Странник

      Ночные этюды на живописи сгущались ближе к горизонту, из-под ватных туч у самого края светился бледный рассвет; пустая узкая улица между домов подсвечивалась последние минуты перед новым светом дня. Мазки широкие, витиеватые, абстрактные медленно превратились в объекты ночи, а тёплый свет фонарей подсвечивал через окно фигуру мужчины. Он собирал бланки в прозрачный бликующий файл, проверял аналитические групповые отчёты испытуемых и ставил точки чёрной ручкой напротив пунктов, которые нужно будет обсудить на семинаре.       Шесть утра.       Комната уже залилась светом утра, ползя по стенам к потолку. Младшая сестра с трудом и нежеланием пыталась придумать себе обед на учёбу, потому что времени сходить куда-то поесть между пар совсем нет, а сидеть придётся до самого вечера. Джиун взлохматил собственные покрашенные тёмным каштаном волосы и заглянул в холодильник. Закрытая упаковка микса зелени, плавленый сыр, ветчина и дно рисоварки. Он сунул разочарованно руку под футболку и почесал живот.       — Что ты готовишь?       — Сэндвичи в универ. Пожарила спэм и собрала кое-как из того, что было. Сегодня надо будет сходить в магазин. Тебе не делаю! — сразу отсекла Джимён.       — Я и не прошу, я поем в столовой, — он вытащил упаковку яиц и рис. — Если ты соизволишь закончить поскорее, то я буду премного благодарен.       — У тебя пары начинаются с одиннадцати, а у меня с восьми. Подождёшь.       — Вот именно, что у тебя с восьми. Тебе надо ускориться и освобождать кухню, — улыбнулся Джиун и сел на диван, вытягиваясь.       Джимён обернулась и фыркнула, осмотрев сидящего брата. Но, по правде, ей стоило скорее упаковать сэндвичи, убрать их в сумку вместе с ноутбуком и бутылкой воды. Точно! Вода! Разрезав сэндвичи на треугольники, она сложила их в бокс и с громким щелчком закрыла крышку. Джиун вздрогнул, оторвавшись от телефона.       — У нас остались запасы воды?       — Набери из фильтра.       — Нет, — Джимён убрала прямые волосы за спину и очистила после себя столешницу. — Сам пей оттуда. Когда ты в последний раз менял фильтр в кране?       — На прошлой неделе.       — Не верю.       Джиун растянул губы, врезаясь уголками в щеки, и покачал головой, занимая её место на кухне, чтобы сделать себе завтрак. Благо при повторном открытии холодильника на глаза попалась коробка кимчи — теперь уже еда хоть будет напоминать съедобное и «питательное».       Не сказать, что они ужасные брат и сестра, наоборот — лучшего болельщика и человека поддержки они вряд ли найдут во всей жизни. С тех пор, как Джиун съехал от родителей, он почти сразу приютил сестру, не желающую сидеть на шее уже состарившегося отца и жить с ним в одной квартире — двадцати трёх лет хватило с горкой. Сейчас она, счастливая обладательница второго курса магистратуры по журналистике, готовила диссертацию и часто нервничала так, что вся квартира переворачивалась вверх дном. Джиун же, как хороший старший брат и практикующий психолог, всегда наблюдал за этим, давал волю её эмоциям и помогал чем мог — чаще всего беседовал за приготовлением ужина, если не было пар до восьми вечера.       — Сегодня хочет приехать мой парень, посидеть за кофе, хочет взять японский рулет с клубникой. Ты не против? — Джимён бросила сумку на диван и встала возле зеркала, чтобы закрепить волосы крабиком сзади — мешали краситься и вечно лезли в глаза.       — Почему спрашиваешь разрешения?       — Меня всё не отпускает тот момент, когда я привела подругу домой и сказала только папе. Ты тогда…       — Потому что я тогда планировал отдохнуть, а так даже в трусах не походишь по дому, — цокнул Джиун, решив добавить в рис с яйцом немного кетчупа и японского майонеза. Джимён скривилась от увиденного, похлюпала пару раз тушью и продолжила краситься.       — В общем, ты предупреждён. У тебя до скольки сегодня пары?       — Кажется, — он задумался, накрывая боул крышкой и встряхивая, — до шести. Потом я зайду в деканат, чтобы отдать отчёт за месяц. Некоторые студенты до сих пор не сдали мне первую часть индивидуальной работы. Как же они любят тянуть кота за яйца.       Джимён усмехнулась, но ничего не ответила. Куда уж ей — разговаривать с раскрытым ртом, крася губы, наверняка не очень удобно.

✭ BOO ✭

      До начала пар оставалось всего полчаса, и Джиуну приходилось стоять под увядающим каштаном, сунув руки в классические хаки брюки. Под ногами лежали круглые твёрдые друзья, упавшие с дерева, их ещё не вымели с территории, раскидывая по мешкам вместе с опавшей листвой. На окнах первого этажа четвёртого блока расклеили трафареты привидений, улыбающихся тыкв и летучих мышей — предвестников чудовищно прекрасного праздника, когда многие студенты приходят в потрясающих веселящих нарядах. Иногда девушки, особенно те, кто успели адаптироваться и выступали в ролях души компании или флиртунов, надевали слишком откровенные или короткие наряды, и увидь их куратор — придётся парням из группы одалживать верхнюю одежду, чтобы прикрыться. Или возвращаться в общежитие за чем-то более закрытым.       В честь окончания второго семестра устраивали бал первокурсников, сочетающийся с праздником нечисти, многие кураторы оставались со своими группами и помогали. Благо у него второй курс.       Каждый год Джиун проходил через один и тот же этап при знакомстве с первокурсниками: «а сколько вам лет?», «а у вас есть жена?», «а можно задать личный вопрос?» — это настолько стало привычно, сколько и вызывало только снисходительную улыбку, ведь его возраст рос, он всё дальше отдалялся от подростков, а игривые вопросы, касаемые личной жизни, переставали вгонять в смущение. Он помнил первый свой год в роли преподавателя, и, честно сказать, тогда много неловкостей он испытывал при разговорах со слишком самонадеянными студентками, не соблюдающими субординацию.       Как же много историй и жалоб (временами) наслушался Мэттью.       У ворот университета раздался благодарствующий голос, обращённый к водителю такси. А вот и он.       — Я совсем не успел позавтракать с утра, — встреча началась с тирании. Мэттью одет — не изменял себе — в сине-коричневую клетчатую рубашку и удобные светлые джинсы. Даже немного зависть брала, потому что его собственные брюки топорщились при сидении, но менять эстетику на удобство не в его стиле.       — Уже ж половина одиннадцатого, — Джиун сверился с часами на запястье, прокрутил движок и потряс возле уха, хмурясь. Стрелка не двигалась. — Сломались, что ли.       — Я всю ночь сидел над переводами, о боги, — Мэттью снял очки и потёр глаза. Они выдвинулись по направлению к третьему и второму блокам, чтобы поскорее уйти со двора айтишников. — Студенты сосут кровь. Буквально. Вчера заканчивался дедлайн перевода за сентябрь, мне принесли тексты вчера — вчера! — семеро студентов. Не знаю, чем они думают. Я должен отправить им правки, потому что у некоторых совсем дела плохи, а что мне сделать-то? И без правок не могу оценивать, и снижать трудно, ведь права нет и студент не имел возможности исправить. Иногда мне кажется, что я вижу у себя седые волосы…       — Они действительно есть, — Джиун улыбнулся.       — Серьёзно? — Мэттью задрал голову, глядя другу в лицо. — Ты видишь их тоже?       — Да. Их так же много, как у Джимён спокойствия.       — А? — Мэттью даже остановился, подгружая мыслительный процесс. Смысл дошёл с трудом в невыспавшуюся голову. Джиун тем временем продолжал спускаться во внутренний двор блока психологии, где на скамейках под деревьями отдыхали на пятнадцатиминутном перерыве студенты. Некоторым он кивнул или помахал. — Джиун, ты твоё второе имя случайно не Шико?       — М? — Джиун повернул голову к подоспевшему другу. — Не угадал, моё второе имя — Хочу Домой.       — Прекрасно тебя понимаю.

✭ BOO ✭

      Наверное, сегодня ретроградный меркурий, гравитационное влияние или рождение новой планеты, потому что с какой бы группой он ни проводил семинар, из головы просто вылетала суть выступающих студентов, их подготовленный материал и идея. Он каждый раз отвлекался на внутренние монологи и выбивался из процесса. Первый курс его приятно удивил: пускай не все, но треть студентов систематически готовилась к семинарам даже во втором семестре, принося новые и интересные темы для обсуждения. Стоя возле первого стола, скрестив руки и опершись спиной о стену, Джиун слушал доклад с презентацией, высвеченной проектором на стену; студент рассказывал про «Раздельный класс» и как расизм и любая дискриминация порождает ненависть со стороны дискриминируемых на примере эксперимента с детьми.       Джиун в середине рассказа свёл взгляд в сторону сидящих студентов — половина слушала и задавала вопросы, половина занималась своими делами — и опустил взгляд на первый стол. На краю одиноко лежал потрёпанный экземпляр «Кафки на пляже» — старенький, с профилем чёрной кошки на обложке.       — Мураками? — с улыбкой спросил Джиун, подняв взгляд на первокурсницу.       — А… да, — она кивнула, отвлекаясь от усердного письма, и сама скосила взгляд на свою книгу.       — Хороший писатель. Набрал популярность двадцать лет назад и до сих пор, как вижу, его многие читают.       — Я ещё не читала, но по рекомендациям давно искала именно «Кафку». Хотелось начать знакомство именно с неё.       Джиун улыбнулся и кивнул, ещё раз осмотрев белую минималистичную обложку. Студент тем временем переключил слайд, и на стене с проектора включился отрывок из фильма, снятого по реальным событиям эксперимента. Усмехнувшись, преподаватель прошёл за свой стол, сел и нашёл имя студента во временном распечатанном списке группы. Поставил плюс. Достойная подготовка.       No Matthew no life       Мы же сходим на окне в столовую? Я слышал, всё меню там перекроили под хэллоуинское. Чувствую, море тыквы и моркови ждёт нас в каждом блюде       Джиун улыбнулся, увидев сообщение на включившемся экране. Не беда. Он любит тыкву.

✭ BOO ✭

      Столовая. Мэттью жалуется на то, что не может отправить правки — «между прочим, есть на что, ты просто послушай, как звучит это предложение». Ещё три пары, одна из них — лекция по психологии детского развития. Отдать отчёты за месяц — и свобода. Относительная. Ведь дома уже находилась сестра, готовящая квартиру к приезду своего парня. Он не то чтобы испытывал какую-то напряжённость в отношении её избранника, просто желание отдохнуть в одиночестве гораздо сильнее его гостеприимства. Ну ничего — всего один день из тысячи, это можно и перетерпеть.       Уже сгустились сумерки, день стал значительно короче, всего-то половина седьмого, а солнца не видать. В своём районе Джиун оказался уже ближе к семи, в это время на небе — удивительно чистом и открытом — загорелись звёзды и раскрылась луна. И снова, будто бы случились космические столкновения волн, он почувствовал потребность посмотреть в небо. Звёзды переливались блеском, словно покрытые лаком, а луна будто крутилась, разворачивалась в космическом пространстве, подобно волчку (правда, без наконечника). Яркое свечение одной из звёзд породило острый блик, и что-то материальное и объёмное плавно упало с неба, лёгкостью снежинки падая ему на прямо на галстук.       Звезда.       Пятиконечная, зацепившаяся за вещь, и её никак не отодрать — он сразу попытался. Кончики резали пальцы, на подушечках появились совсем неглубокие поверхностные зацепки. Неприятно. И одновременно с этим красиво. В его стиле.       Дома сестра всё ещё одна.       — И где же твой жених?       Джиун оставил сумку на комоде и снял туфли, с самодовольной улыбкой появляясь на кухне. На столе миленько рассервированны оливки, сыр и немного итальянских чоризо. Одну из них сразу украл Джиун, разрушая всю красоту идеально укомпаннованой композиции на тарелке. Джимён затерроризировала его взглядом, держа в руке нож.       — Ещё что-то съешь со стола — окажешься без пальцев! И откуда у тебя этот галстук? Студентка подарила? Скажи ей, чтобы в следующий раз дарила тебе коробку конфет или клубнику в шоколаде, хоть какая-то польза будет.       — У меня аллергия на клубнику ведь.       — А у меня нет. Кто сказал, что конфеты достанутся тебе? — Джимён добавила на тарелку исчезнувшую чоризо и угрожающе отмахнула руки брата от стола.       — У тебя твой парень есть, пусть он тебе и покупает клубнику в шоколаде.       — Нет, он мне покупает бананы в шоколаде.       — И что? Ты вон кормишь его и сыром, и чоризо, а он тебе только бананы одни. Где справедливость?       — Ещё японский рулет, не забывай. Мы с ним в расчёте.       — И тот с клубникой… — сестра удачно отвернулась, так что он злобно улыбнулся и украл ещё две чоризо, поскорее сматываясь к ванной комнате и запираясь изнутри, чтобы услышать угрозу приглушённо и в безопасности.       А галстук действительно стал краше и шёл ему. Он словно как-то менял абсолютно весь вид, будто такая маленькая деталь прихорашивала его. Даже кожа побелела и покраснения от отёков спали, и он уставился в зеркало, разглядывая лицо со всех сторон, вытягивая шею. Вероятно, и завтра он тоже наденет что-то именно с этим галстуком, ведь что-то подсказывало ему, что вместе с ним день пройдёт просто прелестно. Лучше, чем когда-либо.

✭ BOO ✭

      Ким Тэрэ милый по нескольким причинам. Во-первых, он тоже Ким, а все прекрасно знают, что Кимы — самые крутые люди в мире. Во-вторых, у него хорошее, милое чувство юмора. В-третьих, он покупает бананы в шоколаде вместо клубники, целясь не только удовлетворить свою девушку, но и задобрить её старшего брата (не стоит учивать тот факт, что Джиуна не нужно задабривать, он всегда позитивно настроен к людям; главное — сладости). Так что, побеседовав с парой на кухне первые десять минут, крадя на легальной основе чоризо и укладывая половину бананов в пиалу, он ушёл в свою комнату и звякнул задвижкой, устраиваясь за компьютерным столом с тремя мониторами.       Галстук свисал со стойки для одежды, даже не пытаясь сливаться с университетскими вещами. Звезда горела так ярко, что освещала даже лучше настольной лампы. Джиун завороженно потянулся к выключателю и щёлкнул им, попробовав погрузить комнату в темноту, однако небесное украшение продолжило светить и переливаться бесцветным северным сиянием.       Он искал подходящее изображение для презентации первокурсникам по аффективным и волевым процессам, транслирующим наглядно мотивацию, и увидел отвлекающее свечение из окна, как будто бы кто-то блуждал по улице, размахивая фонариком в разные стороны. Похожее Джиун видел, когда жил ещё в старом родном доме с родителями — его окна в частном доме выходили на соседний дом, и при каждом едва уловимом движении во дворе соседей зажигались датчик и автоматический свет. И здесь что-то похожее, но… этаж-то седьмой. Джиун никогда не был силён в физике, но что-то здесь явно не так.       Встав из-за стола и нервно потерев ладони, Джиун подошёл к окну и замер. Светящиеся линии, перламутровый блеск на стекле.

«Верни мне мою звезду»