Странник

      Как не кстати на окне от одиннадцати до часу пятнадцати Джиуна и Мэттью заставили доделывать украшения для мистического бала первокурсников, который проведут шестого ноября, поэтому сейчас они сидели в пустующей аудитории для семинарских занятий и пытались вырезать хотя бы что-то симпатичное (приличное) из тыкв. Праздник, если его можно так назвать, уже вовсю гремел в городе радостными подростками, студенты и преподаватели приоделись в костюмы, кто-то даже поменял подачу материала. Джиун решил далеко не заходить — с утра Джимён его долго мучала, пытаясь найти тот самый идеальный баланс между хладнокровностью вампира и сексуальностью для студенток (она по-прежнему ждала клубнику в шоколаде), и даже пометила ему на шее укус с кровоподтёком.       Мэттью сегодня в ударе — принарядился тыквоголовым Джеком, правда, у него есть всё: и шикарная лимонная рубашка, и пурпурные вельветовые брюки, и сапоги подходящие, и даже жилет с пуговицами в виде тыковок. А вот самой тыквы на голову нет. Поэтому он зарёкся её вырезать себе, следуя инструкциям, но одно глупое необдуманное движение — и тыква осталась без зуба.       — Я не совсем уверен, что оно должно выглядеть так.       — Ой, suck my…       — Мэтт.       — Профессор Ким и профессор Сок!       Кажется, первогодки Юджин и Гювин чуть не стали свидетелями гнусавой ссоры. Они неожиданно объявились в самой крайней аудитории пятого этажа рядом с деканатом, и что-то подсказывало, что они шли сюда с определённой целью. Хруст тыквы раздался в пустом зале, Джиун случайно задел стол ногой, пытаясь ловчее вылезти и не задеть ничто вампирским плащом, купленным в секонд-хэнде. Мэттью провёл его взглядом и, когда они снова установили контакт, прошептал:       — Tu peux sucer ma bite, bébé.       — Что вы сказали? — Гювин заморгал, удивляясь.       — Да так, непереводимая игра слов.       — Что-то стряслось? — Джиун скривился и проигнорировал лучшего друга.       — Да нет, — махнул рукой Юджин, с заинтересованной улыбкой рассматривая тыквы. Их запах пропитал стены и руки. — Мы пришли узнать о бале первокурсников, как там вообще всё и где будет проводиться. Наш куратор до сих пор не дал нам чётких указаний.       — А кто ваш куратор? — Мэттью решил избавиться от второго зуба, и теперь тыкво-кошечка оказалась совсем не хищной, а просто милой.       — Да профессор Ли Хвитэк. Единственное, что он рассказывает нам, — это то, что раньше для того, чтобы перевести сочинение на другой язык, люди обращались к Богу, потому что знали только родной.       Мэттью переглянулся с Джиуном, яростно пытаясь сдержать рвущийся смех наружу, и дёрнул бровями, принимая и такую точку зрения о истории художественного перевода. Юджин, одетый в военную форму сороковых годов с фальшивыми пистолетами на поясе и красной шляпкой на голове, взял один из стульев, стоящих возле подоконника, и подсел с противоположной стороны.       — Кем ты оделся? Впервые вижу этот костюм, — Джиун дёрнул торчащий флажок Америки из шляпки.       — Доделывай тыкву, пожалуйста, окно не резиновое. Ne m'oblige pas à utiliser un couteau de manière inappropriée, — для правдивости Мэттью вытащил нож из обезображенной бедной тыквы.       Что ж. Пришлось вернуться на место. Юджин тоже захотел чем-то помочь, раз преподаватели не успевали, и взялся за распутывание гирлянды, которой они украсят множественные бахчевые в актовом зале. Использовать свечи не прагматично и достаточно опасно, потому что они имели свойство воспламеняться и поджигать, а также заканчиваться. А гирлянда — и атмосферно, и относительно бесконечно; до первого выключения электричества.       — Мой костюм — это Пэгги Картер из «Агент Картер», это комиксы Марвел. Сняли даже ван-шот сериал с ней. Очень классный персонаж, советую вам всем посмотреть! Если вы любите детективы и всякое такое, — Юджин улыбнулся белозубо и снова вернулся к скрупулёзному распутыванию длинной верёвки с огоньками.       — А ты кто, Гювин?       — Ымпапа, ну пожалуйста, — проскулил студент в ответ, сидя на корточках и вытягивая из пасти собаки крышку от дырки в полу, за которой прятались провода для проектора. Серая длинная собака, одетая в костюм человека-паука, отошла от хозяина и потопала по аудитории, вынюхивая ещё что-нибудь интересное. В итоге Гювин сдался, закрыл дырку в полу и тоже сел за стол, вздохнув. — Я? Я Айрон-мэн, Тони Старк. А Ымпапа — моя дочка, поэтому паук. Правда, она больше грызёт всё, чем пускает паутину…       — Ну она ест же всякую живность. Насекомых, — Джиун прорезал глаза тыкве и стал выравнивать стенки. — Чем не паук?       — Верно!       — Что за порода? — Мэттью отклонился на стуле, и он так заскрипел и хрустнул, что пришлось сесть нормально.       — Грейхаунд. Или Левретка. Я зову её Lovелетка.       — It's adorable, sir.       Отложив в сторону все дела, Мэттью сел на корточки возле стола и подозвал к себе хлопками и свистом собаку, и Ымпапа прибежала, едва не спотыкаясь о собственные ноги и пыхтя. Костюм явно ей не сильно по нраву. Смех — Ымпапа уткнулась мокрым носом в ладонь, облизала и запрыгнула на него, чувствуя наконец-то своего друга, сородича, брата…       — Она такая милашка у тебя! И совсем щеночек ещё…       После лекции коридоры наполнились студентами. Те, кого задерживали в кабинетах (интересное наблюдение: чаще всего этим занимались преподаватели языковых дисциплин, видимо, слишком длинный язык — слабость), ревностно провожали взглядом тех, кто освободился раньше. Первыми наполнились уборные и буфеты — самые частые места у студенток, а студенты наполнили курилки. Джиун спустился с пятого этажа на первый, чтобы взять себе растворимый горячий шоколад, и стал ждать, наблюдая за поспешными действиями женщины-продавца.       — Кого вижу! Надеюсь, тебе подарили клубнику сегодня.       Джимён и Тэрэ в образе Герцогини и Томаса О’мэлли из «Котов-аристократов». На ней белое платье и ботинки, беленький бант на тёмных завитых волосах и золотистый ошейничек с драгоценными камнями; на нём рыжая вельветовая рубашка, подтяжки и каштановые брюки. Вместе они выглядели не то гармонично, не то хаотично — сложно остановиться на чём-то одном.       — Подарили только хорошее настроение, — Джиун улыбнулся. — И много комплиментов. Всё как всегда.       — Ну ты и нарцисс, оппа.       — До нарциссического расстройства мне далеко, а вот что касается тебя…       — Ой, — она отмахнулась, подходя к буфетчице. — Дайте, пожалуйста, два пакетика меренги, вон те, розовые и белые. Да, спасибо. Оппа, — Джимён вновь обернулась к брату, когда ему отдали бумажный стаканчик с горячим шоколадом, куда добавили по просьбе два пакетика сахара. — Тебе бы подошла вампирша рядом какая-то. Или жертва. Кто-то косплеит сегодня жертву вампира?       — Разве что энергетического… — улыбнулся мило Тэрэ, с ожиданием и вызовом наблюдая спектр эмоций.       — Иди давай отсюда, — шикнула она, забирая меренгу и укладывая в шоппер с изображением статуи свободы, держащей бокал вина. — Оппа, я сегодня приду домой, оставлю вещи и поеду к Тэрэ на ночёвку. У меня следующие три дня отгул от учёбы.       — Потом устроим гендер-пати?       Джимён и Тэрэ сели на горчичном кожаном диванчике перед выходом, Джиун остался стоять, разглядывая забавно сморщенный след на свободном месте.       — И не надейся, — Джимён придвинулась к своему парню, прижимаясь поясницей к его руке, обхватившей талию. — Вообще, это тебе уже пора устраивать такие вечеринки, возраст позволяет, а мне-то куда. Если уж ты по-прежнему холостой и свободный, то мне вообще некуда спешить. Тем более мы с Тэрэ хотим сначала нормально выучиться, а потом жить на Чеджу.       — И продавать там опиум? — прыснул Джиун, закрывая наглую улыбку стаканчиком. Джимён шикнула и стукнула ботинком по ноге.       — Как тебя только студентки выносят…       — Иногда не выносят, — Джиун повернул голову к выходящему на улицу потоку и увидел там несколько своих второкурсников, с которыми вёл сегодня первые пары, помахал на прощание. Где-то там же затесались Юджин и Гювин, и он получил внезапные сердечки от них двоих. Как бы они тогда отреагировали на Мэттью… — Пару дней назад писали аттестацию. Обычно все и так плохо пишут аттестации по психологии развития, но они себя настолько плохо вели на прошлой лекции, что я ужесточил правила нахождения на моих парах и отобрал у них все девайсы. Столько айфонов четырнадцатых про макс я ещё не видел перед собой.       — Надо было сдать в ломбард сразу, — усмехнулся Тэрэ.       — О, один студент мне предложил. Но мне было жаль некоторых студенток. Они очень способные. И, к слову, написали они на сто баллов.       — Уже проверил? Когда ты успеваешь? Я жить не успеваю…       — Да прямо на аттестации и проверяю. Не терять же время, — пожал плечами. — Ладно, я пойду. Пора высасывать кровь у третьего курса.       — Иди, кровосос. По пути домой купи себе что-то, продуктов нет! — крикнула она вслед, когда Джиун отправился на верхние этажи по лестнице, скрытые за огромной комнатной пальмой.       — Напиши, а то я забуду.       — Кратковременная память во всей красе…

✭ BOO ✭

      В магазинной красной корзине с чёрными обшарпанными ручками две банки пива, сушёный кальмар и осьминог с лимонным соусом. Они очень давно не собирались вместе просто поговорить, и сейчас эйфория и чувство долгожданного вечера накатывали сполна. Джиун даже не шикал стыдливо на придурковатого Мэттью, когда он рассматривал абсолютно чокнуто-дурацкие носки и советовал их прикупить, чтобы дать отпор настойчивым студенткам.       На утро нужно купить немного продуктов, чтобы приготовить себе что-то в университет. Конечно, еда в столовой или в буфете вполне сносная, но он не мог отделаться от чувства, что с ней постоянно что-то не так. Почему-то с детства не получалось нормально питаться в общественных местах. Мэттью же — совсем наоборот: была бы его воля, он бы исследовал все местные рестораны, кафе, забегаловки и попробовал бы все блюда из меню, даже если ему позже станет плохо. Даже сейчас он рассматривал новый вкус рамёна, выпущенный специально к Хеллоуину, и на упаковке пташка помешивала ядовитое зелье.       — Что откопал? — Джиун вернулся из отдела овощей.       — Самъян рамён с четырьмя видами сыра, — Мэтт поднял голову и обольстительно улыбнулся. — Тебе взять?       — Ты же не любишь сыр.       — Он тут далёк от настоящего. Ну что?       — Возьми, попробуем.       Окна украшены пугливым приведением и персонажем из видеоигры, работающем в похоронном бюро. На столе нет такого торжества, как вчера, с чоризо и оливками, зато есть две разорванные упаковки сушёных морепродуктов, растворяющиеся пары пива, горячий рамён с сыром и работающая плазма, показывающая седьмую серию BL-дорамы. Они даже не стали переодеваться, остались в мистических костюмах — удовольствие умножалось трижды.       — Хотелось бы, конечно, чтобы в таких дорамах снимались актёры получше. И бюджет был повыше, — заключил Мэттью в конце седьмой серии. Осталась всего одна. — И сюжет посмелее. Таиланд, вон, пыхтит впереди паровоза со смелостью, а наши всё никак не могут отойти от нравственности. C'mon, разве это так сложно…       — Ты уже напился?       В горло больше ничего не лезло. Даже холодное пиво. Нужно отращивать второй желудок, потому что это край.       Посуда вымыта, всё недоеденное и сухое скинуто в общую тарелку, мусор выброшен. Мэттью лежал на диване и залипал в телефон, Джиун пытался допить пиво и переключал видео на плазме, пытаясь разобраться в рекомендациях ютуба. На общем семейном канале полная неразбериха, и почему-то сестру в последнее время крайне интересовал крайм.       Грохот.       — О боже, нет… — прохрипел Мэтт.       — Что такое?       Он сгорблен над спинкой дивана, смотря в пространство между ним и стеной, но места совсем мало, ничего не видно.       — Я положил телефон на спинку и столкнул, когда садился…       — Ох, боги…       Пиво плохо действовало на такую подвижную нервную систему, Джиун знал. И он предсказывал самому себе, что в этот вечер найдётся ситуация, из-за которой его друг уйдёт в слёзы и переживания. Даже если телефон достать не проблема и даже если девайс в полной сохранности, даже защитное стекло целое.       — Останешься сегодня у меня?       — Нет, такси. Нуна будет ругаться, что я пропадаю у тебя, когда завтра в университет.       — Звучишь как студент, — Джиун прислонился к стене возле входной двери, наблюдая за тем, как уже пришедший в себя Мэтт обувался, кряхтя из-за мозолей на больших пальцах — новые демисезонные ботинки подводили.       — Я и есть. В отличие от некоторых, дел у меня до сих пор полно… — он выдохнул тяжело и выпрямился, смотря в зеркало заплывшим уставшим взглядом. — Я бы развалился сейчас у тебя и уснул. Правда… Очень хочется…       — Ты правда можешь остаться. Если тебе не в чем завтра пойти, я дам тебе одежду, в этом нет проблем.       — Не соблазняй меня.       — Я ещё не начал.       Мэттью уехал на такси, надеясь, что его довезут в правильном направлении и не убьют где-то в лесу Инчхона, потому что уровень сонливости повышался с каждой минутой и он уверен в том, что уснёт уже через пять минут после начала поездки. Джиун менее восприимчив к алкоголю в любом виде, так что он решил сегодня немного добить презентации на завтра и просмотреть индивидуальную работу студента по психоаналитическому разбору персонажа, кажется, по теории Карен Хорни.       Он переоценил собственные силы.       Уже после первых нескольких страниц разбора начала болеть голова над бровями, а желание стечь по стулу превысило все границы. И он решил, что пойти проветриться на крышу будет хорошей идеей. Выключил свет — внимание привлекла всё ещё горящая звезда внутри гардероба. В голове всплыла фраза со стекла — сейчас на окне совсем ничего, только подтёки растаявшего мороза.       На крыше свободно и спокойно. В пальто он всё ещё выглядел как вампир, но уже порядком вымотавшийся и гораздо более бледный, чем раньше. На высоте ночью прилично холодно, ветер забирал теплоту щёк и царапал порывами, вытягивая всю румяность, а потом добавляя втрое больше, рассылая по щекам, носу и ушам. Хотелось взять небольшой отпуск на недельку, но уже вряд ли выйдет — до конца учебного семестра осталось шесть недель, экзамены. Зимой дадут девять дней отдыха, студентов не увидит с месяц максимум — мечта.       — Здравствуйте, господин.       Джиун вздрогнул и повернул голову. Он даже не успел осознать, кого можно увидеть рядом, но абсолютно точно не настолько ярчайшую фигуру. Тело юноши переливалось перламутром и блестело, как разведённая водой краска, по телу струилось платье. Волосы сотканы из блестящих нитей, которые раньше использовали для сшивания рюшей в дамских дорогих юбках. А его глаза…       — Мы с вами уже виделись, — он подошёл так мягко, словно парил, и выглядел несколько застенчиво, когда обращался с просьбой. Джиун мельком опустил взгляд вниз и понял, что незнакомец впрямь не касался голыми ступнями земли. — Точнее, не виделись… я писал вам послание. Я бы хотел забрать мою звезду. Это мой подарок от…       — Стойте-ка, стойте, — Джиун замотал головой, сбрасывая наваждение. Однако оно появлялось каждый раз, когда на глаза попадался чудный силуэт. — Какая звезда? О чём речь? Кто вы?       — О, я Звёздное дитя, Рики Шен. Моя звезда на вашем галстуке в комнате…       Джиун выдохнул и стукнулся головой о стену позади себя. Наверное, у него совсем съехала крыша, иначе он не понимал, как вообще можно попасть в такую ситуацию. Всё, что занимало его мысли, — почему этот юноша светился и почему ему казалось, что он парил.       — Мне нужно отойти, знаешь. Извини.       Сбегать от проблем — это не врождённый навык, а приобретённое сложное умение, которому Джиун обучался всю свою сознательную жизнь. И сейчас он вернулся сначала в подъезд, а затем в квартиру, чувствуя себя в относительной безопасности. Ему точно нужно поспать, а студенты не обидятся, что их работы проверены не до конца — всё равно дедлайн на выставление баллов назначен до пятницы.       Кажется, у него шок. Даже после душа, смывания косметики и попыток оттереть до конца имитацию укуса Джиун чувствовал сюрреалистичность ситуации на крыше и лёг, наконец-то переодетый, на холодную мягкую кровать. Спина заныла, поясница прострелила, но как же хорошо, оказывается, лежать…       Из полудрёмы выбил стук. Джиун так и прикорнул, лёжа посреди кровати, не укрывшись ничем и не позаботившись о батарее телефона. Сначала ничего не предвещало беды — наверное, стук пришёл к нему в неполноценном сне, — и Джиун встал, чтобы доделать все дела перед сном, как вдруг замер, увидев яркое пятно в окне. Холод атаковал тело и заставил замереть. Любопытное и виноватое лицо смотрело в упор, прижимаясь ладонями к стеклу, и просило впустить.       Звезда на галстуке в гардеробе замигала.

✭ BOO ✭

      Это конечная.       Джиун сидел на краю кровати, упершись руками позади себя, и глупо смотрел на то, как нечто сияющее в виде человека сидело на его полу и пыталось снять звезду с галстука. При каждом резком движении с волос и тела сыпалась странная инородная пыльца, превращаясь пол в звёздную ночь. В один момент Джиун не сумел сдержать желание и протёр пальцами пол, собирая космическую пыль пальцами. Она блестела, совсем не резала кожу, наоборот, словно растиралась по ней, создавая лёгкий бархат. Пыль.       — Можно ли считать это за осознанный сон?       — Звезда совсем не хочет отлипать. Что же делать…       Джиун вновь уставился на тонкие пальцы, пытающиеся аккуратно отцепить небесный осколок. Нет. Звезда вчера упала точно во время бодрствования. Однако… вдруг всё это вокруг — просто плод его ложного пробуждения, и он видел один из снов? Но весь сегодняшний день казался чересчур реальным и адекватным для того, чтобы засчитать его за сон. Хотя можно ли считать адекватностью факт существования незнакомца перед ним — неизвестно.       Но что отличало сон от реальности — это то, что во снах сознание полностью отключалось и играло подсознание, не дающее удивляться странным вещам. А Джиун ой как шокировался, увидев этого Рики впервые.       — Кто ты?       — Звёздное дитя, я уже говорил.       — Это мне совсем ничего не говорит.       — Ну… — Рики отставил попытки хоть как-то забрать свою вещь и вздохнул. — Так уж случилось, что я случайно запустил мою звезду на вашу планету. Обычно я нахожусь в созвездии тельца… моё настоящее имя — Альдебаран. Наверное, вам это совсем ничего не говорит…       Джиун потёр лицо руками. Нет ни слов, ни эмоций.       Когда он заставил себя снова поднять взгляд, странного незнакомца уже не было, окно по-прежнему осталось закрытым, галстук со звездой продолжил лежать на ковре, и единственное, что добавилось в неизменную картину комнаты, — надпись на стекле морозным кружевом:

«Я вернусь и ещё раз попробую забрать звезду. Рики»