юнги окончательно невзлюбить его и охарактеризовать не с лучшей стороны. Если всё дело в нем… — Быстрее, — нетерпеливо рычит Юнги водителю, когда тот плавно начинает движение после загоревшего красным светофора. С ним не спорят и давят педаль в пол до упора, немедленно ускоряясь. По приезде, Юнги быстро выходит из салона и почти бежит к старенькому дому с отчего-то приоткрытой дверью. Прищурившись, смотрит на огромные выстроенные вдоль стены мусорные мешки, заполненные битой посудой и какими-то грязными тряпками. — Какого хрена… — изумлённо выдает Юнги, когда видит рядом испорченные матрацы, валяющиеся на земле. На негнущихся ногах входит внутрь и рвано выдыхает, оглядываясь по сторонам. Светлая простенькая кухня сиротливо пуста, полки и шкафчики приоткрыты. Ковёр свёрнут в рулон и стоит у стены. Его успевает парализовать страх, когда ни госпожи Пак, ни Чимина нигде не видно. Дом будто обесточен отсутствием былого домашнего уюта, наведённого только благодаря заботливым рукам пожилой женщины. Юнги торопливо идет на тихий шорох и застаёт юношу в его комнате, сидящим на полу. Чимин устало собирает разбитую настольную лампу в мешок, и поднимает на него потухший взгляд. Увидев Юнги, он поджимает губы, стараясь изо всех сил не расплакаться. Потрясение и страх в глазах всегда обычно непоколебимого любимого человека, отрезвляют и заставляют Чимина хотя бы немного взять себя в руки. Словно во сне Юнги опускается перед ним на колени, не обращая никакого внимания на грязный пол, и бережно берет в руки израненную ладонь Чимина. Он смотрит на маленькие руки, будто не веря своим глазам. Каждая мелкая царапина на нежной коже отзывается вспышками боли в области груди. Кто посмел сотворить с ним такое? Чимин отчётливо видит, как чужой шок мгновенно сменяется лютой яростью. — Кто? — задаёт ожидаемый вопрос, и юношу знобит от чужого ледяного тона. — Наверное, те, кому отец задолжал, — шепчет Чимин, и сглатывает ком стыда, — ты не должен был видеть это. — Не должен был? — Юнги теперь злится уже на самого мальчишку и смотрит так, будто видит впервые. Он прикрывает глаза, настойчиво напоминая себе, что Чимин потрясен и расстроен, а не просто записал его в ряды посторонних людей, — с тобой все в порядке? Тебе ничего не сделали? Почему ты сразу не позвонил мне? — Потому что это только мои проблемы, мой дом и мой отец, — защищается уязвлённый Чимин, все же заметив обвинение в чужих глазах, — я не хочу создавать их и тебе! Юнги стискивает челюсть и сжимает кулаки. Понимает, что его гордому и самодостаточному мальчику ужасно стыдно, и он не готов говорить обо всем прямо сейчас. Едва взяв себя в руки, бегло осматривает Чимина на предмет ран. Убедившись, что тот в порядке, достаёт из кармана телефон и набирает кого-то. Он договаривается с клининговой компанией об уборке и осторожно забирает острый осколок из рук Чимина. — Ничего не делай, — Юнги встаёт на ноги сам и заставляет подняться Чимина, — сейчас здесь наведут порядок. Где госпожа Пак? С ней все хорошо? — Да. Я отправил ее к соседям, чтобы она передохнула, — прячет глаза Чимин. — Я сейчас вернусь, — бросает Юнги и, поспешно поцеловав Чимина в висок, выходит из комнаты. Под подошвами все ещё хрустит мелкая крошка битых стёкол от окон, и это поднимает внутри ещё больший гнев на урода, что зовётся отцом Чимина. С уже холодной головой даёт поручения водителю, чтобы тот сделал необходимые покупки в дом для дальнейшего комфортного проживания. Так же просит найти компетентных людей, чтобы заменить окна на новые. Закончив, собирается вернуться в дом, как видит госпожу Пак, выходящую из дома напротив. — Юнги, — с облегчением выдыхает пожилая женщина, что за ночь будто постарела ещё на десяток лет, — слава Богу ты здесь. Он чувствует глубокое сожаление, потому что эта несчастная женщина даже в преклонном возрасте не видит спокойной жизни. В свою очередь бабушка смотрит на него так, будто видит перед собой не иначе, как святого. — Как вы, госпожа? — мягко спрашивает Юнги, искренне переживая за неё. Она единственный родной человек, оставшийся у его Чимина. И так же та, кто души не чает в своём внуке. Юнги впервые было так легко привязаться к кому-то настолько сильно. — Я в порядке, — машет исцарапанной рукой бабушка, — Чимину гораздо хуже. Я не могу сидеть сложа руки, пока он взял все на себя, и иду помочь. — Не нужно, я вызвал помощь, — успокаивает ее Юнги, — вы наверняка не успели поесть как следует. Я заказал еду навынос, а потом мы вместе поедем в больницу. Вас обоих должен осмотреть врач. Пойдёмте в дом. Госпожа Пак выглядит виноватой: — Врач не нужен. Когда все это произошло, в доме никого не было. Мне жаль, что тебе приходится думать за нас всех, — качает головой она, — я должна была обо всем позаботиться. Пожалуйста, ни в коем случае не расстраивайся. Мы сильнее, чем выглядим на первый взгляд. Юнги фальшиво улыбается, чувствуя, как внутри все буквально звенит от гнева. Значит, опознать тех, кто сделал это, почти невозможно. Он вскидывает голову на старые уличные фонари и мелкие магазины в округе, с досадой обнаруживая, что тут отсутствуют камеры видеонаблюдения. — Я люблю вас больше своих родителей, поэтому мне больно слышать подобное, — едва контролируя голос, негромко произносит Юнги. Госпожа Пак недовольно прищурившись, ударяет его по плечу, хотя сама никогда не признается, как ей льстят его слова: — Дурачок! Нельзя говорить такие вещи. Твои родители расстроятся, если услышат. Юнги усмехается и кривит на это губы. Все, что всегда расстраивает родителей – его непослушание. — Почему не вызвали полицию? — переводит тему он, — нужно найти тех, кто сделал это. Возможно, соседи слышали шум или что-то видели. Госпожа Пак тяжело вздыхает и обводит рукой простенький район: — Посмотри повнимательнее на это место, дорогой. Здесь живут одни старики. Одни глухи, другие слепы, третьи – очень боязливы. Приходили за долгами Дживона, больше нас некому пугать и грабить. В этом году он стал злоупотреблять азартными играми, и в последнее время постоянно проигрывает. Юнги даже не сомневается, что причинами являются его пороки. — И всё же полиция должна расследовать и предотвратить этот беспредел… — он говорит все тише, потому как с каждым словом все больше понимает, что полиция не станет искать настолько опасных людей. Возможно, с их молчаливого согласия и процветает незаконный игорный бизнес. Их взгляды скрещиваются, и Юнги хмурится от полного понимания в чужих глазах: — Ну вот ты и догадался, — кивает головой старушка, — ясно как день, что тут мы бессильны что-либо сделать. Уверена, они больше не вернутся. Эти изверги забрали даже больше, чем проиграл мой бессовестный сын. Госпожа Пак ласково хлопает Юнги по руке, на которую опирается: — После того как мы пообедаем, пожалуйста, увези Чимина отсюда. Прошу тебя, ему нужно отвлечься. Он никогда не скажет, но сейчас мой малыш полностью разбит. Чимин, как никогда прежде, нуждается в поддержке настоящего друга. Юнги машинально кивает, уже не морщась и не дёргаясь при слове «друг». Естественно, парни не посвящают пожилого человека в подробности их истинных отношений. Никого из них не мучает совесть по этому поводу, потому что ее здоровье стоит в приоритете. Когда они возвращаются в дом, Чимин встречает их на кухне, пытаясь помыть небольшой обеденный стол. — Я готовлю рамен, — на своей территории под пристальным взглядом Юнги, Чимин чувствует себя неловко. Он хватает в руки полотенце, становясь у плиты и помешивая лапшу в кастрюле. — Давай я сделаю, — предлагает госпожа Пак, забирая у него из рук металлические палочки и мягко подталкивая к Юнги, — идите внутрь, проверьте, что ещё уцелело. Чимину ничего другого не остаётся, и он плетётся в свою комнату вслед за Юнги. Он останавливается у порога, с растерянностью глядя на своего парня, который заглядывает в шкафы и выдвигает полки комода. — Где тут у тебя аптечка? — быстро теряя терпение спрашивает Юнги. — В шкафу, на самой верхней полке. Когда Юнги находит искомое, он тянет Чимина за собой на маленький раскладной диван. Юноша с умилением смотрит на то, как Юнги, тихо матерясь себе под нос, неловко разливает антисептик на свой рукав и подолгу не может распаковать пластырь. Чимин забирает его из чужих рук и быстро разорвав упаковку, сам клеит на свои порезы. — Не могу поверить, что раньше ты постоянно дрался. Будь это правдой, ты давно должен был бы стать профессионалом в обработке ран, — подначивает его Чимин, чьё настроение постепенно улучшается. — Меня всегда девчонки лечили, — самодовольно хмыкает Юнги, и тут же получает ощутимый тычок по рёбрам от насупившегося из-за ревности Чимина. Он шипит от удара, но уже следующие слова Чимина заставляют его брови неверяще взлететь вверх. — Мне нужно было начать встречаться с Муён. Она бы точно меня ценила больше, — в свою очередь язвит он, опасно играя с бешеной ревностью Юнги. Юнги пальцами ловит чужой подбородок и заставляет взглянуть ему в глаза. С лица Чимина мгновенно слетает всё веселье, потому что его парень неожиданно серьёзен: — Можешь попробовать, если вдруг стала интересна эта сторона жизни, — кривит губы Юнги, заметно напрягаясь, — но если при этом ты любишь другого человека, то потом будет тошно от самого себя. Справишься? Чимин теряется и высвобождается из цепких рук, задетый тем, с какой злой интонацией был задан последний вопрос. Как будто он так сможет, и как будто Юнги позволит подобное. Он соврёт, если скажет, что никогда не думал об отношениях с девушкой. Ему даже когда-то немного нравилась его одноклассница. Однако, появление Юнги на горизонте, и его почти безграничное терпение не могли не заставить сдаться. Он давно пытается понять, почему Юнги так тянется к нему, и почему Чимин так желанен им. Такой красивый и мужественный. Раньше он думал, что Юнги нравятся исключительно девушки, с мягкими изгибами и волнующими формами. Но он сумел удивить, предпочтя тестостерон и терпкий запах мужской кожи, вместо такого разнообразия женственных и красивых девушек. Юнги продолжает пытливо наблюдать, прожигая взглядом его правую сторону лица и любуясь потрясающим точёным профилем. У мальчишки от одного проникновенного взора вниз живота устремляется кровь и концентрирует там горячее тепло. Знать бы, что это лишь влияние неопытности и любопытства, присущее школьникам старшей школы, а не чувство, руководящее чужим разумом. За первое Чимину отчего-то было стыдно. — Шуток не понимаешь, — ворчит он, вставая, и его тут же тянут обратно, но уже на чужие колени. — Ты прекрасно знаешь, что таких – нет, и никогда не пойму, — обжигает дыханием чужую шею Юнги, замыкая свою любовь в крепкое кольцо сильных рук. Чимин избегает смотреть в глаза, расслабляясь в привычной сильной хватке, и да, впервые упиваясь его ревностью. Приятное и тягучее чувство тут же разливается по всему телу от одной только мысли, что Юнги так же снедаем чувством собственничества, как и он сам. До них доносится негромкий зов бабушки, и парни нехотя возвращаются на кухню. К тому времени прибыла доставка еды, но маленькая компания успевает сильно проголодаться, поэтому с удовольствием съедают почти все. Юнги наблюдает из треснутого окна за водителем, что договаривается с рабочими и что-то объясняет им на улице. Пока ливень ненадолго прерывается, прибывшие на срочный заказ мужчины принимаются торопливо демонтировать старое окно, а бабушка включает максимальный режим на обогревателе. Юнги с тем же отсутствующим видом продолжает смотреть, как над окном стягивают толстый полиэтиленовый навес, чтобы влага не мешала работе. Его мозг, привыкший работать по нескольким направлениям, всегда старается разрешить все проблемы и, желательно, сразу. Пока Чимин обсуждает с бабушкой, куда делся его непутевый родитель и не настигли ли его те, кому он задолжал, Юнги вдруг выдает прямо посреди разговора: — Нам обязательно оставаться в Кванджу после выпуска? — Что? — удивляется внезапному вопросу Чимин. — Что насчёт Сеула? Поехали туда? — продолжает вслух размышлять Юнги, делая расчёт на то, что там влияния отца не хватит, чтобы он не смог и дальше управлять его жизнью, — там мы будем свободнее и, к тому же, выбор учебных заведений гораздо шире. — Это прекрасная идея, — подхватывает бабушка, уже мысленно прикидывая, где лучше взять денег в кредит на обучение внука. Пожилая женщина прекрасно понимает, что лучше им убраться отсюда и начать всё сначала в другом месте, — молодец, Юнги. Нужно будет обсудить это подробнее. — Я никогда не думал об этом, — погружается в раздумья Чимин, и тут же немного обиженно вскидывается, — не то чтобы я тут все решаю, но вы говорите и моей жизни тоже. — Подумай об этом, свет… — Юнги вовремя осекается и бросает быстрый взгляд на госпожу Пак. Та продолжает спокойно есть, не замечая оговорки, — это хороший шанс начать новую жизнь, а этот город давно тесен для нас. Чимин кивает, обещая всерьез подумать об этом. Он волнуется за финансовую составляющую. Даже если удастся поступить на бюджет, помимо всего прочего ему нужно что-то есть и где-то жить. Висеть на шее у Юнги он не собирается. К тому же, как он оставит бабушку одну с отцом? Со своей новой страшной зависимостью мужчина никак не борется, наоборот, все больше утопает в ней. Когда приезжают люди из службы по клинингу, госпожа Пак предлагает всем выйти из дома, чтобы не мешать сотрудникам работать. Юнги зовет маленькую семью отправиться в ближайший отель, где они могут отдохнуть с комфортом и переждать полной готовности дома к проживанию. Бабушка сразу отказывается, вновь собираясь отправиться к соседке, а Юнги и Чимин выходят на улицу первыми. С минуты на минуту небо готовится разверзнуться на них новым холодным потоком. Парень проверяет мобильный и с раздражением отклоняет очередной вызов теперь уже от матери. Сегодня состоится тот самый проклятый ужин, где на обязательном присутствии сына так настаивал Маншик. Немного подумав, Юнги и вовсе отключает телефон и убирает его в карман. Все равно парень ещё утром решил, что ни за что не явится на это фейковое событие. Он не позволит управлять собой в подобном деле. Чимина удручает внезапно испортившееся настроение Юнги, и он отбрасывает в сторону зонт, чтобы как-то отвлечь, предстает беззащитным под открытым небом. Раскидывая руки в стороны, он задирает голову вверх, с облегчением чувствуя на лице первые освежающие капли. Дождь способен усилить депрессию, а иногда, как сейчас, может поднять настроение и навсегда смыть с собою плохой день. Все зависит от настроя человека. — Эй, — недовольно кричит Юнги, все ещё находясь под навесом, — уже льет сильнее, иди ко мне или немедленно возьми зонт. Но Чимин не слушает, напротив, зовет к себе, и Юнги ничего другого не остаётся, как подойти. Одежда стремительно мокнет, а юноша лишь сильнее машет в его сторону рукой, направляя потоки воды на него. Не обращая внимания на сильные брызги, Юнги пытается схватить заигравшегося Чимина и оттащить в машину, но тот умело уворачивается, едва не упав на мокрую и скользкую траву. Вокруг унылый пейзаж и дождь стеной, а Чимин сияет улыбкой ярче южного солнца. Юнги останавливается, замирая от увиденного. И вот уже ливень не холодный, и небо больше не серое. Пока у него есть Чимин, ему не нужен другой источник тепла. Даже небесное светило всегда уступает его свету во всем. Его мальчик подобен красочному пятну в этой убогой окрестности. Чимин не сводит с него глаз, облизывая сочные губы и без того блестящие от влаги. Юнги запомнит этот образ, здесь и сейчас остановит время, чтобы навсегда проживать этот день и возвращаться к нему, чтобы согреться. — Спасибо, Юнги. Я не хотел, чтобы ты обо всем узнал вот так. Но теперь чувствую сильное облегчение, потому что ты сейчас рядом, — горячо шепчет юноша, подойдя вплотную. В мыслях Юнги уже захватывает эти губы в глубокий и жадный поцелуй, и следом собирает губами крупные капли воды, скатывающиеся по крепкой шее к обнажившимся ключицам. Прекрасно помня, что на ощупь эта гладкая кожа ощущается как самый нежный шелк, ему все труднее бороться с собой. Он дышит через раз, ибо нельзя, ведь их порыв может застать вышедшая из дома госпожа Пак. Внезапно к парням подходит водитель Юнги и, стоя под зонтом, громко говорит: — Звонил господин Мин. Он очень зол и требует, чтобы я привёз вас на ужин с семьей вашей невесты. Юнги готов оторвать ему язык, потому что этот человек был прекрасно осведомлён о его отношениях с Чимином. Наступает пронзительная давящая тишина, током отозвавшаяся по натянутым до предела нервам. Почему именно сейчас? Потрясение на лице мальчишки выбивает всю почву из-под ног. Юнги делает шаг к нему на ставшими ватными ногах: — Я все объясню. Чимин открывает рот и тут же закрывает, не зная, что сказать и как реагировать. Он пытается понять, правда ли это, или новый способ Маншика их окончательно рассорить. — О чем он говорит? У тебя есть… невеста? — кое-как проговаривает Чимин, отчего-то он убежден, что Юнги сразу опровергнет эту глупость и тем самым успокоит его. Однако, Юнги согласно кивает и выглядит при этом отвратительно виноватым. Иногда, задавая близким людям вопросы, мы не всегда хотим знать на них ответы. Вот и сейчас, Юнги не умеет врать – только утаивать. Не одно ли это тоже? Да, в дождях определенно много плюсов. Например, под ним легко скрыть слёзы, которых стыдишься или которые ни в коем случае нельзя показывать. Все ведь зависит от настроя? Вот только теперь в воздухе пахнет настоящей грозой. — До каких пор ты собирался молчать? — убито спрашивает Чимин, удивляясь и не понимая, где находит силы, чтобы продолжать твердо стоять на ногах, — до выпускного? Юнги страшит эта расстелившаяся незрячая пелена в обычно живых глазах, и его сердце спотыкается при очередном ударе. Эти потрясающие глаза обезоруживают честностью и имеют свойство с филигранной точностью передавать все эмоции, что испытывает Чимин. — Никогда бы не сказал, потому что эта помолвка всего лишь блажь отца. Я не хотел тебя расстраивать без причины. — По-твоему это не причина? — вздрагивает Чимин, не веря своим ушам. Теперь становится невыносимо холодно. Иллюзия счастья, ту, что казалось, они приближали каждый день, трещит по швам, вместе с юношеским любящим сердцем. Этот день не имел права стать таким же ужасным, как и прошлый. Юнги больше не выдерживает пытки расстоянием и плюет на то, что их могут увидеть. Он обнимает чужие, безвольно ссутулившиеся плечи, и взволнованно шепчет, почти касаясь полных губ: — Да, это не причина. Не причина, из-за которой ты должен так сильно переживать. Я не собираюсь идти у него на поводу. Посмотри мне в глаза, — разгоняя по телу сгусток боли, просит Юнги. Ему тяжело сделать даже вздох из-за стискивающей грудь печали, потому что Чимин ему почти не доверяет, как бы не обещал, — я люблю тебя и хочу быть только с тобой. Я столько раз говорил тебе это, так почему же ты так легко поверил, что я променяю наше будущее на желание Маншика? Отцу придётся смириться с моим выбором. Чимин помнит его слова и обещания, вот только Маншик не тот человек, что примет подобное решение сына и просто смирится. Все страхи минувшего дня с новой силой прорывают плотины его уверенности. Его хрупкий, никем нетронутый мир, где мечты обращаются в явь, как никогда раньше вновь под угрозой. Юнги слишком уверен в себе, Чимин – слишком реалист. Как можно лишиться того, что никогда не было твоим? Чимин ненавидит риторические вопросы, потому как ответы на них обычно никому не по душе. Никакой интриги, черт возьми. У него хорошо получалось выдавать желаемое за действительное. У Юнги есть невеста… от одной только мысли он разбивается на осколки без шансов собрать себя обратно в целости и сохранности. Фрагменты памяти уничтожат то немногое, что от него останется после их расставания. Что может быть хуже крушения так бережно выстраиваемых надежд и желания стать лучше для того, кто все равно в конечном итоге не будет принадлежать тебе полностью? Чимин не находит сил воспротивиться, когда Юнги почти волочит его ослабевшее тело к машине. Даже оказавшись в жарком салоне, он не чувствует разницы температур. Ничего не чувствует и пребывает в каком-то непонятном оцепенении, пока наблюдает, как Юнги говорит на повышенных тонах с водителем. Чимин с какой-то странной апатией думает, что о себе даёт знать накопившийся стресс и напряжение, где новость о помолвке окончательно что-то ломает и безвозвратно меняет изнутри. Спустя несколько секунд Юнги садится за руль и бросив встревоженный взгляд на мальчишку, громко заводит двигатель и Мерседес резко срывается с места. Теперь в этом месте слишком большое скопление плохих воспоминаний. Не возвращаться бы… — Скажи что-нибудь, — просит Юнги, так и не сумев вынести тягостной тишины. Ему уже все равно, будь то обвинения или крики отчаяния – Чимину необходимо выговориться. Уж лучше он выплеснет все болезненные слова сейчас, чем похоронит их на дне души и продолжит травиться ими и дальше. — Ты поэтому вдруг заговорил о Сеуле? — вместо ожидаемых язвительных слов и упреков, спокойно спрашивает Чимин, — ты боялся, что твой отец не смирится, и тут ты прав в своих опасениях. Я бы на твоём месте переживал бы о том же самом. Юнги сильнее обхватывает руль: — Сеул как вариант, я обдумываю все возможности остаться вместе. — Понятно, — безрадостно роняет Чимин, тем самым выказывая полную незаинтересованность в вопросе. Юнги начинает медленно закипать. Он ведь и вправду старается что-то сделать, но натыкается сейчас лишь на непринятие и холодную отстранённость со стороны Чимина. Возможно, в нем тоже говорят стресс и пережитый страх за мальчишку, но он все же позволяет злости проникнуть в вены и, что самое худшее, выплеснуться наружу. — Может быть, у тебя есть идеи получше? В таком случае, просвети же меня. Чимин обиженно отворачивается и, что слишком очевидно для обоих, лжет: — Я устал. Разбуди, когда приедем. Чимин не смыкает глаз, зябко обхватывая себя руками, словно защищаясь. Его пустой, измученный последними сутками взгляд, бесцельно устремляется вдаль. Они минуют его район и въезжают в более обустроенные, и Чимин понимает, что Юнги ищет для них отель. Неожиданно для себя он действительно засыпает. И сквозь накатившую дрему из-за мерного укачивания автомобилем, чувствует, как Юнги накрывает его своей курткой. Сонно зарываясь носом в приятно пахнущую ткань, вдыхает поглубже любимый запах прежде, чем окончательно проваливается в тревожный сон. Заботлив, даже когда зол. В этом весь его Юнги. Его?