Бифлифы. Другая История.

Очнулся молодой человек в просторной полутёмной комнате без мебели, стены, пол и потолок которой были сделаны из черного мрамора. Юноша дернулся и понял, что был прикован к стене железными кандалами. В комнате было тихо, темно и пусто, лишь лунный свет заглядывал в маленькое окошко высоко над его головой, слабо разгоняя кромешную тьму. В голове Цинсюаня царил хаос, все мысли смешались, а виски ныли от тупой пульсирующей боли. Он никак не мог собраться с мыслями, и разум будто горел от вспыхивающих в помутившемся сознании воспоминаний. Юному богу оставалось лишь сидеть на холодном полу, с заломанными наверх руками, прикованными к стене, и ждать неизвестно чего. С каждым мгновением, проведенным в этом месте, в котором время будто бы остановилось, он всё сильнее чувствовал себя брошенным и забытым. Постепенно туман в голове немного рассеялся, и всё больше хотелось пить. Но здесь не было никого, кто мог бы подать ему стакан воды, или, хотя бы, что-нибудь сказать. Случилось самое страшное - то, чего он боялся больше всего. Затаенный страх стал реальностью. Его бросили. Он остался один. И никто не придет. Никто не спасет его. Его брат... Его любимый старший брат, единственный родственник и опора - погиб. Он сам - в плену у жестокого Демона Чёрных Вод, не знающего пощады. Ши Цинсюань остался совсем один. Да, именно это было самым глубоким страхом в его беспечной жизни. У Цинсюаня были проблемы с выражением эмоций, ему было трудно открывать своё истинное состояние другим, и показывать, что ему плохо. Поэтому он смеялся. Он всегда оставался самым счастливым и радостным человеком, был тем, кто в любой ситуации находил поводы для смеха, и умел поддержать в сложной ситуации своих друзей. Но его страх никуда не исчезал. Никогда. Цинсюань не был беспечным дураком, каким мог бы показаться на первый взгляд. Это был человек с глубокими чувствами, и он тоже умел чувствовать боль. Но он так привык скрывать свои эмоции, что обворожительная улыбка уже никогда не сходила с милого личика, и никто никогда не догадывался, что скрыто за этой маской беспечности. Никто, кроме брата. Только Ши Уду всегда точно знал, что чувствует его младший брат, что его радует, что огорчает, когда он искренне счастлив, а когда - снова одевает маску. Ши Уду знал также и о всех страхах Цинсюаня - о том, что он не может показывать свои эмоции, о неконтролируемых приступах паники и вечной нервозности, о том, как он боится змей и пауков - даже самых маленьких, и, главное - о боязне одиночества. Цинсюань всегда был нежным и ранимым. Всегда принимал многое слишком близко к сердцу, болезненно переживая каждую неудачу, и слишком многому предавал большое значение. Младший брат Ши Уду всегда боялся одиночества. С самого детства. Когда Цинсюань был маленьким, он не мог даже спать по ночам в одиночестве - всегда приходил к родителям или, что чаще - к старшему брату в кровать. И, хотя поначалу это раздражало, - со временем Ши Уду привык к этой его особенности, и смирился, взяв в привычку оставлять на кровати немного места - Цинсюань обязательно придёт.. Их родители рано отошли в мир иной, и братья Ши остались сиротами. Но они были друг у друга, и это помогало им не опускать руки, постепенно двигаясь вперёд по тропе жизни. Когда Ши Цинсюань вырос и ступил на путь самосовершенствования, брат всегда был рядом - именно поэтому он не опускал руки, стараясь во всём подражать Ши Уду. Затем Ши Уду вознёсся, достигнув Небесных Врат раньше младшего брата, и Цинсюаню пришлось трудиться ещё усерднее, в полном одиночестве постигая новые границы, стремясь скорее воссоединиться с братом на Небесах. И он смог. Он вознёсся. И снова встретился с братом. В тот день ни на Земле, ни на Небесах не было человека или божества счастливее Цинсюаня. Казалось, он достиг предела мечтаний, и не мог не источать вокруг себя ещё больше радости и света. Куда бы с этих пор он ни отправлялся - повсюду будто бы становилось светлее, а воздух дрожал от звонкого радостного смеха... Но детские страхи вывести сложно. Так и Цинсюаня, стоило ему остаться в одиночестве, - периодически продолжали мучать печальные мысли. Он боролся с этим. Куда бы он ни пришёл, все сразу становились его друзьями - тогда он чувствовал себя спокойно и надёжно - везде были люди, которым он был нужен. Так прошло какое-то время. Это было самое счастливое время для него, как он понял в последствии - и пожалел, что не ценил этого. Теперь он потерял ВСЁ. После того, как его низвергли с Небес, он стал обычным смертным, и больше у него ничего не было. Но ему уже было плевать. Самое дорогое, что он потерял - любимого Брата - ему никак не вернуть. А потому на остальное ему уже плевать. Больше ничто не имеет значения. Ему всё равно, что он теперь человек. Ему всё равно, что кто-то захватил его в плен. Ему всё равно, что "лучший друг" оказался врагом. Ему всё равно, что он больше никогда не сможет вернуться на Небеса. Да и зачем? Больше он там никому не нужен. Никто даже не знает, жив он или мёртв, ведь брат умер, а больше там нет никого, ради кого стоило бы возвращаться. Ему всё равно, будет он жить или умрёт. Ему всё равно, что с ним сделают. Мало что в мире может быть больнее, чем рвать душу. Ему всё равно, что будет дальше. Ему всё равно! Ему всё равно-всё равно-всё равно! Ему... ### - Смотрите-ка кто проснулся! - Из воспоминаний Ши Цинсюаня вывел елейный голос пленителя. - Бог Ветра собственной персоной. - Добро пожаловать в мой скромный дом, уважаемый Повелитель Ветра. - В знакомом голосе не звучало и капли уважения. Это было не более, чем издёвкой. Но кто же это был? В царившем полумраке Цинсюань не видел лица говорившего, и исстрадавшимся воспалённым__ разумом никак не мог вспомнить, кому же принадлежал этот голос. - Как я посмотрю, ты неплохо устроился, да, Ши-Сюн? Надеюсь, тебе комфортно? Ничего не мешает? А ручки не жмёт? О да, твои нежные ручки нужно беречь... Такая нежная кожа, не знавшие грубой работы пальчики.... Красота и изящество, правильно? Ха, ты только посмотри на себя. В таком виде ты, небось, никогда и не бывал. - Кт..то... ты? - Прошептал Цинсюань, едва ворочая языком. - Что? О, так у тебя даже есть силы говорить? Похвально, похвально...хотя вряд ли тебя хватит надолго... Побереги силы, голос ты сорвать ещё успеешь. У нас с тобой теперь много времени. И мы насладимся им сполна, не сомневайся в этом. - Кто? - В бреду повторил Повелитель Ветра - его голову сдавило, но вспомнить лица говорившего никак не получалось, сколько бы усилий он не прилагал. - О, так ты не помнишь, да? Мне даже немного обидно. Столько времени пришлось с тобой провести, стать твоим лучшим другом, а в итоге ты даже не помнишь меня... Ох, Цинсюань-Цинсюань, нельзя же так... Забывать друзей.... Ай-яй-яй! - Продолжал издеваться Голос. - Чтож, ладно. Так уж и быть. Я тебе напомню. - Из тени выступила высокая фигура, одетая в чёрное. Прикованный юноша поднял голову и оцепенев, не мигая глядел прямо в холодные глаза человека напротив, равнодушно наблюдавшего за ним. Внезапно его зрачки расширились, в глазах мелькнула тень узнавания, и он, запинаясь, неуверенно спросил : - М... Мин-Сюн? Э..Это ты? Н-но... У молодого мужчины напротив было до боли знакомое лицо, однако выражение его глаз было иным, да и в целом он несколько изменился - стал будто бы выше, и утончённее, пальцы на бледных руках стали несколько длиннее, а острые ногти отливали чёрным. Густые чёрные волосы были уложены в высокий хвост, а просторные одежды цвета воронова крыла не только не скрывали худобу мужчины, но и подчёркивали почти мертвецкую бледность его кожи. В холодных омутах глаз засело холодное равнодушие, а тонкие брови сошлись над узкой переносицей, придавая лицу недовольное выражение. Тонкие сухие губы скривились в подобие улыбки, в которой, впрочем, не было ни капли радости, а из-под верхней губы, кроме того, выглядывали белоснежные кончики клыков. Услышав последние слова пленника, мужчина недовольно выдохнул сквозь сжатые зубы, и процедил: - Не смей так меня называть. Хватит с меня и того, что я терпел это всё то время, что мне пришлось за тобой бегать. Я - не он. Слушай внимательно. Я - Чёрная Вода Погибель Кораблей, Демон Чёрных Вод Сюань. Будь хорошим мальчиком, не зови меня именем этого идиота Мин И. Я его терпеть не мог. Ясно? - Я... Ты... Мин-Сюн? Я не понимаю. Ты... Ты - Демон Чёрных Вод Сюань? Тот самый? Значит, всё это правда? Что мой брат... мой брат... -Да.- Жёстко отрезал Черновод. - Это твой брат виноват! Да пожрёт пусть его Адское Пекло, да рассеется его душа, и не войдёт он в круг перерождений! ЭТО. ВСЁ. ТВОЙ. ЧЁРТОВ. БРАТ. ВИНОВАТ. Это из-за него я всё потерял! Это из-за него я стал таким! Это он украл мою удачу, и отдал её тебе! Ты... Всё из-за тебя! Если бы ты тогда умер, ничего бы не случилось! Всё ты и твой брат! Это вы всё испортили! - Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся, в итоге перейдя на крик. Его руки сжались в кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони, и на бледной коже выступила кровь. В глазах демона блеснули не пролитые слёзы, и, не сдержавшись, Хэ Сюань ударил Цинсюаня по лицу, размазав свою кровь по щеке, на которой сразу же начал расползаться синяк. Из ясных глаз небожителя брызнули слёзы, голова от удара откинулась, и он впечатался затылком в стену, отчего в голове снова загудело. - ЭТО ВСЁ ВЫ ВИНОВАТЫ! ЭТО ВЫ! Чем я провинился пред Небесами, что должен страдать теперь всю жизнь, в то время как у других есть всё?! У других есть и удача, и богатство, и друзья, и живут они свободно, независимо от кого бы то ни было! Чем я хуже?! Почему?! Почему я?! - По щекам Хэ Сюаня потекли злые слёзы обиды. Он кричал так, что собственный голос, в итоге, начал подводить и срываться. - Но теперь я отомстил! Да, я отомстил! Где теперь этот никчемный вор, этот поганец Уду?! Его тело кормит рыб в Чёрных Водах, вот где! А ты теперь здесь, и никто за тобой не придет! И я отомщу вам! Я всем отомщу! Вы все поплатитесь! - В глазах Черновода загорелся огонь безумия, казалось, ещё немного, и он окончательно сойдёт с ума, но внезапно всё закончилось. Хэ Сюань перестал кричать и смеяться так же неожиданно, как начал, и внимательно посмотрел на Ветерка. - Теперь ты здесь. Ты в моей власти. Никто не придет, и ты не сможешь сбежать. Мы на дне Чёрных Вод, в моём Чёрном Замке. Я здесь главный, и никто не сможет покинуть мои владения без моего ведома. Будь послушным мальчиком, Цинсюань, и не делай глупостей. После этих слов он круто развернулся, и вышел из тюремой комнаты, заперев за собой дверь, но Цинсюаню ещё долго мерещился его злорадный хохот, в котором ликование смешалось с болью. Цинсюань устало прикрыл глаза. Сколько же времени уже он здесь сидит? И что ждёт его впереди? Уж точно ничего хорошего ждать не приходится. Щека горела от боли, во рту чувствовался металлический привкус крови, а в голове снова зазвенело. Ветерок слишком устал. Он пережил слишком много потрясений за такое короткое время, и у него просто не осталось сил. Прикрыв глаза, он снова потерял сознание.