О зависти
8 октября 2023 г., 22:50
Орин его совсем не ненавидит.
С чего бы ей его ненавидеть?
Горло её сегодняшней жертвы уже украшает кровавая ухмылка, но этого мало. Она хорошо поработала над телом этой тощей юной эльфиечки — вся её кожа испещрена множеством ран, достаточно мучительных, чтобы девчонка захлебывалась слезами и соплями от боли, но недостаточно опасных, чтобы та скончалась раньше, чем того захочет сама Орин. Теперь избранной Баала хочется как-то украсить и свою сцену, чтобы ни один вшивый следователь не решил, будто подобный шедевр — дело рук какого-нибудь обычного маньяка.
Что же ей сделать в этот раз? Роспись кровью была совсем недавно. А на прошлой неделе она вспорола своей жертве брюхо и выложила символ своей работы из её внутренностей.
Волосы эльфиечки угасающим пламенем разметались по полу.
В последнее время Орин тянуло на рыженьких.
Соблазн всегда критиковал её работу. Ты тратишь слишком много времени, Орин! Ты слишком выпендриваешься, Орин! Ты должна лучше себя контролировать, Орин!
Мерзкий, самовлюбленный, скучный, высокомерный, жалкий, ничтожный ублюдок.
Ты больше думаешь о восхвалении себя, нежели нашего Отца, Орин.
Да что он знает! Слишком тупоумный, чтобы понимать её гениальность.
О, как же его обожали бессердечные члены культа Баала. Соблазн такой хладнокровный... Соблазн такой жестокий... Соблазн такой смертоносный... Отец наверняка гордится таким сыном... Соблазн заслуженно стоит во главе над всеми ними...
Занимает её место!
Никто из этих тупых шавок не видел того, что видела она. А она, о, — Орин заливисто смеется и запускает пальцы в иссеченное горло, расширяя рану так, что становятся видны связки — она видела многое.
Она видела, как он убивал. Соблазн любил придумывать для себя необычные условия, усложнять задачу, разыгрывать спектакль, но почти всегда все его намеченные жертвы умирали, на взгляд Орин, слишком быстро. Он всегда заканчивал всё одним ударом и уходил.
И это он смел упрекать, будто бы она недостаточно восхваляет Отца?! Да он даже не давал почувствовать жертвенным ангцам всю силу страха перед ликом Баала!
— Отец становится могущественнее от количества убитых, — голос Соблазна, как и всегда, звучит абсолютно равнодушно, пока он стирает с щеки несколько попавших капель крови. О, эта его странная причуда — он мог быть по локоть в крови, но свое личико всегда сохранял в чистоте. Особенно сложно приходилось с чешуей, но он всегда до безумия тщательно отдраивал её до чистого серебряного блеска, — а не от того, насколько живописно ты развесишь их кишки на люстре.
Червь! Строит из себя невесть что! Ну и что с того, что он прямой потомок Отца? Ублюдок всё равно был рожден вне культа, пришёл со стороны и нагло занял место, принадлежащее ей по праву крови. В нём не текла кровь знаменитого Саревока, его мать они не знали — наверняка обычная шлюха, только такая могла выродить подобное ничтожество... Да он даже великое искусство убийства познавал, будучи бездомным уличным воришкой! И это недоразумение смело её... учить?
Какая нелепость!
Теперь рана на шее девчонки напоминает не аккуратный тонкий разрез, а зияющую кровавую дыру. Орин всё ещё не придумала, что сделать с телом — никак не удаётся сосредоточиться. Рыжие волосы бесят до невозможности.
Она ликует, подсаживая паразита в мозг своему брату. Вот оно — доказательство. Она — лучшая. Она — достойная. Она — сильнейшая. Она, именно она всегда была права, а все его слова, который он произносил столь высокомерно — лишь жалкий лепет.
Она радуется, когда узнает, что разум брата медленно поддается влиянию Мозга. Он пытался освободиться. Пусть. Так он будет страдать гораздо дольше.
Она испытывает трепетное возбуждение, когда брат со своей стаей жалких шавок приближается к городу. Её игра не закончилась, она сможет испытать удовольствие от его поражения ещё раз.
Она недоумевает, когда он отказывается добить якобы раненного головореза на дороге. Что-то понял? Нет, братец никогда не умел распознавать её обличья. Брезговал? Жалел? Что ж, в таком случае, он стал ещё большим ничтожеством, хотя куда уж падать ниже.
Орин обмазывает лицо эльфиечки её же собственной кровью, особое внимание уделяя области вокруг глаз. Там, где у её будущей главной жертвы находится чешуя.
Она злится, когда он отказывается отвечать на её вопросы в обличье кузнеца и лишь пренебрежительно отмахивается. Даже сейчас, со своим зараженным и оттого ещё более тупым мозгом, он умудряется испортить ей развлечение! Как же это в его духе.
Орин примеряется. Главное веселье ещё впереди, и на этот раз братцу не удастся так же легкомысленно отвернуться. Похоже, паразит не только сломал его разум, но и вскрыл истину: братец на самом деле всегда был мягкотелым жалостливым ничтожеством. Он не сможет уйти, когда на алтарь их Отца ляжет одна из его послушных шавок. Орин пока не знает, которая из: особенно хорошо на камне с засохшими потеками крови смотрелся бы белобрысый эльф — уж слишком многозначительными и понимающими взглядами обмениваются эти двое, слишком близко стоят друг к другу — однако тот постоянно трётся рядом с чародеем, не отходя ни на шаг. Забавный пёсик. Он тоже должен будет отведать её кинжал. Но выбор большой — полукровка собрал вокруг себя целую толпу дегенератов. Впрочем, и её аппетит воистину ненасытен.
Что же. На этот раз она, так и быть, поступит по совету любимого родственника: нанесёт быстрый и сокрушительный удар. Братец ляжет на алтарь Отца и она, Орин, окончательно докажет, кто здесь любимое дитя Баала.
