Музыка твоей души

Будильник зазвонил рано утром, но Игорь и так не спал. Он вообще всю ночь не спал – проворочался и так и не смог уснуть. Пришлось взять из сумки учебник полифонии, который он все-таки записал на себя в библиотеке, и начать читать. Не то, чтобы это сильно помогло – это было лишним напоминанием о причине его бессонницы, и он только больше взбудоражился. Что же это такое. Он с тихим болезненным стоном натянул одеяло по самую макушку, чтобы скрыться от назойливого звука будильника, но это не помогло. Игорь вытянул руку наугад и попал – звон прекратился. Можно было спокойно полежать еще пару минут. Все-таки, хоть он и был еще совсем молодым студентом, бессонные ночи здоровья никому не добавляли, и Корзухин ощущал себя как выжатый лимон. Так он сам не заметил, как уснул, а проснулся только два часа спустя от звуков «Подмосковных вечеров» из радиоприемника на кухне. Уже столько времени?! Он подскочил с кровати как ужаленный и начался носиться по комнате, то подбегая к ящику с носками, то роясь в шкафу в поисках свежей футболки. - Говорит Москва, московское время восемь часов, - донесся из кухни неизменно невозмутимый голос диктора радио Маяк. Первая лекция Игоря сегодня начиналась ровно в десять утра. На нее он опоздать ну никак не мог – это было сольфеджио. Он совершенно не представлял, что еще нового им могут рассказать, ведь они учили его с первого класса в музыкальной школе, а потом в колледже. Не то, чтобы Игорь горел идти куда-то в состоянии ходячего трупа, но сольфеджио вел Валентин Сергеевич. Значит, прийти нужно было в любом виде, хотя бы поспать на задней парте. Хотя, судя по паре полифонии, спать ему не дадут. - Игорюша! Я думала, ты уже ушел, - на кухне мама помешивала кашу в большой белой кастрюле в цветочек. - Нет, мам, доброе утро, - Корзухин пролетел мимо, задержавшись только чтобы чмокнуть женщину в щеку. – Как твоя ночная смена? - Слава богу, все спокойно. Ты уже побежал? Не будешь завтракать? Я овсянку сварила. - Прости, мам, я очень опаздываю, - Игорь уже в прихожей обувал ботинки и накидывал куртку. – Буду поздно, пока! Корзухина только вздохнула и покачала головой. Ее непутевый сын себя совсем не бережет. Игорь летел вниз по улице так, как будто ему вставили реактивный двигатель. При желании он на нем бы и в космос улетел, но пока нужно было только до дверей института. С заледеневшей лестницы на пригорке он скатился, сидя на сумке. Он влетел в институт весь красный, взмокший и всклокоченный, и хотел только попить и помыться. Если для утоления жажды в холле стоял питьевой фонтанчик, то с последним были явные проблемы. Корзухин хрипло и загнанно дышал, и только через несколько секунд додумался взглянуть на большие часы, висевшие почти под потолком. Они показывали без пятнадцати десять. Значит, он добежал от дома до института за двадцать минут – это было его личным рекордом. Обычно дорога занимала у него больше получаса. Игорь сделал глубокий вдох, чтобы попытаться успокоить бешено колотящееся после такой нагрузки с утра пораньше сердце, и медленно двинулся к фонтанчику, попутно приглаживая волосы и вытирая вспотевший лоб сгибом руки. Какой же живительной влагой показалась вода! Он шумно хлебал ее как в последний раз, когда вдруг над ним замаячила чья-то тень, а следом с противоположной стороны к струе наклонилась Вероника. Игорь даже сообразить ничего не успел, как она поймала ртом воду, а потом мазнула губами по его губам – нет, ему точно не могло это показаться. Он ошалело отпрянул от фонтанчика так быстро, что потерял равновесие и полетел на пол, пребольно ударившись задницей. - Ты откуда взялась?! - Игорь, ты что творишь? – одновременно с его возгласом раздался самый неприятный звук, который только можно было услышать этим утром. Голос Плоткина. Игорь обернулся – Саша стоял неподалеку, у подножия главной лестницы, а где-то в середине ступенек, повернувший голову на громкие звуки, как и несколько зевак-студентов, замер Валентин Сергеевич. Твою ж мать. И как он теперь будет пытаться воплотить свой глупый план, когда зарекомендовал себя плохо буквально со всех сторон? Все пошло наперекосяк с самого начала. - Я ничего не сделал, - выкрикнул он в ответ Плоткину, но смотря при этом только на Носатова. – Только стоял и пил. - А передо мной-то чего оправдываться, - искривил губы Валентин Сергеевич, - я вообще тут никаким боком, разбирайтесь сами. С этими словами он развернулся и направился вверх по лестнице. - Ага, не виноватая я, он сам ко мне пришел, - ощерился Плоткин. – Я тебя сейчас… - Ник, зачем? – только и успел беспомощно посмотреть на нее Игорь, прежде чем чужой кулак впечатался ему в скулу. Этого он оставить просто так не мог и, оттолкнувшись от пола, прыгнул на Плоткина, вцепляясь в его плечи руками и пихая к ближайшей стене. - Ты у меня еще за все ответишь, - сдавленно прошипел Саша, прижатый чужим худым телом, и, изловчившись, ударил локтем Игорю по ребрам. У того выбило весь воздух, и он захрипел, отходя назад, чем воспользовался Плоткин, делая новый выпад. - Да нахрен я тебе вообще сдался… - Так, стоп, прекратили! Чья-то сильная рука схватила Игоря за плечо и оттащила от Саши – судя по звукам, исходящим от Плоткина, с ним произошло то же самое. Корзухин поднял голову и обомлел. На него сверху вниз крайне недовольно смотрел Серп Иванович, переводя глаза то на Сашу, то обратно на Игоря. - И что это вы тут устроили? – совсем по-военному спросил Иеронов. - Он полез ко мне драться, - тут же подал голос Плоткин. – Ведет себя совсем неподобающе приличному студенту, а если бы он повредил мне пальцы… - Чушь собачья, - у Игоря аж зубы заскрипели, - ты ударил первым и что-то за свои нежные кулачки не переживал! - Как ты можешь, партия нас врать не учила. - А ты у нас примерный гражданин, да? - Да, и у меня теперь разбиты костяшки, все из-за тебя. - Так потому что ты ими меня бил, кретин! - Так, закрыли рты, оба! – гаркнул Иеронов, и парни тут же притихли, продолжая обмениваться уничтожающими взглядами. – Я бы мог отправить вас в деканат разбираться, но у вас вот-вот начнется пара, и Валентин Сергеевич сказал, что будет признателен, если вы доберетесь до аудитории вовремя и не покалеченными друг другом. Все поняли? Корзухин и Плоткин почти одновременно кивнули. - И если я еще от кого хоть раз услышу, что вы деретесь, как дети в песочнице, буду разговаривать с начальством, чтобы лишить вас стипендии на следующий семестр. Обоих. А теперь марш на лекцию! Игорь задержался, чтобы поднять с пола свою сумку с рассыпавшимися по полу учебниками и нотами. Несветова, конечно же, давно убежала, еще когда началась их недолгая драка. Зачем она вообще полезла к нему? Она ведь давно дала понять, что не заинтересована в нем, тем более, у нее уже был кавалер. Конечно, не самый лучший выбор, но кто Игорь такой, чтобы осуждать. Если отбросить лишние эмоции, все это было подозрительно похоже на подставу, но какой в ней смысл? С этими невеселыми мыслями он уже поднялся по лестнице, сопровождаемый заинтересованными взглядами мимо проходящих студентов, и толкнул дверь в кабинет. - Смотрите-ка, наш берсерк, - поприветствовал его Носатов, делая пометку в журнале. - Я никогда не ел мухоморы, - задумчиво ответил Игорь, чем заслужил всплеск хихиканья со стороны девочек. Он хмуро обвел глазами класс, задерживаясь на Нике, старательно делавшей вид, что рисует в тетради ноты уже поверх написанных дома, а потом на Димоне. К счастью, рядом с ним было свободное место, куда он и приземлился. - Ну ты даешь, орел, - Малосолов едва слышно присвистнул и ткнул Игоря в бок, от чего тот сложился пополам – друг попал прямо в расползающийся под кофтой синяк. – Полез драться к нашему золотому мальчику. У тебя девять жизней откуда-то появилось? - Иди в жопу, - беззлобно отмахнулся Корзухин. – Тут одну бы как-то наладить. - Да ладно тебе, я бы сам ему навалял. Проблем, конечно, потом не оберешься. - Угу. Сольфеджио летело подозрительно быстро, как будто не полтора часа сидели, определяли интервалы на слух, строили цепочки аккордов и писали диктанты, а просто пили чаек в столовой. Игорю даже понравилось – особенно, конечно, двухголосные диктанты, которые он, в силу своего абсолютного слуха, писал за два проигрывания. Первое, чтобы написать верхний голос, второе, чтобы написать нижний. Если бы он был хоть немного педантичнее, понадобилось бы еще третье, чтобы проверить написанное, но Корзухин предпочитал пороть горячку и сдавать работу сразу. На чем пару раз, конечно, погорел, но это его ничуть не смутило. Из головы не выходил Иеронов и то, как быстро он материализовался и растащил их с Плоткиным. Что-то здесь не вязалось, он должен был быть на другом этаже, как он так быстро спустился и… - Нет, Малосолов, это не Т 5/3*, это вообще не тоника, у тебя уши есть или где? – прервал его мысль Носатов и одновременно привел к озарению. Точно! Какой же он дурак – ведь Иеронов сказал про него, когда отправлял их двоих на пару. Неужели Носатов встретил Серпа в коридоре после того, как поднялся по лестнице, и сказал растащить их? И зачем ему это? Игорь покосился на Валентина Сергеевича. Тот, положив локоть на спинку стула и подперев кулаком подбородок, сидел перед фортепиано боком к аудитории, и на ощупь играл случайные аккорды. Всем видом он выражал крайнюю усталость. Корзухину захотелось увести его отсюда, напоить кофе с булочками, завернуть в одеяло и дать проспаться – темные круги под глазами профессора говорили сами за себя. Точнее, буквально кричали. - К следующему занятию петь вот эти номера, - тем временем, уже объявлял Носатов. – На вашу сознательность, я, конечно, особо не надеюсь, но – играйте друг другу цепочки аккордов, чтобы запоминать звучание. Проверять все равно буду, кто хочет автомат, придется постараться. Корзухин, задержись. У Игоря моментально пересохло в горле. Вот он, шанс, который нужно не упустить. Под настороженные и понимающие взгляды покидающих кабинет однокурсников он подошел к столу. - Какого черта было перед парой? – с места в карьер начал Носатов, захлопывая журнал, когда все вышли. – Ты вылететь из института так сильно хочешь, я не понимаю? - Валентин Сергеевич, - Игорь постарался собрать мысли в кучу, чуть не заикаясь. Что ж это такое, никогда с ним такого не было! Что творится-то? – Я вообще не понял, что произошло. Плоткин зачем-то полез на меня с кулаками. - И ты решил, что будет очень по-джентльменски дать сдачи? – съязвил профессор, скрещивая руки на груди. – У тебя мозг есть, или там звенящая пустота и ниточка между ушей? - Да что я вам сделал?! – взорвался Корзухин, опираясь руками на стол, отчего заныли сбитые костяшки. – Что мне надо было, лежать на полу и ждать, пока он на мне живого места не оставит? Это мое дело, кому давать сдачи, а кому нет. Зачем вот вы сказали Серпу Иванычу, чтобы он пошел нас разнимать? - А вот это уже мое дело, - Валентина Сергеевича, казалось, было не прошибить. – В общем, Корзухин, думай головой. Если она у тебя, конечно, работает. - Или что? Вы вообще в этой ситуации за кого? Игорь пожалел, что ляпнул, еще не договорив. Лицо Носатова потемнело, брови нехорошо взлетели вверх. - Да ни за кого. Всего хорошего, не смею больше задерживать, - он повел глазами в сторону двери. - Валентин Сергеевич, я… - Корзухин, пошел вон, иначе ухо откушу. Игорь вышел из кабинета, как сковородкой огретый. Как же феерично он все просрал. *Т53 – аккорд, тоническое трезвучие