Омегаверс. Параллельная реальность

      «Жизнь не всегда справедлива к нам, омегам, мальчик мой», — говорил дедушка Тэджун, когда утешал маленького Тэхёна, пока тот плакал навзрыд, обливаясь горючими слезами: первое место в школьной олимпиаде по математике отдали Кан Юнджину, несмотря на то, что количество баллов у них было одинаковое. Догадайтесь, кого назначили победителем? Правильно, Юнджина — альфу.       И эта правда жизни об общей несправедливости мира, постигнутая в средней школе, заставила юного общительного омегу надолго уйти в себя. Именно тогда Тэхён и повзрослел: пришлось стать жёстче, снять розовые очки и начать относиться ко всему спокойнее.       Тэхён не считал себя симпатичным. Он искренне не понимал, чем может привлекать альф, что часто обращали на него внимание. С детства у него были слишком длинные и худые — совершенно непропорциональные — руки и ноги, большие оттопыренные уши, ну и как вишенка на торте — огромный рот, который его одноклассники называли лягушачьим. Так он ощущал себя с самого раннего возраста и не заметил, как превратился в высокого, хорошо сложенного юношу, стройного и красивого. Омеги в параллели по-прежнему называли его принцем-лягушкой, но в едкой колкости прозвища, оставшегося с младших классов, всё больше становилось зависти и досады.       Единственным альфой, который смог тронуть его сердце, был Хван Соджин — парень, который учился на пару лет старше. Тэхён ярко пылал щеками, когда сталкивался с ним на переменах или тайком разглядывал его в столовой. Романтический образ красивого альфы юный Тэхён сам нарисовал в своей голове, стараясь не обращать внимания на количество омег, который крутились рядом. Познакомиться со старшеклассником не представлялось возможности: у них были разные компании, а самому просто так подойти — боже упаси, он на такие подвиги способен не был. Но однажды всё-таки Соджин его заметил. Они столкнулись в актовом зале при подготовке к очередному школьному мероприятию. Тэхён раскладывал плакаты, которые расправлял на полу и подавал однокласснику. Раскатывая огромный рулон пятой точкой кверху, он неожиданно столкнулся с препятствием. Когда попа упёрлась во что-то твёрдое, омега ойкнул и подскочил, выпрямляясь. Позади него стоял сам Соджин, странно улыбаясь. То, что улыбка выражала исключительно похоть, неопытный в любовных отношениях Тэхён не понял и поэтому принял её за знак расположения.       — Извини, — покраснев, промямлил он, кланяясь и отходя в сторону.       — Не извиняйся, — низким голосом ответил альфа. — За такую красоту, — он прошёлся взглядом с головы до ног Тэхёна и, видимо, остался доволен, — я благодарить должен. — А потом, подумав, добавил: — Будешь моим омегой?       Распахнутые глаза и ладошка, взметнувшаяся к лицу, которой Тэхён закрыл рот, словно боялся ляпнуть лишнее, только рассмешили альфу. Сердце Тэхёна ушло в пятки, сначала, конечно же, пробив грудную клетку и обездвижив его. Ещё бы, не каждый день твой тайный краш предлагает встречаться. Или он что-то не так понял?       Пока Тэхён судорожно соображал, Соджин повёл носом в его сторону, удовлетворённо кивнул, ещё раз усмехнулся и повторил:       — Так что, малыш вишенка, будешь сегодня моим омегой?       — Сегодня? — переспросил Тэхён, пытаясь уложить случившееся в голове.       — У меня есть время, у тебя — желание. Ты мне нравишься. Чего тянуть?       Вот оно как… Только в его романтичной и невинной голове кружили мысли о любви и отношениях, а для взрослого и практичного альфы это всего лишь трах на один раз.       — Спасибо, откажусь, — ответил Тэхён, пряча навернувшиеся от обиды слёзы, и удалился быстрым шагом: бежать сломя голову не позволяла гордость, привитая родителями и дедушками с самого рождения.       С тех пор он предпочитал держаться от альф как можно дальше. В то время, пока все его ровесники надевали яркие и вызывающие наряды, красили волосы и часами наносили макияж, Тэ стал носить очки с нулевыми диоптриями и заменил обтягивающие брюки и облегающие рубашки на свободные и неприметные. Ровесники развлекались и отдыхали — Тэхён учился и работал в компании отца.       А всё потому, что председатель комиссии, подводящий итоги той пресловутой школьной олимпиады, просто указал на очевидное:       — Тэхён, для чего тебе первое место? Юнджин — альфа, ему в будущем руководить и принимать решения, а тебе — всего лишь быть хорошим омегой и удачно замуж выйти.       Вот так.       Тэхён хотел доказать всему миру и себе, что он тоже может руководить, принимать решения и выводить компанию на совершенно иной уровень. А для этого необходимо быть впереди всех альф, учиться лучше, работать больше. И у него почти получилось.       На первом курсе университета он уже готовился занять должность заместителя генерального директора компании, но случился всеобщий кризис, приведший к общему спаду производства и покупательской способности. Рынок лихорадило, цены на акции упали, и его родителям пришлось искать нетривиальное решение. Обычно любое слияние и поглощение в Корее не проходило без объединения семей, поэтому Тэхёна поставили в известность, что через пару дней он станет Чон Тэхёном и выйдет замуж за Чон Чонгука, наследника и директора «Чон Индастриз».       Тэхён не был ни эгоистом, ни дураком. Он прекрасно понимал, что слияние компаний пойдёт на пользу и той, и другой стороне. Истерить не имело смысла: так устроен мир, Тэхён знал об этом. Поначалу он даже обрадовался. Если альфа окажется умным, современным и здравомыслящим, то они вместе смогут не только справиться с кризисом, но и вывести компанию в лидеры отрасли. А семья… Конечно же, омега мечтал встретить достойного альфу, влюбиться и выйти замуж за желанного и любимого человека, но прекрасно понимал, что такие вещи, как свобода и собственное мнение, не имеют значения в рамках устоев их общества и повсеместно принятой морали. На первом месте были интересы бизнеса (читай — семьи). И он терпеливо готовился к свадьбе, выбирая вместе с папой наряд для торжества, дизайн пригласительных, букеты в зал, кружева для праздничных скатертей и прочие мелочи, которые входят в понятие «отличная свадьба».       Как она проходила, он помнит плохо, потому что практически не расставался с телефоном, решая текущие рабочие вопросы. Гаджет он свой поставил в режим полёта, только когда пришло время выходить и его отец тихонечко шикнул: «Тэхён», укоризненно сдвинув брови и взглядом указывая на телефон. Тэхён убрал аппарат в карман брюк и подхватил отца за руку, чтобы идти к алтарю.       По договору Тэхёну разрешили оставить фамилию Ким, иначе пришлось бы в срочном порядке переделывать кучу документов, поскольку у омеги было право подписи. Чон Чонгук оказался и вправду настоящим брутальным красавцем. Тёмные, чуть осветлённые на кончиках волосы, чётко очерченные скулы и тату придавали ему сексуальности. Подкачанное идеальное тело вызывало восторг у падких на маскулинность омежек. А то, что их оказалось слишком много, Тэхёну пришлось убедиться в скором времени.       После церемонии молодые переехали в новый дом недалеко от фамильной резиденции Чонов. Тэхён устало поднимался за Чонгуком на второй этаж, где находились спальни. Его одежду и вещи перевезли ещё утром. Сил и желания рассматривать окружающую обстановку у омеги не было: он молча шёл за новоиспечённым супругом, рассчитывая на полноценный и скорый отдых. Вопрос о консумации брака не стоял, поэтому страха перед первой брачной ночью он не испытывал. Он, конечно же, понимал, что в чём-то ему повезло — альфа был молод, горяч, хорош собой и, по рассказам, не глуп. Но и страстного желания заняться сексом Тэхён не испытывал.       Однако тайным юношеским мечтам о романтике любви было суждено разлететься в пыль в тот момент, когда прямо перед его носом захлопнулась входная дверь, а низкий с хрипотцой голос мужа объявил, что комната омеги в конце коридора. Тот ничего не ответил и молча прошёл к себе.       Отглаженные вещи были аккуратно разобраны и повешены в шкафу, на небольшом письменном столе у окна лежал ноутбук, а на настенной полке уже расставлены книги из его комнаты в родительском доме. Он долго стоял, всматриваясь в темноту ночного неба и наблюдая, как багряные листья клёна изредка опадают на садовую дорожку, что вела к каким-то техническим пристройкам, похожим на гараж. В мягком свете уличных фонарей яркие краски ранней осени словно выцвели, поблёкли, превращая огненно-красные цвета в бледную охру. Картина увядающей природы словно вытеснила все мысли из головы омеги, и он даже не сразу заметил отъезжающий от дома автомобиль.       Чон Чонгук уехал.       Первое время он надеялся, что совместная жизнь и работа дадут возможность им сблизиться, узнать друг друга поближе. На самом же деле они встречались только на переговорах и деловых обедах и ужинах, разговаривая исключительно о бизнесе. Все сплетни и рассказы о том, что Чонгука видели с каким-то красавцем омегой, Тэхён пропускал мимо ушей до того момента, пока не столкнулся с очередной пассией лично в туалете одного из ресторанов и этот ярко раскрашенный, одетый во все бренды сразу, вульгарный, на взгляд Тэхёна, омега не начал откровенно издеваться.       Они стояли у зеркала; Тэхён мыл руки, а омега поправлял макияж. Затем последний достал телефон и громко, не стесняясь, глядя прямо в глаза Тэхёна в отражении зеркала, стал озвучивать невидимому собеседнику все позы, в которых его имел Чонгук.       — Ну и что, что замужем? — манерно говорил он в трубку, — ты мужа его видел вообще? — Он смерил Тэхёна оценивающим взглядом с головы до ног. — Не урод, конечно, но мышь серая.       Хотелось, разумеется, вспомнить всё, чему учил дедушка-альфа, и начистить смазливое лицо, но чувство собственного достоинства не давало опуститься до уровня дешёвки, что явно провоцировал драку. Тэхён поднёс руки к сушилке, наполняя комнату гудящим звуком, что на секунду заглушил визгливые нотки в голосе очередного любовника Чонгука, прикрыл глаза, подавляя гнев, досчитал медленно до десяти и мысленно приказал себе включить голову.       Он вышел в зал, дождался окончания встречи и ушёл, сделав вид, что не заметил присутствия своего мужа там, решив наконец обсудить с ним их совместное существование. Но началась течка.       Тэхён был в растерянности: доктор уже давным-давно советовал проводить течки с альфой, а не сидеть на вредных подавителях и блокаторах, но не мог же молодой омега просто так заявиться и попросить, а тем более потребовать, помощи у своего мужа. Поэтому Тэхён снова закупился таблетками, стараясь подавить накатившую боль и раздражение.       Он закрылся в комнате, принимая душ уже пятый раз за день, и корчился от невыносимой режущей боли в животе. Руки тряслись, тело ломило от повышенной температуры, слабость была такая, что невозможно не то чтобы встать и выйти за пределы спальни, даже кулак сжать не выходило. Полный упадок сил и замутнённое сознание.       Приятный манящий запах шоколада ударил в ноздри, глаза распахнулись, а тело перестало ломить, когда он уткнулся носом в запаховую железу. Альфа что-то говорил ему, но слова тонули, как в толще воды. Он смутно помнил, как его растягивали, как после наступило спокойствие и пришёл долгожданный сон, а утром снова было одиночество, но с тупой болью в пояснице, саднящей — в заднице и многочисленными засосами по всему телу.       Чонгук снова пропадал по ночам, а через пару месяцев Тэхён выяснил, что забеременел. Учёбу в институте пришлось отложить на неопределённый срок, а потом и вовсе перевестись на заочный. Когда Тэмину исполнилось три с половиной года, Чонгук в первый раз закатил скандал, обвиняя в том, что ребёнок не от него. Почему он так решил и кто постарался создать такую проблему, Тэхён не знал, но догадывался, что дело не обошлось без очередного претендента на руку и сердце его законного альфы. Спорить и что-то доказывать он не стал, сразу же предложив мужу выбрать любого врача и сделать ДНК-тест.       Но даже результаты не убедили альфу. Чонгук с холодным равнодушием относился к омеге с ребёнком, но насилия не проявлял. А спустя ещё пару лет и вовсе ушёл из дома, наплевав на все приличия. В редкие моменты, когда альфа появлялся в доме, маленький Тэмин прекращал играть и шуметь, прятался за спину Тэхёна. Отец вызывал в нём только недоумение и страх: мальчик чувствовал тяжёлые и давящие феромоны альфы, но не понимал, почему отец недоволен им и папой, поэтому затихал, стараясь не попадаться на глаза.       Тэхён всегда боялся, что Тэмин станет задавать вопросы, почему отец не любит их, и уже готов был всё объяснить тяжелой работой, занятостью альфы, но, видимо, ребёнок чувствовал больше, чем показывал, интуитивно догадываясь, что есть вещи, о которых не стоит спрашивать напрямую.       И вот сейчас, находясь в палате, Тэхён смотрел на своего мужа, который потерял память, и абсолютно не знал, как себя вести. Прошло всего пару дней с момента аварии, Чонгука осмотрели лучшие врачи, подтвердив первоначальный диагноз — парамнезия. А Тэхён пребывал в полнейшей растерянности: во взгляде мужа не было ни капли ненависти или пренебрежения. Наоборот, казалось, что общаться с Тэмином тому интересно.       Серый кардиган, что принёс омега из дома, Чонгук надел поверх больничной пижамы, подвернул рукава, чтобы они не мешали ему рисовать. Они с Тэмином вот уже минут десять как рисовали какой-то рисунок, увлечённо болтая и изредка улыбаясь друг другу. Тэхён с удивлением обнаружил, что совершенно не волнуется. Скорее, не так. Он не переживал: он был абсолютно уверен, что Чонгук не обидит мальчика, не причинит ему боль ни словом, ни делом. Странно. Это непонятное, совершенно необъяснимое чувство спокойствия невозможно было никак объяснить. Человек, что общался с ребёнком, несомненно, был его мужем, но одновременно как бы и не был.       Ещё утром, когда Тэхён заехал поговорить с врачом, ему объяснили, что Чон Чонгук действительно считает себя иным человеком. Он не помнит события, что происходили с ним в прошлом. Он не помнит даже, что он альфа. В его голове необычным образом, рандомно, по мнению специалистов, появились какие-то вымышленные воспоминания, и должно пройти время, чтобы настоящие вернулись.       — Господин Ким, — обратился к нему профессор, — сейчас ваш муж — совсем другая личность.       — Когда память вернётся, он станет прежним? — немного невежливо перебил его омега.       Это волновало его больше всего. Нынешний Чонгук ему нравился — он давал даже надежду на то, что у них может быть настоящая крепкая семья, о которой Тэхён втайне мечтал все эти годы.       — Не знаю, — вздохнув, ответил доктор. — В одном я уверен: часть личности, что сейчас спит, конечно, вернётся. Но та часть, которая заново формируется, тоже останется. И какой из них будет больше, одному богу известно. — Он потёр переносицу, похлопал ободряюще Тэхёна по плечу. — У меня нет точных прогнозов. Господин Чон вполне дееспособен, его знания, навыки, умения не изменились. Он даже может работать. Если захочет, не мешайте. Следите только, чтоб не переутомлялся. — Доктор поклонился, переложил медицинскую карту в левую руку и улыбнулся. — Остаётся ждать и верить, что всё будет хорошо. Окружите его заботой. Ему это необходимо.       Чон Чонгук сказал, что после выписки хочет домой. Причём под домом он имел в виду их дом с Тэхёном, а не свою, купленную для встреч с омегами, квартиру.       Он вообще как-то странно стал реагировать на омег. Чонина отослал, флирт со стороны медперсонала оставлял его равнодушным. Ничего, кроме вежливого кивка головы, эти молодые омежки от него добиться не могли. Тэхёну почему-то было безумно приятно сознавать, что Чонгук изменился, но поверить в такие метаморфозы до конца он не решался: как ведёт себя альфа, пока никто не видит?       Чонгук постригся. Медбрат доложил, что господин Чон с утра вызывал парикмахера. Ничего удивительного: в ВИП-палате пациентам можно и не такое. С короткой стрижкой альфа выглядел иначе. Если бы Тэхёна попросили описать как, он вряд ли бы справился с этой задачей. Но новая причёска ему определённо нравилась. Короткие, красиво уложенные чёрные волосы открывали высокий лоб и выгодно подчёркивали всю природную красоту Чонгука и блеск его антрацитовых глаз. В первые секунды, когда омега увидел его, глаз не мог отвести: новый образ настолько поразил Тэхёна, что он забыл, как дышать.       — Нравится? — неуверенно спросил Чонгук, указывая пальцем на отрезанные волосы.       — Тебе так намного лучше, отец, — ответил за омегу Тэмин. — Ты покрасился? Они совсем чёрные…       — Perché tintiè? è il mio colore naturale.       — Что? — не понял Тэхён.       — Почему крашеный? Это мой натуральный цвет, — перевёл Тэмин и улыбнулся: — Мы сегодня с отцом говорим на итальянском, папа.       Серьёзно? На итальянском?       Тэхён знал, что Чонгук говорит по-итальянски, но даже в офис в Милане альфа летал с переводчиком. Почему скрывал? Хотя теперь ясно, в кого у Тэмина такая способность к языкам.       С каждой минутой Чонгук открывался с новой стороны. У него даже изменился запах. Вернее, не так. Он стал мягче, насыщеннее, приятнее. Чонгук как будто обволакивал им, вызывая странное трепетное чувство, не поддающееся анализу. Тэхён поймал себя на мысли, что неосознанно старается при разговоре с альфой придвинуться чуть ближе: горький шоколад манил своим вкусом, как дорогой, недоступный каждому десерт. Тэхён так увлёкся раскладыванием его аромата на составляющие, чтобы понять, что же поменялось в природном запахе альфы, что не сразу осознал — тот обращается к нему.       — Что? — переспросил омега, пытаясь сфокусироваться на происходящем.       — Чем ты занимаешься, Тэхён? — повторил вопрос Чонгук.       — Я занимаюсь управлением компании, но стараюсь освободить время и под научные исследования в лаборатории.       — Вот как? — удивился альфа. — Научные разработки? — Его брови поползли вверх. — А что за разработки?       — Я — химик-технолог, инженер. Сейчас в прерогативе создание новых безвредных блокаторов для омег и подавителей запаха.       — Вот это да, — с восхищением протянул Чонгук.       А Тэхён замер от неожиданности — ещё в начале их супружества омега рассказал о своём образовании, однако альфа тогда сморщил презрительно нос и процедил:       — Не омежье это дело, в лаборатории сидеть, а впрочем, как знаешь…       Больше они этой темы не касались.       Восторг, с которым Чонгук теперь принял новость о том, что Тэхён — инженер-технолог, грел душу. Этот человек явно другого склада…       — А зачем тогда запах наносить, если его нужно менять или от него избавляться? — задал очередной вопрос Чонгук.       Ах да, доктор говорил, что он не помнит даже про альф или омег.       — Каждый имеет свой природный запах, — начал объяснять Тэхён. — У тебя это шоколад, у Тэмина — какао, у меня — вишня. Запах может меняться в зависимости от ситуации, — продолжил Тэхён, и альфа внимательно его слушал, не забывая поглядывать в сторону Тэмина и поправлять его рисунок, а потом снова переводить взгляд на омегу. — Например, когда человек испытывает положительные эмоции, запах становится ярче, чище, а для партнёра — притягательнее. Когда злится — сгущается…       — Мне нравится твой запах, — прошептал Чонгук, ведя носом в сторону омеги, — пахнет спелой вишенкой.       Он довольно затянулся. А у Тэхёна чуть не остановилось сердце. Он просто почувствовал феромоны, что исходили от альфы. И это была чистая радость, притяжение, желание…       Такой Чонгук мог свести с ума. В этом Тэхён был уверен. От слова «абсолютно».