Омегаверс. Параллельная реальность

      — Не понял вопроса. — Чонгук откинулся на подушки и вперился взглядом в доктора. — Док, это что, психологическая проверка? Я реально не понял вопроса. Раньше спрашивали, какое число, какой год, что последнее я помню, сколько пальцев вижу. — Он хмыкнул и сложил два пальца, раздвигая их на манер ножниц.       Доктор внимательно выслушал, кивнул головой, поднял руку и показал три пальца:       — Сколько пальцев?       — Три, — успокаиваясь, ответил Чонгук.       — Хо-ро-шо, — удовлетворённо пробубнил врач, растягивая слоги, — что последнее помните?       — Я летел на самолёте в Милан, стюардесса принесла шампанское, я выпил, а потом ничего не помню…       — Кто принёс шампанское? — уточнил доктор.       — Стюардесса, — в голосе Гука появились едва заметные нотки раздражения, — кто же ещё? Девушка молодая, симпатичная, азиатка, волосы чёрные, фигура стройная, грудь небольшая, рост примерно сто шестьдесят.       Чонгук искренне пытался как можно подробнее описать внешность девушки. А вдруг важно?       Врач снова слегка кивнул:       — А что было до этого, помните? Кого из знакомых видели последним?       — Конечно помню. О Юна, моя бывшая одноклассница и, слава богу, несостоявшаяся невеста, устроила почти скандал на стойке регистрации и отказалась лететь.       Он только сейчас сообразил, что если Юна не села в самолёт, значит, и не пострадала. Чонгук пламенной любовью к ней не пылал, но и зла девушке не желал ни в коем случае.       — Хорошо, что она осталась в Сеуле, — наконец, выйдя из раздумий, произнёс Чонгук.       — Почему? — так же тихо поинтересовался доктор.       — Потому что не попала в авиакатастрофу, — тоном «ну что тут непонятного» бросил пациент.       — В авиакатастрофу? Вы её помните, господин Чон?       Тот лишь отрицательно помотал головой.       — Можете рассказать о себе?       — Чон Чонгук, тридцать три года, окончил Сеульский национальный по специальности «экономика», возглавляю иностранный отдел семейной компании; родители — Чон Чонхёк и Чон Мина, есть брат Чон Чонсок, его жена Чон Юри и сын, мой племянник, Чон Чонмин; я не женат…       — Вы хотели сказать — не замужем? — переспросил доктор, словно сопоставлял в уме какие-то факты.       — Я — мужчина, значит, не женат, — почему-то разозлился Чонгук и подумал: «Это что, такой изощрённый способ намекнуть на мою сексуальную ориентацию? Да какое им, в сущности, дело до того, с кем я сплю?»       Ему с трудом удалось подавить в себе так не к месту и с такой силой вспыхнувшую ярость. Гнев, неожиданно затопивший сознание, начал утихать.       — Простите, док, — нервы ни к чёрту…       Так себе оправдание, если что.       — Ничего страшного, — и бровью не повёл врач и невозмутимо продолжил: — Так вы говорите, что у вас нет омеги?       — Чего у меня нет? — выпучил глаза Чонгук.       И взгляд этот выражал столько недоумения, непонимания и страха, что даже эскулапа проняло.       — Ясно, — как-то с тоской выдохнул он и повернулся куда-то в сторону. — Конечно, не моя специализация, господин Ким, но думаю, что это — парамнезия.       Чонгук чуть приподнялся на локтях, чтобы получше разглядеть, с кем разговаривал доктор. В самом дальнем от него углу палаты стоял молодой парень, которого до этого он не замечал. Очень красивый, надо сказать. Высокого роста, с чистой кожей и правильными чертами лица. Прямо перед ним был маленький мальчик, лет пяти, внешне очень похожий на красавца брюнета, что аккуратно держал за плечи жавшегося спиной к его ногам мальчишку.       — Парамнезия? — низким голосом переспросил парень и непонимающе нахмурил брови так, что на лбу образовалась небольшая морщинка.       Он широко распахнул не по-корейски огромные глаза и уставился на Чонгука. В карамельном взгляде читались тревога и беспокойство.       — Разновидность амнезии, когда реальные события прошлого стираются из памяти, заменяясь чужими или вымышленными, — пояснил доктор. — В данном случае — второе, — тяжко вздохнул он. — Природа этого явления малоизучена, пожалуй, необходима консультация специалиста. Я попрошу зайти профессора Ли.       Парень помолчал, будто переваривая информацию, потом кивнул и тихо спросил:       — Это лечится? Память вернётся?       «Интересно, кто это, — размышлял Чонгук. — Красавчик переживает обо мне? С чего бы?»       — Вероятно, — подумав, ответил врач. — У вашего мужа крепкий организм, физических повреждений после аварии почти нет, скорее всего, понадобится какое-то время, но память восстановится. Нужно набраться терпения.       Что? У кого крепкий организм? У какого мужа?       — Этот пранк слишком жестокий, господа, вы не находите? И мне он совсем не кажется смешным! — взорвался Чонгук от творящегося беспредела.       — Пра-анк, — протянул врач, словно вспоминая значение слова, — извините, не силён в семантике неологизмов.       — Розыгрыш, — подсказал накрашенный «барбариска», наблюдавший до этого за развитием событий.       — Вы считаете, что мы разыгрываем вас?       — Уверен, — ответил Чонгук. — Только не понимаю, кому и почему это понадобилось…       От мыслей и догадок у него разболелась голова: аналитика ситуации не складывалась. Если предположить, что кто-то из конкурентов узнал о его сексуальной ориентации и пытается развести на признания, чтобы шантажировать, то надо отдать должное такой изобретательности. Слишком креативно, а главное, затратно: найм актёров, в том числе ребёнка, аренда палаты, установка скрытых камер, разработка сценария. Чонгук вспоминал, кому же так перешёл дорогу, что человек не поскупился на такое… И как себя теперь вести, чтобы достойно выпутаться из этого сюра?       Чонгук сделал глубокий вдох, затем выдох, приводя эмоции в порядок и успокаивая дыхание.       — Простите меня, док, — он даже постарался улыбнуться, — не каждый день просыпаешься в больнице, а тебе говорят, что ты потерял память.       Спокойное и рассудительное поведение — единственный способ получения более подробной информации. Необходимо выяснить, что произошло, почему, кто это подстроил и как выйти из создавшегося положения с минимальными потерями.       — Если мыслить логически, то есть два варианта объяснения происходящему. Первый — это пранк, — Чонгук посмотрел на врача, внимательно следившего за состоянием пациента, — второй — что мои воспоминания действительно ложные, а я потерял память в результате аварии. Правильно я понимаю, док? — И, не дожидаясь ответа, он продолжил: — Если верен второй вариант, то я хочу знать, кто я и что со мной случилось.       Кажется, врача удалось впечатлить, однако тот не спешил выдавать это.       — Приятно иметь дело с разумными людьми, — хмыкнул он и бросил взгляд в сторону статного парня с ребёнком. Парень едва кивнул, и врач, заглянув в медицинскую карту, начал рассказ, от которого у Гука дыбом встали все волоски на теле: — Вы Чон Чонгук, альфа тридцати трёх лет, генеральный директор «Чон Индастриз», вот ваш муж, Ким Тэхён, — доктор оглянулся на красавца, — и сын, Чон Тэмин. Вы попали в автомобильную катастрофу по дороге из Пусана в Сеул, в результате чего получили множественные ушибы, сотрясение мозга и потеряли память.       Чонгук нахмурился: этот бред не укладывался в голове. Но он уже дал себе слово играть по правилам…       «Любопытно, — думал он, — если я сейчас спрошу, что такое альфа и почему у меня есть муж, это прозвучит очень странно в рамках заданного сценария?»       В том, что потом он открутит сценаристу всё, что не прикручено, Чонгук не сомневался. Главное, поскорее выйти отсюда: количество локаций для ужасного пранка не может быть бесконечным. А там уж он выведет всех на чистую воду и месть не заставит себя ждать.       Вопрос озвучить у него не вышло.       В палату ураганом влетело нечто ярко раскрашенное и бросилось на шею с воплем:       — Чони, милый, с тобой всё хорошо?!       Чонгук завис на пару секунд, мысленно матеря фантазию безумного кукловода затянувшейся дорамы, с трудом оторвал от себя настырную тушку и чуть сморщился: от парня просто несло зефиром, который Чонгук с детства ненавидел.       — Ты кто такой? — оторопело прошипел он, скидывая с себя руки, увешанные многочисленными золотыми кольцами и браслетами.       А сам подумал, что, даже будучи стопроцентным геем, вряд ли повёлся бы на этого женоподобного манерного раскрашенного парня. И почему все натуралы уверены, что именно такой тип привлекает мужчин нетрадиционной ориентации?       — Ты что, Чо-о-они, — изумлённо округлил глаза «раскраска», — я же твой любимый лисёнок. Ты же говорил, что тебе ни с кем так не было хорошо, как со мной…       — Так, стоп, — прервал эту приторную тираду Чонгук. — Имя у тебя есть, лисёнок? — чуть скривив губы в едкой усмешке, поинтересовался он: за ним следили несколько пар глаз и ещё наверняка скрытые камеры.       — Ян Чонин, — надув губы, ответил парень.       — Ян Чонин, — медленно повторил Чонгук, пытаясь вспомнить, но это имя ни о чём не говорило, никаких хотя бы отдалённых ассоциаций не возникло. — А статус у тебя какой?       — Статус? — недоверчиво переспросил «раскраска». — Я — любовь всей твоей жизни… — жеманно начал он, но Чонгук жестом приказал ему заткнуться.       — Док, — обратился он к врачу, желая поскорее разобраться с затянувшимся спектаклем, — у нас что, многожёнство? — Но, заметив недоумённый взгляд врача, быстро перешёл на местный «дорамный»: — У нас многомужество? Какое количество мужей человек может иметь по закону?       — Одного, — на автомате выдавил из себя доктор, опешивший от всего происходящего.       — Хорошо, тогда получается, ты, — Чонгук невежливо ткнул пальцем в «раскраску», — Ян Чонин, мой любовник?       — Я — любовь… — начал опять тот, но Чонгуку уже было некогда разбираться с очередным поворотом сюжета.       Необходимо выйти отсюда как можно скорее. Дозвониться до родителей, брата, в конце концов, и закончить это бессмысленное шоу. Но что-то подсказывало, что не всё так просто. Поэтому приходилось обдумывать каждое слово и контролировать каждый шаг.       — Ты в курсе, что я ничего не помню? — Чонгук не дождался утвердительного ответа и решительно добавил: — Я хочу остаться со своей семьёй.       — Конечно, — согласился врач и указал «раскраске» на выход.       Но упорный парень ни в какую не желал отлипать от Чонгука, поэтому «барбариске» пришлось с силой тянуть того за руку. Медбрат и — как его? — Ян Чонин были одного роста и одной комплекции. Оба худощавые, накрашенные и какие-то манерные на контрасте с молчаливым высоким красавцем, что так и продолжал неподвижно стоять в углу палаты, прижимая к себе симпатичного маленького мальчишку.       «Натурал ли он?» — вдруг задумался Чонгук и невольно залип на эту чарующую красоту.       Тэхён был полностью в его вкусе. И Чонгук был уверен, что ни за что на свете не пропустил бы такого парня в других обстоятельствах. Именно — в других обстоятельствах. И если этот красавец принимает участие в постановке как актёр, стоило забыть о нём: какая, к чёрту, тогда разница, натурал он или нет?       Наконец медбрату с помощью ещё двух охранников удалось спровадить прилипалу. Тот упирался, брыкался и нёс какую-то чушь о том, что альфу обманули, отобрали, увели и так далее. Чонгук не вслушивался, считая отработанной очередную ветку сюжета. А вот мальчишка, что стоял рядом с красавцем, его заинтересовал: ребёнку врать тяжелее, чем взрослым. Стоило бы разговорить пацана…       — Привет, — Чонгук надеялся, что сумел произнести это дружелюбно, — я Чон Чонгук, а ты?       — Да, отец, — мальчик вежливо поклонился, — я Чон Тэмин.       Чонгук протянул к нему руку, приглашая подойти поближе, но ребёнок дёрнулся, как от удара, и только крепче прижался к ногам старшего.       «Я что, бил его?» — пронеслось в голове у Чонгука.       Нет, не может быть… Конечно не может. Но какой же тогда этот пацан великолепный актёр, если на секунду ему показалось, что в глазах ребёнка промелькнул настоящий, совершенно не наигранный страх… Представить страшно, какой при таком раскладе бюджет у шоу.       — Сколько тебе лет, Тэмин?       — Семь, отец, — ответил мальчик. — Я хожу в начальную школу.       — Хорошо учишься?       А что ещё спросить? Ну-ка, расскажи, что здесь за дела творятся? Мальчишку должны были неплохо проинструктировать. Но это же не значит, что его нельзя поймать на мелочах, правильно? А уж он постарается…       — Да, — тихо ответил мальчик.       — А что любишь? — продолжил Чонгук.       — Рисовать…       — Оу, я тоже, — оживился Чонгук и, заметив удивление не только на лице «сына», но и Тэхёна, подтвердил: — С детства любил. Даже мечтал когда-то стать художником компьютерных игр.       — Правда?       В глазах Тэмина, несмотря на страх, появилось любопытство. Чонгук уже хотел похвастаться своими юношескими успехами, как вспомнил, что в рамках заданного шоу это совершенно неуместные откровения.       — Не знаю. — Сожаление в его голосе было искренним — эта вышедшая из-под контроля ситуация вводила в ступор, но он быстро взял себя в руки: весь накопленный жизненный опыт говорил, что сдаваться нельзя. Чонгук был твёрдо намерен разобраться с той хренью, что творилась сейчас. — Порисуем? — Он слегка приподнялся на подушках и похлопал рукой по постели, слева от себя, приглашая Тэмина присоединиться. — У тебя есть карандаши?       Тот задрал голову, как бы попросив разрешения у старшего, а потом несмело залез на кровать, вынимая из рюкзачка карандаши и небольшой скетчбук. Чонгук медленно пролистал страницы, разглядывая рисунки различных животных, персонажей из мультфильмов, отмечая, что мальчик довольно талантлив для своих юных лет.       «А сам ли он это рисовал? — вернулся к реалиям жизни Чонгук. Если это задумка сценаристов, то наверняка рисовали взрослые. И в этих рисунках может быть какой-то смысл. — Вот и посмотрим», — обрадовался он: проверить, сам мальчик нарисовал их или это продукт творчества пранкеров, будет несложно.       На одном из последних рисунков был изображён ребёнок — видимо, Тэмин — рядом со взрослым мужчиной, причёской напоминающим Тэхёна. Обычный детский рисунок, где на голубом небе — солнце, на зелёной траве — цветы, а улыбки у людей — самые широченные. Он и сам рисовал такие лет в пять, только там были мама и папа, держащие его, маленького, за руки.       Что же символизировал этот рисунок, Чонгук пока осмыслить не мог. Но то, что разгадка кроется где-то тут, подсказывала интуиция. В чистую интуицию он не верил, искренне считая, что она всего лишь плод работы подсознания — единомоментный бессознательный вывод, следующий из опыта, логики и структурного анализа.       — Это кто? — спросил Чонгук, стараясь не показывать явной заинтересованности.       — Папа и я, — ответил мальчик.       Так и подмывало спросить, где же мама, но он промолчал.       — Тэмин. — Тэхён впервые после разговора с доктором подал голос, и от низких хрипловатых нот у Чонгука побежали мурашки. — Нам пора, оставь отцу карандаши и блокнот, если ему так хочется порисовать. Пойдём, милый. Мы зайдём завтра, — всё так же бархатно, но уже не так мило сказал он Чонгуку. — Тебе что-нибудь принести?       — Что-нибудь переодеться, — ответил Чонгук, указывая на больничную пижаму.       — Хорошо, — утвердительно кивнул Тэхён, — захвачу что-то из твоих старых вещей.       — Почему из старых? — удивился Чонгук.       Судя по всему, здесь он тоже не бедствовал.       — Малыш, — обратился к ребёнку Тэхён, — подожди меня за дверью, я быстро…       Мальчик вежливо поклонился, попрощался и вышел. А Тэхён почти вплотную подошёл к больничной койке.       — Чонгук, — понизив голос, начал он, — в нашем доме нет твоих новых вещей. Наш брак изначально был контрактным, так решили родители, но поначалу ты всё-таки соблюдал приличия. А около года назад купил себе квартиру. Я знать не желаю, сколько у тебя омег и с кем ты живёшь сейчас, но я прошу тебя не давать ложных надежд нашему сыну. Да, Тэмин — твой сын, тест на отцовство ты проводил дважды. Когда память вернётся и ты снова станешь собой, ему придётся заново переживать разочарование. Подумай об этом.       И Тэхён вышел, осторожно прикрыв дверь, оставив сладкий запах вишнёвого ликёра и Чонгука в полном раздрае.       Это уже перебор, согласитесь? От слова «слишком».