дыши легче и больше себе не ври

Остается дома Рауль совершенно случайно, по глупости. Он планировал вообще не видеть Тему какое-то время. Зачем лишний раз ссориться, если все равно ничего не изменишь? С Илюшей вот так не получится — как мельтешил, так и будет мельтешить. Но переезжать Рауль не хочет — пока можно тянуть из отца деньги. И он уже готовится уйти, но Илюша бросает на него какой-то настолько отчаянный взгляд, что Рауль сворачивает с намеченного пути и идет в столовую к остальным. Родители напрягаются. Они всегда напрягаются, когда Бабичи приезжают. За дело, конечно. Хотя могли бы уже за столько лет привыкнуть, что он не плачет и не выдвигает обвинения. Жизнь научила действовать тоньше. Кристины нет. Рауль слабо улыбается. Это вообще лучшее событие за последнее время, и он ей очень благодарен за это. Удачно вышло. У Темы будут проблемы дома — а по ней еще на шашлыках было видно, что будут, — значит, у Илюши тоже проблем прибавится. Тот больше не смотрит жалостно, но взгляд через коридор как будто отпечатался у Рауля на сетчатке глаз. Поэтому он преграждает Артему путь, когда он пытается догнать Илюшу, пока все собираются в бильярдную. — Я тебе, блять, ясно сказал, — шипит Рауль и пытается оттеснить его обратно в столовую. Тема только ухмыляется и притягивает его к себе. Рауль перестает двигаться и смотрит в пол. Ему сложно в такие моменты не выдать все свои чувства, и он никогда не знает, как себя вести. Тема — единственный человек, с которым он волнуется, поэтому не на ком тренироваться успокаивать колотящееся сердце. — Ну и что застыл? — улыбается Тема. — Уже передумал? Мудак. Рауль улыбается в ответ и наклоняется к уху: — Ну почему. Не передумал. С моего брата слезешь — и все будет. Тема отстраняет его от себя. — Слух с годами отбило? Ты посмотри на себя и на него. Выглядишь как шлюха потасканная. В бордель себе набери кого получше. Он разворачивается и все-таки уходит, как и хотел. Теме всегда удается делать то, что он хочет. Раулю — не всегда. Несколько минут он стоит, глядя перед собой и пытаясь избавиться от этих слов, звенящих в ушах. — Рауль, ты с нами едешь? — от голоса отца, вклинившегося в размышления, он вздрагивает. — Нет настроения, — Рауль закатывает глаза. — Не хочу мешать вашим старческим посиделкам. Он уходит к себе раньше, чем Тема возвращается. Минут через десять голоса внизу затихают. Когда Рауль уже расслабляется, за дверью вдруг всхлипывают. Он хмурится и подходит ближе. Ну, так и есть — стоит и ревет. Рауль застывает на пару секунд, но потом все-таки защелкивает дверь на замок и прислушивается. Рыдания становятся только громче. В детстве Илюша приходил так пару раз, в слезах и соплях, рассказать о каких-то своих пиздюческих горестях и добивался всегда только того, что дверь закрывали с концами. Видимо, не один Рауль это помнит, потому что всхлипы становятся еще отчаяннее. Рауль вздыхает и открывает дверь. Выходит и прислоняется к стене рядом с Илюшей. Смотрит краем глаза, как он вытирает рот. Ну понятно. Уголок губ треснул почти до крови, и Рауль посильнее стискивает зубы. Ничего, переживет, крем у него все равно универсальный. Рауль очень рад, что Илюша не спросил, почему этот тюбик лежал у него в тумбочке. Он бы ответил, конечно, что это сувенир на память, и брат бы продолжать не стал, но все равно ведь увидел бы, что срок годности истекает года через два. Это уже не сувенир — это цветы на могилку, которые иногда приходится менять. — Долго стоять будем? — интересуется Рауль, скрещивая на груди руки. Он разглядывает Илюшу, держа в голове новые вводные. Ну да, Тема прав — объективно молодой, свежий. Это обидно. Когда упрекают в чем-то, на что не можешь повлиять. Хочется как-то Илюшу приободрить, чтоб он больше его не задерживал. Похвастаться тоже хочется. Рауль улыбается: — А я трахнул его жену, прикинь. Илюша хмурится и какое-то время молчит. Зато успокаивается. — Она-то ни в чем не виновата, — мямлит он, — Она не знает. — Да насрать, — честно отвечает Рауль. — Пусть у него проблемы будут. И пусть спасибо скажет, что не дочку. Мысль в Илюши явно идет в определенном направлении, и Рауль спешит его заверить: — Да он по мальчикам. Ну брось, по Анжелке же видно, что у нее все нормально! — А по нам не видно? — задумчиво бормочет Илюша. Вообще это хороший вопрос. — Нет, — решает Рауль, — Но только если не всматриваться. У Илюши на лице нет осуждения. Рауль знает, как оно выглядит. Но по-любому будет врать себе до последнего, что осуждает. Поэтому молчит. — Я каждый раз давлюсь, — говорит Илюша вместо нравоучений. — Может, со рвотным рефлексом не повезло, — пожимает плечами Рауль. Илюша вздыхает: — Как ты справлялся, когда было тяжело? Рауль смотрит прямо в глаза: — Вспоминал, что родители мне никогда не поверят, — Илюша смущенно опускает взгляд в пол. — Но у тебя-то нет таких проблем. Они же не дураки, отмахиваться второй раз. Тебя они любят. Илюша смотрит так, что сразу понятно — не скажет. Страшно, стыдно, не хочется лишиться места в совете директоров или что там еще. Он смотрит так испуганно, как будто Рауль уже бежит его сдавать. — Я не скажу, — обещает он, — Мне хватило разговоров. Он думает, что Илюша свернет на этом разговор, но вдруг слышит: — Рауль, мне надо с тобой поговорить. Я не знаю, мне кажется, это важно. Рауль вздыхает: — Если еще раз заблюешь мне пол, языком будешь оттирать, — и возвращается в свою комнату. Илюша идет следом с очень уверенным видом, но таким, как будто разыгрывается драма планетарного масштаба. Садится на кровать и сразу выпаливает: — Папа — гей. Я узнал, что он два года уже встречается… Рауль, ты же понимаешь, что… Он же это понял, наверное? И решил, что мы такие же? «Рауль, если у тебя есть чувства, не вини в этом другого человека, хватит придумывать всякие небылицы», — он слышит голос отца как наяву. Вот откуда эта уверенность. Этот стыд. Эти извиняющиеся взгляды на Тему, когда Рауль пытался до них достучаться. Он зависает, но Илюша, к счастью, уже в потоке своего горя и вообще не замечает никакой реакции: — Мы с тобой оба дефектные, понимаешь, а он видел, что с нами что-то не так, что мы такие же как папа! Я просто хочу быть нормальным. Хочу нормальную жизнь. Но я родился уже ненормальным! «Рауль, проблемы какие-то?» «Выглядит просто нездорово» «Рауль, ты же не сумасшедший» Он просто сидит и смотрит, как по щекам у Илюши снова текут слезы. Раулю кажется, что все его эмоции как на ладони, но он не может их убрать. Этот монолог действует на него так сильно, что он не может ответить и вообще как будто не может пошевелиться. Илюша тоже просто сидит и наблюдает — и едва заметно кивает, когда неверия на лице, видимо, становится слишком много. Рауль сам не знает толком, почему обнимает Илюшу. Сам толком не знает, почему повторяет раз за разом: — С тобой все в порядке. С тобой все хорошо. Ты ни в чем не виноват.