Предел разума

Не Хуайсан смотрел на него. О, сколько боли и неверия было в этих больших, влажных глазах. Жалкое зрелище. Честно говоря, Мэн Яо был удивлен. Удивлен тому, как странно и чужеродно смотрелся этот человек в роли ключа к необходимому Вэнь Жоханю знанию. А еще тому, насколько легко оказалось предать чужое доверие. Происходящее было до странного нереальным. Но закономерным. Раскрывать все свои карты – фатальная ошибка. Именно такую и совершил Не Хуайсан, заявившись в тот день к нему с так называемыми "погрешностями в разведданных". Это была та еще головная боль. Как на зло, обычно совершенно оторванный от реальности молодой господин вдруг проявил поразительную для себя дотошность и упрямство, а глава Не только поддерживал брата в его начинании, игнорируя любые попытки намекнуть, что эта помощь только мешает. Не Хуайсану невозможно было объяснить, что своим вмешательством он подставляет Мэн Яо, руша идеально настроенную систему, только с помощью которой попытка угодить сразу обоим сторонам становилась осуществимой. Выдавать ровно столько сведений, сколько необходимо для поддержания доверия, и утаивать крупицы то тут, то там, чтобы утечки не заметили. Но для молодого господина Не не существовало сложных граней и переходов. Его мир был цветастым и простым. Всего лишь одна сторона – Цинхэ Не, а остальное не важно. Мэн Яо даже завидовал подобному отношению, этой роскоши, которую Хуайсан, в силу своей избалованности, совершенно не ценил. *** Вместе с беспокойством наследник Не принес с собой тонкий жасминовый аромат. Лукаво улыбнувшись, приоткрыл сведенные лодочкой ладони, и россыпь белых звездчатых цветов нарушила идеальный порядок рабочего места. – Молодой господин Не, неужели ваш покорный слуга настолько похож на юную деву? – шутливо спросил Яо, смахивая цветы в пустовавшую до этого вазочку. Нежные лепестки чуть примялись. – Скорее на старика, под твоими глазами уже появляются морщины, – в тон ответили ему. Яо усмехнулся, украдкой потирая переносицу. Времени на сон почти не оставалось. Стоило наведаться в Нечистую Юдоль, как наваливалась целая куча дел и донесений разведки, накопившихся за время отсутствия. Потом же его вызывал на ковер глава Вэнь, и приходилось в спешке находить объяснения своему отсутствию. Мэн Яо достал вытянутую деревянную коробочку, заранее подготовленную как раз на такой случай. Хуайсан лишь чуть приоткрыл крышку, заглядывая внутрь и восторженно вздохнул: – Это именно то, что мне было нужно! Яо-гэ, ты запомнил! Спасибо! Яо успел только неловко развести руки, прежде чем на него набросились с объятиями. – Рад, что тебе понравилось. Жасмин тоже будет полезен. Очень душистый. Насколько мне известно, из него делают чай? – Можно и чай. Только сначала лучше высушить на солнце. Сейчас он всюду цветет. Такая замечательная погода, просто идеальная для прогулок. – Неужели ты пришел только за новой кистью? Мэн Яо вдруг осознал, что на мгновение из его головы вылетели все тревожащие до этого мысли. Миг покоя и уязвимости. – У меня есть дело. Очень важное. Дагэ сам сказал пойти с этим к тебе. Хуайсан перестал дурачиться, но с Мэн Яо так и не слез. А тот все пытался сообразить, какую такую просьбу глава Не решил передать через своего брата, и почему именно через него. К концу длинной, даже слишком, речи он уже с трудом сохранял спокойствие. У него появилось множество вопросов и даже подозрение, что его разыгрывают. – Разве не здорово, что теперь мы сможем работать вместе? –Конечно, здорово, – согласился Мэн Яо, совсем не разделяя чужого энтузиазма. С таким отношением большую часть работы наверняка придется делать ему. Потом осторожно начал: – Молодой господин Не, использовать незнакомые техники опасно. – Да знаю я! Я не злоупотребляю. – Особенно в одиночку. Должно быть непросто разбираться в таком, и ты мог упустить важную деталь. Если позволишь, я мог бы помочь. – Ох, Яо-гэ, ты ведь очень занят. И называть такой пустяковый фокус техникой было бы преувеличением. Мне нравится собирать всякое, бесполезное для драк, но красивое. В позапрошлом году вот пытался нарисовать оживающих бабочек, теперь это. Раз уж все равно от заклинательства не увильнуть, почему бы не наслаждаться? – Похвальное стремление. К тому же, твои увлечения вполне могут принести пользу. У меня всегда найдется на тебя время, Хуайсан. Например, чтобы посмотреть на оживающих бабочек. Или на мысли птиц. К слову, знаю, что ты очень осторожен, но почему все-таки взялся за такое... необычное направление? Хуайсан, кажется, смутился, и щеки его тронул румянец. Тихо, задумчиво произнес: – Только не смейся, но мне всегда хотелось узнать, что чувствует птица во время полета. – Разве не лучше научиться управлять мечом, и подняться в небо самому? – Ну вот, и ты туда же. С меча, и тем более с сабли я наверняка свалюсь и еще голову расшибу. Птицы другие, они созданы парить и никогда не падают... – Падают, еще как, – Яо решил таки спустить мечтателя с небес на землю, – И кто знает что случится, если твоя ворона приземлится на голову какому-нибудь удачливому коту? Хуайсан спорить не стал, а перевел тему. Или скорее вернулся к витающим в воздухе намекам. – Получить твою помощь действительно было бы здорово. И я бы с радостью все показал и рассказал, вот только боюсь для этого сначала нужно взять фамилию Не. Мэн Яо ушам своим не поверил, а Хуайсан, сообразивший, насколько двусмысленно прозвучали его слова замахал руками, оправдываясь. – Не пойми неправильно. Просто я нашел записи в довольно странном месте, и боюсь они не для общего пользования. То что я сам взял их еще ладно, но... Но это не значит что я считаю тебя чужим, правда! – Я понимаю. Мэн Яо использовал один из своих самых жалких "я-был-о-тебе-лучшего-мнения" выражений лица. Не Хуайсан ответил не менее жалким, содержащим смесь вины, самоистязания и решимости. Будто ради пропитания был вынужден убить самое милое на свете существо. Такой шедевр даже стоило взять на заметку. Некоторое время двое в полной тишине смотрели друг на друга, не отрываясь. Хуайсан отвел глаза первым, но все равно остался при своем. Мэн Яо ощутил раздражение. Он никогда не упускал возможность получить новые знания. Что угодно могло пригодиться. Существовали два вида техник. Одни были распространены достаточно широко, их придумывали бродячие заклинатели, надеясь прославиться, зачастую по несколько раз, проходили сразу во многих орденах и со временем даже их происхождение стиралось. Другие же становились отличительными чертами, визитной карточкой орденов. Вроде языка гуциня в Гусу Лань или особого стиля фехтования. Некоторые такие техники считались слишком опасными, и веками лежали мертвым грузом, бережно оберегаемые от посторонних взглядов. Их копирование крайне порицалось, но не было прямо запрещено. Кто же знал, что из всех второй молодой господин Не окажется настолько правильным. Но ничего, время еще есть. *** И если вспомнить, с чего вообще началось их знакомство... пожалуй, это было любопытство. Мэн Яо любил наблюдать за людьми. Раз за разом разочаровываться, но не прекращать. Словно разбирая на части сложный инструмент, пытаясь понять его устройство. Находить закономерности, скрытые мотивы и секреты. Каждый хоть что-нибудь, да скрывал. Даже такой светлый человек, как Лань Сичень. И поэтому его заинтересовал Хуайсан, постоянно хитрящий по мелочам, но будто не имеющий тайн вовсе. Выплескивающий любую свою эмоцию или мысль, беспечный и открытый. Но это просто не могло быть правдой. И Мэн Яо начал задавать вопросы, располагать к себе, расшифровывая скрытый смысл между строк легкой на первый взгляд книги. И это принесло принесло свои плоды довольно скоро. Вот только самым большим секретом Не Хуайсана оказалось то, что он просто обожает своего старшего брата. А это было и так совершенно очевидно для любого, у кого имелись глаза. На Мэн Яо обрушивались потоки уникальной в своей бесполезности информации. Теперь он знал множество мелких фактов о Не Минцзюэ, не только не подходящих в качестве компромата, но и откровенно пристрастных, выставляющий его куда более приятным человеком, чем он был. Ну и зачем? Разве что кому-нибудь понадобилось бы женить главу Не. Со временем ощущение сводничества только усиливалось. Вот только невестой, похоже, был он сам. Однажды Мэн Яо спросил: – Если твой брат такой замечательный, тогда почему ты каждому встречному на него жалуешься? – Тут все просто. Дагэ почему-то считает, что его никто не будет уважать, если он не выглядит жутко строгим и сердитым. Мне совсем не сложно подогреть его репутацию. Однако под твердой оболочкой у него очень доброе и ранимое сердце. Я никогда не прощу, если обидишь его, – добавил Хуайсан серьезным голосом. Мэн Яо не верил в ранимость Не Минцзюэ. И вообще эта попытка угрожать была немного странной. Да как вообще он может обидеть человека, способного сломать его пополам? А если получится, то слезы младшего Не явно последнее, о чем стоит беспокоиться. Пока Мэн Яо пялился в пустоту, подвергая сомнению каждое сказанное слово, Хуайсан четко и уверенно проводил линии, стопка готовых карт уже лежала рядом. Для столь искусного картографирования нужен был немалый опыт, и не только в рисовании. Заметив удивленный взгляд Мэн Яо, он лукаво улыбнулся: – Хочешь знать, откуда у меня такой навык? Это очень интересная история. – Хочу знать, зачем столько лишних деталей. – Так красивее! – заявил Хуайсан, вырисовывая на месте пустой неизведанной области мифического зверя. – Ты вводишь людей в заблуждение. Тут не водятся драконы, а тут не растут ни сосны, ни орхидеи. Все обозначения должны быть четко по делу. – Яо-гэ, ну ты и зануда. Так вот, дагэ тогда только стал главой, он был такой... суровый, но на самом деле неуверенный. Знаешь, когда он хмурит вот так брови, но вот эти края чуть приподняты, – пародия получилась удивительно похожей, – и к нему пришли дяденьки издалека, говорили что-то про границы, я уже не помню. И оказалось, что он ради дополнительных тренировок пропустил почти все занятия по каллиграфии и основам живописи. То есть он вроде знал, что там должно быть, но его попытки изобразить были такими забавными. А ведь сейчас у дагэ получаются даже более крутые карты, чем у меня. Думаю, увлекись он рисованием, и не осталось бы вообще ничего, в чем я хоть немного лучше. Он совсем в этом не безнадежен, правда. И почему эти слова казались такими знакомыми? Ах, да. "Мэн Яо, ты ведь вроде неплохо дерешься, да и с Хуайсаном ладишь. Может, попробуешь его увлечь? Он далеко не так безнадежен, как хочет казаться". Не Хуайсан был безнадежен. И Не Минцзюэ был безнадежен. И сам Мэн Яо, вероятно, тоже был почти что безнадежен, потому что все больше привыкал. Начинал считать само собой разумеющимся ловить скупые, но искренние похвалы главы Не, замечать тот самый неловкий изгиб бровей, вовремя отправляя этого трудоголика спать. Или потворствовать прогулам Хуайсана, заметив тот странный факт, что тот не просто лениться тренироваться, а панически боится. Стоило ему взять в руки саблю, как он испуганно замирал, тут же пряча свой страх за капризным нытьем. Любые попытки выяснить причину или хотя бы заговорить на эту тему проваливались. Мэн Яо все меньше раздражался, и даже находил в этом какое-то странное удовольствие, когда Хуайсан вытаскивал его на базар, заставляя наматывать круги вокруг одних и тех же прилавков, перебирая неотличимые друг от друга ткани и побрякушки, и совершенно не зная усталости даже спустя часы. – Яо-гэ, смотри на эту шпильку! Она отлично подходит под цвет твоих глаз. Было очень сложно найти похожий оттенок. И камешек в центре так переливается. Тебе нравится, Яо-гэ? – Конечно, нравится. – Тогда надевай. – Это может быть неловко. – Какая чепуха. После всех твоих подарков это мне будет неловко ничем не отплатить. Ну-ка, повернись... У Мэн Яо осталась целая шкатулка подобных украшений, совершенно не подходящих ему по статусу, но выбросить которые рука не поднимается. Среди них затерялась и шпилька. Памятная, и безусловно не забытая, но ее ценность меркла на фоне гораздо более важных вещей. Напряжение наростало. Глава Вэнь почти не доверял Мэн Яо важных дел, а за спиной все чяще маячили пара молчаливых соглядатых. Стало очевидно, что кто-то сливает информацию. По участившимся проигрышам армии Вэнь, по тому, как еще до прихода захватчиков деревни оказывались пустыми и выжженными. Не прибавляли настроения Вэнь Жоханю и слухи о то ли темном заклинателе, то ли и вовсе мстительном духе, поднимающем толпы мертвецов. Мэн Яо далеко не сразу решился. Однако когда Вэнь Чжулю обнаружил технику, поразительно напоминающую способ Не Хуайсана считывать воспоминания небольших существ, начал сомневаться. В руках молодого господина Не она и правда казалась сущей безделицей, удобной для разведки, но не более. Но теперь открылась и другая ее сторона: идеальное орудие допроса. Никакие пытки не могли сравниться с возможностью вскрыть разум человека и попросту достать оттуда все необходимое. Вот только срабатывало чудо-средство далеко не всегда. Наблюдая, как при малейшей ошибке головы испытуемых взрывались изнутри, Яо по-другому взглянул на Хуайсана. Была ли его техника более совершенной? Или менее мощной? Или же он был способен использовать собственноручно вскормленную стаю птиц в качестве подопытных? Последнее казалось маловероятным, но все же он зарекся подходить к пленнику слишком близко. Даже небольшого повреждения могло хватить для убийства, а Хуайсан вряд ли продолжит питать к нему теплые чувства. Вэнь Жохань явно задался целью довести технику до ума. И стоит указать ему на того, кто явно знает о ней больше, чем ничего, как Мэн Яо сможет не только выйти из немилости, но и упрочить свое положение в Цишань Вэнь. *** Яо прислушивался к словам, направленным не ему, и понимал, что не поступи он так, как поступил, наверняка сам оказался бы на месте бесправного пленника. А значит выбор сделан верно. – Молчишь? Можешь продолжать, все равно ничего не изменится. Уже завтра мы узнаем все, что ты пытаешься скрыть, и даже больше. И если ты и правда знаешь про змеиный знак, то должен знать и то, для чего он используется. Мне в руки попал один интересный ритуал. Хочешь того или нет, но твой разум будет вскрыт, и оттуда достанут все, что понадобиться. Мысли, воспоминания, умения. Невероятно больно, должно быть. Но после тебе будет уже все равно. Не подохнешь – станешь овощем, пускающим слюни. И знаешь, в таком случае тебя даже отправят домой. Только представь, каково главе Не будет иметь младшего брата-идиота. Так что сейчас есть последний шанс заговорить по-хорошему. Ну? Не Хуайсан чуть вскинулся, будто собираясь ответить, но тут же опустил лицо еще ниже, так низко, что выражения было не разобрать. Какое-то время просто тихо стоял, будто и не услышав ничего, а потом вдруг пошатнулся и резко начал заваливаться. Голова глухо ударилась об каменный пол. К нему подскочил кто-то из Вэней, проверяя пульс и утаскивая обратно в подземелье. – Значит, вот какой ответ мне дали. Глупо. Подчиненный Мэн, ты же не совершишь подобной глупости? – Ни в коем случае, глава Вэнь, – Мэн Яо низко поклонился. Он исподволь наблюдал за владыкой Вэнь, считывал каждое его движение, каждый взгляд. Учился. Этой манере держаться, будто ничто не в силах тебе помешать, небрежным жестам приказов, горделивой осанке. Вот, оказывается, как выглядит власть. И выжидал. Любой совершает ошибки. Глава Вэнь – не исключение. И настанет миг, когда уже его голова склонится. Возможно, отделенная от шеи. Риск того стоил. Отец явно считал так же, когда не спешил активно поддерживать сопротивление силам Цишань Вэнь. Неважно, чья сторона одержит победу, проигравший станет изгоем. Победителю же простят любые методы, провозгласив героем. Таков порядок вещей. Мэн Яо не был слепцом, он прекрасно видел пренебрежение со стороны Цзинь Гуаншаня. Пока оставалась надежда, что достаточные заслуги смогут повысить его ценность. Но при здравом размышлении, что в Ланлин Цзинь, что в Цишань Вэнь на него смотрели как на грязь под ногами. И единственный способ избежать таких взглядов – забраться достаточно высоко, чтобы никто не смел поднять на него глаз. И ради этой цели любые жертвы допустимы. *** Хуайсан очнулся в своей камере. Голова все еще раскалывалась. И не только от удара об пол, но и от навалившихся ужасных новостей. Ну почему плохие вещи должны случаться одновременно? Его все еще трясло, стоило вспомнить безразличный, насмешливый голос, зачитывающий приговор. Ставящий перед иллюзией выбора. Ведь даже расскажи он все, что знает, этого окажется недостаточно. Ему попросту не поверят. Возможно, и правда стоило бы броситься к решетчатому окошку в двери, и звать, и умолять, унижаться любыми возможными способами, надеясь выиграть хоть немного времени. Хуайсан мог бы, будь у него хоть немного больше сил. Но сил не было. И на то, чтобы думать о Мэн Яо – тоже. Только онемение и какая-то муторная усталость, будто серый пепел оседающая на веках. Худшие опасения, прятавшиеся все это время в уголке сознания, оказались правдой. И будто этого мало, само его существование оказалось под вопросом. Старейшины и клановые трактаты всегда твердили одно: это большая честь, отдать жизнь за свой клан. (Хуайсану казалось что с обоих сыплется пыль. Едкая и сухая, как в тайном архиве). Настоящий Не не боится смерти, он живет сражением. С нечистью или врагом. Хуайсан не был настоящим Не. Он боялся до одури. До встающих дыбом волос. Или это от холода? Мысли путались. Хуайсан не умел сражаться, он умел только ждать. Миг за мигом, день за днем. Казалось, будто уже прошли годы. Но он все равно дождется дагэ...