О паразитах, любви и прекрасных характерах, совсем не кратко

      В один момент Шэсс просто резко понимает, что в Подземье довольно прохладно. Кровь его серебряночешуйчатого предка, в каком бы поколении она не затесалась, довольно неплохо защищала его от холода, и он привык почти никогда не замерзать.       Но сейчас было иначе. Это не было прохладным ветерком, что почти не проникал сюда, глубоко под землю, не было каким-то лихорадочным проявлением зарождающейся болезни или действием чьей-то магии. Просто по коже холодным прикосновением пробежали мурашки, оставив за собой неприятную дрожь.       Чародей прислушался к своим ощущениям. Его магия не была бушующим огненным потоком, как ошибочно представлялось многим, нет — скорее спокойная, вечная, покрытая тоннами снега и льда горная вершина, тем не менее, готовая низвергнуться вниз от малейшего неловкого движения, неся за собой хаос, разрушения и смерть всему, что окажется на пути лавины.       Сейчас его магия мирно дремала, равнодушная и безмятежная. Она, как и всю его жизнь, была рядом с ним, но почему тогда так холодно?       Он позволяет крохотному камушку сорваться с вершины. Магия встрепывается, снег шуршит, пока тонким потоком устремляется следом... и замирает, чтобы потом почти мгновенно исчезнуть. Сделать простенький освещающий огонёк чародею не удается.       Ещё раз.       Ещё раз.       Да почему не получается?! Он же чувствует, что магия есть, она всё так же в нём, но не может ничего сделать, словно... запертая? К горлу подкатывает тошнота.       — Ты в порядке? — вкрадчивый голос раздается словно через толстый слой ваты, и Шэсс оцепенело поворачивает голову на звук. — Выглядишь совсем обескровленным, и я тут совершенно не причем! — Астарион выглядит обеспокоенным, правда, скорее всего тем, что один из членов отряда в этом опасном, опасном месте может выйти из строя.       — Жить буду, — надо взять себя в руки и решить, что делать дальше, — подумаешь, всего лишь магия пропала, — чародей бурчит это едва-едва, больше самому себе, но Карлах слышит:       — Это как? — она смотрит на него недоуменно, и это внезапно раздражает. — В смысле, ты же чародей, у вас, таких, магия в крови, разве нет? Как она может пропасть? Куда?       — А я знаю, — он всё-таки немного рычит, отсутствие возможности защититься действует на нервы. Чародей судорожно припоминает, настолько хорошо он владеет клинком. Да, на поясе всегда висит кинжал, но он носит скорее символический характер, хоть и весьма удобно ложится в руку. Отмахаться чародей, может, и сумеет, но о полноценном сражении, особенно в сравнении с такими фехтовальщиками, как Лаэзель, Астарион или та же Карлах, и думать стоит. — Пропала и пропала. Как-то. Куда-то.       — А дело не может быть в этих милейших цветочках? — Астарион тыкает пальцем в одно из упомянутых соцветий, коими усыпано всё гигантское дерево, раскинувшееся в расщелине. Насыщенно-синие, с крупными мясистыми лепестками, они испускают поток ледяного голубого света, и однозначно выглядят как что-то очень магическое. Или антимагическое. Но Шэсс об этом растении не знает и — конкретно сейчас — знать не хочет.       — Понятия не имею, — он слишком взвинчен, будто лёд его магии воздействовал и на его нрав, и сейчас сдерживателей не осталось. — Узнаем, когда отойдём подальше от этой гадости.       — Вопрос, насколько подальше, — негромко бормочет Астарион, — и как долго ты будешь бесполез... Эй!       Остренький локоть Шэдоухарт попадает ему прямо в солнечное сплетение, не сильно, но болезненно, а жрица мило улыбается:       — Выше нос. Ещё совсем недавно твоя магия работала, не думаю, что действие этих растений тянется на мили вокруг.       — Уверен, что так, — Шэсс благодарно улыбается жрице, но чувство беззащитности все ещё гнетёт.       — А пока, солдат, — Карлах хлопает его по плечу неожиданно и так, что колени невольно подгибаются, — дай-ка мне пройти вперёд и держись за спиной. Если кто из-под грибочка на тебя и выпрыгнет, я ему вломлю так, что остальные побоятся подходить к моему обессилившему другу, — она хохочет смехом уверенного в себе заправского вояки, без зла и насмешки, и "обессиливший друг" чувствует себя немного больше в безопасности.       Особенно когда мерзкая тварь, вооруженная гигантским клювом и не менее гигантскими серпами вместо лап, оказывается филигранно разрубленной секирой на две половинки после того, как посмела дернуться в его сторону.       Когда их отряд решает устроить привал в одном из множества углублений в скалах, Шэсс уже абсолютно спокоен. Магия вернулась к нему чуть более часа назад, и теперь чародей самозабвенно развлекался, разжигая костер простеньким фокусом и грея руками кружку с настоем из тех местных трав, что они сочли пригодными. Чашка вампира, кстати, с завидным упорством остывала очень быстро, чуть ли не покрываясь корочкой льда.       Маленькая безобидная месть.       Понадобилось всего пара часов, чтобы чародей понял, насколько он привык к постоянному ощущению магии вокруг себя и в себе, и жутко по этому чувству соскучиться. Теперь он расслабленно медитировал, катая между пальцами нетающий кусочек льда и прислушиваясь, как негромко шуршат снега на горной вершине. Пока из этого блаженного состояния его не вырвал громкий звон стали о камень.       Шэсс недоуменно посмотрел на свалившийся перед ним короткий меч. Меч его взгляд проигнорировал. За мечом обнаружились узнаваемые ноги, а выше — и остальная Карлах. До подозрительного довольно и ехидно улыбающаяся.       — Подобрала с трупа одного из двергаров, что мы нашли неподалеку. Мне кажется, должен прийтись тебе по руке, на первое время.       Шэсс ещё раз посмотрел на меч. Меч не внушал ни доверия, ни воодушевления, и вообще, кажется, всячески излучал презрение к потенциальному владельцу.       — Моя магия на месте, Карлах, не думаю, что мне теперь нужно...       — А вдруг опять пропадет? — варварша упрямо тряхнула однорогой головой. — Кто знает, сколько ещё тут таких цветочков, а меня рядом может и не оказаться. Потренирую тебя — глядишь и научишься не только отмахиваться, но ещё и попадать куда надо.       Шэсс сконфуженно повел плечами. Ну подумаешь, не смог кинжал пробить шкуру той твари, так, пощекотал немного — так там и не шкура была, а целая броня! Тот факт, что лезвие секиры Карлах мгновением позже вошло чётко между сочленениями панциря, он предпочитал малодушно игнорировать.       — Мечом вообще владеть полезно, — Карлах наставительно подняла палец вверх, но глаза её смеялись, — Не все ж магией швыряться. Так что давай, солдат, подъем!       Кусочек льда в руках растаявшей водичкой потёк вниз столь же обреченно, как и настроение чародея.