not the same as it was

Едва за преподавателем закрывается дверь, Му Цин издаёт полный мучения стон, и, откидываясь на спинку стула, потягивается, растирая кулаками красные от недосыпа глаза. – Кто, блядь, придумал сдвоенные пары по политологии в субботу, – бормочет рядом Фэн Синь, и в кои-то веки Му Цин не собирается с ним спорить - только мычит согласно, откидывая голову. Сейчас бы лежать в кровати, а не слушать занудный бубнёж старика Няньцина. Ладно, может, не такой уж он и старый, но то, насколько он любит бурчать на "молодёжь, которой учёба не нужна" выдаёт в нём натуру как минимум тысячелетнего старца. – Да, - внезапно поддерживает их Се Лянь, и Му Цин даже приоткрывает один глаз неверяще - чтобы их святоша восставал против учёбы? - Лучше б историю поставили, - скулы его покрываются лёгким румянцем, и Му Цин цыкает под нос, закатывая глаза крайне насмешливо. - Се Лянь, пары у старика Цзюнь У нравятся только тебе одному, - мягко, как душевно больному, объясняет Фэн Синь. - Впрочем, тебе, кажется, гораздо больше нравится не его предмет, а его ч... - добавляет Му Цин, запрокинув голову, и тут же опасно покачивается на стуле - сразу четыре руки пытаются его заткнуть. Му Цин отпихивает их, смотрит зло на Фэн Синя, который тут же отдергивает руки (откусит ведь, с Му Цина станется), и примирительно поднимает их вверх. Взгляд его необычно мягкий, и Му Цин теряется на мгновение, тут же отворачиваясь, чтобы скрыть свою реакцию. Придурок. - Му Цин! - стонет Се Лянь, стремительно багровея, и оглядывается панически, пока Му Цин, фыркнув непонятно в сторону Фэн Синя, восстанавливает равновесие на покачнувшемся стуле. На них, конечно, никто не смотрит - у всех свои заботы - и он выдыхает облегченно, понижая голос. - Я... Он... И это совсем не то, что ты думаешь! Я просто... - Ага, просто впечатлён его огромным... опытом в исследованиях, - ядовито ухмыляется Му Цин и снова закрывает глаза. - Мы можем не обсуждать мою личную жизнь? - укоризненно спрашивает Се Лянь, добавляя поспешно. - Которой вообще нет! - Да мне, в общем-то, всё равно, - Му Цин потягивается снова, вытягивая руки вверх. - Ко мне только жаловаться потом не приходи. Се Лянь ничего не отвечает. Только выдыхает как-то... странно. Удивлённо? Пять секунд, десять. Му Цин, не выдержав, приоткрывает один глаз и видит, что Се Лянь смотрит прямо на него - и по его лицу расползается очень хитрая улыбка. Это точно не к добру. Холодок расползается по спине - Му Цин даже опускает стул на все четыре ножки, подозрительно глядя на Се Ляня. - У меня третий глаз вырос? - спрашивает он, прищурившись. - Если нет - чего ты так пялишься? - Кто-то тут читает мне нотации о ненадлежащем сексуальном поведении? - Се Лянь ухмыляется (настолько по-хуаченовски, что Му Цину хочется найти надоедливого первокурсника и набить ему морду за плохое влияние), и, взяв телефон, включает фронтальную камеру и протягивает её Му Цину. - Ты думаешь, он свое ебало не видел? - влезает Фэн Синь, и Му Цин прожигает его убийственным взглядом (и пинает злобно по лодыжке, за что, конечно, тут же получает тычок под ребро). - Твое лицо, Му Цин, конечно, очень красивое, - Му Цин замечает краем глаза острый взгляд Фэн Синя и давит довольную ухмылку. А ещё его называли ревнивым. - Но я вот об этом, - Се Лянь аккуратно протягивает руку и отгибает широкий ворот толстовки. - Ого, да их больше, чем я думал! - Му Цин невольно смотрит в камеру и замирает. Вся его шея покрыта ярко-бордовыми засосами - да, они скрыты воротом толстовки, но если откинуть голову их видно даже слишком хорошо. Му Цин замирает, как статуя. Мышцы шеи почти сводит от желания повернуться к Фэн Синю и прописать ему с размаха по ебалу. Потому что он прекрасно понимает, кто и как их поставил.                                           *** В универской подсобке тесно, и Му Цин шипит тихо, когда Фэн Синь вталкивает его внутрь, закрывая за ними дверь - впрочем, все его возражения тут же утихают, как спичка, брошенная в воду, когда Фэн Синь жадно впивается в его губы, оттесняя к стене. Спорить уже не хочется - хочется только обнять придурка Фэн Синя за шею, зарываясь пальцами в волосы на затылке, и притянуть ближе к себе, прижимаясь так близко, чтобы между ними не осталось ни одного миллиметра. На улице паршивый сентябрь с его слякотью и промозглым ветром, но Му Цину здесь и сейчас жарче, чем в середине августа. Горячие руки Фэн Синя, кажется, сразу везде - сжимают его бёдра сквозь плотную ткань строгих брюк, задирают тёмную толстовку и рубашку, лаская поджарый живот. Жадный рот не отрывается от его губ ни на секунду - Фэн Синь, судя по всему, вознамерился его сожрать (не то, чтобы Му Цин сильно против). Когда Фэн Синь разрывает поцелуй, Му Цин никак не может дышать ровно - сердце колотится, вырываясь из грудной клетки, а зрачки такие огромные, словно он под чем-то. - Что... на тебя нашло?... - выдыхает Му Цин, пока Фэн Синь спускается влажными поцелуями по скуле к его шее, легко цепляя зубами. - Соскучился, - честно отвечает Фэн Синь, на секунду отстраняясь, и снова склоняется к шее Му Цина, втягивая тонкую кожу в жаркий рот. Что-то резко колет внутри - да, они уже пару недель видятся только на парах, даром, что живут всего в паре домов друг от друга. У Му Цина две подработки, у Фэн Синя старые родители, за которыми нужен присмотр. Да ещё и преподаватели в этом году словно с цепи сорвались, заваливая заданиями уже с самого начала семестра. Му Цину не хочется в этом признаваться, но... на самом деле, он соскучился тоже. Поэтому, поймав лицо Фэн Синя в ладони, он поднимает его выше и целует сам - также отчаянно, как целовал его до этого Фэн Синь. И у Фэн Синя, кажется, тут же слетают все тормоза - ну, или их жалкие остатки. Му Цин только охает в чужие губы, когда его поднимают на руки, почти впечатывая в стену. Он вцепляется в широкие плечи Фэн Синя, удерживаясь на весу, пока тот, впившись в его шею, несдержанно наваливается на него всем своим весом, сжимая ладонями чужие бёдра. И Му Цину остаётся только кусать губы, а затем - ладонь, когда руки Фэн Синя, кажется, скользят по всему его телу, а в живот упирается член, толкаясь резкими, рваными движениями. Отпустить друг друга им удаётся с огромным трудом, когда ушатом холодной воды на них выливается первый звонок. Потому что от того, чтобы кончить в штаны, как подростки, их останавливает только понимание того, что им ещё сидеть в универе пять пар. - Я... - Фэн Синь резко срывает с плеч клетчатую рубашку, повязывая её на поясе. Му Цин только хмыкает, вскидывая брови выразительно - не то, чтобы это слишком помогло. - Чёрт, - опустив голову, Фэн Синь встряхивает растрепавшимися волосами, и, подрагивающими руками собирая их в неряшливый пучок, смеётся немного напряжённо. - Мы с тобой такие дураки... Му Цин всем своим видом выражает несогласие и ещё до того, как он открывает рот, чтобы сказать что-то язвительное, Фэн Синь с улыбкой качает головой, привлекая его к себе. - Хорошо. Я дурак. Спорить, уткнувшись носом в широкую грудь, часто-часто вздымающуюся, как-то не хочется. И Му Цин ограничивается тем, что вцепляется в чужую рубашку тонкими пальцами, усмиряя неровное дыхание. Фэн Синь аккуратно отстраняется и подносит к губам холодные ладони Му Цина, легко их целуя. И это - намного интимнее, чем то сумасшествие, что происходило в этой подсобке пару минут назад. Му Цин отворачивается поспешно, краснея до корней волос. Делает вид, что оправляет одежду, резко бросает через плечо: - Опоздать хочешь, придурок? Фэн Синь понимает его без всяких слов. Улыбается только и поднимает с пола брошенный рюкзак. - Я в туалет, ты выходи потом, - и, в последний раз притянув к себе Му Цина и втянув его в сумасшедший поцелуй, он оставляет его посреди темной кладовки с красными щеками и бешено бьющимся сердцем. И стояком, натягивающим брюки. Тяжело вздохнув, Му Цин подпирает шваброй дверь подсобки и садится на какие-то перевёрнутые коробки. Что там говорил старик Цзюнь У на последней паре о сутре морали?...                                           *** Воспоминания всё ещё вьются перед глазами, когда Му Цин осознаёт, что молчит уже добрых полминуты. Предательский румянец лезет на скулы. - Уговорил, - наконец произносит Му Цин с каменным выражением лица. - Я больше ни слова не скажу о Цзюнь У, - и, резко отодвинувшись на стуле (ножки противно скрежещут по полу), он стремительно выходит из кабинета, подтягивая ворот толстовки выше. Се Лянь только смотрит ему вслед слегка удивлённо, а потом переводит взгляд на Фэн Синя - тот выглядит так, словно готов сорваться с места вслед Му Цину прямо сейчас. Се Лянь начинает считать про себя. Три. Два. Один... - Пойду, найду его, - торопливо произносит Фэн Синь, выскакивая из-за парты ещё более стремительно. - Он... ну... ты же знаешь, придурок. Мало ли что натворит! - оправдывается он - золотые глаза бегают из стороны в стороны, избегая спокойного взгляда Се Ляня. Се Лянь только кивает благостно и берёт в руки телефон, пряча лёгкую улыбку за прядями волос, опустившимися на лицо. - Это правильно, ты уж позаботься о нём. Фэн Синь только кивает как-то нервно, тут же выбегая из класса. Се Лянь провожает его взглядом, в котором прячутся искорки смеха. Итересно, когда эти двое уже перестанут притворяться, что они не встречаются?... Вздохнув, от открывает вэйбо. Яркая иконка гласит «2 непрочитанных сообщения от "Папочка"». Се Лянь, пожевав губу, всё же открывает их. Стоит узнать, что от него хочет его любимый преподаватель...