Не доверяйте Предвестникам Фатуи

Сидя на крае стола и уплетая свой нехитрый альтернативный ужин, Предвестник по просьбе путешественницы делился с ней семейными новостями. Оказывается, недавно Тарталья привез братику в подарок ту самую нашумевшую разработку из Фонтейна — настоящую фотокамеру, и теперь малыш действительно увлекся всем этим, объясняя старшему брату в письмах, что во взрослой жизни обязательно будет делать снимки игрушек для продавцов. Или, если получится, даже станет делать научные снимки в самом Исследовательском институте игрушек! В общем, с такой надежной рекламной кампанией, стражи руин скоро вообще перестанут считаться опасными враждебными механизмами, а заместо этого будут славными повсеместно известными и всемилюбимыми прототипами легендарного Одноглазика, о котором, несомненно, узнает весь мир. — Хм… — задумчиво протянула девушка и поставила кружку обратно на стол, все еще не вполне уверенная в том, понравился ли ей предложенный Чайльдом напиток. Ну да рвотного рефлекса не было — не было, значит, не о чем беспокоиться, лишь бы потом отравленным не оказалось. — Может, в таком разе попросить его приложить мне какую-нибудь фотографию в письме? — Конечно, почему бы и нет… кха! — парень резко вспомнил, как тогда, несколько месяцев назад, Тевкр, только получив пресловутое футуристическое приспособление, поймал в объектив через щелку приоткрытой двери забавную сцену: уверенный в своем полном уединении одиннадцатый Предвестник Фатуи, обнаженный по пояс, репетирует новые пафосные фразочки, предназначенные для использования перед или во время боя, принимая различные самодовольные позы для пущего эффекта. Нормальное, в общем-то, занятие для парня с его эго в приватной обстановке — кто же, в конце концов, никогда не репетировал ничего перед зеркалом? — но в таком контексте картина была уморительная. Новоиспеченного папарацци выдал скрип двери, на которую тот нечаянно оперся, устав держать тяжелый аппарат. Следующие семь с половиной минут возмущенный Предвестник носился по дому и внутреннему двору за безуспешно пытающимся скрыться с места преступления горе-журналистом, а после поимки беглеца хорошенько его отругал и объяснил, почему нельзя без серьезных на то причин фотографировать других людей без их ведома. Малыш слезно клялся, что всего лишь очень хотел надежно сохранить то, как старший братик тренируется для, разумеется, «дебатов и жарких торгов с с остальными продавцами игрушек». Парень просто не мог долго злиться, а потому в ответ на такое оправдание вздохнул и, улыбаясь и присаживаясь на корточки, крепко обнял мальчика, стирая согнутым указательным пальцем соленые капли с детского лица. Тевкр пообещал никогда больше не делать ничего подобного в обмен на разрешение оставить сделанные фотографии. Тарталья со скрипом дал свое согласие на такую договоренность, решив, что это станет весомым залогом хорошего поведения ребенка в дальнейшем. Теперь рыжеволосому оставалось только молиться, чтобы младший братик всерьез подумал над выбором фотографий для его светловолосой знакомой перед отправкой. — Ты в порядке? — переспросила Люмин, видя, как Предвестник резко подавился воздухом и уставился куда-то в пол. — Да-да, все хорошо, — тут же поднял на нее голубые глаза парень, из-за собственных мыслей даже не заметивший в голосе собеседницы беспокойства за его персону. Девушка сидела перед ним за слегка отодвинутым стулом, Чайльд возвышался перед нею, весьма беззастенчиво примостившись на столе по левую руку от гостьи, едва заметно болтая ногами и периодически освобождая блюдо, стоявшее на подносе по центру стола, от одного-другого поджаренного до хрустящей корочки ломтя хлеба. — Тогда я начну, — путешественница опять подняла со столешницы перо и прокрутила его в пальцах, на секунду уходя в мысли, а после быстро обмакивая инструмент в чернильницу и принимаясь за выведение символов на бумаге. «Дорогой Тевкр». Все, мысль кончилась. Она тупо пялилась на первые два слова, являющиеся самым клишированным письменным обращением из возможных, пытаясь придумать какое-либо логическое начало наиболее информативной части текста. Только когда с пера прямо на бумагу отрезвляюще упала капля чернил, светловолосая моргнула, вышла из ступора и отвела инструмент в сторону так, чтобы держать его ровно над чернильницей, однако идей все так же не появилось. — Страдаешь? — хмыкнул рыжий и легко спрыгнул со стола, делая шаг к своей гостье. — Позволишь взглянуть? — И, не дожидаясь ответа, Предвестник круто развернулся на каблуках сапогов, полностью огибая угол стола и теперь находясь на одной линии с Люмин. Тарталья раскованно оперся на столешницу ладонью полусогнутой в локте руки слева от путешественницы, бросив издевательский взгляд на плоды минутной мыслительной работы девушки: — М-да, не густо. — Я вообще без понятия, что писать! Мне не о чем ему рассказать! — недовольно бросила светловолосая, которую почему-то в этот раз сильно задел насмешливый тон парня. — Спокойно, спокойно, товарищ, я же шучу! — Чайльд успокаивающе улыбнулся, раздражающе довольный тем, какой эффект возымели его слова. — Давай-ка еще раз. Как может быть такой великолепной и опытной путешественнице нечего поведать ребенку? — Это как-то неловко, да и невежливо — ни с того ни с сего писать человеку и сразу начинать говорить о себе… Тарталья только фыркнул в ответ на ее слова. — Не жмись так, поверь, тебе совсем не идет социальная тревожность. Люмин только закатила свои огромные медового оттенка глаза и дернула плечом, молча прося Предвестника заткнуться, что он наконец-то и сделал. Вдруг шальная мысль проскользнула в голову девушки, а та за неимением альтернативного пути последовала возникшей идее. «Дорогой Тевкр» Глаза гостьи скользят по уже написанному обращению, пока она проворно стряхивает в чернильницу избытки материала, стекающие с пера. «Твой старший брат сейчас стоит рядом и чуть ли не дышит мне в затылок, так что…» — Хм-м-м?! — бесстыдно читавший каждое слово рыжеволосый вздернул бровь, но светловолосая начисто его проигнорировала, успешно сдерживая смех. «…так что знай, что в данный конкретный момент он в надежных руках!» Путешественница вдруг ощутила свой лихорадочно ускорившийся пульс. Слегка сомневаясь в уместности написанного, Люмин ожидала какой-то реакции со стороны временного хозяина дома, но ответом слева была лишь тишина, заставившая гостью напружиниться только сильнее. «Для тебя я постараюсь, чтобы он никуда опрометчиво не бросался, хотя бы в моем присутствии. У нас все хорошо, а как твои дела?» Светловолосая услышала мягкий вздох слева, за которым последовало тихое: — Так ты и вправду за меня волнуешься, товарищ? — Да как за тебя можно не беспокоиться, буйного такого, — хмыкнула девушка, не поднимая головы на собеседника, — мы все же… ну… — Друзья? — Друзья. — Неужели ты… наконец-то мне веришь? — Чайльд чуть прильнул к спине путешественницы сзади, не касаясь, чтобы она почувствовала его приближение и наконец-то повернулась к Предвестнику лицом. «Ну же, покажи мне свою глазастую мордашку, а то я уже себя обесцененным чувствую. Какое открытие, товарищ мне все же доверяет! Уверен, эти медовые драгоценные камни сейчас в таком очаровательном смятении… ну нет, я не дам тебе так просто придумать какой-нибудь остренький ответ, пока я не вижу твоего лица. Признай, что я завел тебя в тупик!» — парень сильнее согнул опорную руку, сокращая дистанцию и провокационно выдыхая своей гостье в волосы. — «Дай мне победить!» План рыжего стратега удался, но не совсем так, как сам хитрец того ожидал: почувствовав намеренное движение воздуха и резко повернувшись, дабы расставить границы своего личного пространства, Люмин уткнулась носом прямо в ключицу голубоглазому нахалу, там, где всегда был распахнут воротник. Взрыв. Еще разворачиваясь, светловолосая ощутила приятное волнение от мысли, что Тарталья, кажется, приблизился к ней. Теперь все внутренние мысли заметались с такой дикой скоростью, что казалось, будто их вообще и нет. Слишком неуловимые, они просто оставили Люмин в ступоре, однако это было не так. «Тепло. Нет, горячо. И пахнет морем. Черт, почему так приятно? Я хочу к нему прикасаться. Хочу вдыхать этот запах… Кажется, когда он так близко, спадает насмешливый фасад, потому что слова больше ничего не значат. Слишком хорошо… словно я снова дома,» — самая яркая идея из всего неистовства сознания девушки мягко коснулась ее сердца, заставляя тихо вздохнуть перед тем, как прийти в себя. Чайльд не мог не заметить, какое выражение лица было у путешественницы в этот самый момент. Бабочки, вспорхнувшие где-то в животе, тихо зашептали парню о том, как же она сейчас прекрасна. Холодный носик, уютно уткнувшийся в тепло его горячего молодого тела, — господи, до чего ему сейчас просто хотелось прижать Люмин к себе и не отпускать, даже если та начнет вырываться или возмущаться, — ему все равно. «Интересно, что бы она сделала, оказавшись в моих руках? Кажется, даже я готов рискнуть целостностью и сохранностью своей многострадальной переносицы…» — Предвестник невольно задержал дыхание, словно боясь спугнуть момент. Отстранились они почти одновременно, а Тарталья краем уха уловил бормочущий выдох светловолосой, который при нынешних обстоятельствах можно было трактовать, как извинения. Рыжий зачем-то кивнул самому себе и задумчиво подпер руки в боки, вновь выпрямляясь и глядя сверху вниз на пристыженно понуренную макушки гостьи, буравившую взглядом пол кабинета, не в силах посмотреть хозяину дома в глаза после произошедшей курьезной ситуации. Однако у последнего было другое мнение. Вдруг Чайльд сильно пригнулся, почти сравниваясь в росте с сидящей девушкой, и быстро развернул стул к себе, а после нежным, но уверенным движением приподнимая ее подбородок длинными пальцами правой руки в полуперчатке. Скорость реакции путешественницы, растерявшейся от такого резкого поворота событий, замедлилась на чистую долю секунды, давая ловкому лису пространство для маневра. Напористо подавшись вперед, парень мягко втянул Люмин в поцелуй. И она на него ответила. Никто из них не пытался пойти дальше, проникнуть языком в рот партнера, передвинуть действия на следующий уровень — эти двое просто наслаждались долгожданной близостью и возможностью беспрепятственно касаться друг друга. Предвестник ласково поглаживал залившиеся от волнения краской ланиты светловолосой, подрагивая длинными темными ресницами на полуприкрытых веках и тихо и сладко вздыхая от удовольствия. Путешественница, слегка разомлевшая от от того, что бессовестно вытворял парень, осмелев, вытянула руки и обвила шею Тартальи, бережно захватывая его голову сзади и пропуская струи рыжих вихров сквозь свои тонкие пальцы. — «И правда, такие мягкие,» — подтвердила свою же догадку Люмин, продолжая счастливо перебирать шелковые пряди, — «не хочется отпускать…» Будучи катастрофически заваленным лосиной дозой эмоций, сердце светловолосой колотилось все сильнее, и она смущенно заметила про себя, что это не могло остаться незамеченным для Чайльда. Рыжеволосый мягко отстранился, чтобы дать девушке отдышаться. — Зачем все это? — прошептала путешественница, вглядываясь прямо в голубые очи партнера. Если не считать разъединенных губ, их поза не изменилась. — Потому что слишком давно хотелось, — просто улыбнулся рыжеволосый, прислоняяссь своим лбом к ее, — а тебе? — Мне… — Люмин ощутимым усилием воли заставила себя не отводить глаз, — и мне тоже. — Ты даже не представляешь, какая сейчас красивая, девчуля, — парень хмыкнул, довольно подмечая очаровательный румянец гостьи, как неоспоримый результат своей работы. — А ты… — светловолосая хотела было что-то похожее сказать в ответ, ведь сейчас ее привлекало в нем абсолютно все, даже чертова фирменная самодовольная ухмылка на прекрасном лице, но неожиданно для самой себя застеснялась, отстраняясь и убирая руки, — у тебя очень приятные волосы. — Спасибо. Вижу, что искренне, — подмигнул Предвестник и хихикнул, на самом деле действительно польщенный таким милым комплиментом, и тоже распрямился. Через несколько секунд молчаливых раздумий в этой странной ситуации, Люмин решилась и подняла ладонь Тартальи на уровень своих глаз, ставя свою напротив и крепко переплетая пальцы. — И все же, что это… значит? — закусывая губу, переформулировала вопрос она. — Не знаю, что это значит для тебя, — Чайльд слегка наклонил голову в сторону, внимательно наблюдая за собеседницей и взвешивая каждое слово, крепко сжимая ее руку в своей, — а вот я влюбился. Причем в кого-то слишком светлого, непобедимого и прекрасного, чтобы она оказалась правдой, понимаешь? — Эй! — смущенная и слегка сбитая с толку девушка поднялась со стула и бессознательно уткнулась парню в грудь, спрятав лицо в безопасном месте, заставляя владельца оного коротко и умиленно рассмеяться. — Я тоже… я тоже влюбилась в кого-то, в кого мне точно не стоило влюбляться, — тихо призналась путешественница. — Как говорят в Снежной, «сердцу не прикажешь» — рыжеволосый добродушно усмехнулся и бережно прижал девичью фигурку к себе, плавно оглаживая ее спину, стараясь успокоить, хотя и его собственная порядком ускорившаяся пульсация сердца неприятно отдавалась по всему телу молодого человека. — И ничего у нас не выйдет… — А вот это мы еще посмотрим! — вдруг с напором возразил парень, сверкнув голубыми глазами, проворно и аккуратно обхватывая талию светловолосой и поднимая ее высоко вверх, весело кружась вокруг себя и уверенно заглядывая в обнадеженные медовые глаза. — Ох! — очи жертвы игривого поведения одиннадцатого Предвестника Фатуи широко распахнулись от неожиданности, пока та дрыгала в пустоте резко потерявшими опору ногами. — Н-немедленно опусти меня на землю! — Вот уж нет, принцесса! — Отпусти, щекотно! Спустя где-то минуту шутливой борьбы Люмин таки удалось отвоевать свое право на независимое пользование собственными задними конечностями по прямому назначению, но этим дело не закончилось: Тарталья, сперва демонстративно отвернувшись в сторону для отвлечения внимания, стремительно наклонился и подхватил девушку под колени и спину, ловко преодолевая ширму с нею в сильных руках. — «В спальню?..» — промелькнуло на миг в голове путешественницы, но толком обдумать мысль ей не дали. Чайльд точным движением приземлился у изголовья огромной кровати, тем самым слегка оттягивая вниз лазурное покрывало и откидываясь на подушку. Но самое главное было не это, а то, что путем данных махинаций гостья оказалась сидящей прямо на бедрах лукавого рыжего черта. Люмин, вновь откровенно струхнувшая от близости и тепла столь желанного человека, быстро отстранилась в смятении, из-за неловкости не решаясь слезть с его ног. Парень успокаивающе взял руки путешественницы в свои, бережно, но твердо притягивая ее обратно к своей груди. Хотя значительная разница в росте и пропорциях никогда не мешала девушке завалить несносного Предвестника в бою, сейчас парня крайне позабавил вид ее миниатюрных изящных запястий в его мощных длиннопалых ладонях, почти вдвое превосходящих ее в габаритах. Мягко подхватив светловолосую по бокам чуть выше талии, Тарталья положил ее себе на грудь, почти соприкасаясь носами и нежно улыбаясь прямо в лицо партнерши, чтобы подарить ей больше уверенности в правильности их действий, ведь сейчас этой самой убежденности у него больше. Почему больше? А кто этих выходцев из Снежной разберет. — Ты хочешь этого? Я не сделаю ничего против твоей воли, — васильковые глаза внимательно вглядывались в медовые напротив, терпеливо ожидая их ответа, не торопя и ни в чем не убеждая — только надеясь на утвердительный ответ, выдавая свое волнение лишь чуть прикушенным уголком губ, так кстати попавшимся под левый клык. — Думаю, что да, — хрипло подтвердила путешественница, в следующую секунду для убедительности своего согласия наклоняясь и целуя партнера в губы. Чайльд не стал заморачиваться и сдерживать довольный стон, который к тому же наконец позволил рыжеволосому осознать в полной мере, что его любовь совершенно осознанно приняла его предложение, а легкая вибрация от звука добавляла в процесс острых ощущений. Люмин скромно провела языком по нижней губе Тартальи, который тут же подхватил ее движение, сплетая языки и выбивая из девушки негромкие постанывания, пока ее тонкие пальцы скользили вдоль боков поджарого тела парня, очерчивая фигуру, как будто пытаясь угадать, что же скрывается под обтягивающей рубашкой. И когда только он успел избавиться от пальто? Предвестник в ответ понимающе хмыкнул прямо в поцелуй, отчего партнерша вздрогнула и хлопнула ресницами, застанная врасплох. Долю секунды спустя светловолосая ощутила, как что-то ловко проскальзывает с двух сторон в верх ее платья, с внешней стороны от груди, а на лице Чайльда, оторвавшегося от губ девушки, дабы слегка перевести дыхание, расцветает озорная ухмылка. Путешественница пискнула от неожиданности, когда осознала, его пальцы скользнули под одежду — стоит отдать ей должное, Люмин не пыталась сломать рыжему запястья и выбрала другую тактику, намереваясь отплатить ему той же монетой — нащупала застежку портупеи и легко расстегнула ее, стягивая с груди партнера, пока тот любезно приподнял для этого корпус. Руки светловолосой скользнули к застежкам на бордовой рубашке, зависая прямо над ними, пока гостья слегка наклонила голову набок, будто безмолвно спрашивая разрешения у парня разрешения, на что получила мгновенный одобрительный кивок. Сам Предвестник тоже не терял времени — внимательно осмотрев одеяние путешественницы на предмет путей его устранения, Тарталья нежно оттянул лямки платья и спустил их по плечам партнерши, ласково оглаживая кожу девушки ладонями, а после, расслабив корсет и аккуратно ухватив концы ткани, вершившие декольте светловолосой, парень оттянул их вниз. Как оказалось, плотно прилегающий и намеренно мягкий изнутри корсет устранял как необходимость, так и возможность одновременного ношения белья. Люмин тут же зарделась, понимая, что бежать или прятаться некуда, и инстинктивным движением прикрыла обнаженную грудь руками. Чайльд мягко вздохнул и прикрыл на секунду глаза, стараясь излишне не форсировать партнершу, если ей некомфортно, однако в следующее мгновение опять потянулся вперед, обхватив запястья светловолосой и мягко отстраняя их, открывая себе чудесный вид на среднего размера изящную грудь путешественницы. — Не нужно стесняться, ты очень красивая, девчуля, — голубые глаза бесстыдно скользили по почти идеально круглым полушариям партнерши, вбирая каждый изгиб, отчего девушке захотелось сквозь землю провалиться от такого пристального внимания. Рыжеволосый с удовольствием наконец отпустил ее кисти, обхватывая пальцами в полуперчатках освобожденные от лишней одежды прелести путешественницы, оглаживая и потирая соски, ощущая, как те приятно твердеют под его касанием и плавно увеличивая интенсивность движений. Чувствуя неизбежный прилив возбуждения, Люмин коротко выдохнула, глубоко внутри очень довольная проявлениями нежности, которые Тарталья посвящал ее груди, и быстрыми движениями расправилась с застежками на рубашке парня, обнажая его торс. Конечно, даже от одного взгляда на полностью одетого Предвестника было ясно, в какой тот превосходной физической форме, так что ничего неожиданного в открывшемся взору девушки не было — однако теперь, избавившись от препятствующего прежде слоя ткани, путешественница могла просто насладиться красотой этого тела без каких-либо ограничений. Чайльд обладал убийственным комбо из худощавого телосложения и внушительной мышечной массы, в итоге рождавших безупречное тело с рельефным прессом и четко оформленными мышцами груди, при всем при этом не делавших из рыжеволосого огромного качка. Как раз во вкусе Люмин. Сразу уловив замысел светловолосой, парень приподнялся на кровати, полностью стягивая с себя бордовый верх одной рукой, вторую все так же собственнически держа на груди партнерши. Расправившись с первым элементом одежды, Тарталья зубами подцепил свою полуперчатку на указательном пальце правой руки, кажется, полностью осознавая, как же чертовски соблазнительно сейчас выглядит, когда стягивает ее с кисти. Девушка, доселе нежно и восхищенно ощупывавшая фигурный торс Предвестника, вдруг обхватила его левое запястье своими пальцами, оттягивая от своей груди и проскальзывая средним пальцем под перчатку, возбуждаясь еще сильнее от соприкосновения с разгоряченной кожей, и помогла ее снять. Следующим же действием быстро избавившись от собственных перчаток-наручей, путешественница мельком отметила сбитые костяшки на тыльной стороне ладоней партнера, подняла лицо, встретилась с васильковыми глазами напротив и тут же оказалась втянутой в очередной французский поцелуй, даже не заметив, как очутилась под Чайльдом, стягивающим с нее сапожки. — Прошу прощения, небольшая формальность. Это же кровать, в конце концов, — весело бросил парень, провожаемый удивленным взглядом светловолосой, вместе с тем скидывая и свои сапоги, глухо упавшие с высоты кровати на ковер. Ласково ведя указательными пальцами от стоп примерно до середины бедра, рыжеволосый встретил на своем пути подол платья, которое в силу заранее ослабленного корсета легко сорвал одним резким движением, с воодушевлением рассматривая результат своей работы — раскрасневшася, громко дышащая, уязвимая любимая девушка лежит прямо перед ним, имея при себе лишь один-единственный последний предмет одежды, с которым Тарталья также намерен в очень скором времени распрощаться. Будучи так стремительно и бесповоротно лишенной платья, Люмин в смятении попыталась прикрыться, но сразу осознала бессмысленность своих попыток — все и так видно. Теперь ей еще и было неловко за совершенно антисексуальное белье, при покупке никак не предназначавшееся для того, чтобы быть открытым чьему-то постороннему взору — типичные короткие панталоны — то ли детский, то ли старческий артибут, но уж никак не подходящий молодой девушке. Предвестник, окрыленный умилительным видом, представшим перед ним, резко набрасывается на путешественницу, вновь сладко впиваясь в ее губы, а затем оставляя россыпи целомудренных поцелуев на ее носике, щеках, шее, лбу, ключице, словно враз срываясь с самоконтроля. — Господи, как же я хотел это сделать… м-м-м, — бормотал Чайльд, тяжело дыша. — Я… я, ах… я люблю тебя, — прошептала куда-то в ключицу парня светловолосая, проводя кончиком носа по его шее, опять вдыхая неясно откуда там взявшийся приятный аромат морского бриза. — Я тебя больше, — рыжий проскользнул руками под спину Люмин, прижимая ее к себе и зарываясь лицом сначала ей в шею, оставляя несильный засос, а после направился к ямочке за ухом, дразняще выдыхая, зная, какие это должно вызвать пронзительные щекочущие ощущения вдоль всего позвоночника партнерши. — М-мх… — девушка мелко задрожала под эффектом нехитрого трюка парня, обвиваясь вокруг него и зарываясь пальцами в чужие волосы, удерживая голову партнера на месте, пока руки последнего скользят к собственному ремню, освобождаясь от него несколько томительных секунд. Как только справедливость восторжествовала и оба остались с одинаковым количеством одежды, то есть Тарталья — в простых черных боксерах, а путешественница в вышеописанных панталонах, то молодые люди приступили к тщательному и страстному исследованию тел друг друга, о котором оба и не мечтали, ранее боясь даже случайно соприкоснуться. Казалось, Чайльд не оставил ни одного места на теле Люмин без внимания, скользя руками повсюду, то и дело оставляя на нежной коже поцелуи, и, если какой-то участок казался рыжеволосому Предвестнику особенно аппетитным, тот не скупился на засосы, по которым после проводил несколько раз пальцами, убеждаясь в стойкости собственных меток. Да, покрасневшие отметины очевидного происхождения действительно подсознательно воспринимались Тартальей, как обозначение его права собственности и «занятости» партнерши, и парню безумно нравилась мысль, что светловолосая теперь принадлежит только ему, и только следы его любви носят право гордо иметь свое место на ее прекрасном теле. Люмин с той же горячностью рассматривала, прикасалась и целовала своего любовника, самого разного свойства фантазии о котором столь мучительно долго пыталась задушить в своем неблагоразумном сердце. В неописуемом восторге от новообретенной свободы в выражениях своих чувств, девушка заключала его в жаркие объятия, ласкала гладкую кожу и оставляла дорожки тихих милых поцелуев от ключиц до паха, лишь раз оставив на шее партнера сильный след с явными отпечатками зубов, который тут же заботливо зализала. Кажется, как прелюдия, происходящее было несколько странным и запутанным, но именно так вырывается на свободу давно подавляемая любовь, когда ее наконец-то выпускают вовне — дико, яростно и по-своему безгрешно. Но вот рука обладателя небесных глаз скользит чуть ниже спины путешественницы, возжелав уделить свою долю внимания и нечестно оставшимся обделенными ягодицам партнерши, но ему не хватает пространства для маневра в узких панталонах, и, когда парень пытается широко раскрыть ладонь внутри, слышится характерный хруст ткани, возвещающий о конце славных монотонных временен для белья светловолосой. Предупреждая возмущенное восклицание, почти уже сорвавшееся с губ владелицы пострадавшего элемента одежды, Чайльд затыкает ее поцелуем, в качестве извинения бормоча что-то вроде «тебе они все равно совсем не подходили, куплю что-нибудь повзрослее». О, он точно сдержит обещание. Небрежно отбросив разорванный и теперь бесполезный лоскут ткани, Предвестник наконец-таки смог воздать должной ласки ягодицам партнерши, переворачивая ее на живот и игриво пробегаясь по ним пальцами, заставляя Люмин дернуться от щекотки, пока он продолжил поддразнивать чувствительную кожу путешественницы, испытывая терпение последней, которое очень скоро лопнуло. Переборов стеснение от собственной полной наготы и вновь разворачиваясь на спину, светловолосая поймала лицо Тартальи в свои ладони, утягивая за собой вниз и целуя кончик его носа, а неровное дыхание предательски выдало ее нервозность. — Чайльд? — негромко позвала она, надеясь, что парень сам все поймет. — Ты уверена, что хочешь этого, принцесса? — рыжеволосый серьезно заглянул в медовые глаза. Пусть для него так все уже было ясно, Чайльд желал быть уверенным на все сто и не оставить потом девушке никаких сожалений. — Да, — путешественница клюнула Предвестника в губы, а сразу после он отстранился, одним движением самостоятельно избавляя себя от белья. Люмин тактично отвернулась. — Ну-ну, можешь смотреть, я не против, — услышала она тихий смех партнера вместе с таким звуком, как будто разрывали какую-то упаковку, и это заставило светловолосую посмотреть в сторону Тартальи. Тот, не спеша, аккуратно раскатывал презерватив по… глаза путешественницы расширились, резко пересмотрев свои прошлые взгляды на возможные причины сверхвысокой самоуверенности Предвестника. Только что открытая пачка лежала на прикроватной тумбочке, ящик был открыт. — Ты готовился, что ли?! — Я? Конечно нет, девчуля. Просто всегда имею хотя бы небольшой запас на всякий случай, — пожал плечами рыжеволосый, молясь про себя, чтобы это не прозвучало так, как будто у него регулярно происходят беспорядочные половые связи с малознакомыми людьми. Люмин предпочла промолчать на такое заявление, откинувшись на подушки, тепло принимая вернувшегося через несколько секунд в ее объятия Чайльда. Парень, ловко закинув ноги девушки себе на плечи, удобно устроился между ними и инициировал поцелуй, сплетаясь языком с партнершей, пока его пальцы сперва невинно пробежались вверх по чужим бокам, после подбираясь к груди и бережно сжимая и прокручивая меж подушечками эрегированные соски путешественницы. Светловолосая страстно ответила на поцелуй, без размышлений вталкивая язычок в рот Тартальи, пытаясь справиться с перевозбуждением, отчаянно требовавшим продолжения банкета. Люмин почувствовала, как тягучая струйка лишней выделившейся смазки вязко стекает по промежности, понимая, что теперь уж точно готова к следующему уровню. Верно истолковав настроение партнерши, Предвестник приблизил головку к влажным створкам, разрывая поцелуй. — Готова? — Да. А ты? — Всегда, принцесса. Ввиду отличительного количества смазки от чуть затянувшейся прелюдии, член вошел легко и гладко, беспрепятственно протолкнувшись на всю глубину. Это подарило рыжеволосому отдельный повод для вздоха облегчения, ведь подготовленного искусственного лубриканта у Чайльда как раз и не было — «запас» ограничивался экстренной упаковкой презервативов, на которые у него до этого даже размытых планов использования в ближайшем будущем не наблюдалось. Плавно началась череда рваных хлюпающих толчков, от которых оба партнера негромко постанывали, беспорядочно хватаясь друг за друга и раз за разом снова сходясь в поцелуе, выводя на телах друг друга замысловатые узоры и очерчивая все изгибы, до которых только могли дотянуться. Молодые люди быстро установили комфортный для обоих темп, ритмично выбрасывая бедра по направлению вперед, пока ласкающие движения пальцами не стали судорожными, а через некоторое время движения обоих не ускорились, предвещая приближение кульминации. Рука светловолосой скользила по торсу партнера, обводя рельеф мышц и наслаждаясь идеальным телом напротив себя, в то время как Предвестник с не меньшим энтузиазмом мягко массировал круговыми движениями наполнение для ее декольте, одновременно куда безжалостнее дразня указательными пальцами беззащитные вставшие соски. Пальцы девушки, сомкнувшиеся на шее парня, ослабели, ведь их хозяйка приближалась к финалу, едва слышно выстанывая имя любовника. Достигнув пика первой, она позволила Тарталье еще несколько раз толкнуться в сверхчувствительное сразу после оргазма лоно, пока сжавшиеся стенки влагалища довели до красочной разрядки и парня. Голубоглазый, вздрогнув в экстазе и промедлив пару мгновений, аккуратно вышел из партнерши, в следующую секунду бережно ловя лицо путешественницы в ладони обеих рук и оставляя целомудренный поцелуй на губах. — Люблю. — И я тебя. Позаботившись об утилизации использованного средства личной защиты, Предвестник проник обратно в теплую постель, пока светловолосая все еще переводила дыхание. Пусть Люмин и была более чем привычной к физическим нагрузкам, эмоциональная составляющая только что произошедшего тоже порядком ее вымотала. Светловолосая поддалась соблазну и ласково одарила несколькими нежными поцелуями губы и теплую кожу лица рыжеволосого, а он тем временем с удовольствием заключил девушку в уютные объятия, укрывая их обоих мягким одеялом. Устроившись поудобнее в руках друг друга, пара притихла, не желая прерывать столь мирный и безупречный момент единения, который, кажется, стоил того, чтобы длиться целую вечность. И несмотря на все треволнения этого дня, усталость вскоре взяла свое, погружая обоих в спокойный сон.