not the same as it was

Свист ветра в ушах, крики толпы и боль. Ошеломляющая. Такая, что хотелось кричать — но ни единого звука не вырывалось из сдавленного горла. Его швыряло из стороны в сторону, небо и земля поменялись местами. Слезящиеся от резкого ветра глаза улавливали только обрывки — мелькающие трибуны, крошечные точки игроков где-то наверху и одна единственная фигура, стремительно несущаяся к нему. Слизеринская форма, протянутая вперёд рука, приоткрытый в крике рот… Фэн Синь знал, что этот человек не успеет. Но был благодарен ему за то, что он пытался его спасти. Он закрыл глаза, всем своим существом чувствуя приближение земли и хруст ломающихся костей. А потом… он проснулся. Сердце колотилось где-то в горле, на висках выступил холодный пот. Приподнявшись на локте, Фэн Синь попытался встать, тут же рухнув обратно на постель от прострелившей ногу боли. Он взглянул вперед, щуря сонные глаза в изголовье кровати. Нога, судя по всему, была сломана. В голове вспыхнула яркая картинка — два мяча, один несётся в голову, второй — в ноги. Громкий хруст, яркая вспышка боли… Что ж, не худший исход. Он хотя бы жив. На тумбочке стоял графин, наполненный мутной жидкостью молочного цвета и пустой стакан. Фэн Синь скривился. Костерост. И всё же наполнил стакан зельем, опустошив его в несколько глотков. Горло и рот обожгло. Фэн Синя передёрнуло, когда лёг обратно на кровать, сглатывая горькую слюну. Мда. Ночь его сегодня ждёт весёлая — в компании зелья и тишины. Скрипнула дверь. Фэн Синь настороженно прислушался. Сквозняк? Или?.. Он приподнялся на локте, вглядываясь сторону звука — видно никого не было. — Му Цин? Это ты? — неуверенно позвал он, хмурясь. Рука на всякий случай потянулась под подушку — палочка скользнула в ладонь, ясеневое древко привычным теплом кольнуло пальцы. Если кто-то из слизеринцев попробует снова напасть на него… им несдобровать. — Тише, — прошелестел знакомый голос — Му Цин — и Фэн Синь тут же расслабился, отпуская палочку. — Почему ты… — начал Фэн Синь негромко, но тут же замолчал — сквозь тонкую ткань губ коснулись невидимые пальцы. — Говорю же, тихо. Притворись, что спишь. Дыхание Му Цина пощекотало волосы на висках. По телу Фэн Синя пробежали мурашки. Желание спорить пропало сразу — он послушно затих, опускаясь обратно на кровать, и прикрыл глаза. Тонкие пальцы обжигали губы — Му Цин почему-то так и не убрал ладонь. Касание ощущалось так явственно, словно не было никакой ткани мантии между ними. Фэн Синь напряжённо вслушивался в звенящую тишину, стоящую в больничном крыле. Слышно было только лёгкий шелест занавесок, его собственное дыхание и биение сердца. Он знал, что Му Цин рядом, но слышно его не было. Внезапно с дальней стороны — с той, где находились покои медиведьмы — послышались лёгкие шаги. Школьная целительница, Юйши Хуан, проверяла свои владения перед сном — впрочем, сегодня кроме Фэн Синя здесь никого не было. Неровный свет люмоса коснулся лица, дрогнул и тут же исчез. Видимо, целительница не стала беспокоить его сон. Также тихо, как и пришла, Юйши Хуан скрылась в своих покоях. Негромко щелкнул замок. В тот же миг ладонь с губ Фэн Синя исчезла — на секунду он даже почувствовал лёгкий осадок досады. Му Цин с тихим шорохом сбросил с себя мантию-невидимку, аккуратно сложив её на тумбочке, и присел на край кровати. — У Се Ляня одолжил, — зачем-то сказал он, увидев взгляд Фэн Синя. Тот кивнул — да, только у их «золотого мальчика» был такой сильный артефакт. — А он сам?.. — поинтересовался Фэн Синь, тоже садясь на кровати. — Он был тут днём, когда ты валялся в отключке. И придёт завтра. Мы вдвоём под мантию уже не помещаемся, — по губам Му Цина пробежала лёгкая улыбка. Фэн Синь улыбнулся тоже. Оба вспоминали их трио на первом курсе — совсем ещё крошечных, таких смешных, втроём прячущихся под мантией-невидимкой ночью в запретной секции библиотеки. Как Му Цин шипел почти на парселтанге на Фэн Синя, который никак не мог подстроиться под шаг, из-за чего они путались в длинных полах мантии и чуть ли не падали. Как Фэн Синь пихал Му Цина локтями, а Се Лянь пытался их двоих успокоить. Сейчас, конечно, все они выросли… — А сколько сейчас времени вообще? — вдруг спросил Фэн Синь, мельком глянув в окно — на улице явно давно стемнело, а замок был совсем тихим. Выходит, и отбой уже был. Му Цин сначала быстро взглянул на запястье, на котором, конечно же, давно не было неработающих в пропитанном магией замке наручных часов. Потом, досадливо нахмурившись, всё же вытащил палочку, наколдовав «Темпус». — Половина второго, — бросил он, убирая палочку. — Тебя принесли сюда во время матча. Часов в пять, — взгляд Му Цина дрогнул, когда он мельком скользнул глазами по сломанной ноге Фэн Синя, нелепо висящей в воздухе. Губы его чуть приоткрылись, словно он хотел что-то сказать, но тут же передумал. И отвёл взгляд. — Мы сидели тут до самого отбоя, пока нас не выгнали. — Да, прилично, — откликнулся Фэн Синь, скривившись рассматривая свою ногу. Выглядела она не лучшим образом, но, что было неплохо, он хотя бы выжил. Повезло, что Се Лянь его подстраховал с трибун, да и защитное поле сработало. — Соплохвост слизеринский, — выругался он внезапно, дернув ногой и тут же поморщившись от боли. На вскинутую бровь Му Цина он тут же добавил торопливо. — Не ты. Ци Жун этот… ч-черти бы его драли. — Насчёт чертей не уверен, но на соседней больничной койке ты его завтра увидишь, — хмыкнул Му Цин, скрещивая руки на груди. Фэн Синь посмотрел на него удивлённо — взгляд Му Цина не обещал Ци Жуну ничего хорошего. — Скажем так, — опасно улыбнулся Му Цин, отвечая на незаданный вопрос. — Он случайно сошёл с двигающейся лестницы. Много переломов, выбитые зубы. Лежит где-то в подземельях с отшибленной памятью. Бедняжка, — в словах Му Цина не было ни капли сочувствия. Фэн Синь на секунду почувствовал лёгкую дрожь по спине — каждый раз он забывал, что злить Му Цина — чертовски опасно. Будучи маглорождённым он рано научился защищать себя в этом жестоком магическом мире. А потом мягкое тепло вдруг дрогнуло где-то в груди, расползаясь по всему телу. Му Цин под серьёзной угрозой отчисления всё же вступился за него, Фэн Синя. Пусть и в своём непревзойдённом стиле. Протянув руку, Фэн Синь аккуратно взял ладонь Му Цина в свою и мягко сжал. — Спасибо, А-Цин, — и, поднеся ладонь к губам, Фэн Синь оставил на тонком запястье лёгкий поцелуй. Му Цин, покраснев мгновенно, ладонь тут же выдернул. — Я тут при чём? — огрызнулся он, в защитном жесте скрещивая руки на груди. — Слышал же — он сам упал! — За то, что пытался меня поймать на поле, — просто улыбнулся Фэн Синь, положив тёплую ладонь на колено Му Цина. — За то, что первым подлетел ко мне и помог донести до больничного крыла. За то, что сидел здесь со мной до самого вечера и за то, что пришёл сейчас. Я заставил тебя понервничать. Прости. — Тебя так сильно бладжером по башке стукнуло? — рассердился Му Цин — краска всё сильнее разливалась по бледным скулам. — Ты с чего извиняешься? Ты сам в себя мячами запустил? Сам скинул с метлы? Не обращая внимания на недовольные трепыхания Му Цина Фэн Синь сел ровно и притянул его к себе в объятия. Му Цин только стукнул его кулаком в плечо — несильно, Фэн Синь знал, что если бы Му Цин хотел, он бы вырвался — и затих, уткнувшись носом в чужое плечо. Неудобно задранная нога ныла, но Фэн Синь терпел. Обнимая Му Цина, он легко поглаживал его по напряжённой спине как испуганного, нервного кота. — Я закрываю глаза и вижу, как ты летишь на землю, — тихо, едва слышно произнёс вдруг Му Цин. Фэн Синь сглотнул — да, это падение ему тоже ещё долго будет сниться в кошмарах. Даже не столько само падение, сколько те страшные чувства страха и беспомощности, которые он испытал, кувыркаясь в воздухе. И боль, которую он испытывал, пока его не напоили зельями в больничном крыле. — Как слетаешь с метлы из-за пущенных этим мордредовым выблядком бладжеров. Как падаешь и… разбиваешься. — А-Цин, — тихо произнес Фэн Синь, мягко касаясь губами чужих волос. — Всё ведь в порядке. Я не разбился. — Будет в порядке, — низким голосом пообещал Му Цин. — Когда я добьюсь, чтобы это дерьмо гиппогрифа вышвырнули из команды. Такие низкие трюки — это слишком гнусно даже для того, что обычно ожидают от слизеринцев. — Нуу… — протянул Фэн Синь, словно сомневаясь, за что закономерно получил локтем в бок. — Лукотруса гну, — огрызнулся Му Цин — но так лениво, что на их обычные перепалки это было даже не похоже. Фэн Синь только фыркнул и погладил Му Цина по спине примирительно. — Полежишь со мной? — предложил он, немного отстраняясь. — Немножко. Мне всё равно уже в сон тянет. — Неудивительно, в тебя столько обезболивающего влили, — проворчал Му Цин, отсаживаясь немного. — Двинь свою задницу, — несмотря на грубые слова, он помог Фэн Синю аккуратно подвинуться, так, чтобы не шевелить лишний раз больной ногой. — Так и быть, делать мне нечего. Полежу немного. Тут тише, чем в спальне. — Конечно, только поэтому, — пробормотал Фэн Синь уже немного сонно, притягивая Му Цина себе на грудь. — Спи, — шепнул Му Цин, обнимая Фэн Синя за талию. Если бы глаза Фэн Синя были открыты, он бы увидел, каким взглядом Му Цин на него смотрит. В серых глазах отражалось столько эмоций, сколько в них редко можно было увидеть. Впрочем, Фэн Синю не обязательно было видеть — он итак знал всё, что Му Цин не мог выразить словами. — Сплю, — совсем неслышно шепнул он в ответ, засыпая. И рядом с Му Цином кошмары ему этой ночью больше не снились.