Музыка твоей души

Игорь стоял перед входом центральной музыкальной школы и ждал, пока поток радующихся окончанию учебного дня детей выбежит из дверей. Он высматривал своего двоюродного брата Валерку – человека, с которым он делился абсолютно всем, и который всегда понимал его с полуслова. Лагунов потерял родного старшего брата два года назад и с тех пор очень сблизился с Игорем. Корзухин, можно сказать, заменил ему Дениса, но когда он в какой-то момент в шутку сказал об этом, Валерка очень серьезно на него посмотрел и без тени сомнения сказал: - Нет, Игорь. Ты не замена, ты это ты. Денис умер, а я учусь жить с этим, а ты мне в этом очень помогаешь. Но я понимаю, что ты никогда им не станешь, и это совсем не нужно. Да, иногда Игорю казалось, что старшим из них был Валера. Возможно, именно поэтому он сейчас пришел и ждал его с уроков – Лагунов получал образование как скрипач, но в колледж, а потом и в институт собирался поступать на дирижирование. В их ЦМШ такого отделения не было, поэтому доучиваться приходилось как начинал. Родители Игоря иногда говорили, что Валера просто не мог не быть связан с музыкой, ведь его мама с папой сидели за одним пультом виолончелей в оперном театре. Многие из тех, кого знал Корзухин, выходили из семей музыкантов, однако так было не всегда. Например, у того же баяниста Димона родители сутками пахали на металлургическом заводе, а у него самого – в поликлинике. Через какое-то время толпа детей, наконец, прошла, и Игорь решил зайти внутрь, в успевшие стать родными стены. Там все оставалось по старому – те же потрепанные диванчики в холле, та же зелень на подоконниках, тот же гардероб, в котором и обнаружился Валерка вместе со своим другом Левой Хлоповым. Лева был пианистом, но хотел стать теоретиком, как и его дядя, с которым тот жил и которого Игорь никогда в жизни не видел, зато слышал, какой он крутой. Родителей у Хлопова не было, погибли в пожаре когда тот был совсем крохой. Когда он только пришел в музыкальную школу, то случайно ошибся кабинетом и забрел в тот, где занимался Валерка. Так и подружились. - Игорь! – Лагунов за деревянной стойкой уже засунул одну руку в рукав куртки, а вторую поднял в приветственном жесте. – Мы сейчас выйдем, подожди минутку. Корзухин кивнул, снимая пушистую шапку – топили в школе даже слишком хорошо. Как и положено для самой престижной музыкалки в городе, подумал он. - Представляешь, моя концертмейстер поскользнулась где-то на улице и сломала руку, - поделился Валерка, когда они уже вышли, - я сегодня первый раз играл программу с новой пианисткой, и это просто ужас. У меня до академ концерта* две недели, а мы ни в одну сильную долю сойтись не можем. - У тебя просто педагог выбрал пьесы, чтобы тебе было удобно, а пианисту наоборот, - Лева, шедший по другую сторону от Игоря, высунулся из-за спины Корзухина и показал Валерке язык. - Да, неприятно, - посетовал Игорь. – Попробуй встретиться с ней до урока? Вместе пройдете места, которые тебе непонятны. - Да это ей непонятны, а не мне, я давно все выучил, - насупился Лагунов. Игорь невольно улыбнулся – его брат был неисправимым ботаником, и хоть в этом не было ровным счетом ничего предосудительного, даже наоборот, наблюдать за ним было забавно. Он всегда приходил на урок готовым, и если для преподавателя это было настоящим подарком свыше, то концертмейстерам, которые почему-то ему всегда доставались не очень, привычно было только свою партию брать в библиотеке уже после начала учебного года, а не в конце прошлого. А пьесы в седьмом классе были уже не такие легкие, как в хрестоматии для начинающих, поэтому в итоге толком пианисты ничего сыграть не могли. Естественно, Валерку это ввергало в праведный гнев. А когда этот мальчишка сводил брови и нервно начинал поправлять свои вечно съезжающие очки, придумывая, как бы не наговорить лишнего когда его даже не спрашивают – зрелище было еще то. Так они дошли до перекрестка, на котором распрощались с Левой – тот пошел на свой любимый футбол. Удача была на его стороне – в городе существовала секция, чьи занятия проходили на крытой арене, хотя в Союзе это было большой редкостью. Хлопов помахал рукой на прощание и скрылся между домами, оставляя Игоря и Валерку одних. - Игорь, что случилось? Ты сам не свой, - тут же повернулся к нему Валера. – Этот гадский дед опять тебя достает? - Он не гадский, - Игорь отвесил ему легкий подзатыльник, - и он прав на мой счет, просто я не знаю, как сделать то, что он от меня требует. - Если бы он был хорошим педагогом, то объяснил бы тебе, как. Корзухин вздохнул. И откуда этот мелкий такой умный у него взялся? - Я вообще не об этом хотел поговорить. - И о чем же? - Не здесь. Они зашагали по дворам к Валеркиному дому. Он был, по счастью, близко от школы, поэтому неловкое молчание не затянулось. По пути еще зашли в магазин за продуктами и, обсуждая сначала концертмейстеров, потом Левин футбольный матч, намечающийся через три недели, двинулись домой. - Игорь, кто он? – выдал Валерка, резко оборвав себя с предыдущей темы на полуслове, как только за ними закрылась дверь в квартиру. Корзухин остолбенел и открыл рот. Нет, он, конечно, догадывался, что Валера парень проницательный, но чтобы настолько?! - С чего ты взял, что это он? Я, вообще-то… - он даже не нашелся, что сказать. Лагунов посмотрел на него даже чуть снисходительно. - Ты выглядишь, как мешком припудренный, это раз, - начал он, - если это не из-за Иеронова, то из-за очередной девочки. Говорить на улице ты отказался, значит, не хочешь, чтобы кто-то посторонний услышал, это два. Если бы это была девочка, тебя бы это не волновало. Вывод – ты втюрился в какого-то мальчика и от этого в шоке. Я прав? - Шерлок Холмс недоделанный, - после громадной паузы выдохнул Игорь. - Почему это недоделанный, - обиделся Валерка. Корзухин, все еще пребывая в потрясении от не по возрасту развитых мыслительных способностей брата, улыбнулся: - Я же пошутил. Нет, в целом, все так. Я в шоке и не знаю, что делать. Точнее, знаю, но вообще не уверен, что у меня получится. Валера моментально просиял от того, что его умозаключения оказались верны, и принял деловой вид, наконец, вспоминая, что у них еще не разобраны продукты. - Ну, поэтому я и спрашиваю, кто он? - А то, что это не девочка, тебя не беспокоит? Лагунов закатил глаза: - Хватит отвечать вопросами на вопросы. Единственное, что меня может беспокоить, это твоя свобода, потому что такие отношения у нас все еще под запретом. Остальное – твое дело. Ну и теперь мое тоже, - он хитро улыбнулся. Как будто для него это все было игрой, но Игорь знал, что на самом деле все всерьез. - А меня это с ума сводит, - Корзухин уже на кухне доставал хлеб, кладя на полку. – Я как будто… не знаю. Неправильно это все. Я как будто не я. И не ощущать ничего тоже не могу, я же не полено бесчувственное! - Успокойся и рассказывай по порядку, - Валера поставил молоко в дверцу и захлопнул холодильник. – Я в любом случае на твоей стороне, и защищу тебя даже от себя самого. Вот это называется – другое поколение, подумал Игорь. Хотя, казалось бы, между ними было не так уж много лет разницы, всего пять, но насколько же по-разному они смотрели на жизнь в целом, и на отношения между людьми в частности! Корзухин все еще застрял в рамках образцовой советской семьи, хотя у него и были в институте знакомые-геи, и это никак не влияло на общение с ними. Скажем так, он никого из них не осуждал, но сам даже представить себя в таком амплуа не мог. А теперь… Валерка же был совсем другим. Для него, все такого же простого советского мальчишки, все было глубже, чем стереотипы. Пусть он и не афишировал свои практически философские взгляды на жизнь, ради собственной же безопасности, думал он уже иначе, чем Корзухин. - Я у нас не такой покладистый, как ты, - наконец, издалека начал Игорь, - я прогулял все лекции, которые только у нас были. И, в общем, меня отправили прямиком из деканата на пару полифонии, я зашел, а там… - Только не говори, что это тот самый однокурсник Плоткин. - Тьфу на тебя, - отмахнулся Корзухин. От воспоминаний об этой вечно самодовольной роже начинало даже подташнивать, а руки нехорошо чесались. Ей-богу, Сашу просто никогда хорошенько не били. – Профессор там, в общем. Играет на пианино, как бог. Не знаю уж, что у них там с Иероновым произошло, что его ударило в сольфеджио с полифонией, но вот. Так вот. Лагунов, кажется, ждал любой развязки его истории, кроме этой. Он несколько раз неприлично открыл и закрыл рот, а потом, с полуприкрытыми веками тряхнув головой, слишком спокойно переспросил: - Прости, что ты сказал? - Ты слышал. - Так. Это «так» повисло в воздухе, и тут Игорь, никогда не испытывавший неловкости за все время общения с братом, по-настоящему напрягся. Пауза затянулась настолько, что он уже хотел было ее чем-то заполнить, хоть чем, хоть покашливанием, хоть глупым вопросом, но Валера начал говорить. - Во-первых, откуда ты уже успел узнать, что он учился у Серпа. Во-вторых, сколько ему лет. А в-третьих, у тебя был какой-то план, и я очень хочу его услышать. Корзухин, замерший в ожидании морального удара, облегченно выдохнул. - Он оставил меня после лекции и спросил, почему я не ходил. Я ответил, что из-за спец, ну, слово за слово, он мне сам про Серпа сказал, но вообще без подробностей. Лет… на вид где-то сорок, может, чуть больше. А с планом сложно. Я, в общем, хотел попросить его позаниматься со мной программой по специальности. Валера невозмутимо подошел к столу и принялся делать себе бутерброд. Игорь знал, что Лагунову проще сосредоточиться, когда он ест, поэтому терпеливо ждал. - План хороший, правда, чтобы его осуществить, нужно было заранее зарекомендовать себя прилежным студентом, - начал вслух рассуждать Валерка. - Да, я об этом уже думал, - вздохнул Игорь. - Но можно повернуть его таким образом, что ты настолько выбился из сил в попытке добиться результатов по специальности, что решил прибегнуть к любым методам, - Лагунов отправил бутерброд в рот и продолжил, - не факт, што шработает. Но попробофать мофно. Ты уферен, што у нефо нет шены? - Он выглядит как законченный холостяк, Валер. К тому же, выпивает. Кольца на пальце нет. - А шофут ефо как? - Валентин Сергеевич. Носатов. Валерка поперхнулся бутербродом, и Игорю пришлось спешно подскочить к нему ударить по спине. - Спасибо, - Лагунов смахнул выступившие от кашля слезы и глотнул воды. - Что я такого сказал? Ты его знаешь? - Я просто случайно подавился, - ответил Валерка как ни в чем не бывало, но в глубине его глаз сверкнул азартный огонек. Такой знакомый Корзухину по их летним приключениям в деревне на берегу Рейки у бабушки с дедушкой. Игорь подумал, что ответ на все его невысказанные вопросы лежит прямо на поверхности, но он что-то упускает. - Мы обязательно что-нибудь придумаем, - Валерка ободряюще улыбнулся брату. Корзухин вздохнул. Он очень на это надеялся. *академические концерты – в музыкальной школе экзамены по специальности два раза в год, зимой и летом. В консерватории так уже называются зачеты осенью и весной, а зимой и летом – экзамены в сессию. Могут проходить как в формате концерта класса педагога по специальности, а могут как обычные экзамены с комиссией.